Последняя любовь

После той лжи мне казалось, что я снова всё разрушила. Но на этот раз я не упрашивала прощения. Я просто молчала. Старалась. Появлялась раньше. Помогала чаще. Делала — без слов и надежд. Прошла неделя. Потом вторая. И однажды Оксана подошла ко мне с папкой в руках — было какое-то мероприятие, осенний утренник. — Сможешь вечером мне помочь? Прическу, может... как раньше? Я едва не расплакалась. — Конечно. Всё как скажешь. Я мыла ей волосы в раковине для посуды, аккуратно промакивала полотенцем. Она сидела на стуле, глаза закрыты, расслабленная. Я расчёсывала, сушила, укладывала локон за локоном. Каждый раз, когда пальцы касались её шеи, мне приходилось делать усилие, чтобы не задержать прикосновение дольше обычного. Потом — лёгкий макияж. Я едва касалась её губ кисточкой с блеском, и сердце колотилось так, будто я совершаю преступление. Она посмотрела на себя в зеркало: — Спасибо. Честно… красиво. Я улыбнулась: — Ты всегда красивая, просто чуть подчёркиваю. С тех пор она разрешала мне иногда делать ей массаж. В тихий час, когда дети спят, а садик замолкает. Она ложилась на кушетку в подсобке. Фартук снят, плечи оголены. Я аккуратно мазала спину маслом — с ромашкой и лавандой — и вела руками вдоль позвоночника. Медленно. С уважением. Как будто читаю по её коже стихи. Но в голове… в голове всё иначе. Там мои ладони скользят ниже. Там я прижимаюсь к её телу. Там она вздыхает не от усталости, а от желания. Но я держу себя. Ведь это только фантазия. Только моя. Она тихо благодарит, садится, поправляет волосы. — У тебя правда тёплые руки, Гульнур. Приятно. Я лишь киваю. Потому что если скажу хоть слово — выдам себя полностью.