Последняя любовь

Я тогда волновалась. Новый садик, новая работа — помощницей воспитателя. Всё было незнакомым: запахи, лица, коридоры. Я крепче сжала ручку своей сумки, когда шла по узкому светлому коридору. Дети где-то смеялись, кто-то плакал, и я будто шагала прямо в живой, бурлящий организм. Пока мне показывали группу, я кивала, улыбалась — почти не слушая. Мой взгляд всё время тянуло в сторону кухни. Сначала — случайно. Потом — намеренно. И вот она вышла. Оксана. Фартук на тонкой талии, волосы собраны в крабик, немного взлохмаченные после жаркой плиты. Лицо спокойное, уставшее, но в нём была сила. Такая, что даже не требовала слов. Она просто стояла — и я уже не могла дышать ровно. — Новенькая? — спросила она, с лёгкой улыбкой. — Да. Я… Я Гульнур, — почти выдохнула я. — Оксана. Повар. Если голодная — подойди, не стесняйся. У нас вон котлеты остались. Она даже не знала, что в этот момент отдала мне не только котлету. Она отдала мне себя — в моих мыслях, в моём внимании. Неосознанно. Без малейшего намёка. Просто была доброй. И с этого всё началось. Каждый день я ловила себя на том, как жду её шагов. Звук кастрюль. Голос. Я заходила в кухню чаще, чем нужно. Принести кружку. Забрать хлеб. Перекинуться словом. Она всегда говорила спокойно, иногда шутила. Как взрослая, тёплая женщина, у которой всё под контролем. А у меня не было. Я начинала засыпать с мыслями о ней. Вспоминала, как она поправила прядь, как вздохнула, облокотившись на стол. Какой у неё парфюм. Даже фартук — с цветочками — стал для меня почти эротикой. Это не было просто симпатией. Это росло изнутри, как огонь. Я не решалась назвать это влюблённостью — ещё нет. Я говорила себе: "Ты просто уважаешь её. Ты просто тянешься к ней." Но каждая её фраза звучала у меня внутри, как музыка. Каждое утро я вставала ради работы — но, если быть честной, ради неё. Только я не знала тогда, куда это всё заведёт.