Белый снег в объятьях красного заката

      Бескрайний мир, границы которого скрывались где-то за горизонтом. Холодный степной ветер колыхал еще зеленую траву, что едва начала оттаивать от инея в лучах восходящего солнца. Надвигалась осень.       На краю необъятной степи широкой лентой протянулась бурная река Рахне, что непреодолимой чертой отделила себя от высоких скалистых гор, скрывающих подножья в глубине темного хвойного леса.       Когда солнце вышло на половину, лучи его коснулись небольшой хаби, что одиноко стояла недалеко от берега.       Решетчатый каркас, покрытый плотным войлочным покровом, словно не замечал порывов дерзкого ветра. В центре жилища виднелся конический свод из длинных шестов с круглым отверстием, откуда тонкой струей поднимался дым.       Часть полотна отодвинули. Переступая через порог, навстречу светилу вышла крепкая женщина. Ясный лик ее украшали глубокие серые глаза, обрамленные длинными ресницами. За спиной богатые тяжелые волосы цвета каштанов, заплетённые в две толстые замысловатые косы и туго связанные тесьмой из цветочных нитей с серебряными накосниками на концах.       Из одежды лишь грубый, короткий, холодный иокан — охотничья куртка, без подкладки, воротника и застёжек, что запахивается пола на полу и стягивается поясом, штаны — две пары, чтобы не замерзнуть. На ногах кожаные калки — обутки, с холщовыми голенищами, стянутыми под коленами. По правую руку ниже пояса прицеплен нож, слева же лук в налучье вверх спинкой и стрелы, а на спине мешок с припасами.       Следом за женщиной вышел мальчик, лет восьми. Его золотистые волосы приветливо блеснули в ответ теплым лучам. Костюм его был в точности, как у матери, только припасов меньше и смешной сап на голове, как тонкая шапчонка.       Суровое выражение лица женщины смягчилось. Нежно она коснулась светлых волос, молча одобряя внешний вид сына. Круглые щечки зарделись розовым румянцем. Отняв руку, молодая мать вновь обратила свой взор на горизонт и, при помощи двух пальцев, громко свистнула.       Через некоторое время навстречу им быстро с необузданной природной грацией скакали два коня пепельно-вороной масти. На фоне солнца они выглядели гордыми темными силуэтами, только их гладкие бока едва отливали темно-бурым цветом. Кони замедлились, подбегая ближе к хозяйке, пока совсем не остановились. Один из них мордой пытался уткнуться женщине в плечо, как бы приветствуя старого друга.       — И я вам рада… — проведя рукой по гриве гордого животного, про себя охотница заметила, как лето не пощадило мягкий конский волос. — Нам предстоит долгий путь, друзья. — Усадив сына на второго коня, женщина уверенно села на своего. — Вперед! — и они помчались по бескрайней степи, куда-то за линию зримого мира.       Ехали они целый день. Солнце уже коснулось края западной земли, было решено остановиться. Костер, небольшой навес и темное небо, усыпанное звездами, что еще нужно усталому путнику. На огне висел котелок, где уже закипала вода для травяного чая.       — Мама! — мальчик лежал на небольшом настиле и смотрел на костер. Женщина же сидела неподалеку, забрасывая сухие травы в кипящую воду. На обращение сына она едва повернула голову, только тяжелые косы скользнули по спине, глухо звякнув накосниками по сухому бревну, что служило скамейкой. Сей жест он расценил как разрешение и продолжил говорить. — Расскажи, какие они… Боги? — на мгновение тело матери замерло. В серых глазах промелькнула тень печали.       Подбросив в котелок еще один небольшой пучок сухих цветов, женщина тяжело вздохнула. Свет огня не мог скрыть её боль, поэтому, помешав отвар, она подняла глаза к небу. В темных зрачках отразились лишь холодные звезды. Все это время малыш смотрел на свою мать, не подозревая сколько старых ран разбередил своим любопытством. Помолчав некоторое время, тихий голос начал свой рассказ.       — Боги? Никому неведомо всей правды о них. Смотрят ли они за нами, за тем как мы идем по дороге судьбы? Умелых поощряют, неугодных же ведут в иные миры. И что для нас жизнь, для них лишь краткое мгновенье. Но были времена, когда мир еще девственный и безмятежный благоухал в их любви.       Среди Богов самый величественный и благородный покровитель тепла и света — Сол. Твоя прабабка сказывала, что он был исполинского роста, светел ликом и с гордой осанкой. Часто у племенного костра восклицала она о том, сколь невероятно красив и статен этот Бог: волосы его сияют ярче золотой крошки, а на голове возлежит венец, что буквально сплетен из сотни сверкающих нитей.       Каждый день у самой земли запрягает Сол золотую колесницу и отправляется в путь. Умело за уздечку правит он двух своих преданных коней, двух молодых жеребцов, двух братьев — Вентуса и Радиса. Скакуны же взаимно и беспрекословно верны своему хозяину. Мчится Сол в своей колеснице, и венец его озаряет светом своим всю долину. Лишь его тепло оживляет всё вокруг, прогоняя холод суровых зим.       Рука об руку год за годом ходит следом за ним его брат — Морулус. Лик его всегда суров и тёмен, как перья десерунта — маленькой черной птахи, напоминающей дрозда. Не был он столь же любим народом, от того всегда образом мрачен и душою одинок. Единственная дочь Лаелу была его дорогим и преданным спутником.       В один из своих заездов гордый Сол услышал дивную песню. Сошел с колесницы на землю и долго бродил среди диких садов, что полнились прекрасными цветами и сладкими фруктами. В этих зеленых садах он и повстречал очаровательную Хербу — Богиню земли и плодородия.       Красота ее была неописуема: утонченные черты, плавные жесты, подобные ручью ласковые речи. С первого взгляда возжелал он прекрасную диву. Однако нежная Херба не ответила взаимностью надменному Богу, и тот решил завладеть ею силой.       Долго сопротивлялась Богиня, скрываясь в своих садах, но так и не смогла избежать печальной судьбы. Изводил Сол юную Хербу, да так, что не осталось во всей долине места, где могла бы она укрыться в тишине. Отчаянно желая спастись, бежала она до поля Беат, благоухающее морем цветов.       Сплошным полотном покачивались на длинных зеленых стеблях с продолговатыми листьями и волнистой окантовкой бутоны белоснежного цвета. Надеялась дева, что цветы укроют ее от настойчивых уговоров Сола. Вдруг среди чистоты сине-зеленым огнем загорелись перья неведомой птицы. Длинный хвост полукругом так и манил к себе своей красотой и неповторимостью. Яркие цвета словно предупреждали — опасность! Но любопытство оказалось сильнее страха. Протянув руку, Херба почти коснулась волшебных перьев, но странное создание не подпустило к себе и, свернув очаровательный хвост, шустро помчалось в глубь зарослей, топча когтистыми лапами нежные бутоны. Девушка бросилась за птицей, не желая отпускать диковинку просто так. Долго она бежала за ней, и нагнала только у небольшого каменистого ручья.       Прохладная вода журчала, омывая серые камни, мох плотным покрывалом обрамлял узкий бережок, а высокие деревья укрывали этот кусочек земли от душного зноя. Птица вновь раскрыла свой хвост, тряхнув ярким одеянием, и Херба смогла его коснуться. Но едва ее рука дотронулась до шелковистых перьев, как сине-зеленое пламя потухло, и перед ней предстал упрямый Сол. Девушка хотела убежать, но не смогла вырваться из хватки хитрого Бога. Там у ручья Сол и овладел неприступной девой.       Спустя время Херба родила троих детей: старшим был Тентий — власть, средним — Иен, что олицетворял мудрость, а младшей Рахне — любимая. От детей её и пошли три мира, три народа… — долгий рассказ пришлось прервать.       Повернув голову к сыну, увидела мать, как мирно спал ее ребенок, как тихонько дëргался его носик и дрожали ресницы, а золотистые волосы ловили блики пламени костра. Милый образ невольно вызвал трепет в холодном женском сердце. — Спи, мой маленький Корда… Спи крепко, мой маленький мир…- блеснула во тьме одна хрупкая слеза.