В мире греха встречаются лишь грешники

      Молодой, худощавый парень стоит на коленях. Что-то тихо бормочет себе под нос. Это молитва. Простая, незамысловатая, о прощении грехов своих перед Отцом Всевышним. Теперь он должен читать ее каждый день, и не только ее, но и множество других молитв, которые никак не могли задержаться в его памяти сколько бы не старался.       И ради чего это все? Чтобы кто-то услышал его сверху и простил? Что он сделал? Он сам не понимал... Почему его заставляют это делать против его воли? Разве человек не сам, по собственному желанию, должен прийти к Богу?       Вокруг царила тишина и лишь голос молящегося нарушал ее. За ним следили множество глаз святых. Казалось, что они внимательно слушают его и осуждают, за такое неумелое чтение. Но парня они не волновали. Среди этих взглядов был ещё одни. Холодный и спокойный.       Над молодым человеком, как надзиратель, стоял священник. Вслушивался в каждое произнесенное им слово. Черная монолитная фигура стояла несколько поодаль, чтобы не нарушать интимности молитвы, но ощущение одиночества не было. Казалось, что священник ловит каждое произнесенное слово, смакует его на ошибки, пережевывает, чтобы выплюнуть потоком наставлений.       Ошибаться не хотелось. Но это лучше, чем порка.       Уже две недели как молодой человек находится в стенах мужского монастыря. За это время он успел выучить три небольших молитвы, привыкнуть к жесткой кровати и ощутить на себе тяжелую руку главного настоятеля. За любую провинность парень получал десять плетей. Его тело никогда не ощущало на себе таких истязаний. Первый раз, когда плеть коснулась спины, разум покинул его. Второй – он пытался сопротивляться, но все было тщетно, сильные руки, что держали парня, не позволили ему избежать наказания.       Все эти муки… За что!? Не так перекрестился. Не так прочитал молитву. Разве так учат служению Богу?       Когда его тело и душа были истерзаны в мясо. Рука, что била его, была остановлена. Голубоглазый священник преграждал собой путь между ним и настоятелем. О чем они говорили парень не слышал, в его ушах звенело, голова кружилась, а в глазах темнело. Только на следующий день на пороге в его келью появился он – брат Арсений – звонарь при монастыре.       Ему не дали право выбора, просто поставили перед фактом о новых обязанностях и о новом “надзирателе”. Сомнения, недоверие, злоба, как назойливые мухи витали вокруг него, когда он стоял и слушал, кто и для чего берет его в ученики, не давая хотя бы поблагодарить его за...спасение? Спас ли он его, или хочет обречь на новые мучения? В любом случае, лучше обучаться звонарскому делу, чем терпеть насилие над собой за малейший промах.       Парень твердо решил для себя сбежать из этой “обители благодетели”, но сейчас нужно принять правила игры или ему конец.       Брат Арсений не трогал его, но дел стало в разы больше. Отлынивать не получалось. При работе на послушаниях чувствовалось, что священник искренне хочет помочь парню. Он был строг и холоден, скуп на эмоции и идти на дружеский разговор был явно не намерен. Но поступки говорили сами за себя. Священник не оставлял его одного, помогая, порой не проронив ни слова. Но это молчание было до поры до времени. Пока речь не шла об учении священных текстов, Брат Арсений молчал, лишь изредка направляя. Как только дело доходило до учения молитв, поток нравоучений и тыканья носом, как котенка в ошибки, не было конца. После такого питать к нему симпатию было сложно.       — Приими в руце защищения Твоего и избави от всякаго зла, очисти многое множество беззаконий моих, — прервал священник. — А вы что прочитали, Брат Антон?       — А я что прочитал? — передразнил наставника парень, продолжая сидеть спиной к нему, продолжая смотреть в пустоту.       Наставник вздыхает, на лбу появляется морщинка. Его взор пронизывал Антона насквозь. Это можно было ощутить даже не оборачиваясь. Парень уже пожалел, что осмелился на столь дерзкий поступок. Вновь лекция о необходимости правильных и вдумчивых прочтениях молитв. Вновь тыканье на ошибки. Вновь пожирание его разума.       — Я... я понимаю... не все хотят просить о прощении грехов и готовы принимать любовь Небесного Отца нашего. Молитва о прощении грехов – наше обращение к Господу, готовность принять Его милосердие. Ты должен понять, что стремление получить прощение и свободу от греха, желание жить со Христом, делают молитву не обязательством, а искренним обращением к Богу.       Неожиданно для Антона, Брат Арсений встает на колени рядом с ним, складывает руки в молитвенном жесте и закрывает глаза.       — Давайте вместе. В некоторых местах просто повторяйте за мной. — спокойно говорит Арсений и тихо начинает тянуть молитву.       Антон подхватывает. Вяло и нехотя. Подмечает, как преподобный, тем временем, вкладывает всю душу в этот процесс. Не закрывая глаз, смотрит на священника, разглядывая. Рот его непрестанно двигался, под веками бегали глаза, как будто молитва была написана, на внутренней стороне его век. Ему еще не доводилось рассмотреть своего наставника так близко. Единственный раз, где он был с ним так близко, это на злосчастных работах, а именно на грядках, при прополке сорняков, где спина Антона болела ещё больше чем от побоев настоятеля. Но в тех случаях Брат Арсений часто поглядывал на него своим холодным контролирующим взглядом, следя за его действиями, и каждый раз многозначительно покашливая, как только парень намеревался сделать перерыв на отдых. В этот же раз, он мог разглядеть его во всех подробностях, не боясь быть замеченным.       Оказалось, что на его лице красуются родинки, как и на жилистых кистях. Длинные, узловатые пальцы без перерыва перебрали черные обсидиановые четки с изящным крестом, в середине которого сидел маленький прозрачный камушек. Он выглядел чужеродно в этом монастыре. Все монахи, даже более высокого статуса, носили простые деревянные распятия. У всех были одинаковые, так как давались при поступлении в обитель. С креста взгляд скользнул на безымянный палец правой руки. На нем была надета серебряная печатка с крестом посередине. На кольце красовалась какая-то надпись, которую невозможно было разглядеть.       В какой-то момент Антон засматривается на это кольцо, пытаясь все же прочесть гравировку, пропуская строчку молитвы, но тут же подхватывает, в надежде, что этот момент останется незамеченным. Ещё пару секунд разглядывает мужчину и закрывает глаза, чтобы более не подставляется.       После прочтения они замолкают. Эхо еще какое-то время разносится по пустому залу церкви, донеся молитву до ушей неподвижных слушателей, а после и она утихает. Тишина.       Слишком долгая.       Заметил...       — Вы опять пропустил строчку. — раздраженно цедит Брат Арсений, открывая глаза. Встает и несмотря на Антона, направляется к выходу, бросая. — Подходите к трапезной, после вас ждет работа в колокольной башне.       Антон вздыхает. Это все? Ничего более не скажет? Стиснув зубы, встает на ноги. Сжимает кулаки. Боль в спине, растекается жгучей кислотой. Это жжение было невыносимым. В глазах на секунду потемнело. Так нынче людей учат приобщаться к Богу? Икона на алтаре Божьей Матери смотрит на него с грустью. Нет... Не так. Не похоже, что это было то место где смогут научить любить Всевышнего. Одни мучения. Ад. Или чистилище...? Им его не сломить. Рано или поздно, он сбежит. Надо лишь найти способ...