Между мирами и отчаянием

      Бункер наполнился жизнью. Сначала едва заметным, тихим скулежом и шуршанием перьев. Потом — все громче и увереннее. Ло, долгое время существовавший в непостоянном режиме, обнаружил, что у него появилось… расписание?       Утро началось с обхода. Посмотреть как Персик, он все еще не мог привыкнуть к этому имени, напоминающем ему о его прошлых питомцах, перенес ночь. Удостовериться, что он не разодрала очередную подушку в поисках съестного. Гусыня, как и раньше, с гордостью вышагивала по бункеру, приветствуя его гоготом.       «Ладно, старушка, ты хотя бы знаешь, чего хочешь», — ворчал Ло, когда кормил ее томатами.       Потом очередь дошла до нового питомца. Пес, хоть и хромал, старался первым встретить Ло при входе в его комнату. Он радостно вилял хвостом, тыкаясь мордой в руку, как бы говоря: «Я здесь! Не забыл про меня?».       «Тебя не забудешь, вон какой голодный взгляд», — думал Ло, наполняя одну миску водой, а другую, недавно приготовленными специально для пса, консервами.       Кормление стало ритуалом. Гусь клювом отгоняла пса от своей миски, пес терпеливо ждал своей очереди. Ло наблюдал за этим, слегка улыбаясь. В этом замкнутом мире, они умудрялись наводить беспорядок в бункере за считанные минуты. Ло не очень это радовало, но когда он смотрел на довольных гусыню и пса, его уже заштопанное сотню раз сердце, просто таяло.       После завтрака наступило время уборки. Нет, бункер не превратился в стерильную операционную. Но Ло старался поддерживать чистоту, чтобы избежать распространения болезней. Он выгребал старую подстилку, выносил отходы, освежал помещение.       «Сам-то давно так не убирался», — думал он, вытирая пыль с потрескавшегося зеркала. — «Ну, кому хоть-то от моих забот будет польза».       Раз в неделю наступил день «бани». Ло набирал теплую воду в старую ванну и по очереди купал Персика и гусыню. Пес, хоть и не любил воду, терпеливо стоял, пока Ло смывал с него грязь и пыль. Гусыня, наоборот, плескалась и гоготала, радуясь водным процедурам.       «И зачем мне это надо?» — Думал Ло, отжимая мокрую шерсть пса. — «Но смотреть на них чистыми и довольными… это как-то… приятно».       По вечерам, после всех дел, Ло находил время для игр. Он бросил псу старый мячик, и пес, несмотря на свою лапу, азартно пытался гнаться за ним по всему бункеру. С Гусыней было сложнее. Она предпочла просто сидеть рядом с Ло, наблюдая за ним своими умными глазами.       «Вот же, старая птица, наверное, видит, что я совсем свихнулась», — усмехался Ло, почесывая ее за шеей.       Перед сном Ло всегда проверял, как устроились его питомцы. Пес обычно сворачивался калачиком на своих одеялах, а Гусыня засыпала в его укромном уголке в подобии гнезда. Ло долго смотрел на них, прежде чем выключить свет.       «Странно все это…», — думал он, глядя на спиящих животных. — «Я думал, все чувства давно умерли во мне. А оказывается… не все потеряно. Может быть, в этом и есть смысл? Забота? Ответственность? Может просто… быть нужным кому-то? Я не знаю…»       Он погладил спящего пса по голове.       «Ладно, Персик. Ты теперь мой пес. И я о тебе позабочусь. Чего бы мне это не стоило».