La Goutte Impie

Меня оставили с Обэ изучать контракт на третий круг, занявшись своими делами. Вивьен принёс нам по чашечке ароматного чая и сэндвичи с лососем. В доме клана было уютно, и покидать его не хотелось. Да и парни мне понравились. Разные, каждый со своими странностями, но от этого лишь интереснее. Из делового сотрудничества всё превратилось в предложение… брака? Кажется, стая — это та же семья, просто членов в ней больше трёх. Намного больше. Беллероз были категорически против стай. «Нельзя любить разных людей, это развращённость и жадность». Разные. Они были едины и не делили любовь на всех, каждый не довольствовался каким-то маленьким кусочком. Они жили в ней, каждый брал столько, сколько ему было нужно. Они получали это. Аим, жадный до близости искатель впечатлений, не знал отказов. Гратин со своим взглядом испуганного лисёнка и милыми кудряшками получал свою целомудренную ласку, а Доминик мог просто сказать, чего хочет на данный момент, и ему это дарили. Рин был красив. Поскольку у него была течка, я не совсем понимал, как он обычно себя ведёт, так что мог оценить только его яркую внешность. Его золотистые длинные волосы, нос с лёгкой горбинкой и черты лица, придающие ему статично тяжёлую привлекательность. Вивьен с его коротким тёмно-каштановым каре и синими глазами был обладателем аккуратных черт: тонкие губы, раскосые глаза и очаровательная родинка под левым нижним веком. Он любил порядок, и я не удивлюсь, если даже близость с членами клана у него происходит по строго выверенному расписанию и в установленный промежуток времени. Франк со своей ленной отстранённостью от жизни идеально подходил Вивьену. Неторопливый, размышляющий. Он как будто существовал отдалённо. У него был серьёзный, но не тяжёлый взгляд, хотя его лицо было довольно милым. Элои был глотком свободы. Весёлый щекастый бета то и дело отвлекал кого-то разговорами, улыбался, сверкая ямочками на щеках, и бросал заговорщицкие взгляды, подбивая совершить «что-нибудь». Он был таким живым и непредсказуемо прекрасным. Обэ был уставшим, я бы даже сказал — задёрганным. Его короткие пшеничные волосы были будто просто зачёсаны пальцами назад, чтобы не мешались, зелёные глаза цеплялись то за одного, то за другого, а идеально очерченные губы искусаны. Он был единственным, кто устанавливал спокойную атмосферу в таком огромном и взрывоопасном обществе. Выключателем, который без конца дёргали. Адольф был красив, как настоящий альфа. Широкие накачанные плечи, руки — он был как большой матёрый волк. Он хоть и был лидером, я отметил и его неконфликтный характер, и некоторую уступчивость. Адольф был очень внимательным, заботливым и добрым. В моём понимании вожак не мог быть таким. Да, его слушали, но был здесь тот, кто взвешивал каждый приказ и принимал собственное решение. Ашиль Винсент. Вот кто должен был быть вожаком. В нём была спокойная, взвешенная… жестокость. В его препарирующем взгляде чёрных глаз, в хищной ухмылке сексуальных губ, в позе контролирующего территорию тигра. Чёрные, модно остриженные волосы, светлая кожа и безупречный профиль. А ещё у него была аппетитная задница с широкими, проработанными бёдрами. Он контролировал территорию, он владел положением, выдавая это своей позой и взглядом. Адольф даже не пытался давить на него, а Ашиль иногда уступал. Из доминирующих альф он был тем, кто держал ситуацию на себе. Если Обэ ставил конфликт на паузу и давал время осмыслить ошибку, Ашиль своими агрессивными феромонами перетягивал конфликт на себя, а там уже тот гас сам. Этот альфа был силён и жесток. Он вызывал на бой, но на него предпочитали не нападать: хватало обещания в его чёрных глазах, что противник об этом пожалеет. Он давил и раздавливал. Сжимал горло и с ухмылкой наблюдал, как жертва дёргается, ощущая страх. Ашиль был бы вожаком-тираном. Неограниченная ничем власть превращала таких, как он, в психопатов. В стае «The Unholy Drop» этот альфа был наблюдателем с функцией решающего колкого комментария. Третий доминантный альфа. Дезире Соважон. Моё личное помутнение рассудка. Дурман, ручной кусачий зверёк Ашиля. Длинные волосы цвета горького шоколада, собранные в короткий хвостик, тёмные глаза с янтарным отливом, пышные сочные губы на зависть всем омегам и томный, затягивающий взгляд. Он был воплощением порока и греха. Его хотелось сожрать. Он был чуть неуклюж и сам в себе, но в его хмурых взглядах и часто закатывающихся глазах я видел сглаженное Ашилем конфликтное и очень пылкое начало. Ашиль держал Дезире под рукой не без удовольствия, но из необходимости. Дезире был ярким и вспыхивающим, как спичка, громким и резким, как порыв ветра. Ашиль лишил его красок. Судя по тому, как Дезире упорно выбирал место возле него, его вполне устраивало то, чем тот компенсировал свой подавляющий контроль. Братья Матье были высокими, складными и не бросались в глаза своей внешностью. Они были похожи, но у Клода плечи оказались шире, а Северину достались голубые глаза. Клод казался спокойным и мягким, Северин — непреклонным и задумчивым. Они существовали в разных физических полях, но в поле зрения друг друга. В плане внешности Бернард был похож на Клода, хоть и не отличался высоким ростом. Первым по низкорослости среди альф был Нихэль Перро. Этот широкоплечий боевой альфа имел кудрявые короткие волосы, тёмные пронзительные глаза и дружелюбную ауру. Дружелюбным был и младший в клане — альфа Теодор Лемье. Без гроша за душой, но с добрым сердцем и отзывчивым нравом. Парень учился на врача, выхватив государственную стипендию, и очень этим гордился. В каком-то смысле он выделялся из общей массы. И не только своей светлой рыжей шевелюрой и яркими зелёными глазами. Возникал вопрос: а что он здесь забыл и как сюда попал? Этой истории я не знал. Был ещё Ноа, милый, мягкий и притягательный. Его хотелось обнять и смотреть какой-нибудь фильм. Открытый взгляд синих глаз, располагающая улыбка и при всём этом тело спортсмена. Его волосы были покрашены в тёмный, отливающий бордовым шоколад. Сомневаюсь, что такой цвет мог быть природным. Астор Дюран при знакомстве вёл себя тихо. Он сидел в тени и не выказывал эмоций. Просто наблюдал. И в его цепком взгляде, в чертах лица мне чудилось, что на меня смотрит Ашиль. Если поставить их рядом, они не похожи, но вот так, в разных концах комнаты, были как братья. В их внешности было что-то общее. А ещё они оба холодные, внимательные и хищные. Ашиль контролировал территорию, Астор сторожил периметр. Они чувствовали друг друга, даже не пересекаясь взглядами, слаженно окружая клан своим вниманием. Клан. Стая. Одна большая семья, принимающая каждого члена таким, каким он есть, заботясь и любя. Закрытое общество, связанное близостью. Соглашаясь на вступление в клан, я становился частью этого отлаженного механизма. Я буду их, но и они будут моими. Все без исключения. — Я вижу, что тебя что-то смущает. Ты можешь спросить, — выдернул меня из мыслей Обэ, когда я отложил документы. — Всё что угодно, нам не стоит скрывать от тебя даже неприглядную правду. Ты всё равно узнаешь, а обман оставит плохой отпечаток на наших отношениях. — Род Беллероз чтит принцип не вступать в стаи. Это фундамент, который вбивают каждому в голову с юных лет. Я всегда скептически относился ко всему, чему меня учили, предпочитая делать собственные выводы и следовать своим взглядам и убеждениям. Однако… Я первый доминантный омега в роду. Более того, я первый доминантный в принципе. У нас… иное отношение к миру и людям. Нам свойственна жадность. Поэтому идея быть частью клана меня манит. Пугает, но влечёт неимоверно, — признался я. — Что касается детей… Об этом в контракте нет главы. — Все в клане на противозачаточных. Даже беты. Если кто-то захочет иметь детей, а рано или поздно это случится, вожак просто оповестит остальных, что двое больше не принимают препараты и дальнейшее взаимодействие с ними на их совести. Ты просто выбираешь отца для своего ребёнка и пробуешь, пока не получится. По рождении ребёнка генетический тест желателен, но необязателен. Ты можешь дать ребёнку свою фамилию или фамилию любого из альф и бет клана. По взаимной договорённости. Даже если генетически ребёнок будет не его. Договориться, прийти к согласию. Конечно же, ставя главу клана в известность. Клан воспитает ребёнка, поможет встать ему на ноги, оплатит все расходы. Насколько я знаю, Вивьен планирует стать папой через пару лет, Доминик один раз пытался, но струсил, Северин мечтает о сыновьях и уже делал предложение клану, но никто не согласился. Пока что, — поджал губы Обэ. — Хотя Рин не дал ответа. Делаю ставку на то, что Доминик всё же попросит Ашиля попробовать с ним. Генетически это отличная идея, с их-то фенотипом. — Говоришь как заводчик собак, — без злобы сказал я. — Это нормально: кто-то хочет гены красивой особи, кто-то — доброй, кто-то — умной. Все мы хотим лучшего для наших детей. В парах так же. Все выбирают. У нас выбор чуть шире. Ты планируешь детей? — прямо спросил Обэ. — Не сейчас, но в целом… Да, я хотел бы двоих или троих, — кивнул я. — О, а от разных отцов? — Обэ подался вперёд. Я моргнул. Потом ещё раз. То есть мои дети могут быть братьями по мне, но иметь разных отцов. И это будет абсолютно нормально. Дети стаи. Под присмотром двадцати взрослых. Звучит жутко и восхитительно. — О, вижу, я тебя всё же сломал. Не волнуйся, подумаешь об этом потом. Стая будет более сплочённой и счастливой, если ты выберешь несколько партнёров для этого. Если нет, то ничего страшного. Мы уже разговаривали с ребятами об этом. Существует ещё вероятность того, что омега, перестав предохраняться, всё равно может понести от альфы на блокираторах, если дело будет касаться течки. Тут уже возможно и такое, что сам папа не будет знать, кто отец его ребёнка. Ну, если… он проведёт свой период с несколькими партнёрами. Однозначно лишь одно: если кто-то слезает с препарата, об этом должны знать все без исключения. — Информативно, — кивнул я. — А что касается жизни в доме: как всё устроено, что имеется в доступе и вообще, к чему быть готовым? — Мне нравится твой рационализм, Базиль. — Обэ расслабился, потягивая уже остывший чай. — Ну, давай начнём с территории. Дом построен как прямоугольник с пустой сердцевиной. В центре дома есть открытая территория, занятая спортивной площадкой, садом и ещё не обхоженным участком: мы тупо не придумали, что там разместить. Пока там просто газон. На заднем дворе есть огромный бассейн и зона отдыха. Также во внутреннем дворе есть крытые общие территории: это спортзал, прачечная с хозяйственным блоком, библиотека, кинотеатр, большая столовая с кухней, общие комнаты и залы, парочка изолированных комнат с хорошей звукоизоляцией и… Он остановился, хитро взглянув на меня из-под ресниц, и я уловил тень усмешки на его губах. — Для любителей различных фетишей, как ты выразился, у нас тоже есть что предложить. — Посерьёзнев, Обэ продолжил: — Есть ещё пустой зал. Адольф сказал не трогать его — это на будущее, когда кто-нибудь всё же решится сделать в клане детсад. В основном здании тридцать комнат. По сути, это двухэтажные блоки, однотипные. В занятых блоках наведены порядки так, как решили владельцы комнат. Но чаще всего это рабочий кабинет, гардеробная, личные ванные комнаты, а на втором этаже — спальня и всё, что душе угодно. Площади позволяют. Он перевёл дух и коротко облизнул губы. — Двухэтажные блоки по углам дома заняты под общие нужды: это малые спортивные комнаты, зимний сад, творческие комнаты и музыкальная студия. В святая святых группы без приглашения не ходим. Сейчас у нас свободно восемь блоков: они готовы для жизни, в них есть минимум необходимого. Они однотипные, ты сможешь выбрать любой из них, обставить и даже полностью переделать под свой вкус. Ноа дизайнер, к нему можно обратиться, если будет желание. Внешняя территория у нас небольшая, скорее, это просто небольшая роща с парой беседок и мангалов. Мы иногда устраиваем посиделки на воздухе. Обэ замолчал, раздумывая, что ещё не рассказал. Признаки жизни подал Бернард, всё это время тихо лежавший на одном из диванов, залипая в телефон. С мебелью он сливался мастерски. — Есть ещё один пустой внутренний блок, Обэ, который не под детскую. Адольф опять спрашивает всех, что нам не хватает: этот блок ему покоя не даёт. Не любит он пустых мест. — Бернард потянулся и сел. — Я предложил им переселить туда студию и расшириться, а угловой отдать под что-нибудь другое. — У нас у Матье бизнес отжали, давайте им отдадим, пусть вспомнят профессию, зря мы им, что ли, курсы оплатили? — Доминик вплыл в помещение, аки дива. Кажется, нас подслушивали. — Адольф не хочет переезжать, он там каждый уголок любовно вылизал. Он там с закрытыми глазами ориентируется. — Винодельня — всё, что у них было? — спросил я. — А ты думал, есть что-то ещё? Да, они не очень дальновидны, я бы сказал, глухи к шансам в бизнес, но руками работают хорошо. Базиль, а что у тебя есть, кроме «Беллэ»? — спросил Доминик. Получив предложение о передаче мне «Матье», я даже не задумывался о том, а с чем остаются её бывшие владельцы. То, что они могли вот так просто отдать всё, что у них было, было немыслимо в моём представлении. Я бы никогда так не поступил. Вот почему они шли ко дну. Они не умели, не знали и не хотели заниматься бизнесом. Это было навязанное им наследство. Что ж, может, тем и лучше, что теперь всё это достанется мне. Я заинтересован. И у меня это получается. — Несколько точек продажи сельской продукции, интернет-магазин сыров и результат школьного баловства — небольшая фотостудия в центре, но она работает без меня, я лишь как владелец, — ответил я, пожав плечами, и Обэ приподнял бровь. — Да, я везде больше как организатор и смотритель, умные люди работают на меня и за меня. — Сделай подарок мальчикам: напиши им план, свяжи с нужными людьми, а помещение мы им под это отдадим. — Доминик потёр руки. — Наконец-то у меня будет шанс таскать их творения каждый день, а не видеть только по праздникам. — Я всё ещё не понимаю, чем вы хотите их занять, — признался я. — Северин кондитер, притом отличный, а Клод — мастер по карамели, но там больше про искусство, чем про еду. — Доминик достал свой телефон и показал мне фотографию огромного торта, украшенного тончайшими лепестками карамели. — Подарок Адольфу на двадцать пять лет. Они даже не старались. — С этим можно работать, — кивнул я. — Мне нужно будет поднять кое-какие связи и подумать. Доминик, попроси их собрать портфолио, я бы посмотрел. — Я оставил вас на час, а тут уже захват власти, — пробубнил Адольф, падая в кресло. — Я не всё расслышал. Доминик? Доминик сел к нему на колени и приласкал его грудь ладошкой. Он спокойно по пунктам разложил всё, что мы тут придумали, вырисовывая узоры на футболке вожака, периодически заглядывая ему в глаза. Адольф поцеловал его в кончик носа и улыбнулся, поднимая со своих ног. — Добро. Я поставлю Матье в известность, пусть думают. Базиль, ты уже решил? Я не давлю, просто ты уже ведёшь себя так, будто подписал договор. — Адольф мельком глянул на документы на столе. — Ты хочешь внести дополнения? — Я жду решения по поводу Симона, в договоре прописан взнос. — Скрестив руки на груди, я откинулся на спинку. — Я согласен. Даже если Гай не будет двадцатым, я просто жду финального решения. — Пока мы его ждём, ты мог бы осмотреть дом и выбрать комнату. В пустых давно никто не прибирался, нужно заказать клининг. — Адольф расплылся в довольной улыбке. — Базиль, а у тебя когда течка? — спросил Бернард. — Бер, тебе партнёров на свою мало? — устало поинтересовался Адольф. — Так иди вон к Рину, он там опять всем мозг делает. — Но вопрос насущный, Адо. Так когда, Базиль? — Обэ достал свой планшет и открыл график клана. — Лучше быть готовым. — Врач сказал мне слезать с моих подавителей и переходить на обычные таблетки, тем более если я собираюсь вступать в клан. Перед тем, как идти в агентство, я посетил омеголога. У меня временно другой препарат, а после прекращения приёма подавителей где-то через дней двадцать начнётся течка. Только после мне пропишут новый препарат, — пожал плечами я. — Завтра шестое, плюс двенадцать, плюс семь… — Он попадёт в тройной пиздец. — Бернард собрался. — Он попадёт в тройной пиздец, — повторил Обэ одними губами, а после поднял взгляд на меня. — Базиль, либо ты придёшь к нам в следующем месяце, либо медикаментозно ускоряешь приход течки и пролетаешь своим периодом перед… ну там пиздец, в общем. Информативно. Обэ протянул мне планшет, позволяя увидеть выделенное ярко-красным пятно в графике. Ашиль Винсент, Дезире Соважон и Астор Дюран. Дата начала гона: двадцать пятое июля. Во всех трёх строчках была ещё парочка отмеченных красным имён: Аим и Адольф, притом Аим почти попадал на период синхронизированного гона. — Красным выделены те, от кого стоит держаться на расстоянии, это может быть опасно. Хотя Адольф у нас и спокойный, но он доминантный альфа, а вот Аим… — Обэ хмыкнул, замолчав. — А Аим у нас затрахает всё живое в зоне досягаемости и вне своего периода, — как есть выдал Бернард. — А вот эти трое… У нас это называют пять дней апокалипсиса. Большинство уезжает куда-нибудь отдохнуть, потому что так целее будешь. Элои, Доминик и Вивьен на день с ними справляются, а потом либо Ашиль с Дезире войдут в одну «волну», грызясь друг с другом, либо приходится запирать их по изоляторам, прибив ударной дозой моего феромона, — вздохнул Обэ. — Это если мы их поймаем, а не они нас. А получается не всегда так, как мы просчитали. — Разве в клане не у всех синхронизируются периоды? — удивился я. — Синхронизация случается нередко, но необязательно. У каждого свой срок между периодами, у нас от восьмидесяти четырёх до ста двух дней. С таким разбегом иногда случаются накладки, которые в следующий раз опять сглаживаются. Но апокалипсис у нас стабильный — их переклинило уже давно. Это был гон Ашиля, почему утянуло Дезире, непонятно. Ну а потом, когда они втроём с Астором за территорию закусились, он в стрессе впал в гон. Ещё бы, на него два доминантных в гоне давили так, что не позавидуешь. Я тогда был заграницей, приехал, а тут вот эти вот три придурка укусы друг другу зализывают, а остальные по углам дышать боятся. Теперь как: если перед гоном поссорятся, то загрызть друг друга хотят; если побратались, то вместе пытаются кого-нибудь поймать, а если потрахались двое, дальше тихо мирно сидят в изоляторе, только один тут охоту устраивает. Кстати, ты у нас кто по типу? Требовательный? — спросил Адольф, читая сообщение на телефоне. — Гай документы прислал. В период, наступающий в среднем раз в три месяца, люди проявляли себя по-разному. Кто-то агрессировал, кто-то впадал в депрессию, кто-то трахался до дыма из жопы. Как-то психолог-сексолог решил провести тестирование и выявить основные типы поведения. Не знаю, зачем, но по итогу у нас было несколько типологий. Самой распространённой сейчас была типология Вильяма Гронзе — нашего современника. «Охотники» отличались тем, что активно искали себе партнёров, как бы выбирая «жертву», отлавливали её и «тащили в пещеру». В сексе они были хищными, эгоцентричными и склонными к различного рода извращениям. Дерзкие, обаятельные, хитрые и эрудированные. «Истязатели» были ещё хуже. Им было неважно, каким способом к ним попадал партнёр, они любили изводить его. Вот где различные сексуальные девиации просто расцветали, как на удобрении. От охотников они отличались только тем, что пока первые дарили партнёрам удовольствие, эти его наносили. Глубоко под кожу. «Требователи» были привередливы, эмоционально нестабильны и сами не знали, чего хотят. Такая голодная истеричка. Вспоминая первые слова Рина, я даже гадать бы не стал. Требователь на лицо. «Защитники» коршуном кружили над партнёром, окружая заботой и душа ревностью, следовали по пятам и следили за каждым твоим вдохом. Хуже или лучше, тут уж как посмотреть, был «сторож», вот тут уже без ревности и активной заботы: просто не сводит глаз и выполняет всё, что ты ему скажешь. Скажешь ему притащить тебе другого, так притащит. Куколдинг — это к ним. «Жертвы» отрицали свою сексуальность, избегали всего связанного с этой темой, при этом реагировали на грубость возбуждением. Жертвы нередко становились причиной конфликтов среди представителей противоположного пола. Поломаться, побегать от возлюбленного, ссориться-мириться. Игры на нервах у них были качественные. «Провокаторы» — идеальные партнёры для психотипа «истязатель». Эти сами к своим хищникам дверь с ноги вышибали, в лицо плевали и уходили не торопясь, гордо покачивая бёдрами. Почему не торопясь? Ждали, пока их поймают за шкирятник и низведут до уровня секс-игрушки. Самовлюблённые, гордые, хваткие, жадные и абсолютно отбитые на голову: кусаются, дерутся, матерятся, склонны к показательно девиантному поведению. Провокатор никогда не жертва, нет. Провокатор выбирает партнёра сам. Всегда. Здесь он играет социально активную роль. А потом начинает провоцировать, пока не получит то, что хотел. Когда провокатор натыкается не на истязателя, и даже не на охотника, тоже вполне его устраивающего, он играется с его нервами до тех пор, пока тот не признает поражение. И вот тогда становится неинтересно. Какой толк кусать мышь, которая уже издохла? «Угождатели» ловят кайф, доставляя тот самый кайф. Склонны к орально-зацикленному типу сексуального поведения. Всегда спросят, как вам больше нравится, не заставят снимать носочки, чтобы ножки не замёрзли, и чаем после всего напоят. Отличные семьянины. Часто становятся жертвами провокаторов, но без сексуального подтекста. «Недотроги» — те, кто стесняются, плохо знают своё тело. Они избегают лишних контактов и интимных разговоров. Нежны, невинны до самой старости, мечтательны, злопамятны и мстительны. Да-да, вот такой милый наборчик пушистой твари с острыми зубками. Последний, десятый тип — «голодный». Им феромоны застилают глаза, и всё, что ими движет, — жажда совокупления. Больше, чаще, глубже. Где кого поймали, там того и полюбили. Провокатор? Похрен. Истязатель? Дайте два. Угождатель? Заебёт до полуобморочного состояния. Тот самый мем — «течная омега». К пяти типам поглощающего поведения прилагалось пять типов насыщающего поведения. Инь-янь, в общем, хрень какая-то, которая при подборе идеального для вас партнёра работала не всегда, но и сказать, что не работала вовсе, было невозможно. Признали псевдонаучной и забили, однако пользовались повсеместно и с большой охотой. Можно ли было по поведению в повседневной жизни понять, как накроет человека в период? Ну, звоночки разглядеть можно так же легко, как и ошибиться. Бывало и так, что стеснительный ботаник, правильный до мозга костей, в течку переключался на голодного или провокатора. И обратное бывало. — А похоже, что я капризная сука? — ухмыльнулся я. — Нет, — раздалось от двери. Ашиль стоял в одних шортах, скрестив руки на груди. Кубики пресса, косые мышцы, уходящие вниз, невольно направляли взгляд к паху. Кто был самым красивым в клане? Из альф я бы назвал Дезире, Ашиля, Астора и Северина. Многим ли остальные проигрывали им? Нет. Просто эти были агрессивно сексуальными. А мне такое нравилось. — Но ты сука. — Хэй! — возмутился Адольф, на что я только пожал плечами, продолжая разглядывать Ашиля. Формально, согласие я дал, значит, могу даже потрогать. — Оу, мы уже так близки, что перешли к оскорблениям? — Я наигранно взмахнул ресницами, после чего едко улыбнулся, прищурившись. — А ты альф трахаешь, потому что омеги под тобой не кончают? Ашиль оскалился, а Бернард ретировался прочь. Адольф молча переводил взгляд с меня на альфу и обратно, пытаясь понять, почему возник конфликт и как его погасить. Обэ не вмешивался — до него дошло быстрее. — Говорят, провокаторы всегда первыми нападают в клане на того, кого считают сильнейшей особью. Приму твой выпад за комплимент. Я тебе не по зубам, омежка, — расслабился Ашиль, а Обэ вздохнул: «Ой-ё-й». Ашиль поднял руку, указав большим пальцем себе за спину. — Там на пороге обсосок какой-то, говорит, что его ждут. — Что он опять спизданул? — устало вздохнул я. Охота на альфу откладывается. — Дословно? «Такими губами только член украшать». Уточнять, кто открыл дверь? — хмыкнул Ашиль. — У гостя хорошая реакция, нос свой он спас. — Дезире. В прошлый раз прилетело Нихэль, — вздохнул Адольф, поднимаясь. — Это бета. Я хочу его рассмотреть. Он пугало. — Он еблан, — поправил Ашиль. — Позвать остальных? — Зови. Предупреди, что он, когда нервничает, говорит что попало. Бить его толпой ногами я не позволю, — надавил Адольф. — А руками? — ехидно уточнил тот, на что получил в ответ предупреждающий взгляд и примирительно поднял ладони. — Понял-понял. Адольф привёл Гая. Тот с последней встречи немного поднабрал и обстригся. Теперь на его голове торчал короткий ярко-зелёный ёжик с чёрными линиями на висках. Мальчику было тридцать два годика, шут, твою мать. И вот это я посоветовал привести сюда? Что-то я уже сам передумал. Гай был красив, под стать этой стае, если бы не его вызывающий вид. Шмотки на нём были дорогие, но вычурно-броские, будто он их с какого-то цыгана снял. — Вот это ёлка, — прыснул Аим, когда вошёл в зал к остальным, и Гай довольно покрасовался перед ним, поворачивая голову из стороны в сторону. — У кого из нас любимый раздел порно «фрики за тридцать»? — У меня, — спокойно ответил Ноа, хотя вопрос был скорее шуткой, и Гай перевёл заинтересованный взгляд на него, а тот с искренним интересом разглядывал гостя. — А ещё «полицейский грязно наказал нарушителя» и «бета на узле». Северин подавился водой, которую так неосмотрительно отхлебнул. Вивьен вытаращил глаза на младшенького, а Обэ демонстративно закрыл лицо рукой, выдыхая: «За что вы мне, чем я был так грешен?» — А я думал, хоть он у нас нормальный, — отметил Теодор. — А так можно было, что ли? — спросил Элои. Его глаза как-то подозрительно нехорошо заблестели. — Ты это о чём? — спокойно спросил Франк, залипая в телефоне. — На узел, — сглотнул Элои. Обэ попытался самоустраниться посредством удушения себя — уж больно долго он закрывал лицо рукой и не дышал. А Элои нервно облизнулся, при этом совсем не палевно выцепив взглядом Ашиля. Вот как… — Можно, — тихо ответил Обэ, убирая руку и возвращая лицу каменное выражение. Обэ? — Гай, представьтесь, расскажите о себе и найдите причину, по которой мы вас снова не выкинем из дома пинками. — Гай Симон, тридцать два года, владелец клуба «Затмение», доминантный бета типа «пугало», психотип по типу провокатора. Также я вольный художник и танцор по образованию и призванию. Деньги есть, венерических нет. Я вырос в стае, в ней же до сих пор числюсь как второе поколение. Папа — младший омега, отцы — врачи, менеджеры и спортсмены. — Гай приложил палец к губам, раздумывая. — Тревожный, и неловко чувствую себя с незнакомцами, предпочитая нападать. Словесно. Прошу прощения у всех, кого успел обидеть. — Отцы? — уточнил Доминик. — Да, там никто разбираться после орги… Генетический тест не проводился, косвенные признаки родства не важны никому в родительской стае, — пожал плечами он. — Стая была полностью сформирована ещё до моего рождения, и в ней было двенадцать человек. На последних словах на пороге появился Рин. Голый. Раскрасневшийся. Лохматый и злой, как собака. Он обвёл собравшихся взглядом и зарычал. — Если меня сейчас же кто-нибудь не трахнет, я уйду из этого дома! — воскликнул он и чуть ли ногой не топнул. Было смешно так, что не смешно. Парня крыло. Нихэль подскочил, обнюхал вжавшегося в кресло Гая, бросил напоследок: «Не отторгаю, на испытательный срок его», — и утащил Рина прочь, оставив за собой шлейф горького шоколада и клубники. Стая. Никаких тебе игрушек и подавителей, просто пришёл, позвал и наслаждайся. Если нужно — потребовал у вожака. Гай на перформанс не отреагировал. — Испытательный срок — это хорошо, вы сможете познакомиться со мной и решить окончательно, подхожу ли я вам. Полгода вам хватит? — Поверь, мы раньше поймём. Условия: переезд сюда, проживание с нами до следующего полнолуния. Если ты остаёшься, мы закрываем стаю. Условие для всех членов клана: до полнолуния вы живёте здесь, отлучаться только по рабочим вопросам. — Адольф осмотрел собравшихся. — Полнолуние тридцатого, — указывая пальцем на Ашиль и Астора, напомнил Гратин. — Ты запираешь нас здесь с ними?! — Сами определитесь, кто с ними период проведёт, или мне воспользоваться правом и назначить? — зло спросил Адольф, выпуская подавляющий феромон. Стало не по себе. — Ну? Аим? — Дезире, — тут же выдал Аим. — Хор-рошо, — кивнул Адольф. — Гратин? — Нет! — взвизгнул тот, прижимая к себе колени. — Нет! Нет-нет-нет! — Ашиль, ты сам выберешь? — перевёл взгляд на него вожак. — Базиль, — прищурился Ашиль в мою сторону. — Нет, — коротко ответил Адольф. — Выбери другого. — Базиль, — настоял Ашиль. — Элои, ты допущен к периоду Ашиль, — отмахнулся Адольф, устав спорить. — Да какого хера?! — подпрыгнул Ашиль, открыв рот. — Бету? Под альфу? В гон? Ты ёбнулся, Адольф? Адольф предупреждающе зарычал. — Я помогу ему подготовиться, всё будет хорошо, — вставил своё слово Гай. — Это нормальная практика. — Гратин, ты проведёшь с Астором его период. Это не обсуждается, — предотвратил любые возражения Адольф. — А в чём проблема, собственно? — не понял Гай. — Почему в стае кто-то уходит в глухой отказ? — Страх. Большой страшный альфа в гоне просто убьёт его, не контролируя себя. Гратина воспитывал очень строгий папа-одиночка с большой нелюбовью к альфам. — Вожак опустил плечи. — По факту, он только мне и доверяет. С Ашиль и Элои другая история — взаимная любовь. Мы тут все друг друга любим, но есть место и особым чувствам. — Тогда понятно, — кивнул Гай, в кой-то веки решив не выносить оценку чужим действиям. — Скажу сразу: на позицию лидирующего беты я не покушаюсь. — Спасибо, — глубоко кивнул Обэ. — Он клановый, Адольф, это хороший вариант. Ты же помнишь, что я тогда тебе сказал? — Не рубить с плеча и лучше присмотреться, некоторые сложнее, чем я представляю, — согласился Адольф. — О владельце «Затмения» говорят, что он добр, отзывчив и неконфликтен. Что он всегда защитит и поможет. — Он очень хороший друг, — глядя в никуда, бросил Дезире. — Ты ж мой котик, — умилился Гай, приложив кулачки к груди. — Поцелуйся с Винни, порадуй папочку. Дезире скривился и закатил глаза, а Ашиль показал Гаю средний палец, опасно прищурившись. — Клан, будут ли возражения по поводу кандидатур Базиля и Гая? — спросил Обэ. — Отлично, тогда я сейчас перепечатаю документ, ещё раз ознакомитесь и распишитесь. Завтра я отвезу контракт с Базилем в агентство. Гай, как я понимаю, тебя не регистрировать через них? — Правильно понимаешь. Они сказали мне на порог к ним не заходить. — Гай уставился в потолок. — И чё я такого сказал? — «Говно жрать будете, уёбки поганые»? — прыснул Аим, прикрывшись ладошкой; Гай спал с лица и уставился на него. — Я там был, я всё помню. — Скажи, умоляю тебя, что в загсе тебя ещё не запомнили, — взмолился вожак. — Ну… — тут уже я тихо посмеялся. — А вот там был уже я. Почти там. Забирал Гая из участка, когда его полиция приняла за «беспорядки». Драка во время регистрации? Гай пришёл как друг одного друга брата жениха. Жениха-омегу он знал, учились в одной школе. Увидев своего одноклассника, с которым этот омега знатно кувыркался в молодости, Гай от всей души поздравил того, что его попрыгунчик теперь официально будет его куколкой, и припомнил, как они горячо трахались в закрытой комнате на выпускном. Рядом стоял жених-альфа. По словам очевидцев, альфы подрались, разгромили половину зала, а после они втроём, женихи и «друг» жениха, начали бить уже Гая. Его помяли немного, полиция подоспела как раз к началу его избиения. — Закрытые стаи обязательны к регистрации в администрации. На предрегистрацию должны явиться все доминантные особи и лидеры клана. Я запишу нас на ближайшее число. Как раз к полнолунию у нас будет готово официальное разрешение на закрытие. — Обэ пометил это в своём планшете. — Как будто бы возможный отказ что-то изменит, — оскалился Ашиль. — Мы следуем официальному порядку, — пожал плечами Обэ. — Передайте Нихэль и Рину, что их менеджеры должны связаться с Нойер. — Не только они, вообще все менеджеры, у кого они есть, должны написать мне. У нас мало времени просчитать и подготовить всё. У кого их нет, тем будет назначен один из моих помощников. Нужно выяснить всё, что может всплыть дальше: конфликты, разводы, приводы, неосторожные высказывания… — перечислил Вивьен. Гай присвистнул. Вивьен цокнул, закатив глаза. — Посещение администрации мы не скрываем. Адольф, Дезире, Ашиль идут открыто, Базиль и Обэ прикроют лица. Пока так. После этого все наши контакты будут рассматривать под микроскопом. Будьте к этому готовы. Согласно уже проработанной схеме, выносим имена по очереди, «палимся» показательно, по проработанному сценарию. Мальчишек, в публичной деятельности не задействованных, не трогаем, им хватит головной боли после регистрации. Каждый ваш шаг вне этого дома со дня подачи заявления будет под руководством моей команды. Каждый контакт, каждое интервью, каждый наряд. Мы станем самой большой зарегистрированной стаей Европы. — Вивьен тоже взял планшет, расписывая жизнь стаи по плану. — Но Грейс-компани… — Из стаи вышел участник, их девятнадцать, — отмахнулся Вивьен. — Они пытаются замять этот скандал, но слух прошёл из надёжных источников. — Мы окажем им услугу: о них забудут, — хмыкнул Ашиль. — Симон, вы готовы к пристальному вниманию? Ваша… специфичность сыграет на руку, если разыграем её пораньше, — уточнил Вивьен. — Мне нужно перевезти вещи сюда до всего этого, — попросил я. — И сделать так, чтобы мой папа не поднял шум сам. У нас в семье предвзятое отношение к кланам. — Выбери любого альфу, и пусть он поможет. Скажешь, что это твой жених и он настаивает на переезде к нему, — предложил Адольф. — Формально это даже не ложь. — Вы уже такое проворачивали, — догадался я. Гратин скромно поднял руку. Понятно, парнишку «похитили» в клан. — Ноа ведь не медийный? — К вашим услугам, — игриво подмигнул тот. Я склонил голову набок, только сейчас заметив кусок татуировки, выглядывающий из-под рубашки. Ноа понимающе хмыкнул и принялся медленно расстёгивать рубашку, при этом не сводя с меня похотливого взгляда. Я услышал, как Гай громко сглотнул. Это была змея. Она обвивала плечо Ноа, укладывая оскаленную пасть ему на грудь, извивалась на рёбрах, но основная её часть была на спине. Однако хвост переливался над тазовой косточкой, уходя по косым мышцам за линию джинс. Тату участников группы уже никого не удивляли, они бросались в глаза сразу. У Адольфа был забит правый рукав: лес, волки, луна — всё в лучших традициях псиных. Ашиль на сцене часто оставался без верха, и на его спине были кровавые шипы, цветы и пума. На предплечье Дезире была тонкая аккуратная надпись «жаждущий» и «следы» от когтей на косточках бедра. Астор почти в чёрную забил левую голень, которую, кажется, собирали по кусочкам пару лет назад после аварии, и щеголял густым мистическим лесом на бедре, корнями чистой кожи прорастающим на чёрную кожу. На второй были какие-то гады, ползущие из темноты на голеностопе, доползающие до колена и чуть выше. Многоножки, пауки, крысы. У Аима была одна. «Unholy». Алая, будто бы выведенная помадой, по диагонали внизу живота, подчёркнутая размазанной полосой молочной краски. Unholy Drop — раздел порно. Так называют следы удовольствия омеги на его животе. Ту каплю, что с упоением слизывает альфа. Грязный фетиш. След греха омеги. В религиозных кругах омегам не полагалось испытывать удовольствие, это грех, это проявление слабости духа перед плотью. Всё, что исторгает из себя омега, нечестиво. Нечестивая капля. «The Unholy Drop». Аим был нечестивцем среди пяти греховно сексуальных альф. Их грязная куколка, похожая на невинного ангела. Падшего. — Нашли чем хвастаться, — прыснул Клод. — Блядь, ну кто бы говорил. Ты эту хуйню вообще бухим набил, — выругался «ангел», откровенно смеясь. — Это же надо было вообще додуматься. — Я был молод и глуп, — прищурился Клод. — Вставай и позорься, они должны это оценить, — хрюкал от смеха Аим. — Мы тут важные вопросы обсуждаем, — решил напомнить всем Вивьен. Всем было интереснее вытолкать Клода и стянуть с него штаны. Тот пытался сопротивляться, но после забил. Против Теодора и Ашиля шансов было мало. На лобке было выбито «Справишься?». И вопрос бы возник, нахрена и почему, но штаны всё же стянули до колен. Вместе с боксерами. Гай закашлялся, вылупив глаза, я же просто отвёл взгляд, задумавшись. Ну, допустим, вопрос был к месту. — Хороший такой болт, — протянул Гай, продолжая разглядывать уже краснеющего Клода. — Я бы сказал… весомый. — Котик, открой ротик. — Астор подсел к Дезире, пока Ашиль был занят раздеванием Клода. Дезире ощерился, а после показал язык. Проколотый. Астор довольно улыбнулся, потрепав товарища по голове. Тот отмахнулся от него, отползая дальше. Ашиль обернулся и поджал губы, давя улыбку. — Остальное покажешь? — Остальное? — Почему-то хотелось пить. — Остальное. — Ноа ткнул языком в щеку, щёлкнув себя в районе сосков и паха. Я перевёл взгляд обратно на Дезире. Ну не-е-ет. Ну нахуй. Тот дёрнул ноздрями и резко обернулся ко мне. В чёрных глазах расплывался голод. Я ощутил, как смазка медленно впитывается в бельё. — Обэ? — спросил Адольф. — М? — лениво спросил тот. — Ты ничего не хочешь сделать? — уточнил вожак. — Нет. А должен? — Базиль, — привлёк моё внимание Ашиль, — он охотник, — и стрельнул глазами к выходу. Он щёлкнул два раза правой рукой, один раз левой. — Спровоцируешь — он кинется, — оскалился Ашиль. В его глазах так и читалось: «Беги, омежка, беги». Я сглотнул. Дыхание участилось, феромоны выплеснулись сильнее. Что сделает провокатор, если ему сказать: «Сиди на месте, иначе будет хуже»? Не будет сидеть на месте. — Обэ, погаси Дезире, — велел Адольф. Мой телефон остался позади на диване, кольца и цепочка быстро оказались там же. — А зачем? — лениво спросил Обэ. — Три секунды форы, не больше. — Ашиль развернулся к Дезире и схватил его за руки. Я вскочил в тот же момент. Адольф не успел меня выхватить, рухнув на колени в попытке, позади раздался рык разбуженного охотника. Адреналин возбуждением полоснул по нервам. Как охуенно. Оказавшись за дверью, я тут же повернул направо и побежал по коридору. — Базиль! — раздалось вслед надрывное от Адольфа. Через секунду в стену коридора врезался Дезире, вырвавшийся из комнаты. Ненавижу бегать. Я очень сильно ненавижу бегать. Я сильный, очень, но не долго. Второй поворот направо, после я вижу широкий коридор с выходом в сторону… леса? Ашиль отправил меня в рощу. Что ж, это имело смысл. Хотя сейчас смысл был только в том, чтобы попасться. Но не сразу. Я в жизни так не бегал. Сердце стучало в висках, на языке был привкус крови и винограда. Хотелось смеяться. Когда ноги коснулись травы, я инстинктивно вильнул в сторону. У уха пролетела рука Дезире, едва не поймавшего меня. Не получив желаемого, зверь зарычал. Выпрямившись, он продолжил преследование, а я понял, нахрена зайцам петлять. Дезире был выносливее, а я — трезвее. Схватив вместо меня ствол дерева, он вскипел, и меня прошибло ярким запахом винограда. Спазм пронзил тело, и я сбился. В глазах раздвоилось. Сильные руки опрокинули на землю и тут же сдёрнули с меня штаны, оставив царапины от ногтей на бёдрах. От прохладного воздуха влажные ягодицы поджались. А может быть, от голодного взгляда дикого зверя. Повернув голову набок, я увидел, как к нам рвётся Адольф, но Ашиль и Астор его удерживают, что-то крича на ухо. Только, блядь, попробуйте вмешаться. У меня так в жизни не текло, как сейчас. Подняв задницу выше, я чуть раздвинул ноги. Возня альф закончилась: Адольф просто смотрел, удерживаемый другими. Дезире раздвинул пальцами мои ягодицы и вошёл. Сразу на всю длину. Два гортанных стона разнеслись по воздуху. Меня выгнуло от ощущения наполненности — болезненного, горячего. Лёгкие затопило его феромоном, обнажая каждый нерв. Дезире вбивался так правильно, резко, наполняя собой до искр перед глазами. Никто до него не брал так жадно. Его рычащие стоны мурашками проходили по коже. Пальцы впивались в кожу до отметин, помечая меня как собственность. Мои ногти впились в землю, оставляя борозды. Я открывался сильнее, подставляясь. Больше. Я дёрнулся, пытаясь вырваться, за что получил более грубое проникновение. Непослушные пальцы попытались выдрать застёжку на ошейнике. Блядь, как же я хочу его зубы на себе. Придавив к земле, Дезире вбивался, будто в последний раз в жизни. Его крупный член растягивал меня. Я ощущал каждую венку. Во влажной дырке хлюпало. Его бёдра бились о мои ягодицы шлепками. Его движения стали медленнее, методичнее, уничтожая меня, рассыпая на кусочки. Я разваливался и горел, срываясь со стонов на откровенный скулёж. Кажется, я сорвал ноготь, когда застёжка всё же поддалась и ошейник свалился. Тут же горячая рука проскользнула под меня, длинные пальцы с силой впились в мою шею, поднимая меня и выгибая, а дальше клыки оцарапали загривок, пуская кровь. Нутро сжалось, обхватывая член альфы крепче. Горячий влажный язык облизал рану, и клыки основательно впились в железу на очередном глубоком толчке. Мир взорвался феерией ощущений, и я излился на землю. Вгрызаясь в меня, Дезире сорвался на мелкие частые фрикции, а после замер, рыча и мелко дрожа. Его член пульсировал глубоко во мне, заполняя вязкой спермой. Яички поджались снова, выплёскивая новую порцию спермы. Я забыл, как дышать, выгибаясь, подаваясь назад, принимая всё. Растяжение становилось сильнее, и разрастающийся узел пару раз покинул моё нутро, тут же загоняя вытекающую сперму обратно, пока не застрял в крепком обхвате мышц. Меня трахнули и повязали, пометили, вжали в землю. Внутри вздрагивал горячий член, наполняя ещё и ещё. Перед глазами потемнело, а тело стало лёгким. Я упал глубоко. Сознание обрывками приходило ко мне. Горячим пульсирующим узлом внутри. Запахом пряного винограда, заливающим глотку. Болезненным спазмом. Шея горела, задницу саднило, отчего меня окунало в удовольствие снова и снова. Я выныривал, чтобы снова утонуть. Реальность пошла к чёрту. Я захлебнулся в кайфе, чистой наркотой растекающимся по венам. Дезире сбивчиво дышал мне в спину, прижавшись головой между лопаток. Его руки крепко держали меня на месте. Шуршание шагов раздалось сквозь пелену помутнённого сознания. Я кое-как открыл глаза, глядя на туфли перед носом. Носок ботинка поддел меня под щекой, вынуждая приподнять голову и направить взгляд вверх. Со снисходительной улыбкой Ашиль посмотрел в глубину моих поплывших глаз и облизал губы. Он что-то сказал, но смысл не доходил. Нога исчезла, позволяя мне упасть щекой на прохладную, по сравнению с горящей кожей, землю. Ашиль остался рядом, присев у дерева неподалёку, любуясь картиной перед собой. К запаху винограда начал примешиваться абсент. Он пьянил, горькой патокой оставаясь на губах. Со стоном Дезире двинулся назад, выскользнул опадающий узел, и ноги разъехались, стоило рукам отпустить мои бёдра. — Что… — хрипло раздалось позади. — Поздравляю, Дези, наконец-то тебя перестанет так таращить, — сказал Ашиль, поднимаясь. — Ты его пометил. — Я что?! Блядь. Блядь-блядь! — кажется, кто-то пришёл в себя. Я простонал, попытавшись собраться в кучу. — Тш… — Сильные руки Ашиля подтянули меня к нему. — Закрой глазки и плавай, малыш. Я о вас позабочусь, — убаюкивал меня его приятный голос. — Ты как? — Охуенно, — выдохнул я, закрывая глаза. И пусть шея горела, задницу саднило, а сорванный ноготь неприятно пульсировал, в остальном мне было охуенно. Мой голодный, ненасытный похотливый зверёк нажрался. На мой ответ Ашиль лишь тихо посмеялся, поднимая меня на руки. — Астор, собери вещи и этого, — кивнул он в сторону Дезире, смотрящего в пустоту, — тоже собери. Дези, котёнок мой, всё отлично, не грузись только. Это была провокация, ты отлично отработал. Твой омежка на седьмом небе. — Какого хрена это было, Аш? — кажется, Адольф был недоволен. — Всего лишь охота. Ты откопал нам настоящее сокровище. Всегда мечтал о диком волчонке, которого можно погонять по лесу. — Ашиль крепче прижал меня к своей груди и поцеловал в лоб. — Поселим его в восточном крыле? — Ближайшая свободная комната к тебе? — предположил Адольф. — Это не последняя охота на эту куколку, Адо. Не хотелось бы наводить шум в крыле омег. — Хорошо. Унеси его ко мне, пусть отдохнёт, я присмотрю. Глаза слипались. Куда, к кому? Кажется, можно расслабиться. В теле было так легко, а в голове — пусто. Наконец-то там пусто. И только ветер нежно касался оцарапанной щеки. Или это чужие нежные пальцы? Какая разница. Кажется, я дома.