Последняя любовь

Я перестала быть рядом. Больше не оставалась на тихий час. Не предлагала помощь. Не ловила взгляд. Макияж? Нет. Массаж? Нет. Даже дежурное "привет" звучало как сквозь стекло. Я делала всё, чтобы не пересекаться. Не потому, что злилась. А потому что не могла. Она не выбрала меня. Она была права. А я — просто провалилась в себя. Время текло. Месяц. Потом второй. Весна сменилась летом. В садике было жарко и громко, но внутри у меня была тишина. Плотная. Глухая. Однажды, в середине июля, в обеденный перерыв, когда дети спали, а я мыла посуду, она подошла ко мне. — Гульнур, — голос был тихим, будто несмелым. — Поговорим? Я молча вытерла руки. Сердце застучало — давно я его не слышала так громко. Мы вышли на задний двор. Сели на скамейку у ограды, за которой росли ромашки и колосились одуванчики. Она смотрела в землю. Потом — на меня. — Я думала, ты никогда больше не заговоришь со мной, — выдохнула. — Я старалась, — ответила я. — Потому что иначе всё только больнее. Она кивнула. Помолчала. — Знаешь, — сказала наконец, — я всё это время думала. Много. Сначала злилась. Потом винила тебя. Потом — себя. — За что? — За то, что позволила чувствам пробиться. За то, что не поставила точку раньше. За то, что поцеловала тебя тогда в ответ. Я молчала. Она продолжала: — У меня взрослая жизнь. Ответственность. Я старая, Гульнур. У меня внуки. У меня мир, в котором нет места фантазиям. Она смотрела прямо в меня. И там, в её взгляде, было что-то ещё — тепло, ностальгия, страх. — Но мне тебя не хватает. Просто как человека. Как доброты. Как руки, которая умела быть рядом, не требуя. Я скучаю по этим дурацким локонам и чаю в пластиковом стакане. По твоей тишине. По глазам. Я чувствовала, как внутри всё сжимается. — Ты хочешь, чтобы мы стали… просто знакомыми? — спросила я. — Или снова друзьями? Она задумалась. — Я не знаю. Я просто хочу, чтобы ты была рядом. Без ожиданий. Без давления. Просто… была. Я кивнула. — Я попробую. — И я. И в этом "и я" было больше, чем признание. Это была крошечная трещина в стене, которую мы сами выстроили. Позже, в тот же день, я принесла ей чай. Она приняла стакан, как раньше. Слегка улыбнулась. Я — тоже. И мы сидели молча. Но рядом. И может быть, впервые за долгое время, я почувствовала, что всё — только начинается