Kendo

Каждый чёртов день — как стая хищников. Они нападают безжалостно и хладнокровно. Уэнсдей всё равно. Она не даёт поводов, чтобы удовлетворить их звериные инстинкты. Но устала. Сильно. Ещё и Энид… милая, чувственная, будто не из их стаи, но всё равно с ними. Вынуждена притворяться частью их круга, чтобы не выделяться на фоне своей неспособности оборачиваться в полноценного волка. Очередной день, очередная охота. Хищники снова собираются. Они косо поглядывают на готку, проходящую мимо, что-то перешёптываясь. — Блять, где этот недооборотень? — раздражённо бросает Рид, лидер шайки. Угрюмый брюнет, всё лицо в порезах и синяках. — Да хрен её знает. Может, без неё начнём? Она всё равно ссыт на неё тявкнуть, — отзывается Кэйси, единственная сирена среди оборотней и девушка Рида. Она закусывает губу и пристально следит за силуэтом Уэнсдей, исчезающим за дверью спортзала. — Ладно, начинаем. Окружайте вход. Габриэль, Том — на шухер, — бросает Рид. На лицах тех — явное недовольство, но оно быстро испаряются, стоит взглянуть на главаря. Парни спешат занять свои позиции. К их счастью, поблизости ни души. Старый спортзал давно заброшен после открытия нового на другом конце кампуса. — Я её вижу! Сучка здесь! — оборотни напрягаются, уши ловят звук тяжёлых ботинок. Глаза расширяются, когти выдвигаются. Они готовы к сотому нападению. Из тускло освещённого проёма появляется тёмная, невысокая фигура. Спокойная, почти безразличная. Одна рука за спиной, что-то держит. Её мгновенно окружают. — Привет, Уэнсдей, чего такая угрюмая? Не стоит вешать нос. Мы тебе его поднимем, — с мерзкой ухмылкой приближается Рид. Улыбка, как из дешёвого хоррора. За её спиной — встревоженное, но неверящее лицо друга. — У этой сучки палка кендо! — смеётся кто-то из толпы. — Ты в себя поверила? Или это твои фетиши? Захуярить какого-нибудь голубя и сделать из него пенал? Смех быстро стихает. Пространство наполняет звук ломающихся костей. Уэнсдей, как в любимом слэшере, выхватывает палку кендо и с одного удара сносит Риду челюсть. Остальные нападают, но без веры в победу. Оборотень, что пытался схватить её сзади, летит к стене. Кэйси валится без сознания после одного удара по голове. Героизм Габриэля и Тома заканчивается так же быстро. Через несколько минут Уэнсдей остаётся одна, стоящая среди шести тел, которые ещё дышат. Она уже собирается уходить, когда позади раздаётся звук каблуков. — Ребят, я опоздала, извините, где эта су... — Энид замирает. Её взгляд мечется между телами друзей и Уэнсдей, стоящей с окровавленной палкой, чёрные волосы растрепаны, дыхание сбито. — Ты опоздала, — усмехается Уэнсдей, приближаясь. Она всё знает о белой вороне в их стае — недоразвитом волке, как шепчутся в кампусе. И не только студенты, даже свои. Энид отпрыгивает к стене, дрожит, смотрит на оружие. — У-Уилла... ты не так поняла... — но всё она поняла. Только слов не хватает, чтобы выкрутиться, как раньше. Но в этот раз — всё по-другому. — А что ты хотела? Помочь добить их? — Уэнсдей замахивается на Тома, её единственного друга из этой шайки. — Нет! Не тебе... — Энид машет руками, пытаясь остановить. — И чем ты им собиралась помочь? Своими разноцветными, пёстрыми до боли в костях, когтями? Или клыками размером с зубную палочку? — она приближается, с презрением оглядывая её нелепый наряд. — Я... могу и этими когтями навредить, если нужно... — Энид пытается вытянуть когти. Но ничего не выходит. Она злится, вглядываясь в пол. — И это всё? Я умру, как они? — Уэнсдей едва не смеётся впервые в жизни, но сдерживает себя, сжимая губы. Энид — совсем не до смеха. Она дрожит, сжимая ладони до крови. — Они не мертвы, глупышка. Может быть, не смогут ходить... — пожимает плечами Уэнсдей. — То есть… я останусь без ног?.. — — Ещё подумаю над тяжестью... Как гром среди ясного неба — тихий, тягучий визг. Уэнсдей опускает взгляд — на руках Энид появились настоящие когти. Яркие, острые, впиваются ей в живот. Порез почти не ощутим, но всё же есть. — Ах ты ж сука... — Уэнсдей со всей силы бьёт её палкой по бедру. Энид валится на залитый кровью бетон. Уэнсдей оседлывает её, прижимая руки к полу. — Ты, блять, бессмертная? Тогда расплата будет даже слаще... Энид открывает рот в беззвучном крике, с расширенными глазами смотрит на холодное лицо готки. А на лице Уэнсдей... улыбка. Полноценная...