Часть 9. Соглядатаи.
31 января 2026 г., 09:00
В связи с приближающимся полнолунием было принято решение о медикаментозном подавлении гона. Периоды Дезире, Ашиля и Астора почти подошли к концу, и влияние было минимальным. Врач клана одобрил решение и проследил за всеми процедурами. Аима обкололи ещё парочкой препаратов, взяв кровь на повторный анализ.
Наступило двадцать восьмое. А это означало одно — завтра тот день, когда весь клан предстанет перед миром в полном составе. День, когда тень, в которой я спрятался, будет освещена софитами общественного внимания.
— Общее собрание в главном зале через двадцать минут, даже не думайте: вы не успеете. — Адольф бросил предупреждающий взгляд, заметив, как Рин и Клод пытаются довести свои заигрывания до закономерного финала.
Рин скривил нос, отворачиваясь от объекта своего повышенного внимания, и скрестил руки на груди.
— Это будет катастрофа, — убито прошептал Обэ в… раз тридцать шестой? Седьмой? Я откровенно сбился со счёта ещё на первой десятке.
Что так угнетало Обэ? К нам ехали важные гости. Точнее, те, кто обеспечит нашу безопасность на период восстановления и проконтролирует, чтобы никто никого не покалечил. Родители Теодора — врачи в каком-то там поколении; отец Бернарда — как старший продюсер The Unholy Drop; родители Ноа — потому что им не смогли отказать. Но это всё было не так страшно, как визит по-настоящему важных для грядущего дня людей. Тех, кто не понаслышке знал, что такое клан, а кто-то и закрывал свой в своё время.
— А может, всё же успеем? — с надеждой спросил Клод, облизывая взглядом сидящего рядом Рина.
Адольф опустил плечи, тяжело вздохнув. Последние дни вымотали многих.
— Вас когда-нибудь вырубало дурманом? — оскалился я доброй улыбкой, после же, не сдержавшись, гаркнул: — Хватит ездить на нервах вожака!
— Извините. — Клод прикусил губы, сжав ладони между колен.
С улицы раздалось знакомое громогласное и басовитое: «Охуеть, вот это домина!» Ему вторило звонкое: «А это просто качели или?..» А после, закашлявшись от смеха, похожего на лай гиены, мы услышали: «И куда ты полез, старый пердун?»
— О, папа приехал, — поднял голову Гай, который развалился поперёк дивана, придавив макушкой дремавшего Дезире.
Адольф медленно выдохнул, поджав губы.
— Даже страшно спрашивать, кто из них папа, — тихо резюмировал он, покосившись в сторону входа.
— Это. Будет. Катастрофа! — взвизгнул Обэ, растекаясь в кресле безвольной массой, у которой начинал дёргаться глаз.
Дезире зевнул, глянул в телефон, поднялся и, ускользнув от Гая, направился куда-то.
— Не, это всё хрень полная. — Аим, подозрительно быстро пришедший в себя после последних событий, махнул рукой. Кажется, ему не успокоительное вкололи, а чистый энергетик по вене пустили. К слову, за покусанных соклановцев Аим переживал ровно нихуя секунд, когда увидел, что Дезире и Доминик вполне себе целы и здоровы. — Отец решил лично проверить работу мордоворотов в балаклавах и навестить любимого старшенького.
— Твой отец? И он оставит Катрен без своего неусыпного присмотра? — нахмурился Обэ, собравшись в кучу.
— У братика появился высококлассный ездовой жеребец, он больше не проблемный, — улыбнулся Аим, махнув рукой. — А там прям жеребец, судя по восторгам Катрен.
— Да ну? — удивился Гратин.
— Ага. Всё, как он и мечтал. Прямо до миллиметра. Пазл сошёлся, — закивал Аим.
Гратин прикинул, покраснел, побледнел и сглотнул.
— Я думал, такое только в порно в жанре «ужасы» бывает. — Губа Гратина дёрнулась. — И его не стошнило на него?
— О, как-нибудь я обязательно расскажу вам эту историю, — подмигнул Аим. — Поверь, такой порнодрамы ты нигде больше не найдёшь.
— Эти бы губы да в правильное русло…
— Папа! — радостно взвизгнул Гай и кинулся к родителю, который вошёл в зал.
Дезире за спиной гостей был темнее грозовой тучи, а его губа напряглась, обнажив кончики клыков.
— Я так соскучился.
— Ты буквально вчера заезжал к ним, — напомнил Франк.
— Я тоже очень-очень соскучился, пирожочек, — сюсюкался папа Гая, щипая его за щёки. — Ты стал таким взрослым, вот уже и стаю нашёл. — И в глазах родителя мелькнул намёк на слезу.
Альфы, что шли за своим доминантным, оглядели толпу прищуром и ухмыльнулись, закинули руки супругу на плечи и оттянули его от сына. Они смотрели с таким ехидным прищуром, будто что-то там знали.
Всем троим было за полтинник, но выглядели они так, будто сбежали с рок-тусовки. Альфы были высокими, поджарыми и расписанными татуировками даже на лице, а вот омега был сущим ангелом. Ну, если вспомнить, что Люцифер тоже когда-то им был. Его вьющиеся белокурые волосы украшали все цвета радуги, в ушах дырок было больше, чем в самом элитном швейцарском сыре, а на шее висел массивный металлический ошейник с карабином. И это был его образ на выход, то есть «поскромнее». Клан Свингер всегда отличался эпатажностью. Узнав их, ты уже не задавался вопросом об адекватности Гая. Там просто не в кого было быть нормальным.
— Добро пожаловать в наш дом, — поприветствовал гостей Вивьен. — Мы выделили вам комнату, располагайтесь. Если что-то понадобится, мы всегда к вашим услугам.
— Ой, мальчик мой, поверь, мы справимся. Нас куда больше беспокоит, готовы ли вы к тому, что будет в полнолуние. Это будет… тяжело. — Симон отодвинул ошейник, встав боком, демонстрируя то, что я уже когда-то очень близко рассмотрел.
Десятки укусов-меток хаотично блестели белизной на коже, и выглядело это так, будто его пытались загрызть дворовые псы. Эти самые псы нагло давили лыбу, когда заметили побледневших омег, прикрывавших свои железы.
— Одни зубы — один укус. Никаких наложений и перекрытий. Всё пройдёт под тщательным контролем со стороны, — оповестил Адольф, скрестив руки на груди. — Если мы допустим то же, что было у вас, мы просто не переживём эту ночь.
— Резонно, — ответил Симон старший, оглядывая наш клан. — Но почему вы уверены, что у вас это получится? Если кто-то проявит… непослушание, — продолжил он и покрутил пальцем в воздухе, — это будет цепная реакция и ни о каком контроле речи идти не будет.
В воздухе запахло озоном и острым перцем. Запах вошёл в комнату раньше них. Насмешка разрезала повисшую напряжённую тишину, как тёплый нож масло. Мурашки пробежали по коже, затерявшись где-то на загривке. Настолько подавляющей и пугающей была аура этого человека. Точнее, этих людей. За годы совместной жизни их феромоны слились в чудовищный коктейль. Точные дозировки ароматов, выверенные до последней молекулы. Они разгоняли кровь, сковывали мышцы и наполняли неподдельным ужасом и уважением. Волки в нас склоняли головы, хотели они того или нет. Даже Ашиль не мог смотреть в эти сердитые глаза цвета холодного осеннего неба, безжалостные и знающие причину своего превосходства.
— Ну, попробуй не подчиниться, — насмешливо предложил Кай Дюран, смотря сверху вниз на нервно оглянувшегося омегу.
Дюран был очень высоким и плечистым альфой. Всё в нём говорило о его статусе и силе, о привычке держать власть в своих руках. Он смотрел на тебя, препарировал и выносил приговор. Холодная жестокость и расчётливость. Ашиль был разведённой версией этого концентрата силы и могущества.
Глава клана Свингер сглотнул, отступая на шаг. В его глазах дрожали блики, выдающие испуг. И его альфы, куда более слабые, чем их лидер, тут же заняли самое безопасное место — за своим омегой. Дюран смерил их понимающе-насмехающимся взглядом и потерял к ним всякий интерес. Зато его внимание привлёк перебинтованный Дезире.
— Аш? — короткий вопрос, как команда собаке.
— Всё под контролем, — отозвался Ашиль, облизывая губы и опуская голову.
— Я вижу, — очередная насмешка.
Его ледяной взгляд скользнул поверх остальных, задержавшись на Асторе лишь на секунду. Зато Гратину достался куда более пристальный взгляд. Под ним омега стушевался, оглядываясь на своих соседей, и стал грызть губу, а после и хмурить нос, дёрнув губой. В глазах мелькнул тот самый огонь, который был мне хорошо знаком. Дюран давил на Гратина, и тот не мог не отреагировать. Как не мог не отреагировать и я.
— Прелесть, — прыснул я, поднявшись с кресла, тем самым загородив собой Гратина, и окинул Дюран взглядом с головы до ног. — Это не твой омега.
Бровь Дюран взлетела вверх, резко, но лениво. Ашиль было подскочил, но был осаждён нашим, на удивление слаженным, «сидеть». Я улыбнулся, облизав вылезший клык. Омеги редко когда осмеливались спорить с сильными альфами. С настолько сильными не спорили и альфы. И если я и подчинился Ашилю, то только потому, что очень хотел быть им затраханным, а к его отцу я точно такими желаниями не пылал.
«Ты как альфа».
Сколько раз я слышал это за свою жизнь? Много.
— Свои наскучили? — спросил я.
Адольф распахнул глаза, открыв рот, но не успел сказать и слова. Дюран рассмеялся, всё так же холодно, но было в этом что-то искреннее.
— Базиль Беллероз, двадцать восемь лет, доминантный омега, дурман и провокатор, внебрачный сын Беллероз и Вильяма Гронзе, предприниматель и нарушитель закона о распространении опасных видов воздействий, выпустился с отличием, несколько раз попадался за вождением в пьяном виде и имеет несколько приводов по куда более интересным обвинениям, — пытались пережать меня.
— А вы стаю закрыли до того, как был зачат ваш внеклановый сын, или после? М? — улыбнулся я, не став отрицать слова Дюран. Да и не было в этом смысла, он изучил меня очень хорошо. Но недостаточно для личной встречи. Я тоже любил быть готовым. Хотя, если быть откровенным, эту информацию я получил совершенно случайно.
В холодном взгляде Кая Дюран появилось то, что лицезреть можно было крайне редко — замешательство. Он знал, о чём я. И он совсем не ожидал подобного выпада. Его челюсти напряглись.
— Знаете, когда вы были молоды, вы явно не ожидали, что займёте такой высокий пост. Остались интересные следы, приводящие к ещё более интересным фактам. Но, не зная конечной точки, этот клубок просто не распутать. Я везучий. И умный. Я знаю кое-что интересное о вас, Кай. В свете этих фактов у меня только один вопрос.
Дюран вскинул подбородок.
— Почему вы всё ещё давите феромоном на чужой территории? — спросил я, присаживаясь обратно в кресло и закидывая ногу на ногу.
— А он мне уже нравится. Защищать своих омег от любой угрозы — это долг настоящего доминантного омеги клана, — кивнул Адольф Винсент, положив ладонь супругу на плечо. Он заглянул в глаза мужу, кивнув, и тот расслабился, убрав своё влияние. Дышать стало легче. — Прошу прощения, мой муж привык быть… весомым. Мы прибыли оказать помощь и обеспечить вашу безопасность, не считайте нас захватчиками или агрессорами, у нас не было подобных целей.
— С нами двадцать бет, они отлично обучены на роль телохранителей и не будут вам досаждать. Однако, не мешайте им работать, — оповестил Дюран, на что Аим хмыкнул.
— Двадцать клоунов со значками прибудут в течение часа, предупредите своих, а то не хорошо получится. — Аим гаденько улыбнулся гостям. — Папочка.
— Зачем я вообще тебе разрешил звать меня отцом, — сквозь зубы выдохнул Дюран, доставая из кармана пиджака рацию. — Кошаки скоро будут, пожмите друг другу руки и сорганизуйтесь. Это приказ. Никаких конфликтов на территории дома моих детей.
— Даже если они с нелегалкой? — сухо спросил собеседник.
— Что значит «если»? На ближайшее время вы братья, друзья и самые преданные делу соратники, узнаю, что участвовали в конфликте, — уволю без выплат и по статье, — рыкнул Дюран и подарил Аиму пристальный взгляд. — Лев приедет лично?
— Только отец, — покачал головой Аим.
— Адольф, только один вопрос: ты тогда пошутил? — спросил я у него.
Вожак прикусил губу и молча встретил мой взгляд. Он не хотел давать ответ, но это и было весьма красноречивым ответом. Я выдохнул, откинувшись на спинку кресла, и тихо рассмеялся.
Всё. Точка абсурда. Отец Аима и правда мафиози.
— Он в порядке? — обеспокоился папа Гая.
— Гормоны, — отмахнулся Гай. — У него доминантная двойня, странно, что он вообще эмоционально адекватен.
— Я не плаксивая омежка, просто вы способны свести с ума кого угодно. Вивьен, я хочу отдохнуть. Подойдёшь через несколько часов, обсудим завтрашний день?
Вивьен согласно кивнул.
— Надеюсь, вы тут без меня не поубиваетесь, ребятки.
— Слишком много людей на квадратный метр, конечно же, поубиваемся, — внёс долю оптимизма Обэ.
Астор под шумок умудрился свалить из зала незамеченным.
Отдохнуть пусть и получилось, но усталость быстро возвращалась. Я забыл о витаминах, выписанных доктором, и пропуск ощутил физически и эмоционально. Обилие в доме чужих запахов моё состояние не улучшало: я ощущал исходящую от гостей нервозность и опасность. Доминантный омега, занявший территорию, чувствовал чужаков и был в напряжении.
Я никогда не был любителем массовых мероприятий. Этот дом был рассчитан на комфортную жизнь стаи и их возможных детей, но не на приём такого количества гостей. Да, большинство оказывающих нам содействие на период полнолуния были вооружёнными людьми разной степени маргинальности и находились за периметром дома, но две стаи и родители некоторых из нас были в нём. Две абсолютно противоположных по вайбу стаи. Когда их в лоб начал сталкивать новоприбывший гость по имени Константин Руссо, по совместительству отец Аима и правая рука местной мафии, и ловить с этого смехуёчки (по-другому я это не мог бы назвать), я понял: нам писец.
Абсурд дошёл до точки невозврата, а я — до точки неадеквата.
— Я ухожу, — заявил я, чем вызвал просто невероятную по разнообразию эмоций реакцию.
Руссо, заметив полный смертельного шока взгляд сына, пересмотрел свою жизненную позицию за считанные секунды. Дюран оскалился на всех разом, папы Гая присели на ближайший к ним диван, а Адольф медленно выдохнул.
В глазах вожака появилось то, что заставило стаю собраться и внимать его воле:
— Ещё один конфликт в этом доме: агрессивный, громкий, тихий, шуточный… Какой угодно… — Он оглядел всех тяжёлым, уставшим взглядом доминантного волка. — И вы отправитесь прочь из этого дома, если вы в нём гости, или будете заперты в самой тоскливой комнате, если вы член моей стаи, — ощерился Адольф, выцепив взглядом Аима, который ловил определённое удовольствие от проверки выдержки Кая Дюран. — Базиль, моя прелесть, иди ко мне.
Я подумал несколько мгновений и отправился к Адольфу. Он усадил меня к себе на колени, обнял и успокаивающе погладил по спине. Взрослые люди начали вспоминать, что они, собственно, взрослые.
Адольф был мягким, давал свободу, но всему был предел. Чаще всего я задавался вопросом: как стая при нём вообще выжила и не распалась, а потом кто-то наступает Адольфу на хвост, и я вижу того вожака, который прекрасно справляется со всем этим безобразием. Он не отнимает у стаи выбор и личную ответственность за его последствия. Он просто где-то рядом, позади, следит, чтобы ты не перешёл границы, не убился и не навредил остальным. Да и если какой-то бардак внутри стаи и происходил, то, значит, позволил это Ашиль. Обычно он бы уже разобрался с происходящим, но после медикаментозного прекращения гона и на одной территории с отцом не поднимал головы слишком высоко. Старший Дюран мог не понять той странной иерархии Ашиля и Адольфа, которые со стороны выглядели именно как соперники, борющиеся за место лидера.
Сейчас брать контроль над поведением стаи пришлось Адольфу лично.
Старшие занялись организацией порядка в доме, младшие помогали Вивьену связываться с менеджерами и раздавать последние распоряжения касательно нашего общественного облика. Вечером все собрались за общим столом за чаем, травили байки и вспоминали истории из своей молодости. Даже Дюран оттаял и искренне смеялся над взбалмошными историями клана Свингер.
— Кстати, что за история с названием? — спросил Аим, нежась на руках у Дезире.
— Стая влюблённых и надёжных граждан европейского района. Мы придумали это за пару минут, и нам понравилось. — Папа Гая потрепал сына за загривок. — А вот это наше чудо — наша гордость. Наш любимый сыночка. Мы очень счастливы знать, что он будет в надёжных руках и в столь дружной стае. Большего я и желать не смел.
— Надеюсь, наш общий друг Вилли тоже наконец-то нашёл свой дом, — вздохнул Адольф, припомнив то, о чём говорили пару часов назад.
Оказалось, что у Дезире тоже был брат, младший, но он уже давно жил в Штатах.
— Вилли определённо всем доволен, — закивал Дезире. — И подарок на свой день рождения он получил лучший.
— А я всегда говорил, что он просто ещё не нашёл омегу, который оценит все его достоинства, — хмыкнул понимающе Ашиль.
— Точнее, одно конкретное. — Гай смеялся раненной чайкой.
— Господи, какие же вы… — скривился Элои, вздохнув. Однако его улыбка выдавала его истинное отношение к клану Свингер и их своеобразию.
Они и правда были милыми и забавными. Если привыкнуть.
— «А вот это нам надо», — со смешком припомнил что-то Клод, скрестив руки на груди, и Элои покрылся ярким румянцем, бросив взгляд из-под бровей на Матье. — Я всё помню.
Остальные тоже вспомнили и зашлись смехом. Оказалось, Элои выдал эту фразу, когда познакомился с Клодом и узнал о его особенностях. Узнав подробности, посмеялись и остальные, а Элои сбежал, сославшись на важный созвон с другом.
Я устал к девяти часам вечера и отправился спать. Завтра предстоял полный событий день.
***
Проснулся я от того, что мне было жарко и тяжело. В нос впился запах горького шоколада и клубники, и я нашарил рукой Рина. Нихэль лежал, прижавшись ко мне и закинув на меня руку. Я не помнил, когда они пришли ко мне, но ничего против не имел. Только вот тошнило. Я пнул Нихэля по голени и быстро ускакал в ванную, получив долгожданную свободу. К обеду вся наша дружная компания из омег направилась «погулять» и прикупить себе всяких приятностей. Альфы отправились на обед в самый дорогой ресторан города — тот самый, с панорамными окнами на центральную площадь. Обэ, Франк и Элои отправились с альфами, а Гай увязался за нами. Дюран выделил своих людей сопровождать нас, но Руссо убедил его, что с такими непредсказуемыми и непоседливыми нами куда лучше справятся его котятки. Дюран на это ехидно усмехнулся, но честь сопровождать нас как-то уж больно охотно передал Кошакам. И так мы всемером оказались в самом большом торговом центре столицы, с хвостом из расписанных знаковыми татуировками людьми в чёрном. За нами следила мафия. — Нашумевший аромат из триптиха от Катрен. Только по предзаказу, — раздалось объявление рядом с магазином парфюмерии, который мы проходили. — Опять братик, — хмыкнул Аим, разглядывая сменившийся на экране рекламный постер. Альфа сидел в кресле, закинув одну руку на изголовье, повернувшись к ней, и прикусывал палец, делая акцент на пухлых губах, очень похожих на те, что я уже хорошо изучил. Рукава его рубашки были закатаны, демонстрируя напряжённые вены на руках, а одинокая капелька пота застыла где-то у ключицы. Взгляд был направлен, казалось, прямо на нас. Он был полон насмешки и похоти, пробирающего до мурашек желания. Кто бы этот альфа ни был, он знал, как он хорош. И внимание привлекало бы только это всё, если бы его широко расставленные ноги не натягивали штаны, демонстрируя вполне однозначную выпуклость там. Я аж подавился воздухом, распахнув рот, как рыба, выброшенная на берег. Живот опалило стыдом и возбуждением резко и без предупредительного в воздух. «Для тех, кто всегда хочет больше. Порок». — Б-б-больше? — сглотнул Доминик, тоже застыв напротив рекламы. Его глаза были прикованы к главному посылу этой абсолютно непристойной рекламы… духов. — Соважон младший?! — Аим подавился вскриком, открыв рот. — Вильям? — «Я зову его ласково Ви», твой брат так говорил? — как бы ни на что не намекая, спросил Рин, кивая на рекламное изображение. — Ёбаныйврот, — только и выдал Аим. — Твоего младшего братика трахает младший братик того, кто трахает тебя? Аы-ы-ы-ы, — заржал Гай, складываясь пополам и хлопая себя по коленям ладонями. — Я не могу-у-у. Ты бы видел своё лицо. Инцест — дело се-се-семейное, — начал он заикаться от смеха. — Вы бы так не кричали… — раздалось беспокойно со стороны сопровождения. — Я не хотел этого знать!.. Вот этого я знать не хотел! — заверещал Аим, ткнув в область паха модели, и тут же развернулся на пятках и направился прочь. — Мой маленький, хрупкий братик… Постер сменился на следующий, и мы слаженно наклонили головы набок. Всё та же модель, но уже в другой позе. Он отжимался от стены, оглядываясь через плечо. Во взгляде было что-то дикое и тёмное, опасное своей глубинной, скрытой агрессией и голодом. Его растрёпанные волосы были влажными, как и он сам, будто после длительной тренировки или… Белая рубашка становилась почти прозрачной, прилипая к рельефу напряжённых мышц. Надпись добивала контрольным в пах. «Он такой крепкий, что его хватит надолго. Порок». — Аы… — выдал несвязное Доминик, обмахиваясь ладошкой. — Я хочу видеть всю их маркетинговую компанию, — решил Гай, доставая телефон. — Это шедевр! — А вы разве это всё уже не видели? — спросил я, ощущая непреодолимое желание видеть таким своего Соважона. Старшего, в смысле. — Да нам как-то не до этого всё было, — тихо промямлил Рин, отворачиваясь от экрана. — Но мы упущение исправим. Сегодня же. На большом экране. Чур, Дезире сегодня мой. — У нас гости, — напомнил Вивьен. — Бронирую Клода, — вкинул свои пять копеек Гратин, чем вызвал общий повторный шок. Потом, правда, все вспомнили, что Гратин тот ещё мальчик, и выдохнули. — А самих альф спросить не хотите? — уточнил я, с разочарованием отмечая, что реклама ароматов Катрен сменилась чем-то обыденным. — Зачем? — пожал плечами Доминик. — Я планировал выспаться, но не судьба. Мулен и Астор мои. Да-да, я в курсе, что у Ноа период вот-вот стрельнет. — Вам запрещено вступать в интимные связи до окончания обмена метками, — холодно напомнил наш конвоир. — Распоряжение Леандра и Винсента. — Душнила, — фыркнул Гай, утягивая нас в сторону магазинов с брендовой одеждой. — Я хочу новую сумку! Пока мы шли, на нас оборачивались, нас фотографировали, снимали на видео. Каждый наш шаг становился достоянием общественности, и я осознал, что наше залипание на рекламу тоже не осталось без внимания. Что ж, не завидую нашим менеджерам. Кто-то особо смелый попытался подойти к нам близко, но Коты быстро с этим разобрались. Аим и Гай снова устроили конкурс «найди самый неадекватный лук», а Доминик — допрос консультантам в магазине украшений, выкрутив дотошность на максимум. Аим увидел тату-салон, и его посетила гениальная идея набить себе что-нибудь эдакое. Конвоир идейность омеги не оценил. — Ну, котёночек, — протянул Аим, оказавшись подле мафиозника, и провёл пальчиком вдоль его груди, закусив губу. Альфу так быстро сдуло в сторону, что мы посмеялись, оценив его желание жить. И всё же попасть в салон Аиму не позволили. Он дулся ровно до следующей своей гениальной идеи. Пока остальные залипли на островке с косметикой, я лениво бросал взгляды на глазеющих на нас посетителей центра. Внимание привлёк молодой омежка, что глазами-блюдцами смотрел не на нас, а на наш конвой. Точнее, на одного конкретного бету. Рослый парень с короткой стрижкой в массивных ботинках, с крайне маргинальным лицом, украшенным шрамом, был настолько суров, что выделялся даже среди своих. Кажется, его звали Максимус, и он был женат на своей работе. Гай тоже заметил эти гляделки и шепнул мне, что «они — идеальная пара». Я подавил улыбку и прикусил губу. Омега заметил мой внимательный взгляд и вздрогнул, когда я подозвал его к нам движением пальца. Сначала он оглянулся, будто бы не веря, что это я ему, а потом несмело шагнул в нашу сторону. — Просим вас выбрать другой маршрут, — преградил ему дорогу один из сопровождающих. — Но я… меня… — замялся парень. С виду вчерашний школьник, он был очаровательно неловок и напуган. Его глаза скользнули в сторону Максимуса, а после снова уставились оленьим взглядом на одного из Котов. — Как давно не виделись, малыш, — подмигнул я парню, оказавшись рядом с ним и закинув руку ему на плечо. — Да брось ты, чего ты парня пугаешь? Я так рад встретить тебя здесь. — А-ага, — кивнул омега, во все глаза глядя на меня. — Я как раз сегодня вспоминал тебя, когда познакомился с одним человеком. Он прямо твой типаж, представляешь? Ты же давно просил меня с кем-нибудь тебя познакомить. Ты же не против, что я вот так? — уточнил я, давая парню шанс сбежать. Но тот кивнул, опустив глаза в пол, покраснев. Сама милота. — Вот и славно. Максимус, ну ты же не скажешь, что он не милашка? — спросил я бету, чем заставил того собраться. — Я здесь на работе, мистер Беллероз, — строго выдала эта скала спокойствия и беспристрастности. — Ладно-ладно, — поднял я ладони в примирительном жесте. — Просто дай моему другу, — и на этом можно было бы закончить, собственно, но я продолжил на том же дыхании, — свой телефон, и он не будет мешать тебе работать. Сходите куда-нибудь познакомиться позже, когда будешь свободен. — Не положено. Я на работе. — Максимус бросил мимолётный взгляд на омегу, но тут же вернул всё своё внимание мне. — Окей, уговорил, я дам тебе его номер, а ты сам ему позвонишь, когда твоя смена окончится. — Я выжидающе посмотрел на Максимуса, но тот промолчал, даже бровью не повёл. — Будем считать, что ты дал обещание, что сделаешь это. У вас ведь принято держать слово? Ах да, запиши свой номер, конфетка, я потерял его. — И я выудил свой смартфон, разблокировал его и протянул омеге. Парень быстро набрал цифры, сделал дозвон, что я оценил, и вернул телефон, краснея даже ушами. Я нажал кнопку «добавить контакт», но не придумал, как записать его. — Максимилиан, — промямлил омега, заметив мой ступор. Я кивнул, записывая парня, а Гай за моей спиной усмехнулся, заметив иронию. Максимус и Максимилиан. Что это, как не сама судьба? — Что. Вы. Творите? — строго спросил главный из конвоиров, ставший свидетелем всей сцены от и до, и я пожал плечами, оставив его вопрос без внимания. — Удалите. Мы сменим ваш номер, это небезопасно. — Небезопасно мне мешать. Я сообщу Руссо, что вы делали мне неоднозначные намёки. Хотите? — вскинул я бровь, сверкнув клыком. Альфа побледнел, отступив. — Да ты чудовище, — отметил Доминик, тоже полюбопытствовавший происходящим. — Учусь, — довольно оскалился я, позволяя парнишке быстро исчезнуть на горизонте. — А теперь мы возвращаемся в салон. Аим набьёт себе всё, что захочет, а я оплачу. Считай, это мой подарок. Аим радостно хлопнул в ладоши, тут же их потирая. Конвоир открыл было рот, но не успел высказаться. — Что? Вы сказали, что у меня аппетитная задница? — уточнил я, быстро хлопая ресницами. Никакого насилия, только неприкрытые угрозы жесточайшей расправы. Челюсти иногда закрываются очень громко. Тут даже ледяной Максимус прыснул, позволив себе взглянуть в ту сторону, в которую удалился омега, задумчивым взглядом. Я не ошибся: интерес был взаимным. Что ж, день прошёл не зря. Под дружный смех омег вы пошли в тату-салон. В тот день в клане Руссо появилась история об омеге, который выдрессировал Котов за пару брошенных невзначай фраз. Сидя в кафе и потягивая молочные коктейли, мы скроллили ленты новостей, потешаясь над некоторыми новостными постами о нас, пересылая их друг другу. «Наследник главных противников животного разврата пал жертвой совращения. Духовное падение Беллероз или выгодная сделка?» А вот это о моём поглощении виноделен Матье. Я улыбнулся. «Гратин Ламберт — овечка или волк?» — и фотография, как эта мелкая бестия с Аимом прошмыгнула в секс-шоп, почти сбежав от охраны. Они успели подраться силиконовыми фаллосами, как шпагами, а пресса успела это всё поймать на камеру. Я переслал это в нашу группу. Ашиль пообещал выпороть Гратина, но что-то я не заметил у того должной реакции. Чертёнок только улыбнулся, прочитав ответ Ашиля. Я бы сказал, что заметил в омутах его глаз томительное предвкушение обещанного. — А где Гай? — спросил я, не заметив друга рядом. — Он в очереди за жареной курочкой, — бросил Максимус, подняв взгляд на толпу. Я тоже глянул в ту сторону, но заметил лишь кофту друга, что была накинута на какого-то паренька, да его кепку, тоже подаренную незнакомцу. Я на это уже попадался, поэтому понял за пару секунд, что именно было не так. — Вы дебилы, — рассмеялся я, поднимаясь и оглядываясь на триста шестьдесят градусов. Гая на горизонте не наблюдалось. — Это не он. И у него минут пять форы. Что бы он ни делал, он уже это сделал. — Быстро найти, — приказал конвоир, подбираясь. Я поднял руку. — Вы не найдёте. Не факт, что он вообще ещё в здании, — отметил я, хлопнув конвоира по ягодице и нащупав там телефон. Как я и думал. Это точно был не смартфон альфы: у того был только рабочий, и его он держал в руках. Я выудил гаджет на свет и разблокировал. На фото был Гай, который показывал язык. — Сучонок. — С нас же головы снесут, — взвыл омега из Котов, рвя на себе волосы. — Руссо такого не простит. — А вы думали, Дюран просто так согласился поменяться? Он уже тесно познакомился с кланом Свингер и их неординарной изворотливостью, — прыснул я, не слишком беспокоясь за задницу друга. Кто, если не он, знал, что делает. Вот только я всё ещё не был уверен, что мне бы хотелось, чтобы Гай доделал то, что задумал, чем бы это ни было. — Что он мог придумать? — разделял моё беспокойство Вивьен. Я задумался. Последние пару часов Гай тщательно изучал компанию Катрен. Не слишком ли очевидно? Но Гай именно такой. Ты думаешь: «Ну нет». А получается: «Ну блядь». Что Гай любил больше всего? Творить. Херню, но не суть. Творил он обычно на общественных зданиях. Чем более вызывающей получалась акция, тем крепче было его самодовольство. — Он хочет сделать ответ Катрен. Что-то в том же духе. Это будет крупно, вызывающе и… лично, — пришёл к выводу я. — Общественное место, хороший обзор, близость к компаниям, которые высказываются против кланов. — Комитет духовной политики молодёжи подходит? — спросил Вивьен, а я кивнул. — Ответ лично Катрен? Будет громче, — не согласился Доминик. — И я знаю где. — Откуда? — спросил Рин, потягивая коктейль с непринуждённым видом. Коты навострили уши. — Мы не так давно проезжали одно место, и Гай сказал, что ему не хватает красок. Так сказал, будто бы с намёком, — сохранил интригу Доминик. — Где Симон? — спросил конвоир, на что Доминик демонстративно обхватил трубочку губами и громко забулькал милкшейком, хлопая ресницами. — Он поднял свою команду, — понял я, пролистав его журнал вызовов. — Вся переписка зачищена, на проект они телефоны не берут — не дураки. Либо это что-то очень большое, либо территория под охраной, либо им нужно закончить за пару минут. — Ко-о-омбо, — протянул Доминик, довольный своей осведомлённостью. Я скрипнул зубами, увидев в списке вызов номер, который не хотелось там видеть. Был один человек, способный устроить что угодно, было бы желание. Ашиль. Ему он позвонил первому, и я очень сомневаюсь, что это был никак не связанный с происходящим разговор. — Байкерский клуб «Ангелы дьявола» устроил беспорядки у молодёжной церкви святого Иоанна. Вся церковная шайка охраны направлена туда. — Аим показал экран с оперативной новостью. — Остальные объекты без охраны. Умно, — заметил Максимус. — Но это ведь на самом севере? Я знаю, где Гай. Юг. Врата целомудрия, — кивнул он своим, и всё пришло в движение. — Мы с вами! — тут же сориентировался Доминик, выкидывая пустой стаканчик. — Как же я люблю искусство! Гай Симон был скандальным художником. Но это… Он превзошёл сам себя. В сумерках наступающего вечера мы стояли перед двумя пятнадцатиметровыми башнями, освещаемыми вспышками камер и бликами полицейских мигалок. — Ну что, всё ещё любишь искусство? — ехидно уточнил Рин, стоя возле Доминика, который, раскрыв рот, смотрел на врата целомудрия. Мы прибыли сюда за двадцать минут, но всё равно полиция города и пресса оказались здесь раньше. Главная гордость сторонников скромности и порядочности была украшена яркими красками. Две башни, соединённые навесным мостом, были почти полным отражением друг друга. Слева были изображены Вильям Соважон и Катрен Руссо, прикрытые только бордовыми пионами, орошёнными чем-то мутно-белым. Обнажённые, касающиеся друг друга так, что не оставалось сомнений в возрастной категории изображения. А ровно напротив, справа, были изображены Аим и Дезире. Похожие, но другие. Они были прикрыты плакатом из рекламной компании Катрен, изображённым с высокой художественной точностью, и предавались тем же ласкам. Яркая татуировка Аима горела пламенем на его животе, привлекая внимание к подрисованным засосам и укусам. Какой смысл вложил автор? О, он подписал. На мосту. «The unholy scent — discover the meaning of existence. Нечестивый аромат — познай смысл существования». — Фаталити, — вздохнул конвоир, вскинув голову. — Как только успел, — хмыкнул я, делая пару фото на телефон. — Я же профессионал, — ответил Гай, змеёй обнимая меня за плечи. — Нравится? — Детально. Как ты успел так детально всё прорисовать? — спросил я, на что Гай сощурился. — Я? Я же всё это время с вами был, — заявил нелегальный художник, давя из себя самую искренне непонимающую улыбку. — Да, ты даже в туалет не отходил, — подтвердил Доминик. — Можно по сотовому пробить — не отлучался, — подтвердил конвоир. Вот так просто Симон получил полное алиби. — Руссо ведь приказал нам глаз с вас не спускать, как бы он улизнул? — Ты сейчас его жопу или свою прикрываешь? — хмыкнул Аим, бросив прищуренный взгляд на альфу. — Не зря тебя Муреной прозвали, изворотливый, как гад морской. А ты мне даже нравиться начал. — Упасите меня все боги, не надо… — Мурена отошёл на шаг. Мы рассмеялись, возвращая внимание к творчеству. Я склонил голову набок, разглядывая творчество Симона. Надо отдать должное: при всей пошлости картины, она была настоящим шедевром художественной мысли. Он сумел пройтись по той же грани цензуры, что и рекламная компания Катрен, но не оставил никаких манёвров для разночтений. Будет даже жаль, если это закрасят. — Сколько будет стоить признать этот вандализм ценным арт-объектом и сохранить? — спросил я, нахмурив брови. — Для вас — нисколько, Беллероз, считайте, что всё уже сделано. — Хриплый низкий голос заставил меня обернуться, чтобы заметить, как коты замерли, подобно мышам перед удавом. Невысокий альфа в возрасте с ухмылкой смотрел вверх, держа ладонь на талии льнувшего к нему юного беты, который огромными глазами смотрел туда же. В его коротких рыжих волосах проглядывала седина, а на щеке был уродливый ожог. На фоне него бета не выглядел невинной хрупкой жертвой, скорее матёрым юным волком, что прекрасно знал себе цену. Однако сколько же ему лет? Восемнадцать-то хоть есть? Длинноногий, худой, со столь редким для его пола альбинизмом. Модельная внешность. Дорогая одежда. Юный, сладкий, но с колючим, острым взглядом. Никель. Модель, открывшая показ в Милане в начале этого года. Он появился из ниоткуда, получив скандально быстрый старт. Спасибо неизвестному спонсору. Эскорт. Судя по кожаному ошейнику с золотой мордой льва в качестве застёжки — львёнок. Я отвернулся и усмехнулся. Да, парень точно знал, сколько он стоит, потому что его уже купил один влиятельный и опасный человек. «Лев приедет лично?» — Нам пора бы домой, — вздохнул Вивьен, старательно игнорируя прибытие новых личностей. — Определённо пора, — согласился Гай.***
Утренние новости крутились вокруг четырёх громких тем: обсуждение численности клана The Unholy Drop, который, о боже, состоял из двадцати членов; вандализм на Вратах целомудрия, фотографии которого завирусились на всех платформах; выросшие цены на нефть и… — Блядь, вы охуели?! — крик Адольфа красочно описывал всеобщий шок от увиденного в утренних новостях. — Твоего же папу! Твоего же, блядь, папу! Обэ? — Я просил всех вести себя прилично и предупредил. До всех дошло. До всех, кроме этих двух долбодятлов, — плевался Обэ, указывая рукой на тихо потягивающих чай парней. — Я делал ставки, что Ашиль с Дезире на отходниках херню вкинут, но эти… — Поздравляю, весь мир видел, как у нас относятся к омегам! — гаркнул Адольф, скрипя зубами. — Охуенно просто! Да мы не отмоемся. Нас потопят за такое, как тут оправдаешься? — Я могу выйти в эфир и сказать правду, — пожал плечами Гратин. — С таким-то лицом? — уточнил Вивьен, разглядывая расцветающий синяк на скуле Гратина и разбитую губу. — Давай, добей нас. — Зачем вы вообще придумали этот прямой эфир? — спросил Руссо, потягивая крепкий кофе из самой большой кружки, которую смог найти. — Обэ должен был показать, как мы хорошо и дружно живём, что наш клан с нетерпением ожидает полнолуния и что мы все тут счастливы. Ну и подтвердить, что нас двадцать, — ответил Вивьен, потирая виски. — Вас не просто так попросили посидеть в закрытой комнате. — Из всего, что вы могли сделать, вы выбрали самый хреновый сценарий, — заметил я, в который раз видя повтор того, что произошло на заднем плане во время трансляции. Обэ почти закончил эфир, демонстрируя наш внутренний двор, хвастаясь тем, что мы в эту важную ночь будем близки к природе, как наши предки, обмениваясь знаками любви и верности под светом луны. Задний план разглядели. Тщательно. И там было на что смотреть. Гратин устроил охоту на свою жопу, и его поймали. И то, как, где и кто его поймал, видел весь мир, блядь. Видели и то, как он красочно был вписан лицом в стену, и как заломили ему руку, и как его потом грубо утащили, закрыв рукой рот, чтобы не вздумал орать, и как он брыкался. Судя по фингалу на лице, приложился он качественно. — Мне он больше нравился, когда в недотрогу и святого играл, — заметил Вивьен, устало вздыхая. — А не когда со словами «Даже в гон не смог меня затрахать» презрительно цокает на доведённого до ручки альфу в погашенном гоне? — хмыкнул Гай. — А ты почему не вмешался? — Адольф зыркнул на Гая. Тот поднял ладони вверх, мотая головой. — Я не успел: я не такой быстрый и был далеко. Да и нахрен надо, я мордой в пол не хотел. — Если вас топят, нырните, — предложил папа Гая, лежавший на коленях своих альф и залипавший в телефон. — Оправдываться сейчас не вариант: люди решат, что вы и правда творите то, что они там себе напридумывали. Проигнорируйте. И вкиньте что-то ещё жёстче. Отвлеките внимание от проблемы. Потом дадите объяснения, когда от церемонии отойдёте и когда этот, — кивнул он на Гратина, — перестанет выглядеть как герой подпольных боёв. — Нам уже ничего делать не надо. Зайдите в инсту к Катрен. — Аим повернул экран к Адольфу, показывая фотографию. Они сидели слишком далеко, чтобы я разглядел, так что я взял свой телефон. — Ох ты ж… — выдохнул Северин, который оценил пост следующим. Стон Доминика эхом прошёлся по телу. Он прижал колени друг к другу, во все глаза прилипнув в экран своего смартфона. Фотография прогрузилась, и я шумно выдохнул через нос. — Фак, — вырвалось у меня, и я сглотнул. Катрен, покрытый укусами, засосами, следами пальцев, лежал на обнажённом накачанном теле, с раздвинутыми ногами, а его пах закрывала большая, но изящная ладонь третьего, будто бы так и говоря: «Это моё». По его рёбрам скользили столь же длинные и изящные пальцы, стирая с кожи выступивший пот и растирая белёсый след… Боги, что они творят? То, что это именно Катрен, было понятно по телосложению, ведь его лица не было видно. Да и кто это мог быть с официальной-то страницы Катрена Руссо? — «Unholy Drop. Всё ради удовольствия», — зачитал Гай. — Интересно, а Вильям Соважон снизу? Или это его рука? — спросил Аим, наконец-то отойдя от восхищения. — Чего?! — Дезире подскочил на месте и выхватил телефон у Клода, который тоже разглядывал то, что прекрасно так отвлекало внимание общественности от нас. — В-в-в-в смысле? — О чём ты, Аим? — спросил Адольф, нахмурившись. — Ты хочешь сказать… — Катрен принял Вильяма Соважон, — подтвердил слова сына старший Руссо. — И ещё одного доминантного бету. У них триада. Так что я не за вами следить прилетел, а подальше ретировался от этих сексуальных террористов, — хмыкнул Константин, скрестив руки на груди. — И не показывайте мне — знать не хочу. — Дезире-е-е, — прорычал Доминик, пожирая взглядом всё ещё находящегося в шоке Дезире. Меня аж передёрнуло от того тона, каким это было произнесено. — Да-да, — поддержал Элои, облизывая губы. — Мальчики, — предостерегающе выдохнул Адольф, ощущая повисший в воздухе феромон возбуждения. — Придите в себя. — Лучше в меня, — облизнулся Доминик, откинувшись на спинку кресла, и провёл по своему телу рукой, обнажая кожу на животе. — Доми… — Очередь, — крайне низким тембром протянул Аим, поднимаясь и направляясь на колени к Дезире. Симон прикрыл лицо ладонью, делая вид, что спрятался, а Кай Дюран онемел от происходящего, явно не ожидая подобного развития событий. Так и подмывало спросить: «И где ваш подавляющий контроль, господин Дюран?», но я сдержался. Может быть, потому, что понимал причины, по которым лишний раз дёргать волчару за хвост не надо, а может быть, потому, что сам уже был готов оседлать бёдра Дезире. Воздух в комнате становился сладким и тяжёлым, буквально осязаемым. Завести эту озабоченную толпу было очень легко, а вот остановить… Легче встать на пути поезда, мчащегося с максимальной скоростью, чем вразумить настолько возбуждённых омег. И уж точно проще остановить всех остальных, чем меня. — Точно, — прошептал я, скалясь. — Очередь, — выдохнул я, поднимаясь. Доминика, уже кравшегося в сторону Дезире, подкосило, и он опустился пятой точкой на пол, а Аим застонал, не дойдя до цели всего один шаг. — Моё, — прорычал я, стремительно оказываясь на бёдрах Дезире, и огладил его подбородок, вынуждая вскинуть голову и встретиться взглядом с моим. — Как же я хочу уже пометить твою прелестную шею, ты просто не представляешь. Под моим взглядом Дезире сглотнул, облизывая пухлые губы. Его взгляд медленно плыл, а кожа становилась горячее. Я окутывал его собой медленно, но неотвратимо, желая одного: поглотить, присвоить. Пометить. Он уже был моим. Мне нужно было заявить на него свои права. Показать всему миру, что этот альфа принадлежит только мне. Остановить омегу, которому сознание перекрыло возбуждением, — одна проблема. Остановить доминантного — совершенно другая.
