La Goutte Impie

— Базиль! Резкий рывок назад, и я оказался в сильных руках Адольфа. Прямо передо мной стоял Кай Дюран, скаля клыки, а его удушающий чёрный перец раздражал слизистую. Грудное рычание, вырываясь из горла предупреждающим рокотом, вибрацией проходило по телу. Адольф лишь сильнее сжал меня, не позволяя сдвинуться хотя бы на сантиметр и выскользнуть. — Отпусти. — Мой хриплый голос мурашками пробежал по телу Адольфа. — Отпусти, я сказал, — повторил я куда более низко и утробно, позволяя феромону растечься. — Если бы какие-то малолетние омежки, пусть и дурманы, могли на меня влиять, я бы не добился того положения, которое сейчас занимаю, — опасно оскалился Дюран, опуская подбородок, глядя на меня из-под бровей. Острый запах перца раздражал, подобно пламени впиваясь в слизистую. Именно он не позволял Адольфу пасть жертвой моего влияния. — Приди в себя, Беллероз. Если ты сдашься своим гормонам, то кто будет заботиться об омегах клана? Я? Я и не против, ты же понимаешь это? — прозвучала усмешка, холодная, надменная, ядовитая. — Сейчаз-з-з, — прошипел я, прикусывая кончик языка. Стоило прийти в себя. Дюран не шутил: если я буду не в состоянии контролировать даже себя, то вся ответственность ляжет на него. Не то чтобы я не верил, что он не справится, наоборот, я был уверен, что как раз-таки справится, но в этом и была проблема. Это наш клан. Это мой клан. Я позволил Адольфу увести себя в другую комнату. Феромоны обуздать было проще, чем усмирить проснувшегося волка внутри меня. Дёсны зудели. Я хотел впиться в шею Дезире с такой маниакальностью, что она пугала даже меня самого. Ощутить сладкий аромат винограда, что привкусом металла наполнит рот. Оставить свою метку, свой запах на его теле, тот, что уже не вывести никакой химией. Мой. — Ты как? — спросил Аим, появившийся на пороге вместе с Вивьеном. Я глянул на омег и кивнул. Стало легче, наваждение прошло, но его эхо всё ещё блуждало по венам. Все доминантные были чувствительны к полнолунию, ведь именно мы были ближе всего к нашим животным предкам. Волки внутри нас поднимали головы к небу и ощущали приближение чего-то неотвратимого, тягучего, волнительного. Есть одно очень старое поверье, что браки, заключённые под полной луной, счастливее, искреннее, нерушимее. — Обед готов, мы ждём всех в главном зале, — оповестил Клод, заглянув к нам после Аима и Вивьена. — Нам понадобятся силы, Дюран сказал, что так мы сможем быстрее восстановиться. — Мы услышали, — кивнул Адольф, обнимая меня и утыкаясь носом мне в загривок. Его большие тёплые ладони гладили меня по спине, успокаивая и заземляя. — Базиль, нужно отдохнуть и подготовиться, — прошептал он, оставляя мягкий поцелуй у виска. — Ты сможешь контролировать омег, или мне попросить других? — Я в порядке, — заверил я, отстраняясь. — Правда. Я справлюсь. В глазах Адольфа было доверие, и это придавало мне сил взять себя в руки окончательно. Мы готовились к этому дню, рассматривая все возможные риски и непредвиденные ситуации. Я должен был проследить за состоянием омег, Обэ — за бетами, а Ашиль — за альфами, но уже на последнем у нас возникла проблема. Ашиль всё ещё был не совсем в себе: напряжённый, дёрганый, упускающий из виду важные мелочи. Именно поэтому здесь был Кай Дюран — заменить сына. Да, контроль чужака на территории клана, возможно, был не лучшим решением, но уж точно не худшим. Худшим было то, что при таком раскладе, при моей возможной неадекватности, за омегами следил Симон старший. Вечерело. В доме становилось всё меньше спокойствия и всё больше напряжённого ожидания. На улице расположили подушки и пледы, раскидав их по найденным где-то матрасам. Может быть, ограбили пару комнат, может быть, заказали заранее. К закату двадцать членов клана оказались на улице, распивали горячий травяной чай и кутались в шерстяные пледы. Сторонние кланы расположились поодаль, наблюдая, но не вмешиваясь. Луна медленно поднималась в зенит, сверкая огромным, пугающим кругом. Ледяная, далёкая, древняя, она видела много кланов до нас, видела столько историй, что нам никогда не постичь. — Сначала слабейшие из нас ставят метки остальным, от сильных к слабым, — начал Адольф, но был прерван насмешливым фырканьем Дюран. — Что? — Ты потеряешь своё влияние. Сначала сильнейшие, потому что они должны влиять на свою стаю. Всегда сначала вожак, но сам он получает метки от уже полностью помеченных волков. Иерархия, — хмыкнул Дюран, смерив нас тяжёлым взглядом. — Об этом не говорят, но это ощутимо. — Не настолько, чтобы… — начал Симон старший. — Настолько, — перебил его Адольф Винсент, опустив взгляд. — Я бы даже сказал, что разница весома. Тем более при вашем количестве. Адольф и Ашиль переглянулись, ведя молчаливый диалог. Адольф прищурился, а Ашиль показал клыки, отвечая на немой вопрос. Адольф глубоко вздохнул и опустил голову на бок, прикрывая глаза. Ашилю нужно было реальное влияние, и лишаться его он был не намерен. — Какого хера? — вырвалось у Дюран. Его взгляд метался от сына к Адольфу и обратно, выражая полное замешательство. — Базиль будет вторым, — пророкотал Ашиль, найдя меня глазами, и кивнул. — Потом Адольф, потом Обэ. — Постойте, что значит Ашиль будет первым? — желал знать ответ Дюран. — «Султанская стая» — это когда во главе по силе находился главный воин и омега правителя, а затем султан и остальные члены клана. Сила была в приоритете, как и семья, а уже после шла законная власть, которой те подчинялись по собственному выбору, а не по принуждению. Исторически не было более сильных и сплочённых кланов. Может, именно поэтому в своё время семья султана завоевала половину мира? — заметил Обэ, почесав кончик носа. — Мы же рассматривали этот вариант, но подумали, что нам нужно позаботиться о слабых и их состоянии. — Нам даже как-то обидно, — фыркнул Элои, скрестив руки на груди. — Удивительная самоуверенность. Я вот в ужасе от предстоящих семнадцати укусов, — признал Нихэль, потирая шею. — А у вас на один больше. — А давайте начинать, у нас и так уйдёт на это вся ночь. — Доминик даже взгляда от переписки в телефоне не оторвал, говоря это. — По трое пошли и до Элои. — Никакой романтики, — протянул Гратин, растягиваясь на своём месте. — Верх снимите, он только помешает обрабатывать метки, — напомнил Симон старший, следя за нами с отдаления. — Нам подойти? — Пока сами, — мотнул головой Адольф. Ашиль поднялся и направился ко мне, когда я отложил в сторону рубашку и поёжился от ночной прохлады. По спине пробежали мурашки. Аромат альфы заполнил воздух вокруг меня, успокаивая и оголяя нервы одновременно. Я откинул голову в сторону, вытягивая шею, и встретился взглядом с Гаем, что с напряжением и предвкушением ждал. Горячий влажный язык прошёлся по железе, намечая место укуса, и я резко выдохнул, стоило только острым длинным клыкам пробить кожу. Стон боли сорвался с губ. Это было больно, но в то же самое время феерично. Возбуждение пронеслось по телу горячим касанием плети. Ашиль оторвался от меня, с тихим урчанием слизывая кровь с моей кожи. — Теперь вы все мои, — опалил моё ухо довольный выдох. — Не зазнавайся, волчара. — Я несильно ударил Ашиля в плечо, прищурившись в ответ на его довольную ухмылку. — Вали дальше. — Фу, как грубо, — скривил нос Ашиль, но направился к Адольфу. Вожак прикрыл глаза, сжав челюсти, и отвернулся, позволяя Ашилю повторить с ним то же самое. Вот только Ашиль был куда грубее: притянул Адольфа за талию, крепко его зафиксировал и впился в железу без лишних лобызаний. То, что Адольф испытал боль, было понятно только по его изменившемуся дыханию. Он не издал ни звука. И всё же рану Ашиль зализал тщательно, а после оставил поверх свежей метки невесомый и, я бы даже сказал, благодарный поцелуй. Ашиль направился к Обэ, я же занял его место напротив Адольфа. — Тебя феромоном придушить? — спросил я, разглядывая свежую рану на шее альфы. — С этой же стороны? — Чтобы остальным было место и без перекрытий, — напомнил Адольф, подаваясь вперёд. — Давай уже, вряд ли укус омеги будет болезненнее, чем Ашиля. Я уже примерился к месту укуса, когда услышал замечание Гая: — Базиль, не впивайся до резцов: твои клыки длиннее, чем глубина железы, практически по всей её площади. Закрыв рот, я обернулся на друга с хорошо читающимся вопросом на лице. — У дурманов альф клыки длиннее на три миллиметра, у омег — на четыре, чем у тех же агрессоров. На внешней стороне шеи и на загривке толщина железы меньше, в так называемых мышечных крыльях будет ещё запас миллиметров в шесть, но по центру. Я коснулся пальцами метки, оставленной Дезире. Он попал в толстую зону, так что даже вопроса не возникало о правильности происходящего. — И когда ты собирался об этом сказать? — нахмурился Адольф, скосив взгляд на мои клыки. — Не смертельно, конечно, но было бы неприятно. — Я с полчаса назад задумался о клыках Базиля, ну, я-то в курсе, что они длиннее, и решил поискать в интернете больше информации. Как всегда вовремя, — улыбнулся Гай своей фирменной невинной улыбкой «да я вообще ни при чём». — Кусай со спины «в крыло», зубы войдут под наклоном. — Я передумал. — Гратин вскочил на ноги, но Астор, сидящий рядом с ним, одним метким ударом под колени посадил его обратно. — Котёнок, не шипи. — Пометивший Обэ Ашиль уже добрался до Дезире, который не торопился открывать шею. — Ты же знаешь, что я позабочусь о тебе, — мягко ворковал он, поглаживая пальцами щеку Дезире. Я аккуратно переполз за спину Адольфа, но отвлёкся на поцелуй альф. Дезире становился мягким и податливым в руках Ашиля. Чёрт, это смотрелось очень горячо. — Базиль? — позвал Адольф, откинувшись головой мне на плечо. Я угукнул и оттянул голову Адольфа в сторону за волосы, зафиксировав. Клыки удлинились, и я облизал их, смачивая слюной. Тёплый, мягкий, вкусный. Хлебушек. Я медленно облизал железу, наслаждаясь феромоном альфы, и выдохнул, погружаясь в жар клыками. Не считая того укуса Дезире, я никогда не кусал альф. Тем более не ставил метки. Это было похоже на секс. Зверь внутри меня блаженно облизывался, требуя запустить клыки ещё пару раз в то, что отныне принадлежит мне. Всего ещё парочку раз. Это ведь не так и страшно, правда? — Базиль! — раздался холодный голос Ашиля, заставляя меня замереть в миллиметре от целой кожи. Облизавшись, я слизал капли крови и остатки своего феромона с кожи Адольфа, сразу же после этого прикрыл рот и отстранился. — Хороший омега. — Да иди ты, — хрипло послал я Ашиля, а сам пошёл к Обэ, который напряжённо следил за моим приближением. — Страшно? — улыбнулся я, обнажая клыки. Обэ кивнул, взглядом скользя по моим зубам, и нервно сглотнул, разворачиваясь ко мне спиной и открывая шею. Где-то на фоне порнушно стонал Гай, растекаясь в крепких руках Ашиля. Даже не сразу было понятно, преувеличивает он или ему действительно так хорошо. Обэ не был для меня проблемой. Но следующим был Дезире. К нему приблизиться мне дали не сразу. Ашиль вернулся ко мне и обнял поперёк груди, удерживая пальцами мою нижнюю челюсть и заглядывая через плечо. Волк внутри меня скалился, облизывался и жаждал. Дёсны зудели, а в клыках отдавался пульс. Мне необходимо было оставить на нём свою метку. Дезире был моим. Запах винограда полоснул по нервам, растекаясь по рецепторам дурманом. Клыки вошли в горячую кожу, впиваясь по самое… Два хрупких, но сильных пальца остались зажатыми между моими резцами и шеей Дезире, а болезненное шипение смешалось с бранью. Я поднял злой взгляд на вмешавшегося в ритуал человека и увидел Гая, что ни капли не впечатлился огнём в моих глазах. Напротив, он скривил нос и потянул меня вверх, крепко удерживая за зубы от очередного укуса. А укусить было будто бы жизненно необходимо. И ещё раз. И так глубоко, чтобы до кости. Чтобы наверняка. Ещё. — Плохой омега, — раздалось позади, и Гай второй рукой, четырьмя пальцами, открыл мой рот, чтобы собрать пальцами мою слюну и нанести её на свежую метку. — Обойдёшься без зализываний, ты кусачий. — Суки, — простонал я, повисая в руках Ашиля. Да, он был прав, но всё же было немного обидно. Волк внутри скулил побитой псиной. — Хей, постой, Ашиль, подержи его! — взвизгнул Гай, когда тот направился к Астору, оставив нас разбираться друг с другом самим. — Ашиль! — Страшно, да? — рыкнул я, слизывая кровь с клыков. — А пальцы пихать не страшно было? — Ашиль… — как-то сдавленно выдохнул Гай, буквально отползая от меня. Я довольно оскалился, хватая его за ногу и притягивая к себе. Не то чтобы в Гае была сила сопротивляться, но всё же он был напряжён, и его потряхивало. Я слизал слабый ореховый аромат с его кожи и медленно впустил в его железу клыки. — Я передумал! — Сиди смирно, сучка, — осадил Ашиль, грубо дёрнув на себя Гратина, и сжал его член через одежду, не давая двинуться и сбежать. Крик омеги был почти искренним, но сорвался на сладкий стон, выдавая того с потрохами. Ашиль довольно хмыкнул, толкая Гратина обратно на его место. — Шлюшка, — выплюнул Ашиль, на что тот сладко простонал, выгибаясь на скомканном пледе. Малыш сам попросил возбудить его — так легче перенести метки, так что альфа просто следовал его желаниям. Кто же виноват, что Гратина сильнее всего уносило именно с такого отношения? Ах да, его всё ещё разукрашенное лицо довольно красочно об этом напоминало. Астор был послушным и тихим, просто позволив сделать мне своё дело. Гратина пришлось потаскать за волосы, спасибо, что он замер перед самой меткой и начал рыпаться, только когда клыки уже покинули его. Оставив на заднице омеги поощрительный шлепок, я смерил взглядом Аима. Тот решил, что поцелуй перед меткой его неплохо успокоит, а я и не думал отказываться. Кто-то из Кошаков, что скучали на периметре, присвистнул, за что тут же получил от старших. — Ты на вкус как брат, — нахмурился Ашиль, оставив метку на Ноа. Я оторвался от Северина, оглянувшись на отца Ашиля со знающей ухмылкой. Тот закатил глаза и вздохнул. Остальные проследили за заминкой и тоже посмотрели на старшего Дюран, будто бы ожидая пояснений. — Потому что он генетически мой сын, — сдался общественному давлению Кай. Следующими удостоились внимания родители Ноа. Семья Мулен синхронно вздохнула и скрестила руки на груди. — Так это был он? — только и спросил Ноа у родителей, кажется, уже посвящённый в секрет своего рождения. — Вы поэтому были не слишком рады, что я вступил именно в этот клан? — Я бесплоден. — А Дюран был нам должен, и получилось, как получилось, — ушли в защиту Мулен. — Донорство не считается изменой, мы приняли этот факт и больше к нему не возвращались. — Адольф Винсент пожал плечами, а после обнял мужа и поцеловал в щеку. — Все дети Кая в этом клане альфы, мы не видели причин выносить эти факты на свет. Больных детишек в инцесте вам не сделать. — Расчётливенько, — подметил Гай. — Разобрались? Завтра пообсуждаем, у нас заминка. — А ты откуда узнал? — спросил меня Ноа, когда я сел позади него. — Делал предварительный тест ДНК детей. Вы с Ашилем могли быть отцами, так что провели общий сравнительный анализ. В ходе всплыл факт вашего родства, — вздохнул я, разминая целую кожу на железе возле укуса Ашиля. — Я не стал говорить никому, предпочитая разобраться во всех фактах сам. Так я дошёл до того, что твой папа учился вместе с твоим биологическим отцом, нашёл и слухи об их связи. Но я предполагал, что всё произошло естественным путём на стороне, про донорство я не знал. — Понятно. Ну что ж, спасибо господину Дюран, конечно, но у меня самые прекрасные родители, и это ничего не изменит. Ащ-щ, — прошипел Ноа, сжимая пальцы на коленках, когда мои клыки вошли под кожу. — Какой ты колючий, боги. — М-мр, — простонал я, зализывая метку. — И правда, у вас есть что-то общее в ощущении вашего вкуса. Не бросающееся в глаза сразу. И, наверное, можно было догадаться и по внешности: вы похожи. Хищники из семейства кошачьих. — Я волк, — усмехнулся Ноа, оглянувшись на меня. От этого жеста метка закровила сильнее. — Ты рысь. Не вертись, кровишь, — обеспокоенно кивнул я и направился дальше, к Теодору. — А я тогда кто? — насмешливо спросил Ашиль, присаживаясь к Доминику. Он прекрасно слышал наш разговор. — Пума. Большая, наглая, опасная пума, — выдохнул я, ощущая, что Тео единственный из всех, кому я ставил метки, полностью расслаблен. Доминик тихо простонал, получив свою метку; Клод едва заметно дрогнул, а Бернард в благодарность поцеловал мою ладонь, нежно улыбнувшись. Нихэль попросил ещё минутку, сжимая кулаки до белых костяшек: ему укус Ашиля показался смертельно болезненным. Я беспокоился, что он так же плохо отреагирует на остальных, но мой след он вынес легче. Рин громко скулил вплоть до того момента, пока зубы не остановились под его кожей, фиксируя нашу связь. Ашиль вернулся на своё место, отметив каждого в клане, вскоре закончил и я. — А теперь самое неприятное, да, Базиль? — спросил Ашиль, поворачиваясь ко мне спиной. — Ты будешь у меня первым, — обернулся он и подмигнул. — Тебе нужно время? — уточнил я, легко касаясь пальцами плеча Ашиля. Он усмехнулся, прикусив губу. — Ну, ты хотя бы спросил, — тихо бросил он насмешливый комментарий, в котором, однако, была маленькая искра позабытого страха. Мои пальцы невольно сжались на плече Ашиля. И тут мой взгляд скользнул к линии роста волос, выше железы на пару сантиметров. На таких местах метка заживает полностью, как обыкновенная рана, не рубцуется. Однако, если укусить слишком сильно, шрам останется. Не метка, но… — Сегодня он оставит метку. Ты как? — спросил я тихо, так, чтобы не привлекать к нам лишнего внимания. — Не знаю, кто тебе и что рассказал, но поговорим потом. Что-то мне подсказывает, что моя версия куда более полная и достоверная. Между нами с Дезире открытые, доверительные и очень близкие, как ты заметил, — издал смешок он, — отношения. Из того, что мне разочек порвали жопу, я, в отличие от Адольфа, трагедии никогда не делал. Да, был шокирован и на пару дней усомнился в своей состоятельности, но, по правде говоря… — Ашиль замолчал, раздумывая. — Физические раны заживают быстро, так что из нас двоих я отделался легко. — Мы поговорим, Ашиль, обязательно, — кивнул я, поглаживая напряжённые мышцы спины, стараясь хоть немного их расслабить. — Я могу? — Да кусай уже, — дал зелёный свет Ашиль. Пьянящий, пряный, бьющий терпким ароматом по рецепторам. Ашиль даже довольно проурчал, похвалив меня, пока я зализывал его метку. Адольф был с ним аккуратен, с присущей ему педантичностью оставив метку зеркально моей. Всё шло ровно и гладко, пока ко мне не вернулся Дезире, чтобы оставить свою метку. Обновить старую было необходимо прямо сейчас. В отличие от меня, Дезире не желал перегрызть мне горло, помечая своей собственностью, но и разжимать зубы не спешил. Ощущать его в себе таким образом было сладко и возбуждающе, несмотря на пульсирующую и немного колющую боль. Феромоны наслаивались, смешивались с кровью, оставались в теле и навсегда изменяли биохимию. С каждым новым укусом связь с новой семьёй становилась всё прочнее. Как и говорил Обэ, ритуал занимал очень много времени и сил, но я держался. Все мы держались до последнего, хотя, судя по тому, что происходило со мной, делать это было тяжело. Лишь к рассвету ритуал можно было считать завершённым. Последний укус состоялся. Клан разделился парами-тройками, зализывая свои и чужие метки, оказывая друг другу необходимую поддержку. Симон и другие омеги помогали обрабатывать раны омег ранозаживляющими средствами и накладывали дышащие пластыри, старшие же альфы помогали с остальными. — Теперь ты пахнешь домом, — промурчал Тео, вылизывая мою шею. Он был аккуратным и тщательно обводил кончиком языка каждую ранку. — Можно тебя поцеловать? — Конечно, — согласился я, разворачиваясь. Губы Теодора были солёными и горячими, отдавая кровью и смешанными феромонами. Он не был настойчив, просто наслаждался нашей близостью. В большом зале организовали что-то наподобие временного лагеря, куда мы все и переместились приходить в себя. Большинство устроились отдыхать, кто-то (Элои) сразу же вырубился, тихо засопев, а кто-то (Ашиль) коршуном бдел над всеми остальными. Его сосредоточенный, уставший взгляд ощущался кожей. — Так значит, Ашиль и Дезире, — протянул Теодор, поглаживая мою ладонь, лежащую на его бедре. Мы лежали рядом, устроившись на охлаждающих компрессах, и глядели в потолок. Метки пульсировали тянущей болью, напоминая о себе и не давая уснуть, хотя усталость уже брала верх. — Угу, — буркнул я. — Два здоровых ребёнка с разницей в пару десятков часов. — Ашиль, судя по его убийственному взгляду, искренне рад, что именно он станет отцом. В числе первых, — хмыкнул Теодор. — Могу его понять. Опережая твой вопрос: нет. Я не хочу. И не завидую. Когда-нибудь потом, позже, когда я тоже буду из себя что-то представлять. Или вообще не захочу, время покажет. Но не сейчас, это точно. — Я тоже думал, что не сейчас, что это всё случится когда-нибудь потом. Когда я спланирую. Когда сам решу. Когда выберу и буду готов. Я и частью стаи не планировал быть. — Я прикрыл глаза, глубоко вдыхая. — Несмотря на кучу обстоятельств, которые я не смог проконтролировать, я счастлив. Искренне. — А я, кажется, готов, — тихо выдохнул Доминик. Он сидел слева от нас, подставляясь под язык Северина. Тот аж замер, нахмурив брови. — Когда мы стали семьёй, я ощутил это. Уверенность. И желание быть максимально связанным с этой семьёй. — Ты попросишь Ашиля? Или Адольфа? — спросил Северин, разглядывая затылок Доминика сложным взглядом. В нём была тоска и надежда. Для меня не было секретом, как и для многих, что братья Матье очень трепетно относятся именно к этому омеге, выделяя его из всех остальных. Надеялся ли Северин, что выберут его? Наверняка. Но гордость никогда не позволила бы альфе признаться в подобной слабости. Это было не в характере Матье — просить. Они просто молча ждали. — Что? Нет. Я не выставочная сучка, чтобы выбирать породистого кобеля, — прыснул Доминик. — Даже не знаю, обидеться или принять как комплимент, — прокомментировал Адольф, услышав слова Доминика. — Породистый кобель, — заржал Гай, извиваясь в руках Нихэля. — Боже, почему не я это придумал? — Не кричи, — шикнул на него Ашиль, перебирая волосы спящего на его бёдрах Дезире. Тот хмурился во сне и едва слышно причмокивал, выглядя при этом до невозможности мило. Доминик улыбнулся, опустив взгляд. — Я бы попробовал с Матье. С обоими. И если не получится, тогда уже и с Адольфом, Обэ и Бернардом. И я бы не хотел в итоге знать, кому из них всё же повезло, — признался Доминик. — Ты правда выберешь нас? — изумился Северин. — Да. До наших периодов около трёх недель, если мы сейчас прекратим пить таблетки, то есть шанс. Если вы не против, мы можем попробовать, — предложил Доминик. — Никто ведь не против? — Просто ставьте остальных в известность, — кивнул Адольф. — С погодками будет проще. И да, мы проконсультировались с несколькими профессорами и кланами: есть вероятность, что проблема Аима будет решена в течение года, а он затягивать не будет. Кстати, Аим, ты выбрал альфу? Или бету? — Да, я выбрал тебя, — ответил Аим, меняя пластырь на шее Бернарда. Тот всё ещё слишком кровил. — Я уже давно сделал выбор, мне и думать не пришлось. — А? Эм… Да, хорошо. Да, — сглотнул Адольф, явно не ожидавший подобного развития сюжета. — Я сделаю всё, что в моих силах. — В твоих силах вовремя прекратить приём препарата и наполнять омегу своей спермой до краёв. Тут сложно облажаться, — прыснул Гай. Запах сухой травы и полевых цветов разлился по комнате после этих слов. Я приподнялся, бросив взгляд на медитирующего Ноа. У него начинался гон, и подобные слова были похожи на игры с огнём возле сарая с сеном. — У Аима синяк растекается, кто-то прокусил железу, — предупредил Симон, проходя мимо омеги. Теодор вздохнул и поднялся, направившись за аптечкой. — У кого гон начинается? Уведите парня, сейчас не время для гормональных бурь. Ноа увели, остальные же остались и успокоились. Не знаю, что происходило дальше, потому что меня как-то резко накрыла усталость и сморило сном. Проснулся я через несколько часов, но лишь затем, чтобы попить и сходить в туалет. Метки стягивало подсыхающей коркой, и от неприятного ощущения не особо помогла заживляющая мазь. На этот раз я обнаружил себя под боком Адольфа, что даже не проснулся, притягивая меня за талию ближе к себе. Закинув руку на горячую грудь, я снова провалился в спокойный сон.

***

Гости разъезжались по очереди. В числе последних задержались Симон и Руссо. Первый был слишком любопытен к жизни столь большой стаи, второй же не спешил возвращаться домой — его задержал Лев, требуя личного отчёта о делах их организации в другой стране. А ещё дома его ждал Катрен Руссо в компании новоявленных мужей, а ввязываться в отношения триады своего сына в их медовый месяц — самоубийственная для психики затея. И всё равно, что медовый месяц у Катрен был уже по счёту даже не второй и не третий, потому что все страсти происходили в его родительском доме. Вивьен медленно превращался в ту тень, что ходила по дому в дни нашего бегства от СМИ. Восьмое приближалось, метки заживали, репортёры натирали свои объективы. Официальную регистрацию клана The Unholy Drop ждала вся страна. Я бы даже сказал, весь мир. Только ленивый не обсуждал прошедшее полнолуние, а уж сколько теорий построили на этой почве… Обэ сбился со счёта на втором десятке. — Они думают, либо мы струсили и не закрыли клан, либо у нас тридцать человек, либо мы загрызли парочку человек, — резюмировал Ашиль, отдыхая на диване в большом зале после своей тренировки, пока я сидел в кресле с ноутбуком и проверял отчёты по винодельням, только закончив с документами магазинчика. — Историю с Гратином не забыли, народ всё ещё ждёт нашего официального заявления. — Ну, отлично уже то, что фингал сошёл, а фиолетовой жопы на церемонии видно не будет, — усмехнулся я, вспомнив, как вчера Гратин дорвался-таки до Астора и получил по жопе. Буквально. Гратин теперь сидел исключительно на мягких поверхностях и с демонстративно обиженным видом. — А как он так долго скрывал, что он провокатор? Я бы не смог. — Мы с Астором периодически его подкармливали вкусным звездюлём, пока никто не видит. — Ашиль прокрутил телефон в руках, глядя на меня тёмным взглядом. — Если хочется игр в твоём положении, иди к Ноа, он аккуратен и медлителен. Но не надо провокаций, просто попроси. Он не очень управляется с непослушными. — От меня Аим не отлипает, он считает, что моя смазка и сперма — эликсир его плодородия. Возможно, это и так, но после него у меня нет никаких излишек либидо на остальных. Сделай с ним уже что-нибудь, он буквально ходячая течка. Ашиль рассмеялся в голос от подобного сравнения. — Боже, да, он такой. Я никогда не видел более похотливой омеги, чем Аим. Дома, на сцене, на людях — боже, да он везде одна сплошная течная омега. За это его и любят. Дезире хотя бы только на сцене настолько сексуален, что вызывает преждевременные периоды у фанатов. Дома мы бы его такого не вынесли, — тепло улыбнулся Ашиль. — Дома он такой искренний и мягкий, что его хочется затискать и закомфортить. Но знаешь, мне кажется, даже его периодическая неуклюжесть сексуальна. Он слишком красивый, чтобы быть обычным. И его некая омежность делает его вообще невыносимо привлекательным, — облизнулся я. — Мы можем поговорить о ваших отношениях сейчас? — Что ты хочешь знать? — насторожился Ашиль. — И да, не говори ему, что в нём есть омега, у него на это триггер. — Из-за того, что ты его… — Я неопределённо взмахнул рукой. — О нет, не поэтому, — усмехнулся Ашиль, принимая вертикальное положение. — Ты слышал о гаммах? — Он?.. — Я задержал дыхание, открыв рот. — Нет, нет, не он, — махнул головой Ашиль. — Но один очень близкий ему человек да. У него было время, когда он боялся, что в нём тоже может проснуться второй вторичный пол. И в этот самый период наши гоны синхронизировались, он ощутил угрозу от меня и… Ашиль вздохнул, сплетая пальцы перед собой, опираясь локтями в свои колени. Он протяжно выдохнул. — Я поступил глупо: решил показать, что я альфа сильнее, но его вёл страх и агрессия, а меня — тщеславие и самоуверенность. Я перегнул и оказался под Дезире самым примитивным из возможных способов. Боясь, что я могу сделать из него омегу, какая-то его часть решила, что нужно меня опередить. Меня так вышибло его феромоном, что я мало что помню. Очнулся уже под ним с членом в заднице, жгучей болью и ощущением, что меня пропустили через центрифугу. Зверю хватило человечности не посадить меня на узел, а мне — ума не сопротивляться. Сначала я был в шоке, потом пытался понять, что на самом деле чувствую, а потом я понял, что по факту сам виноват. Я надавил на дурмана, зная о его страхах, и фактически первым нанёс удар. — А те отношения, что у вас сейчас… Дезире ведь ложится под тебя. Это чувство вины? — Поначалу, возможно, так и было. После случившегося мы держались особняком. Мы всегда были близки, так что потерю я ощутил во всех спектрах жизни. Мне его не хватало. Вину ощущали оба. Кружащий вокруг нас Адольф, пребывающий то в ужасе, то в отчаянии, настроение никому не поднимал. Я просто решил, что не могу так больше. Кажется, Дезире тоже. Я рискнул, приблизился и не встретил отторжения. Извинений не было озвучено. Но я их ощутил. Дезире был… другим. Мы поговорили где-то спустя месяц. Дез спросил, как я смог забыть, а я не забывал, просто принял. Он тогда сделал самое дурацкое, что только можно. Предложил мне отомстить. Ну, типа взять его так же. — Ты же не… — Нет, я не, — усмехнулся Ашиль. — Я сказал, что так же не будет. Что если он хочет попробовать со мной что-то такое, то всё будет иначе. По искреннему желанию, аккуратно и с должной подготовкой. Что это не сделает его или меня омегой. И если он захочет меня, я не оттолкну. Но не так, как было. Дезире понадобилось время. В итоге он оказался в моей постели, податливый и отзывчивый. Он был глубоко изумлён тем, как всё прошло. И мы повторили. И снова. А потом он решился попросить меня сделать для него то же самое. — И ты смог лечь под альфу, который тебя чуть не сломал? — спросил я, вздёрнув брови в изумлении. — Я думал, у вас с ним устоявшиеся роли. — Я же сказал: я принял и пережил. Я знал, что всё может быть иначе, тем более я научил его, показал на нём же, как нужно. Он мне слишком дорог, чтобы бояться. Да, он был не уверен в том, что происходило, но справился на отлично. Главное — он перестал бояться сделать что-то не так. Мы были готовы к тому, что при очередном столкновении кто-то из нас захочет подмять другого, но уже со знанием, что делать. Не пригодилось. Дезире теперь всегда уступает. Зверь в нём подчинился, уступил, принял иерархию, когда ушёл страх. Я никогда не делал из него омегу, я брал его сугубо как альфу, как равного, как достойного. Сейчас между нами прочная связь. — Ты был с другими альфами? — Да, но не под, а над, — сверкнул клыком Ашиль. — Многим становилось любопытно, я не отказывал никому, кроме Нихэля: его зверь явно был против подобной затеи. — А твои игры в той комнате… Дезире ведь твой саб? — уточнил я. — У нас очень… глубокая связь. Ты идеально мне подходишь, всегда мечтал о бойкой жертве с отбитым самосохранением. Дезире другой, но не менее ценный. Отзывчивый. Чувственный. Он само воплощение искусства. Я могу показать тебе, думаю, Дез не будет против, чтобы ты увидел. Хочешь? — Он занят с Адольфом в студии, — напомнил я. Ашиль оскалился. — Ты думаешь, я не могу выцепить его в любой момент? Ха. Только нужно найти жертву для Адольфа в замену. Давненько Астор свои партии не записывал, вот пусть идёт и показывает старшему класс, — решил Ашиль, потягиваясь. — Он как раз должен был закончить тренировку. Астор выслушал просьбу (приказ) старшего брата, недовольно закатил глаза, но послушно пошёл сменять Дезире. — Почему извращениями приспичило заниматься тебе, а страдать должен я? — ныл Астор по пути в студию, за что получил подзатыльник от Ашиля. — С каких это пор твоя работа тебе не в радость? У нас скоро тур, если ты не забыл, а альбом всё ещё не записан должным образом. И да, только ты и Аим резину тянете, наши партии уже записаны. Без барабанов, хочу заметить. А ты знаешь, что нам из-за тебя опять заново писаться, — нравоучительно протянул он. — А лучше б описаться, — тихо шикнул Астор, за что получил уже поджопник. — Да хватит меня бить! Адольф, хватит мучить невинных, я пришёл к тебе с повинной. — Он зашёл в студию, бросив через плечо последний прищуренный взгляд на брата. Через пару минут из двери вылетел довольный скорым отдыхом Дезире, но тут же застыл, глядя то на меня, то на ухмыляющегося Ашиля, чей феромон тягучим ароматом заполнял коридор. Дезире сглотнул, облизывая губы, и сделал шаг назад. Ашиль вздёрнул бровь. — Ты в провокатора решил поиграть? — удивился Ашиль. — Это вроде как его роль, — кивнул он на меня. — Наш оленёнок хочет посмотреть, каким ты бываешь в моих руках. Позволишь нам поиграть с тобой? Дезире снова сглотнул. Его дыхание стало глубоким, а зрачки чуть расширились. Я заметил, как мелко дрогнули пальцы Дезире, как возбуждённо забегал его взгляд, и почувствовал, как аромат винограда патокой лёг на язык. О, Дезире всегда было легко возбудить, стоило только намекнуть, как он разгорался жарким пламенем страсти. — Мне нужно в душ. Пять… нет, десять минут. Я могу? — Дезире всё же посмотрел прямо в глаза Ашилю и замер, ожидая ответа. — Не растягивай себя, котик, это сделаем мы, — довольно оскалился Ашиль. — У тебя есть время, через пятнадцать минут в комнате. Мы ждём. В любимой игровой комнате Ашиля появилось кресло. Пока он подготавливал всё, закрепляя на деревянном столе кожаную накладку, я рассматривал эту комнату трезвым взглядом. Глаз упал на бордовую плеть, изящно собранную на чёрном крючке. — Ты умеешь обращаться с такими вещами? — спросил я, кивнув на девайс. Ашиль с минуту смотрел на плеть, прикусив губу, а после мотнул головой, будто сгоняя прочь мысль. — Опасная и достаточно сложная игрушка. Как и нож. Мне нравится её эстетика и энергетика, но я всё ещё не рискнул применить её на людях. Во-первых, нужно много места, а во-вторых, твёрдо поставленная рука. Пока я не уверен в себе, я не возьму её в игру чем-то большим, чем эстетическим атрибутом. Хотя Гратин уже облизывался. — В тоне Ашиля послышалось веселье. — Он и на нож провокацию кидал, но я его слишком хорошо знаю, чтобы допускать с ним подобное. Он слишком резкий и непредсказуемый, сам же на него и напорется. Ты замираешь и правильно делаешь, а он куда-то тут же пытается броситься. Будто это поможет ему сбежать. Ну а Дезире не очень любит, когда его шкурку портят, да и сильная боль ему не в кайф. — Гай умеет обращаться со всеми девайсами, я могу попросить его проверить твою технику. Мне кажется, Гратина бы не помешало пару раз приласкать этой красоткой, — Я сполз в кресле, устраиваясь удобнее. — Я только зритель или могу поучаствовать? — Чего бы ты хотел? — Ашиль навострил уши. — Вторым сабом не возьму, у меня зверь внутри бесится при мысли, что я тебя сейчас подвергну риску. — Хочу заласкать его до дрожи, — признался я. — Чтобы развалился на кусочки от удовольствия. Расплавился. — Я понял. Есть парочка вариантов. Я скажу, что делать, вам понравится, — довольно и, я бы даже сказал, мечтательно улыбнулся Ашиль. — Правила: ты не вмешиваешься, не поправляешь, не пытаешься остановить меня, не действуешь без моего разрешения и инструкции. Если тебе кажется, что что-то пошло не так, то тебе кажется. Я знаю его тело, его реакции и пределы, я знаю его зверя и человека, его табу могу рассказать даже в пьяном угаре. Если тебе станет дурно от феромонов или ты просто захочешь выйти, ты молча выходишь, если нет возможности предупредить об этом, не отвлекая меня. Ты не сравниваешь его с омегой, ты не называешь его малышом или девочкой, и вообще избегаешь любых моральных игр. Ты не знаешь границ, поэтому будешь молчалив и осторожен. Единственное допустимое обращение «котик» или «жеребёнок». Он любит восхищение, а не унижение. Контроль, а не давление. — Никакой агрессии, я понял, — кивнул я. — Метки ещё не зажили, это несколько ограничивает нас. Я буду не против, если комната наполнится тобой. Если тебе захочется, можешь раздеваться и касаться себя как душе угодно. Если что-то пойдёт не так, если ты сделаешь что-то, нарушающее ход игры, я просто вышвырну тебя, и разбор ошибок будет потом. Я очень надеюсь, что до этого не дойдёт. Дезире очень хрупкая и отзывчивая единица, привередливая и опасливая. Я знаю его досконально, ты — нет. — Я не вмешиваюсь и слушаю тебя, Ашиль, я не идиот. Спасибо, что ты так заботишься о нём, но прошу немного поверить в то, что я не конченный. Я знаю, как это сложно и опасно — допускать посторонних к таким отношениям. Если ты решишь, что я тут лишний, я уйду без пререканий. В любой момент. В этой комнате только один хозяин, — склонил голову я. — Ваша связь неоспорима. — Ты пришёл и чуть не забрал его. Ваша связь неподвластна моему полному пониманию. Назови это истинностью или чем угодно другим, но эта связь записана у вас где-то на генетическом уровне. Ты подсознательно будешь защищать его. Взгляд Ашиля был тяжёлым, я бы даже сказал, холодным. — Ты ревнуешь, — понял я. — Да, — твёрдо отозвался Ашиль, сжимая челюсти. В тёмных глазах альфы была сила и власть, энергия зверя, сильного и уверенного в своём праве на эту территорию, на которую зашёл чужак. Да, он сам пригласил меня, но это не отменяло того факта, что я так или иначе воспринимался как угроза. Я всё понимал. Доверие нельзя получить просто так, его нужно заслужить. Я не собирался отнимать у него Дезире, как и Ашиль не собирался просить о том, чтобы я отказался от своего альфы. Наши гляделки прервал стук в дверь. Ашиль перевёл взгляд на неё и выпрямился, на миг прикрыв глаза, приходя в себя. — Заходи, — бросил он, выжидающе глядя на матовую поверхность дерева. Дверь открылась, и Дезире прошмыгнул в комнату, остановившись у уже закрывшейся двери в одном халате. Он стоял прямо, глядя на Ашиля открытым взглядом и ждал. Ашиль подошёл к шкафу и принялся разглядывать девайсы. — Чем я могу порадовать своего жеребёнка? — мягко спросил Ашиль, оглаживая пальцами то один девайс, то другой. — Чего бы ты хотел? — Зажимы, кольцо, повязка, наручи. Я не против гиперстимуляции и… и я… мне… — Дезире замялся, опустив взгляд и прикусив губу. — Да? — заинтересованно обернулся Ашиль, подняв одну бровь. — Говори, мой хороший, чего ты хочешь? — Ты мне говорил о той игрушке из мед-фетиша, я хотел бы… попробовать, — тихо признал он, зажмурившись. — Я учту твои пожелания, котик, — выдохнул Ашиль, собирая с полок некоторые игрушки и откладывая их ближе к столу. Туда же отправились лубрикант и длинная металлическая цепочка. Ашиль с ухмылкой достал две коробочки с дальней полки и поставил их на столик. Дезире стоял молча, опустив взгляд, и кусал губы. Он не смотрел в мою сторону, упорно игнорируя моё присутствие. Он был напряжён, возбуждён и всё же послушно ждал, когда на него обратят внимание. — Базиль, подойди ко мне, — приказал Ашиль, и я поднялся и сделал несколько шагов в его сторону. — Обработай кольца этим раствором и положи на поднос. И это тоже, — указав сначала на коробочку с кольцами пирсинга, а затем открыв вторую, дал инструкцию Ашиль. Я затаил дыхание, поняв, для чего предназначался длинный тонкий металлический стержень. Волоски на загривке встали дыбом, а живот скрутило. — Проблемы? — Никаких. Я сделаю, как сказано, — сглотнул я жар в горле, открывая флакон с антисептиком. — Вот и отлично. — Ашиль погладил меня по спине, а после отошёл в сторону, заняв моё место в кресле. — Котик, покажи Баззи, как нужно отчитываться о своём состоянии перед сессией. Как ты ощущаешь себя? — Я ощущаю лёгкую усталость. Шея болит и чешется, но терпимо, немного ограничен в поворотах и наклонах головы. Я принял утром жаропонижающие и обезбол. Я плохо спал из-за меток и навязчивых размышлений. Я думал о той игрушке. Я напуган, взволнован и возбуждён, — послушно отозвался Дезире. — Меня успокаивает его запах, будто здесь безопаснее, чем было без него. — Ты боишься меня? — спросил Ашиль. — Я не боюсь тебя, Ашиль. Меня пугает моя отзывчивость. Омежья чувствительность. — Базиль — омега, но он лишён этого трепетного желания отзываться дрожью на мои касания. Он огрызается и нарывается на грубое обращение. Он настоящий омега, родился таким, но ему чуждо всё то, что есть в тебе. Ты альфа, и ты прекрасен, котик. Твоя альфа-природа настолько же сильна, как и моя, ведь именно наше семя посеяло жизнь в его утробе. Ты наш альфа, и мы хотим подарить тебе все те ощущения, что сведут тебя с ума. — Спасибо, — отозвался Дезире. Я закончил с заданием и развернулся к Ашилю, ожидая дальнейших распоряжений. Кивнув мне, он склонил голову набок, разглядывая Дезире. В его глазах было неприкрытое восхищение и глубокая, трепетная любовь. Та связь, что окрепла за годы их жизни. Та, что взошла, когда они ещё не были кланом, та, что выдержала пожарище наложившихся гонов и насилия, та, что не только делает их уязвимыми друг перед другом, но и дарит силу перед всем миром. Ашиль мягко улыбался, тепло глядя на Дезире. Доминантный, главный омега клана внутри меня был рад тому, что мои альфы так близки. Он был рад, что они есть друг у друга. Пусть кто-то назовёт эту связь нездоровой или отвратительной, но я видел, как она прекрасна. И впервые я мог рассмотреть её такой открытой. — Ты можешь зайти, — разрешил Ашиль. Халат соскользнул с плеч Дезире, и он сделал несколько шагов вперёд, остановившись ровно напротив нас. Идеальное подтянутое тело, металлический блеск пирсинга в сосках и на кончике возбуждённого члена, увитого идеальным узором вен, напряжённые, подрагивающие мышцы пресса. Чёрные метки «царапин» чуть выше тазовых косточек, тонкие линии букв на предплечье. «Жаждущий». Сейчас он был полным олицетворением этого. Прекрасный. Дикий мустанг, принявший своего хозяина. Длинноногий жеребёнок, что едва заметно дрожал от нетерпения. Он был невозможен. Горящие предвкушением глаза, опущенные послушно в пол, и завитки влажных волос у шеи. Капельки влаги с его шеи хотелось слизать, длинно, влажно и грязно. Оставить побольше своего запаха на этой горячей шее, забираясь под кожу. Ощутить пульс в его артерии, что был виден даже отсюда. Сердце взбудораженно разгоняло кровь по его телу. Завершал картину узор всё ещё красноватых меток на его шее. Точно такой же узор, как и на наших шеях. Рисунок нашей семьи. Нашего клана. Связь, которую никто и никогда не сможет оспорить.