Последняя любовь

После того утра, когда Оксана отвернулась от меня, всё в детском саду будто изменилось. Она стала молчаливой. Не злой — нет. Просто холодной. Спокойной, как лёд. И это было страшнее любых криков. Она не шутила со мной у плиты. Не предлагала чай на перерыве. Не спрашивала, как я спала. А я… я будто больше не дышала. Всё, что раньше грело — исчезло. Осталась пустота и стыд. Я пыталась подойти. Сначала просто мимоходом — как будто случайно заглянула в кухню. — Привет. Как настроение? — Рабочее. — сухо. Потом осмелилась задержаться дольше. Помочь по мелочи — картошку почищу, посуду домою. Искала повод остаться рядом, хоть на минуту. — Ты устала, могу помочь… — Не надо. Справлюсь. Мне хотелось плакать. Не потому что она была груба. А потому что она больше не была со мной. Однажды я решилась. Подошла, когда она осталась одна в подсобке. — Оксана… — тихо. — Прости. Я знаю, что сделала неправильно. Мне стыдно. Очень. Я не думала… Просто всё получилось глупо. Я бы всё вернула назад, если бы могла. Она посмотрела на меня. Долго. — Ты не обязана оправдываться. Это твоя жизнь, твои поступки. — Но мне важно, что ты думаешь. Ты… важна для меня. — А мне важно доверие. А ты с ним не поиграла — ты его выкинула, как будто оно ничего не стоит. Я опустила глаза. Хотелось исчезнуть. — Но я всё ещё здесь. Я хочу всё исправить. Покажи мне, как. Она вздохнула. Сняла перчатки. Посмотрела в окно, будто сама с собой разговаривает. — Если хочешь вернуть доверие — молчи и действуй. Делай добро. Не себе. Людям. Смотри не в зеркало, а по сторонам. Тогда, может, я снова увижу в тебе ту Гульнур, которую уважала.