Кровавая вишня

Бетонное здание предприятия росло из сумерек, как бункер: серое, молчаливое, ‑ но вокруг него снова ловила связь. Пикап Ковальского едва не подпрыгнул на «лежачем полицейском» у шлагбаума; на панели тут же мигнул значок сети, и рация щёлкнула: — Поймал? Я тебя не слышу с полудня! — Чёрт, наконец‑то. Да‑да, онлайн. Слушай, у меня… хм, трофей. Серьёзный. Тебе, скорее всего, не понравится. — Подробности потом. Привози. Полный комплект. И сразу ко мне. Щёлк — связь упала: Джим обрубил канал первым, как ножом. Ковальский выключил двигатель, сгреб ноутбук, пакеты с флешками, фотографиями и документами — целую охапку липких от хлорки пакетов для улик — и пошёл к административному крылу. В окнах цехов уже горел жёлтый искусственный свет. Двор звенел металлической тишиной смены.

***

Джим поднялся из‑за стола, как только дверь открылась. — Давай сюда. Ковальский свалил пакеты на свободную тумбу, бережно положил сверху ноутбук. — Это всё. Видео, фото, сломанные флешки, бумага в крови. Плюс… — он шумно выдохнул, — на камерах есть кое‑кто живой. Был в баре, пока я хотел начать орудовать тряпкой. Джим уже листал фотографии. Лоб заломлен, брови сведены болезненной складкой. — …Сука, — тихо. Потом ещё тише: — Это снимали снаружи моего периметра. После, Джим запустил запись: звук гулкий, картинка монохромная. В какой‑то момент фигура в пальто проходит мимо трупов, приседает, что‑то берёт, оглядывается… лицо надёжно скрыто углом. Лишь белёсые волосы цепляют свет. Рука Джима непроизвольно дёрнулась, костяшки побелели. — Я.. знаю походку, — глухо сказал он. — Думал, сдох. Лет пять как. Возможно, семь. — Имя? — Ковальский сделал шаг ближе. — Тварь безымянная, — процедил Джим. — Их было несколько, похожих. Двое пропали без следа, один из них вовсе.. "весельчак". Кто это из них — хоть убей не знаю, не помню.. Но это он. — Джим ткнул пальцем в монитор, потом зло швырнул флешку обратно на стол. — Выясним. Он прошёлся по кабинету, будто пытаясь вытрясти ярость из мышц, затем остановился прямо перед Ковальским. — Слушай внимательно. Едешь домой. Не геройствуешь. Закрываешь двери, держишь связь только со мной. Понял? — Понял, — спокойно ответил Ковальский. — Если этот ублюдок крутится рядом, он может решить, что ты - самая лёгкая точка давления на меня. А я… — Джим резко осёкся, выдохнул и уже ровнее, — я не планирую тебя оплакивать. Сделай одолжение - побереги себя. Ковальский вскинул бровь, усмехнулся краешком рта. — Поберегу, босс. Дома сяду на диван, обниму кота и буду ждать твоих дальнейших ценных указаний. — У тебя нет кота. — Заведу. Назову Джимми и буду кормить до отвала. — Ковальский пошёл к выходу. Он уже взялся за дверную ручку, когда Джим перехватил его запястье, сжал коротко, без слов. В глазах у него ещё полыхала приглушённая злость, но под нею — чистый страх потерять. — По дороге никому не останавливайся, — тихо. — Напишешь, как дойдёшь. — ..хорошо — Ковальский кивнул и ушёл. Джим задержался у окна, пока фары пикапа не исчезли за воротами. Потом вернулся к столу, включил ноутбук и принялся просматривать видео покадрово, снова и снова выхватывая силуэт в пальто. — Ладно, мёртвец, — прошипел он, — поиграем. На улице окончательно стемнело.