Последняя любовь

Погода выдалась промозглой. Сырой ветер пробирался под куртку, автобус на остановке как всегда опаздывал. Я стояла под козырьком, кутая руки в рукава, но больше всего мёрзла не кожа — мёрзло внутри. Оксана вышла последней. Закрыла дверь кухни на замок, накинула капюшон. Увидела меня — слегка кивнула. Не улыбнулась, но и не отвернулась. Я молча пошла рядом. — Что, снова поджидаешь? — спросила сдержанно, но не раздражённо. — Ну… мы ведь всё равно в одну сторону. — Я попыталась улыбнуться. Она ничего не ответила. Мы шли молча. Ветер шевелил её волосы, выбившиеся из крабика. Мне снова захотелось вдохнуть этот запах — тёплый, домашний, пахнущий чем-то родным, будто ваниль и жареное тесто. — В группе сегодня спокойно было? — спросила она вдруг. — Удивительно, но да. Хотя один из малышей разлил компот и назвал это «вулкан крови». Она хмыкнула. — Ну хоть фантазия у детей работает. Значит, не зря растут. Это был первый раз, когда мы снова говорили просто так. Не по делу. Не через напряжение. И я почувствовала: она хочет со мной говорить. Хотя бы немного. И от этого хотелось разрыдаться — не от боли, а от того, как сильно мне её не хватало. У остановки мы остановились. — Спасибо, что подождала, — сказала она тихо. — Хоть я и не прошу. — Я просто… — я сглотнула. — Мне хорошо, когда мы рядом. Даже если ты молчишь. Даже если злишься. Она посмотрела на меня. В её взгляде было что-то уставшее… но не отталкивающее. — Ты всё ещё очень юная, Гульнур. Но… учишься. А это уже многого стоит. Автобус подкатил к остановке. Она шагнула к двери. Но перед тем как войти, обернулась: — Завтра приходи попить чаю. После смены. Я испеку шарлотку. Просто… как коллеги, ясно? Я кивнула. Но внутри всё кричало: Я приду не как коллега. Я приду — как влюблённая. Даже если ты никогда этого не примешь.