Самое необычное время в году
7 мая 2025 г., 18:16
Раннее утро. Солнце еще не успело взойти. Только тихий свист ветра напевал в предрассветной тишине. Проснулся юный Корда. Золотистые волосы его были растрепаны, местами в них запутались травинки из настила. Подобные небу глазки немного слипались, поэтому сев, маленькими кулачками он потер их. Взгляд чуть прояснился, но нужно было умыться. Недалеко висел бурдюк. По ощущениям воды в нем было примерно две трети: «Хватит до ближайшего источника,» — подумал мальчик. Костер потух, но угли еще были теплые. Из своего мешка Корда достал две хлебные лепешки и положил прям на угли. Быстрый и вкусный завтрак для себя и матушки. Среди припасов лежала еще копчена конина, но ее он решил не трогать, так как в пути им предстояло пробыть еще три дня.
Матушки не было рядом. Она всегда вставала за несколько часов до восхода. Неустанно, начиная свой день, полный трудов и забот. Корда заставал ее за разными делами: с ведрами воды для стирки или за прополкой посадок, что расположились недалеко от их хаби. Но чаще всего наблюдал он, как она разжигает очаг, варит мясо или рыбу с похлёбкой из лука и трав.
Вечера матушка проводила за плетением тесьмы для волос или вышивкой. В такие минуты Корда любил за ней наблюдать, тогда она виделась ему еще более прекрасной и загадочной, чем всегда. Строгое лицо, крепкие руки и ноги, гибкий стан, душой заботливая, головой мудрая и характером молчаливая — такой была его матушка. Славный родитель и истинный наставник, с которого хотелось брать пример.
Вместе они много говорили об охоте, травах, ловле рыбы, но никогда о прошлом. Иногда Корда спрашивал, но так и не получал ответа. После подобных вопросов в ее, и без того глубоких серых глазах пролегала тонкая тень печали, словно она вспоминала что-то, и воспоминания не приносили ей радости.
Ожидая возвращения матери и наблюдая за готовностью лепёшек, Корда присел на бревно. Невольно малыш погрузился в размышления: «Так начинается каждая осень… самое необычное время в году…». Конкретно для него эта была уже восьмая осень. В иные дни всё привычно, хотя более подойдет слово стабильно. Не считая животину, их только двое: всегда вместе, всегда в заботах.
Весна — это время посадок. Поэтому рядом с хаби растут: дикий лук и чеснок, цветы Лильюма и кустики Сабраша, плоды которых после высушиваются и используются, как закуска или приправа.
Лето — время трав и ягод! Вместе они всегда уходили подальше от хаби и только после начинали сбор. Когда Корда достаточно подрос, то стал незаменимым помощником в этом деле. Больше всего ему нравилось собирать Флетикум — стелящееся растение с небольшими листьями и длинными тонкими ползучими побегами, украшенными маленькими желтыми цветками. Весь интерес был именно в этих жёлтых цветочках, что имели приятный сладковатый вкус. Так собираешь себе и ешь сколько душе угодно!
В степи нет лесов, но иногда удавалось найти небольшие островки, где можно было собрать черный или красный Курн, что-то вреде нашей смородины, Полосатник и Фрагу. Конечно, часть плодов съедалась сразу, но большая шла на зимние заготовки. В прохладные дни матушка всегда заваривала из них крепкий чай, который для более мягкого вкуса заливала молоком.
Молоко брали конное. Дикий табун, привыкший к обществу двух кочевников, всегда прибегал на зов, но истинно по природе своей они свободны. В их табуне всегда находилось несколько молочных кобыл.
Осень же непростое время. Едва трава покрывалась инеем, как мать с сыном покидали родную хаби и отправлялись в долгий путь к горам Деминос — каменным вратам, через которые бурная река Рахне впадала в море Инк. Обычно горы молчаливыми близнецами стояли по обе стороны реки, отнимая всякую надежду перейти с одного берега на другой, но раз в год, примерно на один лунный цикл, уровень воды становился ниже, и между близнецами появлялся каменный мост. Это время матушка называла циклом Фусиаме или циклом Слияние душ. Тогда же два путника сталкивались с жителями иного берега, что приходили в незнакомые для себя земли для охоты и ритуалов.
Много лет за мостом проживают эти племена севера. Поклоняются они богине Рахне, поэтому иначе жителей полуострова называют рахнийцами. Когда-то мама и сама принадлежала одному из таких племен, но теперь вынуждена жить одиночкой в чужой земле. Почему? Для Корды до сих пор остается загадкой. Несмотря на долгие годы скитаний, рахнийцы относились к ней с должным уважением. Она же взаимно отвечала им, с долей прохладного безразличия.
Осень — пора охоты. Ради нее на чужой земле племя проводит ритуал Бапгун, когда молодые юноши становятся мужчинами. Они отправляются на свою первую самостоятельную охоту. Матушка же охотится для себя и сына, изредка присматривая за молодыми охотниками бывшего племени. Так и проходило самое необычное время в году.
За воспоминаниями время пролетело быстро. Небо у горизонта стало ярко-рыжим: «Значит скоро рассвет…». Пора было снимать готовые лепешки. Слегка подсохшие, местами потемневшие и в золе, они аппетитно пахли, отдавая степным ветром и костром.
В дали показался силуэт. Медленно он приближался, пока не обрел явные черты. Матушка, с неуловимой грацией молодой кобылицы, возвращалась с утреннего обхода. За спиной у нее был лук, а в руках несколько Бустов.
Буст — маленькая толстая нелетающая птица, чем-то напоминающая перепëлку. Такую довольно часто можно было встретить в степных зарослях. У нее светлое мясо, местами сухое, но в качестве перекуса на привале, вполне сносное. Тушки она привязала к мешку, после чего села рядом с сыном. Мальчик протянул ей еще горячую лепешку, на что она светло улыбнулась. Приняв заботу сына, в его руку она вложила несколько маленьких пятнистых кругляшей — яйца Буста. Неплохая прикуска к хлебным лепëшкам, за неимением времени их можно было выпить прям так — сырыми.
Солнце показалось, а значит пора было продолжать путь. Ехать приходилось с переменной скоростью, чтобы кони успевали передохнуть. Вокруг была необъятная степь, поблизости слышался шум реки. Ветер обдувал лицо и трепал волосы. После еще одного дня пути, далеко впереди стали виднеться верхушки гор Деминос.
Вечером, на новой стоянке, мама сварила похлебку, предварительно ощипав и почистив тушки Бустов, а для большего вкуса добавила несколько луковиц и душистых трав. За едой Корда вспомнил мамин рассказ про богов, который едва успел дослушать перед сном.
— Мама, а что стало с детьми Сола и Хербы? — Любопытство полностью охватило сознанье мальчика. Женщина посмотрела в его ясные голубые глаза. Огонек настойчивости так и теплился в них. Выдохнув, она продолжила свой рассказ.
— Юные они жили с матерью, в ее садах. Всегда вместе. Но годы шли, и взрослым уже не пристало оставаться подле родителей, тогда решили они отправиться в путешествие. Каждый в свою сторону, дабы осмотреть все части света.
Иен отправился на восток, где раскинулись горы Портум. Он поселился на высокогорье, став пастухом, в тишине выращивал овец и коз, что не прихотливы к еде. Из их шерсти и кожи Иен делал одежду и обувь. Спускаясь ниже для пропитания растил пшеницу и кукурузу.
Говорили мне, что теперь там целая горная деревня, и живут в ней его последователи — иенцы. Как и сам Иен, они славятся мудростью и талантом к предсказаниям. — Здесь женщина ненадолго остановилась, вновь загадочно посмотрев на темное небо, где сквозь черноту пробивались осколки звезд. Корда часто видел этот взгляд, устремленный в никуда. Сейчас она не с ним, а где-то очень далеко, с кем-то о ком ведомо лишь ей. Дернув головой, словно сгоняя морок, женщина продолжила свой рассказ.
— Младшая Рахне ушла на запад, по широким степям к темным хвойным лесам. Еще не было бурной реки, что разверзла земли до самого севера, не было высоких близнецов. К этой земле еще не пришло время изменений, как и к деве — олицетворению любви, которому только предстояло стать великим расколом. Добравшись до леса, Рахне повстречала табун. Красивые вольные животные впечатлили девушку, так она и решила связать свою жизнь с лошадьми, год за годом странствуя с ними по бескрайним степям. Так, однажды, вместе с ними и дошла она до северного моря.
В тех землях от вожака Рахне родила близнецов: Дема и Ина. Малышам было опасно вести путь вместе с табуном, поэтому девушка осталась у моря Инк, став покровительницей холодного края… —
Размеренное повествование остановилось. Встревожило то, как поменялось лицо мальчика. До этого безмятежное и внимательное оно стало хмурым. В глазах был немой вопрос: «Почему вожак оставил их? Если была любовь, как мог отец оставить возлюбленную и плоды их общего счастья?».
Видя тревожные размышления сына, мать поспешила его утешить.
— Он не мог с ними остаться. Лошади — свободный дух, чьим пристанищем является земля под копытами и небо над головой. Табун идет за вожаком, его же долг оберегать сородичей. Рахне стала сердцем вожака, но для других она оставалась чужачкой. Несмотря на любовь, они не могли быть вместе. — Слова матери успокаивали. Корда понимал, что выбор вожака шел в разрез с его истинными чувствами. Однако даже понимание этого не смогло полностью развеять душевную тревогу.
— Значит мой отец тоже не смог остаться? — Голубые глаза смотрели на мать с надеждой, что спустя годы завеса тайны, о том где его отец, чуть-чуть приоткроется. Светлый лик женщины не изменился, лишь тень грусти вновь вернулась к ее глазам. Погладив сына по голове, она ответила.
— Ты прав, мой мальчик, он не мог остаться. Даю тебе слово, что однажды расскажу о нем все. Ну, а история трех еще не окончена… — Оставалось поведать историю старшего сына.
— Тентий отправился на юг, к землям у побережья Калидумского моря. Поистине, прекрасное место. С востока проходит граница из цепи невысоких гор Мнитибус, что означало — Зеленая гора. Между ними и горами Портум расположилась Степь Забвенья, что вечно покрыта туманами. С запада же раскинулось множество пресных и солоноватых озер, диковинная растительность и высокие деревья, с растопыренными ветвями и широкими листьями. Берег моря каменный рваный с крупными бухтами. Сейчас там стоит город Аурен, расположенный ярусами, прямо на горных выступах. Принадлежит он роду Тентия, поэтому его жителей называют просто тены. Их кожа темнее нашей, а волосы наоборот светлее. В их краях тепло, много дождей и цветов. Воистину прекрасная земля… —
К концу рассказа, небо над ними совсем почернело. Допив, немного остывшую похлебку, пришло время уставшим путникам отходить ко сну.
Следующий день прошел спокойно. Все ближе становились горы, а значит до встречи с рахнийскими охотниками оставалось немного.
Голубое небо заволокло тучами, собиралась гроза. Перед глазами открывался воистину внушительный вид: широкая река протянулась до самого края мира, волны ее бурлили до белой пены. Две исполински огромные горы макушками пропадали в небесах. Истошно вопил холодный ветер, так и норовя вырвать все с корнем. Белые разрезы молний на фоне темно-серого неба перемежались с жутким громом.
Спешившись, мать с сыном подошли ближе к одной из скал. Очередная вспышка, и волны плавно начали отступать. Прямо сквозь толщу воды показался сплошной каменный мост, обросший илом. На другом берегу уже стояла группа из пятнадцати человек, одного из которых Корда знал. Уверенные и сильные — все как на подбор, юные храбрые воины. Сейчас он смотрел на них издалека, мечтая однажды стать таким же: бросать вызов опасности, носить оружие, иметь силу. «Когда-нибудь и я пройду по мосту!» — мечтал отважный мальчишка. Женщина же думала о другом. Да, было время, когда она стояла по ту сторону, готовилась стать первой среди девушек, что прошла бы обряд воина. Жаль, что никто тогда и предположить не мог, что ее стопам не суждено будет пройти по влажным и острым камням.
Путь по мосту никогда не представлял из себя большой опасности, кроме вероятности поскользнуться и закончить жизнь, под пенящимися вихрями водяной толщи. Как и в прошлом все было спокойно, и охотники быстро преодолели сию преграду. И вот перед двумя путниками стоит пятнадцать воинов — все как на подбор. Впереди шёл один — Старший воин. Глава племени всегда посылал одного опытного охотника с молодыми юношами, дабы он присматривал за детишками. Любопытно, что последние десять лет, которые одинокая девушка проводила на чужом берегу, он один выполнял эту роль.
— Здравствуй, Рэнос! — Легкий поклон головы, дабы продемонстрировать уважение к тому, к кому обращались. Ровный безэмоциональный голос, резкие серые глаза — все в ней было неизменно. Старший охотник смотрел на нее непроницаемым взглядом. В душе едва сдерживая порывы крепко обнять ее спустя год разлуки.
— Приветствую тебя, Стьян! — От услышанного приветствия, пальцы предательски дрогнули. Секундная слабость не более. Слабость, которую эти двое чательно скрывали друг от друга. После приветствия, группа сразу же направились в северо-восточные земли, где расположились густые леса — лучшее место для охоты.
Молодые охотники воодушевлено всю дорогу обсуждали разного рода приемы и тактики: как выслеживать, чем приманивать, какие ловушки где ставить. Корда держался поближе к ним, внимательно слушая. Тем временем, пока молодежь бежала вперед, старшие не торопясь шли позади. Молчание между ними продлилось недолго.
— Не стоило произносить моё прошлое имя. Лучше многих должен помнить, что следует называть меня Фал. — Выражение лица мужчины стало более резким. Он даже не посмотрел на свою недавно прибывшую собеседницу: «В бурные воды все эти правила!».
— Знаю, но даже так, никогда не приму этого. Может для Богини и Старейшин ты и стала чужачкой, но не для меня. После всего что было той ночью, после всего, что ты сделала, считаю несправедливым клеймить героя изгоем. — Фал только ухмыльнулась. Рассуждения старого друга ее лишь забавляло. Та прошлая несправедливость была жестокой насмешкой судьбы, насмешкой, что боги определили для нее с той самой минуты, как она появилась на свет.
Десять лет назад она принесла себя в жертву ради всего рахнийского народа. Горечь предательства и любовь к семье стали причиной тому непростому решению. Пускай мысли о жизни в дали от родных земель сводили сума, разрывая сердце, она пошла на обряд Ракевам — ритуал изгнания. После него ни душою, ни телом ты более не связан с благословенной северной землей. Отнимают все даже имя. Поэтому будучи названной Стьян, в честь утренней звезды, она приняла имя Фал — изгнанная. Ее забрали из родных краев, как многие думали навсегда, но ровно через год, девушке удалось вернуться. Показавшись у родных берегов, она так и не прошла по мосту. Согласно преданиям, богиня Рахне карала подобных, но с другой стороны, ни одному изгою еще не удавалось остаться в живых.
— Как богиня еще не лишила тебя языка за подобные слова? — Беря пример с Рэноса, Фал не смотрела на него, хотя и понимала всю его искренность.
— В свое время ты уговорила отца обучать тебя как воина. После этого заявилась на Бапгун. Когда смерть грозила всему нашему народу, выступила против Совета Старейшин. Молчу о том, что лишь тебе удалось пройти обряд изгнания и выжить! Мне кажется, что все это куда более опрометчиво и богохульно, чем отказ принимать твой новый статус? — В этот раз они все же встретились взглядами. На губах Рэноса играла легкая улыбка. Неодобрительно покачав головой, женщина ответила.
— Всегда не любила с тобой спорить. — Слегка нахмурившись, она отвернулась от мужчины, который только тихо посмеялся над замечанием своей подруги. Он понимал, что упрек резонный, но и то, что впервые за долгое время Фал улыбнулась.
