Последняя любовь

Прошёл ещё месяц, и с каждым днём ситуация становилась всё более напряжённой. Гульнур, несмотря на то, что её жизнь казалась на первый взгляд устоявшейся — замужем, с мужем и уважаемой на работе — всё глубже погружалась в тайную связь с Оксаной. Всё было так, как она и хотела: их ночи были наполнены страстью, поцелуями, сдержанными признаниями, что каждое мгновение вместе было похоже на последний шанс, который нельзя упустить. Но оставалась эта тень сомнений. Сомнения, которые начинали терзать её. Оксана была иной — всё больше пыталась найти ответы на вопросы, которые она не могла задавать прямо. Всё чаще её взгляды становились более настороженными, она что-то чувствовала. Но ей не хватало доказательств. Она не могла быть уверена, что Гульнур вернётся к ней по-настоящему. Каждый раз, когда Гульнур уходила на работу, Оксана оставалась одна, размышляя. Она старалась не думать о том, что происходит. Она пыталась успокоить себя, но воспоминания о том, как она держала Гульнур в руках, были слишком свежи. Внутри неё, словно неугомонный огонь, продолжала гореть ревность. Она чувствовала, что что-то изменилось. Это не было что-то очевидное, но в её жизни было много незавершённых гештальтов. Гульнур же всё больше стала ощущать, как её двойная жизнь давит на неё. Она привыкла к тайным встречам с Оксаной, к их страстным ночам, но также ощущала вину перед мужем, перед коллегами. Когда она приходила домой, всё казалось нормальным: сын заведующей, с которым она должна была быть рядом, его ласковые слова, заботливые руки. Но эти самые руки не заставляли её сердце биться быстрее. Её мысли оставались где-то далеко, у Оксаны. Неожиданно к Гульнур в тот день подошёл её муж. Он, казалось, что-то почувствовал. — Ты что-то не такая. Не так разговариваешь, не так смотришь… — его слова прозвучали как лёгкое подозрение. Но она успела скрыть это под обычной улыбкой. — Просто устала, — ответила она, но сама заметила, как её голос дрогнул. В её глазах отражался внутренний хаос, и она сама не могла понять, откуда он взялся. Муж не продолжил. Его подозрения, казалось, растаяли. Он продолжал заботиться о ней, но всё же был не совсем уверен. И этого было достаточно, чтобы Гульнур почувствовала, как её жизнь начинает трещать по швам. Вечером того же дня Оксана снова пригласила её к себе. На этот раз не было страстных поцелуев, не было бурного воссоединения. Оксана просто сидела и молчала, время от времени кидая взгляды на Гульнур. Она ждала ответа, какого-то признания. — Гульнур, — тихо произнесла она, — ты ведь чувствуешь это тоже? Ты ведь понимаешь, что я не могу без тебя. Ты же знаешь, что я не могу смотреть, как ты живёшь с ним, с ним... с ним, — её голос сорвался. Гульнур наклонила голову, стараясь скрыть свою растерянность. Она не могла ответить. Не могла сказать правду. — Я... я не знаю, что мне делать, Оксана. У меня есть муж, у меня есть работа. Ты ведь понимаешь, как всё сложно. Оксана посмотрела на неё, и в её глазах была такая тоска, что Гульнур поняла: она больше не может так продолжать. — Но я не могу быть с ним, Гульнур, не могу! — прошептала она, схватив её за руку. Они сидели молча, но в их глазах была та же страсть, та же боль, что и раньше. Гульнур почувствовала, как её сердце колотится. Вопросы о том, что будет дальше, не отпускали её. Но ответов не было. После разговора с Оксаной, в которой снова проскользнула ревность, я поехала домой. Меня ждала тишина, лишь в зале — запах перегара. Муж сидел, расстёгнутый ворот рубашки, с полупустым стаканом. Глаза — злые, настороженные. — Где ты была? — спросил резко. — У тебя кто-то есть? Я стояла молча, сердце сжималось. Он шагнул ближе. — Я всё вижу. Ты уже не такая, как раньше. Не смотришь на меня. Глаза прячешь… Чтобы остановить шквал подозрений и не дать поводу на скандал, я подошла ближе, нежно обняла его, позволив себе погасить тревогу внутри. В ту ночь я осталась с ним. Мне казалось, я совершаю предательство — не по телу, а по душе. Но иначе было нельзя. Утром он проснулся спокойный. Его сомнения улетучились, он даже поцеловал меня в щёку, как прежде. Но в душе у меня было пусто. На работе всё пошло, как всегда. Но... слухи, кажется, вновь витали в воздухе. Кто-то случайно услышал разговор мужа в телефоне, кто-то видел, как он заезжал ко мне вечером. К обеду уже полсадика шептался, что "она с мужем наладила, провела с ним ночь". До Оксаны это дошло быстро. Она не подошла. Не сказала ни слова. Но когда я проходила мимо её кухни, она с грохотом захлопнула дверцу шкафа. Вечером, когда я как обычно ждала её у остановки, она не вышла. А на следующее утро — ни улыбки, ни взгляда. Только холод. Словно всё между нами было вымышленным, иллюзией.