Последняя любовь

--- Поцелуй был резкий, нежданный — чужой. Гульнур, остолбенев, ощутила, как её сердце сжалось. Всё вокруг будто померкло. Она не ответила. Не ударила. Не сказала ни слова. Просто вырвалась из его рук — и побежала прочь. Слёзы катились по щекам, грудь сжимала боль, а внутри всё кричало: «За что?..» Она выбежала на улицу, не оборачиваясь. Никто не остановил её. А в группе осталась тишина — зловещая, тяжёлая. Оксана медленно повернулась к сыну заведующей. В её взгляде больше не было обычной мягкости — только ледяной гнев и сдерживаемая ярость. — Ты... — начала она, стиснув зубы. — Ты даже не представляешь, что только что сделал. Тебе не хватило мозгов понять, что не всё в этой жизни можно купить кольцом и цветами? Он, будто оправдываясь, начал: — Я просто хотел— — Ты хотел сломать её. Прямо у всех. Ты хотел, чтобы она почувствовала себя ничтожеством. Ты думал, что она забудет обо мне, стоит тебе только встать на колено? Оксана шагнула ближе, не давая ему вставить ни слова. — Она уже выбрала. Но ты... ты унизил её. И за это я тебе не прощу. Он побледнел, отступая. Но вдруг сзади раздался резкий, уверенный голос: — Что здесь происходит?! На пороге стояла заведующая — мать ухажёра. Её лицо было перекошено гневом. Она осмотрела комнату, заметила сына, Оксану, отсутствие Гульнур — и всё сразу поняла. — Я всегда знала, что ты — проблема, — обратилась она к Оксане. — Сначала мутки с помощницей, теперь ты устраиваешь сцены на рабочем месте. Это же детский сад, а не площадка для твоих страстей! Оксана встала перед ней, не отводя взгляда: — Я защищала её. — Тебе не место здесь, Оксана, — холодно бросила заведующая. — Но ты знаешь, кого я точно больше не хочу видеть здесь? Она повернулась к остальным. — Завтра же Гульнур может больше не приходить. Всё. Это конец. В группе все притихли. Оксана замерла, словно не поверив своим ушам. — За что?.. — прошептала она. — За то, что ты превратила рабочее место в личную драму, — рявкнула заведующая. — За то, что ты слишком увлеклась. И за то, что она с тобой. Мы вышли с заведующей из сада. Вечерний воздух был прохладным, но я всё ещё дрожала не от погоды — от того, что только что случилось. Слёзы текли по щекам, я чувствовала себя разбитой. Заведующая остановилась, посмотрела на меня с неожиданной мягкостью. — Послушай, Гульнур, — сказала она тихо. — Я многое видела за свою жизнь. И я вижу, как мой сын смотрит на тебя. Он не святой, но он не причинит тебе боли. Я всегда хотела невестку, как ты. Добрую, светлую, настоящую. Разве ты не заслужила быть любимой? Без этих... скрытностей, страданий? Я молчала, пытаясь переварить её слова. — Пойдём, он ждёт. Поговори с ним. Хотя бы послушай. Словно на автомате, я пошла за ней. Мы прошли по тропинке, свернули к парковке. Там стоял её сын, слегка взволнованный, с коробочкой в руках. Он увидел меня — и сразу подошёл. — Гульнур... — он взял меня за руку, глядя в глаза. — Прости за всё. За спешку, за глупости. Я просто... не хочу тебя терять. С того самого дня, как ты появилась в этом садике — ты не выходишь у меня из головы. Я полюбил тебя. Он опустился на одно колено, открыл коробочку — там было кольцо. — Стань моей женой. Прошу тебя. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Я стояла, всё ещё дрожащая. Рядом — заведующая, за спиной — вечер, позади — боль. А передо мной — человек, который был готов идти со мной до конца. — Я... да. Я согласна. Он встал, обнял меня крепко. Я почувствовала, как заведующая выдохнула с облегчением. Но в этот самый момент, немного в стороне, у самого угла здания, стояла Оксана. Она всё видела. Всё. Лицо у неё было мраморно-белым, губы сжаты в тонкую линию. Она шагнула вперёд — не к нам, а к сыну заведующей. Глаза её метали молнии. — Ты... ты что себе позволяешь?! — прошипела она. — Думаешь, кольцом всё решишь? — Это не твоё дело, Оксана, — бросил он холодно. — Не моё?! — она сорвалась. — Она была со мной! Она... моя! — Не твоё дело! — резко ответил он и в следующую секунду отвесил Гульнур звонкую пощёчину. — Ты слишком много себе позволяешь. — Ты что творишь?! — Оксана шагнула вперёд, толкнула его. — Трогать её? При мне?! В этот момент появилась заведующая. Она резко встала между ними, её голос был ледяным: — Хватит! Оксана, ты позоришь не только себя, но и весь коллектив. Завтра можешь не приходить — ты уволена. И ты, Гульнур, — повернулась она ко мне, — пойдём. Тебя здесь тоже больше ничего не держит. У тебя новая жизнь. Я стояла ошеломлённая, с пальцем, на котором блестело кольцо. Мир вокруг будто распался на кусочки. Но я пошла. --