La Goutte Impie

Приёмная международного центра по подбору феромон-активных совпадений «Эдем» была просторной и светлой. В вазах стояли яркие алые розы, пахло свежесваренным кофе и высококачественным подавителем феромонов. Улыбчивая омега на стойке регистрации с профессиональной выдержкой разговаривала с альфой в возрасте, на чьём лице была тень недовольства. — Мистер Грей, ещё раз прошу прощения за задержку. Спасибо за понимание, подождите ещё буквально десять минут, и наш агент вас примет. — Омега поклонилась и тут же переключила внимание на меня. Оценивающий взгляд пробежался от самой макушки до носков ботинок. Чуть более искренняя улыбка озарила прекрасное юное лицо. — Мистер Беллероз, ваш менеджер ожидает вас в шестом кабинете. Желаете кофе или чай? — спросила омега. — От кофе не откажусь, — кивнул я. — Я могу проходить? — Да-да, — согласилась омега. — Вас уже ожидают. Я снова кивнул и направился к указанному кабинету. Но не успел я свернуть к двери, как открылась другая — прямо напротив. Открылась стремительно, грохнув металлической ручкой о стену и оставив на ней след. Тяжёлое облако, хотя, скорее, не облако, а наковальня, наполнило очищенный воздух коридора. Тут же сработала система очищения, зашумели кондиционеры, но такой удар феромонов доминантного подавить было сложно даже продвинутым и дорогим системам. Яркий запах прохладного винограда скользнул глубоко во внутренности. Сладкий. Освежающий. Как обнажённые ягоды винограда, утопленные в сладкой жидкости одного химозного, но такого вкусного напитка. — У вас есть последний шанс, мне это надоело! — бросил напоследок альфа, глядя в кабинет с плохо скрываемой яростью. — Дез! Прошу прощения, мистер Холл, но нам правда особенно тяжело в последнее время, — раздался второй голос из кабинета. — Но выбранные вами варианты нам совсем не подошли. Высокий, худощавый, жилистый. Рукава толстовки были закатаны, открывая руки со вздувшимися венами. Длинные пальцы с силой сжимались на телефоне, и я вдохнул глубже, хотя стоило бы задержать дыхание и сваливать. Сладкий. Руки сами потянулись к талии альфы и сжали её в крепкой хватке, а нос уткнулся туда, откуда пахло сильнее всего. Тело под руками напряглось, альфа попытался отстраниться. Куда?! Не пущу. Вой сирены был где-то на периферии. Неважным. И кислый аромат взорвавшихся антидоминантных бомб, встроенных как раз на случай продолжительной атаки чистыми доминантными феромонами, лишь раздражающе укусил слизистую. На языке феерией ощущений расплылся аромат винограда. Вкус собственной крови выдернул из неги, как удар молотком между глаз. В последний момент клыки впились в горячую кожу альфы сквозь слои ткани. Ещё секунда — и я вцепился бы в железу. Блядь! Нам обоим вкатили убойную дозу подавителя, и меня оттащили от альфы. Четыре рослых беты ругались, растаскивая нас на пару метров друг от друга. Высокий брюнет, судя по всему, альфа, нервно рвал на себе волосы, пока беты осматривали укус на шее его товарища. Краем глаза я заметил, что милый омежка на ресепшене едва стоит на ногах, извергая содержимое желудка в урну под стойкой. В другом конце коридора была пара омег без сознания, которыми уже занимались другие сотрудники фирмы, надев маски-фильтры. — Могут остаться точки шрамов, но вряд ли. Ему повезло, что в железу не попали, — отозвался бета, прижимая к кровоточащим ранкам бинт. — Лакруа, чей это клиент?! Лакруа? Ах да, точно… — не дождавшись ответа от бледного омеги, вздохнул агент. — Леандр, но вы же говорили… — ахнул агент-альфа, присаживаясь напротив меня. — Господин, вы как? Если вы сейчас пробудились как альфа, никаких претензий быть не может. Это защитная реакция на агрессивный гормон доминантной особи. Мы можем связаться с центром… Редко, но меня принимали за молодого альфу, ещё не проявившегося: я был довольно высок, подтянут, не любил одеваться по чисто омежьему милому стилю и выглядел младше своих лет. Ещё эти длинные острые клыки. И запах — слишком резкий для омеги, тяжёлый. Доминантный. — Я омега, — прошипел я, потирая место, куда воткнулась игла: лекарство было болючим. — Он дурман? — Да, но как вы… — Я доминантный омега, принцип… — Сжав зубы, я подавил стон. Пришлось прикрыть глаза — перед ними всё расплывалось. — Принцип тот же. Агрессоров, подавителей, парализаторов я уже встречал, с ними… проще их перебить. Они не так сильно на меня… влияли. — Очередной стон от пробежавшейся по телу волны жара подавить не удалось. — Надышался. Чёрт. В нашем мире все люди делились на три вторичных пола: альфы, беты и омеги. И среди них встречались доминантные особи — те, в ком феромоны были настолько сильны, что могли оказывать колоссальное влияние на окружающих. С каждым годом встретить доминантных становилось всё проще, и всё же среди альф их было больше. Гораздо больше. Доминантные беты тоже уже были не такой диковинкой, как те же три сотни лет назад. А вот омег всегда было меньше. Среди доминантных особей было негласное деление по способу влияния на сознание. Агрессоры — те, чьи феромоны вызывали других к сражению; подавители — те, чьи феромоны скорее успокаивали и уравновешивали остальных; парализаторы — те, чей удар лишал возможности свободно передвигаться, буквально пригвождая к земле; пугалы — их феромон взывал к ощущению страха и вынуждал противника отступать; и дурманы — их феромон действовал как наркотик, только без привыкания и последующих ломок. «Приходы» были разными: от неконтролируемого всплеска либидо до агрессивных, невменяемых состояний. При этом действие было непредсказуемым каждый раз, ведь как отреагирует конкретная особь на феромон дурмана, было неизвестно. И всё же была «склонность». Мой феромон погружал в некий транс, усиливал все ощущения и желания, выкручивая рубильник на максимум. И да, это немного парализовало жертву, в особенности впервые попавшую под моё влияние. Я встречал доминантных альф, и не раз, но никогда это не был «дурман». Так вот как ощущали себя те, чьи нападки я перебивал? Теперь понятно, почему в клубах так много платили за «сеанс массового подавления» доминантным с такой отличительной чертой. Сам я пару раз соглашался на это: сначала интереса ради, после нужны были деньги на хотелки, которые не покрывали родители. Мне и сейчас нужны были деньги на одну «задумку», на которую добро акционеры не дадут, но в этот раз я решил пойти более цивилизованным и законным путём. В агентстве могли подобрать клан, который взял бы меня на содержание за хороший гонорар. Временно, конечно же, и абсолютно анонимно. Кланы. Большинство обычных людей жили стандартными семейными парами или тройками. Но процентов пятнадцать жили в кланах. Ещё их называли стаями. Стаи были редкостью, состояли в среднем из шести-девяти человек, среди которых были альфы, беты и омеги. В стае был лидер, «вожак», чаще всего доминантный альфа, и «кардинал» — доминантный омега. Немногие стаи могли похвастаться такой драгоценностью. В условиях нехватки и большой конкуренции доминантных омег стали просто «покупать» — предлагать условия вхождения в клан: деньги, контракты, добавление дополнительных условий. А ещё чаще их подменяли доминантной бетой, но это работало не так хорошо. В стаях все были со всеми. Да, симпатии никто не отменял, но, входя в стаю, ты принимал всех её участников, а они принимали тебя. Чем больше становилась стая, тем сложнее было найти подходящего человека, чтобы расширить её ещё больше. Могли быть против как старые члены стаи, так и новичок. Если тебе противен хотя бы один из членов стаи — ищи другую. Выйти из стаи можно, но подобное не происходило уже очень давно. Захрена мне такая честь? Любопытно. Мне очень любопытно на время заглянуть в стаю, узнать её изнутри, понять, почему люди собираются в них. Почему, зачем, как? Я не понимал, но порой фантазировал. Меня влекло. Влекло до навязчивых мыслей. Как бороться с ними, я не знал, поэтому подумал, что, если узнаю жизнь стаи изнутри, моё любопытство просто иссякнет и я успокоюсь. В современных реалиях омеги мечтали о принце на белом лексусе. Доминантные же тем более были куда более хваткими и жадными по своей природе. Гордыми. А ещё у меня было другое воспитание. «Стая — она как свора, просто похотливое сборище животных». Да, папа был именно такого мнения. Так учили и меня. Никто из известных нам родственников никогда не состоял в клане. Никто. Кроме а-деда. Он вышел из стаи, чтобы взять в мужья моего о-деда. Это были родители отца, в семье папы такого бы даже не допустили. Беллероз хранят три традиции: передавать фамилию всем детям, развивать и хранить винодельню «Беллэ», не иметь дел с кланами. Я старший сын старшей ветви дома Беллероз. Принц виноделен. Наследник великого дела своих предков. Формально — владелец виноградников, винодельни «Беллэ» и торгового имени. В двадцать пять я принял пост главы компании. Не по своей воле, просто отец погиб, а папа уже давно отошёл от дел, буквально сразу после замужества. Так что я тот самый мальчик с золотой подушкой под попой. Хотя уже не мальчик. Скорее состоятельный доминантный омега, который может выбрать себе кого захочет. Ну, практически. В любовниках никогда не было нужды: на них требовались время и силы, тогда как все эти ресурсы сначала были загружены учёбой, а после — вхождением в дело отца. На что мне были нужны средства? О, это должно стать легендой в лицах. Наш единственный серьёзный конкурент на рынке — семья Матье. Ныне двое молодых альф-братьев стоят у руля, и стоят они шатаясь. Нужно лишь немного подождать — и «Матье» рухнет сам. Другое дело, что ждать я не желаю. Мне нужно всё в отличном состоянии, пока это исправно работает и нуждается в незначительных вложениях. Мне нужны не руины. Деньги решают всё. Если мне удастся выкупить их по частям, это будет победой. Моей победой. Моим достижением. Я мог расширить «Беллэ» практически вдвое и спасти полюбившиеся мне сорта пряных ягод, которые росли только у Матье. Тех, что имели пряные холодные ноты земляники, алоэ и пиона. Сорт «rose pécheresse». Отчасти резкий и химический, он был на вкус как солнце, как грозовой циклон, как эклектическое возбуждение, как… дурман. Я сглотнул, подняв взгляд на альфу, всё ещё сидящего у стены, пытающегося прийти в себя так же, как и я, после удара доминантного феромона. Взаимный нокаут. Я усмехнулся, откидываясь головой назад. Судя по всему, я в себя приходил быстрее — всё же альфа просто раскинул свой запах на территорию, а я ударил чётко по его существу. Да и мои подавители, на которых я уже слишком давно сижу, сгладили мой «приход». Когда узнавание персонажей развернувшегося цирка с клыками всё же добралось до моего сознания, я прикрыл глаза, пару раз ударившись головой о стену позади себя. Это был тотальный пиздец. Мои клыки впились не в какого-то рандомного альфу. Этого я знал. Этого знали миллионы фанатов. Дезире Соважон, первый вокалист группы The Unholy Drop. Даже несмотря на слух, что этот альфа «воняет, как гнилой носок твоего немытого брата», у него есть толпы текущих омежек, следящих за каждым его вздохом. Возможно, слух имел под собой основание. Дело в том, что наши феромоны — штука забавная: одного и того же, например, альфу омеги будут воспринимать по-разному. Природа поигралась. Если у вас есть совместимость, но она минимальна, запах будет напоминать что-то слабое и нейтральное, не очень приятное, однако вполне терпимое. Те же, кто подходит нам больше всего, буквально способны свести с ума и воспринимаются как что-то вкусное, чаще всего съедобное, или же напоминают запах того, что вы любите больше всего. Мой папа обожает апельсины и жить без них не может, так что стоит ли уточнять, чем пах для него возлюбленный? Процентов шестьдесят пять людей не подходят вам. И процент ещё выше, если вы доминантный. Там есть ещё пара взаимосвязанных с силой феромона категорий, но это всё сложно, научно и много… Как там? Опять забыл слово. В общем, неподходящих людей много, и все они пахнут если не откровенно тошнотворно, то просто не очень приятно. И «запах носков брата» тут не самый худший вариант, уж поверьте. Запахи. Мы в плену у животной части сознания — она решает многое, направляет нас, порой просто сводит с ума. Меня уж точно. Доминантные обладают чутким нюхом. Мир воняет. Мир нещадно воняет, особенно когда вокруг много людей. Но всё это стоит того, когда находишь что-то настолько вкусное. Как пряные голые ягоды «rose pécheresse». Мой pécheresse. Животный рык с моей стороны заставил мужчин напрячься, скосившись на мои обнажившиеся клыки. Вторым альфой был Адольф Леандр, лидер группы, ещё один её голос и гитарист. Ещё один доминантный. Unholy в своё время подняли немало шума. Это была первая группа, в составе которой было сразу три доминантных альфы. Взрывоопасная смесь. Никто не думал, что они продержатся долго. Никто не думал, что они порвут мировую сцену, будто несмышлёную омежку, попавшую в комнату к трём доминантным в синхронизированном гоне. Интересно, после такого вообще выживают? Группы людей, которым по обстоятельствам приходилось находиться в компании друг друга длительное время в тесном контакте, могли неосознанно образовать стаю. Отделы в фирмах регулярно тасовали, чтобы этого избежать. Съёмки сериалов останавливали, распуская актёров на недели, музыканты брали отпуска, разбегаясь по стране на месяцы. Есть такая профессия — менеджер по сохранению феромонно-нестабильного фона. В своё время The Unholy Drop стремительно набирали популярность, каждая неделя простоя могла стать решающей. Первое мировое турне, плотный график, и вот на родину они вернулись уже как стая. Неизвестно, сколько сейчас в ней человек, но ходили слухи, что это крупнейшая стая страны. Если не всей Европы. Из известных европейских кланов только два были многолюдны — это «Грейс-компани» из двадцати участников и «АА-моторр-холл» из шестнадцати членов. В первой было семь альф, семь бет и шесть омег, во второй — семь альф, три беты и шесть омег. Более-менее расклад безопасный и стабильный. Но даже у них в членстве лишь главы имели доминантную природу. В клане The Unholy Drop было три доминантных альфы. Минимум. Шесть членов музыкальной группы и омежка-менеджер, которому в своё время не сильно повезло вписаться в эту авантюру. Дезире пах как рай. Сильный. Красивый. Доминантный. Дурман. Клыки чесались закончить начатое: впиться в железу так глубоко, чтобы не сбежал. Чтобы никто больше никогда не оттащил. — Не рычи, тигрёнок, — усмехнулся Адольф, присаживаясь на корточки передо мной. Приподняв моё лицо за подбородок, он всмотрелся в оскаленные клыки и цокнул. — У Обэ клыки меньше будут, хотя он говорил, что у омег короче. Ты зачем его цапнул, а, парень? Испугался? — Вкусный, — прорычал я, облизывая губы. Сглотнул, поймав на себе удивлённый взгляд Адольфа — одна его бровь взлетела вверх, да так там и осталась. — Интересно. А я? — Он наклонился ко мне ближе. — Мистер Леандр, осторожнее! — воскликнул агент. — И правда, — согласился Адольф и ухватился за моё горло сильной рукой, придерживая на расстоянии от железы. Воздух скользнул между зубами, лаская нёбо чужими феромонами. Нос дёрнулся, выдавая мою заинтересованность. Не сводит с ума, но очень притягательно. — Свежий багет, намазанный сливочным маслом, ещё горячий и хрустящий. С нотой хмеля. Дед печёт такие, — пробормотал я, стыдливо прикрывая глаза. — В разгар периода я бы укусил, сейчас всё перебивает он, — кивнул я в сторону уже более-менее сознательно озирающегося Дезире. — Дез, ты как? — оглянулся Адольф. — Будто меня Винни трахнуть захотел, но почему-то передумал, — хрипло рассмеялся Дезире. — Какого хера произошло? — У нас тут доминантная омежка «дурман». Тебя почти пометили, — ответил Адольф, снова разглядывая меня. Ну да, диковинка. — Будешь кусаться? — Советую держать этот ходячий мозговышибальник от меня на расстоянии. А меня — на блокираторе. Пока я в себя не приду. — Я попытался встать, а Адольф помог мне в этом. И всё же стоять я предпочёл, опираясь на стенку. — Простите за… за всё это. — Дезире подмял территорию феромоном, что было крайне опрометчиво и грубо. И недопустимо, — с нажимом добавил Адольф уже персонально Дезире. — Простите мою беспардонность, но, в свете открывшихся симпатий, могу я поинтересоваться, с какой целью вы прибыли в агентство? — Рассмотреть небольшие кланы, готовые заплатить большие деньги за «дурман», — выдохнул я. Меня всё ещё немного мутило от убойной дозы подавителя. — Анонимно. — Сколько? А этот альфа явно не привык откладывать решения на потом и был заинтересован лично заключить со мной подобный контракт. Я не скромничал и назвал сумму вдвое больше той, на которую рассчитывал. Выкупить весь «Матье» мне не хватит, но это примерно половина их стоимости. Сумма для большинства кланов непомерная. — С условием личного выбора связей и возможностью полного их исключения. И с последующим выходом. — Дорогой омежка, — беззлобно рассмеялся Адольф. — Допустим, уже есть что-то, чтобы выйти на переговоры. Наша стая…. большая. Скорее всего, кто-нибудь вас не пропустит, но мне хотелось бы попробовать. Просто попробовать. Если не будет препятствий с членами стаи, я бы мог предложить вам уже точные условия. И цену выше той, что вы назвали. Если мы не сойдёмся в условиях, будет очень жаль, но что поделать. Ещё кое-что. Могу ли я узнать, почему именно такая сумма и на что? — Базиль Беллероз, — представился я, поклонившись, хоть это и удалось с трудом. — Глава фирмы «Беллэ». На свои амбиции. Матье идут ко дну, и я хочу их себе, но тратить на это финансы «Беллэ» не могу, инвесторы уйдут. Я расширюсь вдвое, а фирма «Матье» будет спасена, но под моим именем. Мы, доминантные омежки, крайне амбициозны. Думаю, имена главных виноделов страны вам известны. — Мне нужно переговорить со стаей, а вам — прийти в себя. Послезавтра у нас общее собрание, как раз будут все. Мы могли бы встретиться на нашей территории? И да, ваши контакты, если вы готовы к переговорам и к смотринам. — На последнем слове Адольф ехидно усмехнулся. — И да, нас интересует не то, что вы дурман, а то, что вы доминантный. Смотрины? Ха, как бы не так. Как собаки, понюхать попы, хвостом перед мордами помахать. Стая. Отец бы меня придушил, знай он, что я согласился. Да, только на знакомство и оглашение предварительного контракта, если я ни с кем не закушусь, но всё же. Стоила ли винодельня Матье пожизненного «брака» со стаей? Из неё можно выйти, но… Никто не выходит из стаи просто так. Даже если контракт будет ограничен временными рамками, что является обычной практикой, это не значит ничего. Став частью отлаженного организма, ты растворяешься в нём. Прорастая в эту семью корнями, ты позволяешь всем им прорастать в тебя. Дедушка рассказывал, как это больно, когда умираешь внутри, теряя всё, что было смыслом. В коридоре агентства произошла немыслимая встреча. Просто стечение обстоятельств. Дезире увезли от греха подальше, а мы с Адольфом остались заключать предварительный договор о знакомстве. Обоюдная анонимность ограждала от разглашения как меня, так и стаю The Unholy Drop. Всё, что мне сказали, так это то, что она большая. На сколько? Я мог только догадываться. Предполагаю, где-то десять-двенадцать человек. Много. Слишком много. Дела на день пришлось переносить в срочном порядке. Конечно же, это не укрылось от папы. Открестившись тем, что появились неотложные дела, я сумел скрыть свои намерения касательно клана. Папа будет в бешенстве, но ничего сделать не сможет. Мне уже двадцать семь, я взрослый мальчик и сам разберусь. Наваждение от феромонного удара сошло только к ночи, позволив трезво мыслить. Итак, у нас в исходных данных семь точно известных участников клана. И, собственно, правила клана в урезанном виде, но это уже что-то. Юридически верный документ защищал жизнь и здоровье, свободу и финансы. Клан был одной семьёй, но каждый в ней всё же оставался отдельным членом общества. Однако кое-что было прописано чётко и однозначно: преданность клану. Исключались контакты вне клана, и отдельным пунктом было прописано условие о согласии на полную связь с членами клана. Моё условие в этих обстоятельствах было недопустимым. Что Адольф собирался с этим делать? Уговаривать других позволить мне существовать на своих условиях или просто пресечь мою принципиальность ценой контракта — выбор невелик. Они были готовы идти на некоторые уступки, об этом говорили будущие «переговоры», но взамен от меня требовалось что-то весомое. К вечеру следующего дня я уговорил себя, что за знакомство никто меня бить не будет, да и дело могло просто застопориться на этом. Чем больше клан, тем сложнее принять нового его члена. Я был немного взвинчен. К полудню я уже изрядно истрепал себе нервы. К часу, стоя на пороге особняка клана, превосходящего по размерам самые смелые ожидания, я выдохся. Я всегда могу уйти, сказав своё «нет». Я был однажды в клане, в гостях у одного из близких друзей. Его родители были членами небольшой стаи, старой и омегархоичной. Большая семья. Счастливая. Мне понравилось то, что я увидел тогда. Быть может, и эти люди примут меня без излишнего недоверия? — Мистер Беллероз? — спросил высокий, складный омега, появившись на пороге дома. — Вивьен Нойер, старший омега клана. Собрание окончено, мы ждём вас. — Он поклонился, приглашая пройти внутрь. — Добрый день, Вивьен. Клан проживает здесь? — спросил я, оглядывая просторный холл. — В большинстве своём, но некоторые предпочитают какое-то время проводить в личных владениях. Большинство из нас достаточно обеспечены, чтобы иметь свою недвижимость, но также в клане есть люди с меньшим достатком, для которых этот дом — единственный. Примерно троих членов стаи нет дома по причинам, не связанным с занятостью. — Вивьен шёл впереди, провожая меня в другой конец дома. — Если вы затянете с представлением, я вас кастрирую! — громко оповестил весь дом омега, спускаясь по лестнице. Вид у него был взъерошенный. По бутылке воды с подавителем было понятно, что он в предтечном состоянии. — Добро пожаловать, — резко выплюнул он, встретившись со мной взглядом. — А это у нас Рин Менье. Вообще, очень даже милый парень, но в течку в нём просыпается кто-то другой. Правда. — Вивьен бросил на меня будто бы виноватый взгляд. — Я верю, мне это знакомо, — кивнул я, чем заставил его окончательно остановиться. Рин Менье — модельер, довольно известный, хоть и молодой. Один из немногих, у кого есть салон в центре столицы. Кажется, однажды я заходил туда. — Допустим, мне бы хотелось знать, но давайте поторопимся, пока Рин меня не оскопил, — сказал Вивьен, тут же нагоняя злобно шагающего Рина. — Дорогие мои, наш гость… Дезире, твою мать! Я чуть не столкнулся со спиной резко остолбеневшего Вивьена, но вовремя шагнул в сторону. В просторной комнате на диванах расселись члены клана, и я бы уже уронил челюсть, пересчитывая всех собравшихся, но внимание без шансов досталось Дезире. А точнее его длинным блядским пальцам, ласкающим язык в открытом рту белокурого омеги, который тёрся о его ногу, преданно заглядывая в глаза. Запах винограда выбивался ярче всех. Дезире был возбуждён. Сильно. Клыки зачесались снова. — Прекратить непотребства! — тяжело вдавил в воздух молодой бета, наполняя его чем-то настолько тяжёлым, что сделать шаг уже не получалось. — Парализатор, — изумлённо прошептал я, глядя на спокойного бету, недовольно кривившего губы. — Доминантный бета. — Обэ Готье, кардинал этого пиздеца, — кивнул тот, прекращая давить на стаю. — Я не могу один стучать им по голове. Я один, а их семнадцать. Вы мне нужны, я уже на вас согласен на любых условиях. — Восемнадцать… — с ужасом прошептал я, но в тишине это было всё равно очень громко. Восемнадцать. Восемнадцать! Немыслимо. Невозможно. И большинство из них альфы? А ещё трое из них — доминантные? Восемнадцать, твою мать! — По одному подходим, обмениваемся вздохами и садимся на место. Я контролирую, Базиль у нас кусается, — бросив насмешливый взгляд на Дезире, распорядился Адольф. — Если отторжения не будет, причастные останутся, остальные смогут заняться своими делами. Адольф поднялся и направился к одиноко стоящему чуть в отдалении креслу, жестом приглашая меня проследовать к нему. Он развалился на мебели, и я только и успел пискнуть, когда меня дёрнули за руку, посадив между его широко разведённых ног. — Что вы… — Я устану тебя страховать, нас много. И я устал, мне ещё Рина утихомирить надо, — вздохнул Адольф, обдав моё плечо горячим дыханием. Вот так просто заявляет, чем он дальше будет… — Начнём с омег. Рин, не будем мучиться? — Ну спасибо, — тяжело вздохнул тот, резво подошёл ко мне и наклонился железой к моему лицу. Крепкие пальцы на шее были скорее расслабленными, чем ощущались капканом, но защиту стаи её вожаком я как-то подсознательно оценил. — Коктейльная вишня? Ты очень вкусный, доминантный. — Рин с долей неверия взглянул мне в глаза. — Базиль? — спросил Адольф. — Клубника в сиропе, — отозвался я. Омеги часто пахли вкусно, ничего удивительного я в этом не замечал. Возможно, так работала моя сущность. Рин ушёл, сказав, что будет ждать кого-нибудь на время, пока Адольф не освободится. Несколько пар голодных взглядов проводили его до двери. — Вивьен, — позвал Адольф. Старший омега был чуть старше тридцати, а выглядел и того моложе. Его нос слегка коснулся моей железы, я же втянул воздух чуть дальше. — Что-то пряное, но я не понимаю, что это, — сказал я, облизнувшись. — Но это приятно. — Какао с зефиром. Одобряю, — кивнул Вивьен и вернулся на место. Следующим вскочил самый младший, с интересом разглядывая меня вблизи. Покосившись на вожака, малец просто лизнул меня, шкодливо косясь на реакцию лидера. Тот только тяжело вздохнул. — Гратин Ламберт, ему двадцать два года, и он с нами всего год, — будто бы извиняясь за младшего, представил его Адольф. — Он как мягкая карамель, даже на вкус, — покраснев, всё же выдал Гратин. — Розы, ненавязчивые. — Тоже приятно, но съесть не хочется. Такая неполная совместимость тоже бывает, чаще всего среди родственников. — Доминик Лакруа, владелец салона «Лакруа», наш биологически старший омега, — представил Адольф стройного брюнета с аристократической внешностью. Его я уже видел: на обложках модных журналов, в новостях и среди уважаемых членов совета города. Холодный принц, разбивающий сердца. А люди всё гадают, кто же его избранник. — Что-то это не мешает вам меня периодически трахать насмерть. — Доминик дерзко вскинул подбородок, глядя на меня сверху вниз. — Доминик! — угрожающе зарычал Адольф. — Что о нас подумает наш гость? Что эти длинные ноги бывают на плечах Адольфа? Или как он мечется на кровати под… Дезире? Во рту стало чертовски сухо, а в штанах — чуть мокрее. Блядь. Или как несколько из этих сильных голодных альф… Опасное утробное рычание прошлось по нервам. Адольф напрягся, прижимаясь ко мне сзади. Его ответное рычание осадило поднимающегося Дезире, вынуждая его прижать булки обратно к дивану. Звери общались на своём зверином языке. «Идея стаи, то есть клана, как принято сейчас говорить, тем опасна для юных омег, в чьей крови бушуют гормоны, что вседозволенность и разврат, творящийся в кругу молодых половозрелых зверей, влечёт ту животную часть нас, которая жаждет одного — совокупления. Гормонального, дикого, где в нас не остаётся цивилизованного человека. Какой здравомыслящий, уважающий себя омега согласится быть доступной шлюхой, пленником для стаи? Ведомые романтическими представлениями и возбуждающими фантазиями, они становятся просто средством удовлетворения животной жажды альф, сбившихся в стаю. Зверей, которые не остановятся, пока не возьмут всё, что им хочется. Мы должны оградить наших детей от этого звериного существования. Стаи придумали альфы для альф. Мы больше, чем наши инстинкты. Мы люди». Сильные руки Адольфа ощущались иначе. Зверь за моей спиной был силён. Он глава стаи. Он доминантный. Сильнейший — так решили остальные, раз они его слушают. Альфы придумали стаю? Что за бред? Когда-то давно, когда люди только начинали жить большими сообществами, а не стаями, во главе стоял доминантный омега. Тот, кто был сильнейшим в стае. Он выбирал себе сильнейших альф и наслаждался ими. Больше. Потому что такой омега был жаден. Потому что никогда не бывает достаточно. Тёмные времена. Дикие века. Всё изменилось позже. Просто какому-то альфе не повезло быть отвергнутым, и он собрал себе подобных, чтобы организовать свою стаю. Так и начал рассыпаться естественный уклад отношений. Омег в стаях становилось больше, чем альф, и они потеряли изначальную власть. Стаи распадались, люди сделали выводы и начали жить малыми семьями. Стаи начали исчезать, когда альфы встали во главе и, из страха потерять свою позицию, не стали брать доминантных омег. Поэтому клан без доминантного омеги нежизнеспособен. И замена его доминантной бетой не лучше, чем замена настоящего мяса тофу. Как же мне сейчас было мало его силы на своём теле. Его горячего запаха. — Пиздец, — вздохнул Обэ, опять подавляя собравшихся. — Я, конечно, улавливаю цепную реакцию, но давайте остановим грядущий атомный взрыв. Тут к ор… кхм…. К непотребствам в массе не готовы. Мне ещё драку гасить, давайте без всего этого. — Какую драку? — спросил я, чтобы отвлечься. — Да так... — Тот задумчиво поджал губы. Я чего-то не знаю. Доминик всё же снизошёл до меня, позволив вдохнуть аромат пиона, и сам оценил меня как шампанское. При этом его взгляд стал томно-задумчивым. Аим Руссо в представлениях не нуждался. Единственный омега группы The Unholy Drop. Невысокий стройный блондин с яркими голубыми глазами и веснушками. Милый до невозможности. Эта булочка с корицей потёрлась о меня носом, мило мурча, и ощупала моё тело через рубашку, довольно улыбаясь. — А он мне нравится. Мохито пахнет, — довольно низким для омеги голосом промурлыкал он, огладив мой подбородок маленькими пальчиками. И тут этот ангел позволил увидеть глубину тьмы в своих глазах: — Хочу посмотреть, как Ашиль с Дезире с ним бы поиг… — Аим, твою мать! — рявкнул Обэ, поднимаясь. — Иди отсюда, похотливая ты задница, и не показывайся до ужина! — Ну и ладно, пойду к Рину, он любит мой большой омежий… Воображение вмиг нарисовало картину, и жар прилил к паху. — Аим! — грозно прорычал Обэ. А что, беты тоже так могут? Охренеть. — Я бы сказал, что у нас обычно не так, но… Обычно у нас так. Иногда хуже. Обэ не может их сдерживать, но не от драк, а от… Ну, можно догадаться. Молодая стая. Голодная. И я мало чем могу тут Обэ помочь, чтобы не спровоцировать новый очаг. — Адольф говорил это с обречённой усталостью. — Я их всех очень люблю, но как же я заебался, честное слово. Буквально. — Зря просто запретил ночное собрание сегодня, вот они и бесятся. Рин вообще рассчитывал именно на это, — лениво отметил альфа, до этого полулежавший на диване с закрытыми глазами. — Раньше так новых волчат… — Да идите вы все нахуй! — вспылил Обэ, выбрасывая новую порцию подавляющих феромонов. Как его организм вообще выдаёт столько? Это же тяжело. Морально, психологически, физически. — Нам надо на воздух, пока не рвануло, — согласился с Обэ Адольф и поднялся вместе со мной. Стоило ему сделать шаг в сторону, как раздался утробный рык. Предупреждающий. А вот это уже плохо. Адольф замер — правильная реакция. Инстинктивная. Сейчас этому зверю было плевать, кто тут альфа и кто вожак. Я видел такое, но не с клановыми. Когда два зверя срываются, между ними лучше не стоять. Дезире почти сорвался. Меня утянет следом. Я прикрыл шею ладонью там, где железа. Совпадение на уровне «невероятно, но вот». Я был на подавителях, накопительный эффект которых помогал мне контролировать животные инстинкты. Они вопили «вали и трахай» так громко, что я практически не слышал собственных мыслей. Его же не удерживало ничто. — В этом доме есть ошейники? — спросил я, жестом показывая остальным оставаться на месте. — На втором этаже. — Ашиль шевельнулся, за что был награждён злобным взглядом и ещё одним рыком. — Обэ, позвони Аиму, нам не стоит сейчас двигаться, да? — Да, — вздохнул я. — Но у нас проблема: я не часть стаи. Я оглянулся на Адольфа. — Мы чувствуем его и отсюда. Отторжение будет? — спросил альфа, что сидел дальше от Дезире. В ответ все покачали головой, косясь на замершего перед прыжком зверя. — Отторжение чаще всего взаимно или хотя бы проходит на уровне «я чувствую, что в комнате что-то испортилось». Стая принимает омегу, решение за ним. — Я не… Я не хотел становиться членом стаи навсегда, только быть буфером и заработать этим. Не вот это вот всё... — кивнул я на собравшихся. — Я не готов потеряться в вас. — Мы обговорили твои слова, Беллероз, — подал голос ещё один альфа. — Адольф донёс до нас, на какие цели тебе нужны средства и к чему ты теоретически готов. Мы хотели пойти на взаимные уступки. Ты становишься полноценным членом стаи, если нам подходишь, а ты подходишь, взамен мы даём ровно то, чего ты желаешь. Ты подходящий нам доминантный омега. Это стоит цены, которую ты хочешь получить. Ты же хотел быть владельцем «Матье»? Входишь в стаю как её полноправный член, и «Матье» переходит к тебе. — Вы выкупите их бизнес? Ради моего… членства? Они не продадут, я не видел молодых Матье, но говорят, они не отступятся просто так, — покачал я головой. — Так что ваши слова не имеют должного веса. — Я думаю, мистер Северин Матье вполне может говорить о дарении фирмы «Матье» вам, мистер Беллероз, поскольку его брат сидит возле него и вполне с этим раскладом согласен. Если фирма «Матье» не покидает собственности стаи, под чьим бы именем она дальше ни росла, остальное — формальности. У меня в ушах зазвенело. Северин Матье? Член стаи The Unholy Drop? И Клод, его брат… Двое альф, что сейчас сидят рядом и смотрят на меня без недовольства, а скорее с… надеждой? Насколько сильно им нужен я? — Ой, а что это тут у нас такое? Что это мы тут клыками светим, а, Дезирушка? — Аим будто бы и не заметил общего напряжения, бабочкой порхая между диванов. В его руках были усиленные металлом кожаные ошейники. — Ты же хочешь получить свой дурманчик? Ну так давай, головку поднимаем и… Вот так вот. Не давит же? Ну и хорошо, — мурлыкал Аим, поправляя на шее и плечах Дезире защиту. — Там, наверху, Рин течёт, тебя звал. Кажется, Аим хочет перевести фокус внимания с меня на течного омегу? Рина бы пожалел! А в ответ только: «Ар-р-р!» — Так, с этим всё понятно, деградировал. Базиль, а вы у нас же человек ещё, я надеюсь? — Аим остановился в паре шагов от меня со вторым ошейником, и тут я заметил, как сильно трясутся его руки. — Базиль? — И его голос дрогнул. — Я в себе, — заверил я, и тот выдохнул. Когда на мне застегнули ошейник, выдохнул уже и я. Всё же лучше, чем ничего. — Почему он так спокойно на тебя реагирует? — В клане пять омег, мы с Ашилем пометили четверых. Рин всегда был с Дезире. На Ашиле и Дезире, как и на остальных бетах и альфах стаи, мои метки, так что условно иерархия установлена. — Адольф смог выдохнуть и вернуться в кресло, когда убедился, что моя шея в безопасности. — Я не против, если Дезире получит второго меченого, это будет справедливо, но только когда это будет осознанно и с согласия обеих сторон. — Хватит рычать, бесишь, — бросил Ашиль Дезире, на что тот только сильнее оскалился. Ашиль прищурился, ехидно ухмыльнулся, схватил его за шею и с силой потянул вниз, буквально воткнув Дезире мордой себе в пах. — Подыши, успокойся, — рассмеялся Ашиль, удерживая вырывающегося Дезире одной рукой. Снизу раздалось злое рычание. — Он же его укусит за… — начал я. — Я бы не за него сейчас переживал. Ашиль, отпусти его, — приказал Адольф, на что Ашиль только дёрнул губой, продолжая держать Дезире, глядя в глаза своему лидеру. — Чёрт с вами. Базиль, вы готовы к дальнейшему знакомству? Пока Дезире немного занят. Я не готов окончательно предлагать вам вступление, если на все сто процентов не буду уверен, что отторжений нет. Я понимаю, что сильнее всего вас здесь держит Дезире, но он часть стаи и выходить из неё не намерен даже ради такой сладкой омеги, как вы. — Стоит отдать должное, я ещё ни разу не встречал так много вкусно пахнущих людей. И Матье… Я не ожидал подобного предложения. Дезире не стоит того, чтобы предать все принципы семьи Беллероз и вступить в стаю. «Матье» не стоит такого опрометчивого решения. Но я получу всё. И даже больше. Я бы хотел попробовать, но я не уверен. Адольф вздохнул и положил подбородок на моё плечо. — Базиль, думай хорошо. Это путь в одну сторону. Мы примем тебя, с радостью поделимся нашей большой любовью с тобой. Мы изучили о тебе всё, что могли, но мы не знаем тебя как человека. Ты не знаком с нами. Мы тяжёлые. Мы голодные и жадные. Мы вспыльчивые и прилипчивые. Мы разные. И нас много. И стая ещё открыта. Когда мы ещё не стали одним целым, нас предупреждали об этом и мы просчитали баланс. Двадцать человек — пять омег, две беты, один доминантный омега и двое доминантных бет. Идеальный баланс для наших исходных. Я собираюсь следовать этому раскладу, Базиль. — Вы хотите закрыть стаю. Замкнуть её, — сглотнул я. Стаи, независимо от численности, были открытыми — принимающими новых членов клана, допускающиеми возможность выхода старых участников, и закрытыми — ни войти, ни выйти. В закрытой стае каждый был помечен всеми остальными. Скрыть такое невозможно, поэтому точно было известно о существовании пяти таких стай в мире. Две из них были в южном объединении, где в принципе царили странные для цивилизованного мира отношения; одна — на островном государстве на Востоке; ещё одна — в Соединённых Штатах, самая многочисленная из закрытых стай: там было девять человек. Последней была закрытая пять лет назад стихийная стая, образовавшаяся на съёмках третьего фильма знаменитой саги. Пять актёров пренебрегли правилами разъезда, считалось, что намеренно, и в ближайшее же полнолуние, соблюдая древнейший ритуал, обменялись метками. Скандал был громким. Какой будет скандал сейчас? Это будет просто пиздец. The Unholy Drop в принципе и так не сходили с первых страниц, а о том, что они стая, не вспоминал каждый раз только ленивый. Всем было так интересно, сколько их и кто ещё с ними, что журналисты бегали за ними круглосуточно. Каждый их контакт рассматривался под призмой общественного мнения. «А может, этот с ними?» В самых смелых и безумных статьях предполагалось, что стая просто огромная, человек из двенадцати. Меня прорвало на нервный смешок. И группа тут не единственный сытный кусок для журналистов. Модели, модельеры, братья Матье, боксёр мирового уровня и известный блогер-психолог. Да, Обэ я признал не сразу, не был его зрителем, но пару раз натыкался на него. Как раз когда искал информацию о стаях. Когда всё это вскроется, люди просто захлебнутся. — Вы пришли в агентство за двумя доминантными, я ведь прав? Хватаете первого попавшегося? — Базиль, если бы нам подошёл первый попавшийся, всё бы уже давно было решено. Агентство работает с нами уже два года. За это время мы встречались не с одним десятком кандидатов, были даже те, кто так же никем не был отторгнут, но по иным причинам нам не подошёл. Ты свалился нам на голову, как дар небесный. И мне так не хочется тебя отпускать, — замурлыкал Адольф, потираясь носом об ошейник. — Беты почти не пахнут, но «почти» — тоже риск. Обэ? Обэ пах как... лёд? Франк, всё это время сидевший в телефоне и не реагировавший на происходящее, оказался ненавязчивым ладаном, я же был для него бензином. Я уже подумал: вот и приплыли, как Франк довольно втянул ещё пару вдохов, блаженно прикрыв глаза. Оказалось, этот парнишка очень даже любил потоксикоманить на заправках, за что остальные пассажиры его не любили. — Рин тогда в течке был, его от любого запаха выворачивало, а этот, — сказал Северина и кивнул на Франка, — открыл окно и будто бы специально издевался. Мне потом было стыдно там заправляться после их криков и ругани. Для него Нихэль ацетоном пахнет, так он от него не отлипает. Нихэль Перро довольно улыбнулся, закидывая руки за голову, откинулся на спинку дивана и поиграл своими мышцами. Спортсмен, боксёр, чемпион мировых турниров. Недавно получил серебро на международных соревнованиях, я помню, как а-дедушка праздновал победу своего любимчика. — Руку убрал! — рявкнул Дезире, дёрнувшись уже осознанно. Ашиль расплылся в довольной улыбке, сильнее прижимая его второй рукой вниз. — Аши, блядь! — Ладно-ладно, — рассмеялся Ашиль, отпуская товарища, и тот сел, злобным растрёпанным воробьём глядя на него. — Адольф, мы на пару минут отойдём. Адольф только тяжело вздохнул, тихо проскулив что-то бранное. Со стороны Обэ послышалось «Спасибо, что не здесь» и «Свалите подальше, выкидыши Сатаны». На выходе эти двое закусились, и Ашиль заломил руку Дезире, сорвав с губ того болезненный стон. Пряный виноград ударил по рецепторам, тут же утонув в глотке чистого абсента, и альфы наконец покинули зал. Я ощутил, как волосы на руках встали дыбом, а клыки впились в губу. Эти двое… Я поднялся. Точнее, попытался. Адольф не позволил, дёрнув назад. Ногти вцепились в подлокотники, и я мотнул головой. С этого самого момента перед глазами стояли две картины: то, что было реальным, и то, что происходило в другой части дома. И отделаться от второй не получалось никак. Альфы подходили, вдыхали, получали ответный вердикт и возвращались. Из всех существенно отвлечь получилось только у Астора Дюрана. Барабанщик группы пах бадьяном, пряно и резко, обжигая слизистую терпким феромоном. Астор был тяжёлым, но по-своему привлекательным. Острым, как лезвие, опасным, как ястреб в небе. Он был высок, худ и знал себе цену. Почти модельная внешность и взгляд, препарирующий внутренности. Годами выверенный образ, отточенный до совершенства прищур и ухмылка. Как там кричат фанаты? «Астор, наступите на меня»? Примерно так. — Потрясающая совместимость, Беллероз, я ожидал худшего, — радостно выдохнул Адольф, когда последний альфа отошёл от меня. — А Ашиль? Чёрт, я убью этих идиотов. — Он абсент. Я ощутил, когда они… уходили, — тише добавил я, покосившись на дверь, за которой исчезли альфы. Тянуло следом. Зверь во мне желал туда. Найти. Догнать. Присоединиться. — Так, хорошо. Давайте обсудим контракт и его пункты. Мне бы не хотелось вносить изменения, но мы готовы к переговорам. Итак. Базиль Беллероз, доминантный омега, двадцать семь лет, без меток и обременений отношениями. — Тут Адольф вопросительно глянул на меня, дождался моего кивка и продолжил: — Добровольно вступает в клан The Unholy Drop, принимается как полноправный его член с соблюдением нижеследующего соглашения. Личные условия вступления: при вступлении в клан мистер Беллероз получает контрольный пакет акций фирмы «Матье», недвижимость, в числе которой винодельня «Матье», виноградное хозяйство и ещё… так, тут проверьте точность данных по собственности. Это все активы, связанные с «Матье», — уточнил для меня Адольф, указывая на графы договора. — Беллероз обязуется принять метку от главы клана или лица, им назначенного, не позднее окончания собственного периода (течки) и даёт своё согласие на дальнейшее закрытие клана по традициям предков. Это к тому, что когда мы найдём последнего бету, мы… — Я помню, — кивнул я. — Отлично. Всё остальное я уже либо упомянул, либо это было в выданных вам документах. Ознакомьтесь ещё раз и подпишите, если готовы дать ответ сейчас. Дальнейшая регистрация договора через агентство будет простой формальностью. Франк Левек — наш юрист, а договор, за исключением личных условий, стандартный. Если вы сейчас уходите подумать, у вас есть время до того, как мы найдём другой вариант, но условия будут уже другие. Через месяц предложение по «Матье» будет отозвано. — Адольф поджал губы, разведя руками. Я продолжал читать документ. — Глава о финансах клана. При вступлении в клан взнос в общий фонд составляет не менее сорока процентов от активов, исключая учёт общей и акционной собственности. То есть я должен внести сумму от стоимости моих сбережений, собственности и компании? — Я поднял бровь. — Без компании. Сбережения и собственность. Активы в валюте и недвижимости. После в клан отходит тридцать процентов ваших ежемесячных доходов, не превышая указанную далее сумму. Клан не мелочился. В то же время было понятно, что он брал на себя львиную долю обеспечения комфорта. Еда, жильё, даже одежда при необходимости покупалась со счёта клана. Оплата воды, электричества, покупка техники, поддержание дома в чистоте, наёмные рабочие, водители и даже медицинское обслуживание… — На сколько вы понизите проценты за вход, если я наведу вас на доминантного бету, готового к клановым отношениям? — задумчиво спросил я, чем погрузил комнату в полную тишину. Казалось, все даже дыхание затаили. — Что? — Вход будет двадцать процентов, если он нам подойдёт. Для обоих. Меньше будет уже глупо. — Адольф с надеждой смотрел на меня. — И хотелось бы обойти агентство. — Хорошо, но есть нюанс… Он «пугало», и ему это нравится. Я могу позвонить, и вы прямо сейчас спросите, что он думает. — Я достал телефон из кармана. — Ему тридцать два, и он самостоятельный мальчик, однако любит сомнительные мероприятия с гарантией безопасности. — Звони, за вопрос в морду не бьют, — пожал плечами Обэ, хотя в его позе прослеживалась нетерпеливость. — Откуда вы знакомы? — Он владелец клуба, в котором можно спокойно и безопасно поймать кого-нибудь на парочку встреч. Ну и я проиграл ему пари и один раз устроил сеанс массового подавления. Да, я знаю, что это почти незаконно и негуманно. — Я закатил глаза, поймав на себе осуждающий взгляд Адольфа. — Да там было-то человек тридцать, сугубо доверенные люди. Звонок прошёл один раз, второй, но Гай не брал трубку. Лишь с третьей попытки посчастливилось услышать его сонный голос. Упс, я забыл, что работа у него в основном ночная. Ашиль и Дезире как раз вернулись. Первый был донельзя довольным, второй — потерянно-задумчивым и помятым. Разило виноградным абсентом на милю, так что снова пришлось почёсывать дёсны пальцем. — Друг мой дорогой, у меня к тебе странный вопрос и деловое предложение. Ты говорил, что хочешь покинуть свой клан, вступив в другой. — На этих словах Адольф оскалился и тихо зарычал. — Ой, он родился в клане, в этом смысле. — Я замахал руками перед его лицом. — Если он меньше десяти рож, мне не интересно. И если там много омег — тоже. И если они нищие, я тоже пас. И если… — Гай, я помню твои фетиши, поэтому и звоню, — перебил я друга. — А, даже так, — тут же проснулся тот. — Ещё скажи, что эти похотливые уёбки собираются его закрыть, и я тебе отлижу, — гаденько рассмеялся Гай. Я уже стал забывать, какой он невыносимый. — Во-первых, собираются, во-вторых, ты на громкой связи. — Во-первых, ты долбаёб, во-вторых, простите меня бога ради за столь некультурную речь, влитую в ваши благородные уши, — раздалось из динамика. — Сегодня в клубе отсыпной, куда подъехать? Если там есть аппетитные напоротые жопы, пусть прячутся. — Маэстро, это ты, что ли? — как-то очень высоко спросил Нихэль. — М, чей чудный голосок я слышу, — совсем другим голосом протянул Гай. Его мурчащие нотки я слышал не так часто, в основном в его клубе… — Базиль, друг мой, эта вонючая свора мне отказала. Мне! Отказала! — Это было три года назад, мистер Симон, что вы такой злопамятный-то. И почему мы только сейчас узнаём, что ты пугало? — спросил Адольф, забирая у меня телефон. — Если бы ты с порога не выёбывался, простите за некультурную брань в ваши благородные уши, то, может быть, тебя бы не выкинули с нашего порога. Как думаешь, начинать знакомство с фразы: «Кому тут можно въебать за здравие?» — это нормальная идея или говно собачье? Ну, Гай мог. Вот точно мог. — Перенервничал? — прозвучало вопросительно. — Я так понимаю, предложение не актуально? — Ты нам подходил. И ты понимаешь, почему мы выбрали другого бету, а не тебя. Я дам тебе последний шанс. Куда ехать, ты знаешь. Через сколько тебя ждать? — смилостивился Адольф. — Два часа, и я на вашем пороге. Сколько вас набралось? — Гай, кажется, стал спокойнее. Вообще, он был адекватным и умным парнем, я бы даже сказал, что Гай — гений, а, как известно, все гении немного странные. — С Базилем девятнадцать. На двадцати мы закрываем клан. Это последний шанс, мистер Симон, — ещё раз повторил Адольф, — и только потому, что ты доминантный. — Я принял всю важность и серьёзность вашего предложения. Прошу прощения за предыдущее неудачное знакомство, я был не прав и каюсь. Перед Нихэль извинюсь лично. У меня есть ваш контакт, мистер Леандр, ждите полную анкету и последние данные медицинского обследования. Через два часа прибуду. Базиль… Спасибо. — И Гай на этом отключился, не дожидаясь ответа. Я выключил свой телефон и ещё пару минут глядел на чёрный экран. Гай Симон — отзывчивый бета, душа компании, немного безумец и непризнанный актёр малой сцены. Театральщину он любил. А его клуб был сосредоточен на БДСМ-тематике, хотя там больше было не про секс, а про приятные знакомства и общение. «Затмение» было лучшим и самым безопасным местом, в котором я когда-либо был. А посетил я многие. Если Гай был экспрессивен, то я — любопытен. — А мне вот теперь интересно, как хорошо наш новый друг знаком с фетишами Маэстро? — прищурился Ашиль. — И да, Дезире, давненько мы в «Затмении» не были. Дезире оскалился, обнажив один клык, и отвернулся в сторону. Ашиль рассмеялся, потрепав друга по голове. Не знаю, что он с ним сделал, но теперь Дезире был убийственно спокоен.