Mile Deep Hollow

      Ганнибал всегда неосознанно втягивал воздух каждый раз, когда Уилл оказывался рядом. Не то чтобы он был в восторге от запахов омег и менее навязчивого запаха бет, которые нередко кружили рядом, но Уилла ему хотелось вдохнуть, потому что всем своим существом он обещал ему стабильность, покой и желаемую рутину.       И каждый раз, когда Уилл проходил мимо, Ганнибал встречал… ничего. Только лосьон для бритья, дезодорант, собачья шерсть, рыба, если накануне он рыбачил. Домашняя пыль, сонный запах, если он недавно проснулся, кофе из автомата, если успевал захватить его перед работой или визитом в гости. Моргом, если консультировал ФБР, аудиторией, если оставался в академии. Если он и принимал подавители, то делал это весьма успешно — никакой лишний запах не просачивался, кроме тех, что, вообще-то, скрыть довольно тяжело.       Это очень интриговало Ганнибала, чуткого к проявлению любых запахов до того, что он мог уловить и эмоции собеседника.       Он даже не упустил возможности наведаться к нему в неожиданный момент, чтобы застать Уилла врасплох и наконец понять.       Но в стенах дома Грэма он наткнулся на то, что встречал и во время его присутствия, не считая некоторых более личных и интимных вещей: запах собак, старых досок, моторного масла и пота. Истинно мужское логово. Ганнибал не стал стоять на пороге и ограничиваться вежливой неприступностью. Он постучал несколько раз и выждал ровно столько, сколько этого требует этикет.       Уилла дома он почему-то не застал, хотя пикап стоял на месте. Ганнибал оставил корзину с едой — ему заранее нужен был достойный повод наведаться к Грэму на выходных и не вызвать у него приступ раздражения от вмешательства в жизнь вне работы.       Ганнибала не заинтересовала кухня, когда он вошел: было открыто. Скверные обои, простое убранство: Уилл почти ничего не трогал там, чаще покупал еду в городе, потому что заказывать ее доставкой было дорого. Свидетельство этому предстало на глаза в виде коробок от пиццы. Ганнибал заглянул в холодильник, повертел в руках банку с газировкой. Полки не пестрели разнообразием блюд и продуктов. Затем он отправился дальше. Комод с широкими полками стоял в гостиной и, кажется, был следующим, что он исследует. Ему не было стыдно за это. В ящиках валялся всякий хлам: коробка использованных батареек, фонарь, клубки ниток, йод, вата, парацетамол, старые очки и прочие вещи, которым не нашлось места.       В нижнем ящике нашлась аптечка. Ганнибал выставил ее, открыл и принялся изучать: он не нашел никаких подавителей. Наверняка Уилл держал бы их поближе, подумал он и отправился в ванную. Там, в полке под раковиной, стояли еще кое-какие пузырьки: перекись и зеленка. Ганнибала это только больше заинтересовало. На выходе из ванной он коснулся полотенца на вешалке и с придыханием вдохнул его. Запах шампуня. Ничего от Уилла.       Спальня привлекала внимание Ганнибала куда больше остальных комнат. Он даже поверил, что нашел бы там что-нибудь интересное: если не подавители, то что-то, чем Уилл пользовался бы в те особенно тяжелые первые дни течки или гона — у беты могло возникнуть как одно, так и другое.       Ганнибал бегло заглянул в его ящики возле кровати — всякий мусор, как и в комоде возле кухни — и посмотрел в окно: Уилл сидел на земле в одной майке, спиной к дому, и чинил мотор лодки на заднем дворе. Он был в наушниках, и Ганнибал слегка улыбнулся: даже издалека он видел, как блестит от пота спина Уилла.       Он так и не нашел для себя ничего интересного даже в шкафу, среди клетчатых рубашек, и лег на кровать поверх заправленного покрывала. Наверняка Уилл спал прямо под ним. Ганнибал уткнулся носом в подушку, одернул край одеяла и прислонился к простыни щекой.       Ни на что не похожий запах. Ни с чем не сравнимый. Он хотел увидеть Уилла в момент, когда он просыпается: возможно, это дало бы ему больше ясных представлений насчет сущности Уилла. Он хотел увидеть, как Уилл ерзает на простынях, потеет на них. Вертится, касается обнаженной кожей — во сне у него задирается футболка.       Лечь в чужую кровать было верхом неприличия и откровенной провокации: он альфа, он рушит весь покой других своим собственным запахом.       Он не делает гнезда, догадался доктор. У него не было пары, не было чужой одежды и никакого чужого запаха в доме. В другом случае Ганнибал посчитал, что у Грэма попросту не было течки уже довольно давно: на фоне стресса и полевых работ баланс гормонов вполне вероятно мог быть нарушен.       Ганнибал встал и спустился вниз, когда увидел, что Грэм в сопровождении собак возвращается домой. Он сделал такой вид, будто только пришел, и сглотнул жадную слюну. Она появилась внезапно, когда он лежал на кровати, и ему пришлось подавить возникшую напряженность, встав в центре гостиной.       Уилл обескураженно остановился на пороге, увидев бентли Ганнибала: он наблюдал, как тот смахнул влагу со лба, на ходу вытирая руки видавшей виды тряпкой. Ганнибал смотрел на него изнутри его дома и слегка улыбался. Уилл растерянно сдвинул брови и цыкнул на собак, когда те вздыбились. — Здравствуй. — Привет? — вопросительно посмотрел Уилл и прошел мимо него, чтобы выпить воды. — Что ты здесь делаешь? В смысле… выходной, и я не ожидал тебя увидеть.       Ганнибал усилием воли заставил себя остаться стоять на месте, пропуская мужчину мимо. Тело Уилла обтягивала старая майка. Лектер хотел укусить его спину сквозь нее. Он невольно подумал о том, как скоро начнется его собственный гон и что стоит позаботиться о волонтере уже сейчас.       Однако мысль об этом в присутствии Уилла показалась постыдной. Он не устраивал логово, потому что был в безопасности тут, но явился Ганнибал и осквернил его убежище, его кровать, полностью собравшую в себе сущность своего хозяина. — Я ездил по делам, — почти не соврал Ганнибал, — и по пути решил навестить тебя.       Взгляд Уилла не выражал восторг, когда он обернулся со стаканом воды из-под крана и сделал несколько глотков. Его кадык вздрогнул, а капли неуклюже скатились по подбородку и исчезли в углублении ключицы, откуда затем пробежались под майку. Ганнибал прищурился, наклонив голову. Подавляющая сила Уилла совсем не понравилась ему инстинктивно, но Ганнибал поборол это и даже смог насладиться возникшим чувством несправедливости.       Он напомнил себе, что должен предпринять что-то, прежде чем Уилл выставит его на улицу. Он отвернулся, сглотнул слюну и взял корзину. — Привез для тебя обед.       Он никогда не откармливал волонтеров перед тем, как утолить собственную первобытную потребность. Принести Уиллу еду было чем-то вроде дара, и он даже боялся, что Грэм его не примет. Подумает, будто Ганнибал пытается привлечь этим.       Глаза у него были настороженные. Собаки кружили между ног Уилла, будто обеспокоенные, и он молча указал им место. Выдрессированные питомцы оставили его, полностью покоряясь не то приказу, не то ведущей силе Уилла.       Недостаточно хрупко слажен для омеги, хоть и обладает богатыми чувствами восприятия. Недостаточно крепок для альфы, хотя непокорен, несуетлив, внимателен. Однако вряд ли и бета — серая посредственность. Очевидно, что нет. Ганнибалу было очень интересно, что даже теперь, приехав к нему домой, он не нашел ответа, и задался вопросом, где был его интерес столько месяцев. — Эм… наверное, не стоило. — Наверное? — Я был не готов к твоему визиту.       Но вряд ли бы стал прятать что-то, что выдало бы его сущность, в своем доме. Это даже возбуждало — он забрался так далеко от людей, чтобы быть наедине с собой и своей природой, и не воспользовался возможностью. Какое упущение.       Ганнибал дышал глубоко и медленно — чтобы не выдать себя, но при этом поглубже взять запах Уилла. Натруженный. Его. — Оставь смущение, — сказал Ганнибал и подошел ближе, встал параллельно ему. Между ними был наэлектризованный воздух. Он сделал вид, что замялся от того, что не знает, где находятся тарелки, и открыл шкафчик. Достал две. Уилл не сводил с него глаз, — мы оба знаем, это не про нас. — Мне нечем угостить тебя.       Ганнибал сжал зубы, не переставая улыбаться. Уилл понятия не имел, что творил с ним. — Моя бывшая жена постеснялась бы дать тебе этот отвратительный кофе, что я пью, но я рискну предложить. Сомневаюсь, что ты пьешь такое.       Уилл хотел угостить его. Дать ему что-то. Ганнибал кивнул, повернувшись. — Пью.       Он бы съел даже самое неприятное гастрономическое неудовольствие, если бы то сделал для него Уилл. И тот кивнул в ответ. Не сдвинувшись с места, щелкнул на чайнике кнопку, снова привалившись к столешнице. В своем доме он демонстрировал полную уверенность и силу. Он не был напряжен или испуган, скорее сбит с толку неожиданным приездом Ганнибала, и может совсем капельку смущен.       Лектер приготовил ему раклет с картошкой и мясом, а на десерт — пудинг с ореховым муссом и взбитыми сливками. Они сели за один стол напротив друг друга. Затем Уилл вскочил, неловко себя оглядывая: — Извини, я переоденусь. Чинил мотор и… наверное, я еще и воняю.       Ганнибал привстал над столом, наклонившись к Уиллу. Грэм отклонился назад под давлением атмосферы Лектера, и тот с наслаждением вдохнул воздух рядом с ним. Чуть позорно не заскулил. Уилл вежливо отстранился, но на секунду с любопытством покачал головой в разные стороны. — Нет. Совсем нет. Меня не смущает, если ты останешься так, но если тебе это нужно — пожалуйста.       Уилл обрушился на свой стул обратно одновременно с ним. Внимательно посмотрев на Ганнибала, он повел носом. Он нюхал его. — Что-то не так?       Сердце у Лектера забилось с уязвленным темпом, который можно было почувствовать. — Не уверен, — пробормотал он в ответ и насупился, — не уверен, что было бы вежливо сказать это.       Заинтересованность блеснула в глазах Ганнибала, когда он поднял голову, оторвавшись от кофе. Действительно плохой — заварной, из невкусной воды, но это было лучше его собственного кофе только потому, что его приготовил для него Уилл. — Не уверен, что найдется способ меня смутить.       Он безмятежно поднял брови. Уилл еще раз внимательно осмотрел его придирчивым прищуром. — У тебя со дня на день начнется гон.       В его голосе послышался провокационный подтекст. Ганнибал не смог совладать с выражением собственного лица и нахмурился — не может быть, что так скоро. Он всегда, всегда чувствовал это раньше всех остальных людей и запирался дома. — Действительно? Я пахну?       Уилл покачал головой. Казалось, ему было даже не интересно, а замечание — так, констатация факта. Он отправил в рот вилку с мясом. Довольно прожевал. — Ты ведешь себя так, словно готов найти связь. У тебя напряжены плечи и ты обеспокоенно метаешь взгляды. Уже потом я вдохнул тебя, чтобы подтвердить свои догадки.       Голова Ганнибала закружилась. Он обеспокоен? Напряжены плечи? Он не мог не контролировать это. Уилл блефует — но ради чего? — Уверяю, Уилл, если бы это было так, я бы почувствовал это еще раньше тебя.       Самоуверенность, с которой он заявил, заставила Грэма с недоверием взглянуть на него. — Я знаю, что не ошибся. Тебе следует быть осторожнее с этим.       Его замечание Ганнибала… не разозлило, но ввело в новое странное состояние. Оцепенение. Впервые. — Меня однажды поймали, — продолжал Уилл, — в этот период. Я не знал, что начнется не там, где я буду в безопасности.       Ганнибал сглотнул ненавистное послевкусие плохого кофе. Он сделает себе дома еще одну чашку, чтобы перебить. Но подумать об этом смог не сразу. Где-то на периферии сознания. — Лучше сидеть дома, чем в изоляционной комнате, — заключил Уилл со странной улыбкой в итоге и съел еще пару кусочков картошки в сыре. — Я могу дать тебе пару таблеток, пока ты не будешь дома. Это все, чем я тебе могу помочь.       Это все, чем он мог помочь. Ганнибал заторможенно кивнул. Он тяжело дышал. Всего-то обескураженность. Уилл застал его врасплох. — Альфа, — сказал Ганнибал, сжав зубы.       Грэм непонятно взглянул на него и пожал плечами. — Это разве было неочевидно для тебя?       Он посмотрел в свою тарелку. Уже не хотелось есть. — Я подозревал, но у меня не было оснований полагать, что это действительно так. — Почему просто не спросил? — поинтересовался Уилл вместо того, чтобы обидеться и сказать «я не похож на альфу?». Вероятно, он и сам осознавал, насколько не подходит под конвенциональные представления окружающих. — Ты бы сказал? — Не знаю. Джеку сказал.       Они оба замолчали и продолжили обед в тишине. Затем Уилл ушел в другую комнату и вернулся с двумя таблетками. Ганнибал принял их и проглотил тут же, демонстративно выпив воду из того же стакана, что Уилл пил ранее — на нем еще остались следы моторного масла. Грэм, глядя на это, сглотнул. Ганнибал, не разрывая с ним зрительный контакт, отошел от столешницы. — Я удивлен, что это случилось со мной, — сказал Ганнибал наконец. — Я был убежден, что еще рано. — Еще действительно рано, — подтвердил Уилл. — я просто подумал, что всякое может случиться. Но тебе больше известно о гормонах. — Не о твоих, — Ганнибал почувствовал разочарование в самом себе, но это его только больше подстегнуло узнать Уилла.       Вместо ответа он пожал плечами и ничего не сказал, хотя хотел — Ганнибал видел это по его глазам. — Спасибо, было вкусно. — Спасибо за кофе.       Они отошли друг от друга словно в фильме. Уилл его проводил. Лектер ушел и захлопнул дверь машины так быстро, как мог, но даже так — он все еще не уехал и стоял на территории Вульф Трап, справляясь с собой.       Уилл — альфа.       Он закрыл глаза, яростно сжал в руках руль и облизал губы, словно мог распробовать вкус Грэма сквозь ощущение того стакана.       Альфа.       Ганнибал начал готовиться к заключению сразу, как вернулся домой. Набрал номер старого волонтера, но он не ответил, а когда позвонил в агентство, ему сказали, что прежний помощник отказался от работы с ним. Ганнибал попросил нового. Затем отменил и перенес все сеансы на пять дней и приготовил еды на то время, что планировал провести в постели.       Обычно он брал бет с крепким телосложением — они испытывали меньше боли, когда как он почти полностью терял личность, растворяясь в собственной крови, и брал их часами, днями. Омега, как ему казалось, вряд ли бы пережил с ним более двух-трех ночей. Не то чтобы он переоценивал себя, но однажды такое уже случалось. Он просто рационально распределял силы теперь, когда знал, что мог предотвратить подобные ситуации.       Если бы они с Уиллом создали союз, словно два хищника, они бы стали неразрушимы, неуязвимы. Он бы позволял Уиллу приглядывать за ним, а сам готовил им еду. Он бы отдался Уиллу. Он бы взял Уилла.       Ганнибал остался дома в тот день и в еще последующие и в уединенном ожидании занялся делами: еще раз поел, порисовал, дописал статью в научный журнал и сел за книгу. На следующий день, когда началось, позвонил волонтеру.

***

      Ганнибал увиделся с Уиллом только спустя пару дней после окончания гона, во время которого изолировался. Ему почти не удавалось восстановить себя сразу: с возрастом это становилось тяжелее, и первые дни он был сонным, измотанным и немного раздраженным, что прослеживалось в неуместном сарказме и беззлобных издевках над окружающими. На восстановление уходило несколько дней. После он снова вел себя как обычно и сохранял холодное приличие и отстраненную любезность.       Уилл сам пришел к нему — без приглашений и предупреждений. Выглядел он на удивление растрепанным и недоуменным, когда ему открыли. Ганнибал думал о нем всю неделю, и теперь он показался еще красивее, чем был на самом деле. Он был рад увидеть его. — И что же, — когда Уилл проскочил мимо него в кабинет, Ганнибал почувствовал что-то, — ты разочаровался? — Боюсь, не схватываю, о чем ты говоришь, — он раскрыл ладонь по направлению к креслу, и Уилл сел в него немного взвинченно. — О том, что я альфа. — Почему это должно разочаровать меня? — искренне удивился он. — Я считал, у тебя были виды на меня. — Были виды, — повторил Ганнибал, растянув, — ты по-прежнему интересен мне. Я сказал тебе об этом в нашу вторую встречу. — Я не был уверен, что это подразумевало в себе. — Так, кажется, даже еще больше теперь, когда я знаю, кто ты. — Брось, — Уилл прыснул, — ты не настолько глуп, чтобы не догадаться, что я не омега. — Очевидно, нет, — согласился он, закинув ногу на колено, когда сел напротив, поглаживая текстуру кожаного кресла, — твой запах заставил меня думать, что ты бета. — Беты в большинстве своем ничем не пахнут, — возразил Уилл. — Ты не пах ничем.       Он поднял глаза на Ганнибала. Ошибочно можно было предположить, что Уилл настроился агрессивно — настолько этот взгляд напоминал зрительный контакт с пумой, прежде чем она набросится, или посмертное выражение мертвой рыбы. Но он просто смотрел. Немного успокоился с момента появления и задышал иначе. — Ты долго вынашивал этот момент. — Признаться, — кивнул Ганнибал. — Я пахну, — не согласился Уилл и задернул подбородок, — силой. — Сомнениями. — Возможностями. — Болезненно, — заметил Лектер, щурясь. — Я впервые в жизни не смог дать характеристику твоему аромату. Ты меня запутал, Уилл Грэм, и тебе это польстило.       Уилл улыбнулся одной стороной лица. Довольный и расслабленный, хотя и окруженный запахом Ганнибала на его территории. Он огляделся, будто впервые оказался в кабинете. Умудрился чувствовать себя в безопасности и в Вульф Трап, и здесь, в чуждом ему пространстве. — Покажи мне свой дом.       Градус напряжения повысился. Лектеру пришлось кивнуть. Он проводил Уилла до двери с другой стороны и вышел следом на негнущихся ногах. — Я чувствовал тебя в своей комнате и ванной, — сказал тот, не оборачиваясь, когда они шли по пустому коридору с ухоженным ковром. Ганнибал приготовился к обвинениям. — Я бы не узнал, если бы ты не лег в мою кровать. Что ты искал?       Они вошли в гостиную. Большое пространство для того, чтобы здесь вместились многие приглашенные. Полумрак комнаты вводил в медитативное состояние, а окна, выходящие на северную сторону, создавали атмосферу заброшенного храма. — Что ты искал? — повторил Уилл и повернулся к нему лицом. — Подавители? Я не пью подавители. У меня не было гона уже много лет, и я храню таблетки в дальнем ящике за шкафом в комнате, если, конечно, ты там еще не порылся. Искал игрушки? Обычно мне хватает просто руки, я уже не так молод для экспериментов и одиночных игр.       Ганнибал прищурился. От Уилла пахло чем-то. — Искал гнездо? Иногда альфы и беты тоже их делают, и ты это знал и не исключал возможности. Когда Молли еще была со мной, я делал, но затем перестал, потому что почувствовал себя в безопасности в собственном доме.       Уилл приблизился к его лицу. Ему почти не пришлось поднимать голову, когда Ганнибал скалой замер на месте. Он мог думать только о том, как альфа лежал в своем гнезде. Это будоражило еще сильнее, чем если бы Уилл был омегой. — Но знаешь… ты украл у меня эти счастливые годы, когда я был спокоен и не испытывал гона. Затем я уловил твой запах в своей кровати. Ночью, когда забрался под одеяло. И со мной начало происходить что-то. Я даже почти забыл, каково это.       Он втянул воздух сквозь зубы рядом с шеей Ганнибала. — Я звонил тебе несколько дней подряд. Ты не отвечал мне.       Вот почему он неспокоен, подумал Ганнибал. Он считал, что Лектер попросту игнорировал его. — Я был готов, — сказал он хрипло. — Помочь… — Ты был прав, — сказал Ганнибал, сглатывая, — и у меня гон начался немного раньше срока. — Тогда почему ты не ответил? — Когда наступает это время, я вызываю волонтера. Я провожу с ним все время, пока не приду в себя, и заранее предупреждаю всех, что не выйду на связь. — Ты не предупредил меня, — укоряющий взгляд Уилла был затравленным, — я… прости, наверное, я ошибочно отразил и на тебя свою симпатию.       Он собирался отшагнуть назад, но Ганнибал схватил его за руки мертвой хваткой и в нужде шагнул к нему. — Даже не думай, что я в тебе не заинтересован. Будь ты моим, Уилл… — Ты будешь моим, — акцентировал он, вырывая руки из его хватки.       Ганнибал зарычал, хватая его голову. Пульс грохотал в крови. Возбуждение ощущалось почти больно: он на протяжении пяти дней истощал себя, чтобы провести в уме еще месяц. Уилл это почувствовал, когда Ганнибал опустил голову, и задышал ровнее, отстраняясь. Он сразу догадался. — Ты не хочешь.       Уилл сжал в охапку его волосы и повертел головой из стороны в сторону, любуясь лицом Ганнибала, когда он сощурился от боли. — Я могу подождать. Не знаю, сколько продлится мое состояние, но… — Мне нужно пару дней, чтобы восстановить режим. Оставайся со мной, и я помогу тебе. — Нельзя, у меня собаки.       Ганнибал с неудовольствием подумал и сказал, смирившись: — Я их заберу ради тебя. У меня нет вольера, но они могут резвиться на заднем дворе.       Уилл погладил его плечо, копируя нежный прищур. — Как мило.       Сделать вольер теперь показось неплохой идеей. Кроме того, намекало на то, что они бы еще не раз выручали друг друга и виделись не по вынуждению работы.       Они с неохотой расцепились. Ганнибал видел, что брюки Уилла натянуты в паху, и это заставило его лестно улыбнуться. Но он упустил возможность. Придется немного потянуть. — Я поеду за ними сейчас. Ты можешь ходить где захочешь. Даже в моей спальне, я не стану возражать.       Это было правильным решением, подумал Ганнибал. Но на мгновение Уилл выглядел обескураженно, когда мужчина повернулся, чтобы уйти. — Эм… мы… не поцелуемся?       Он посмотрел в медово-золотистые глаза напротив, прикусив губу. Взгляд Ганнибала сразу потеплел. — Не был уверен, что ты захочешь этого. — Я собираюсь провести с тобой свой гон. И ты думаешь, я не захочу с тобой поцеловаться? — Я не собираюсь ни на чем настаивать, Уилл, — он погладил пальцами линию его челюсти, слегка надавив ногтем на щетину, затем наклонился ближе и продолжил уже шепотом. — И я возьму все, что ты мне предложишь. — Даже, если это пойдет вразрез с твоей природой?       Тогда он взял обеими руками лицо Уилла, находя его нуждающиеся губы, и прижался к ним собственными. Грэм мгновенно перехватил инициативу и облизал его рот. Ганнибал чуть застонал, не закрывая глаза полностью. Ресницы Уилла щекотали его щеку, он шумно засопел, схватив шею Ганнибала горячими ладонями, и пошло прошелся языком вдоль его рта. Как он и думал: потрясающая мягкость губ Уилла, гармонирующая с покалывающей щетиной, дурманили посильнее всех омег, предлагавших свое общество.       Лектер с удивлением и неохотой отстранился, и то только потому, что ему было необходимо вздохнуть, и осоловелый румяный взгляд Уилла, который он встретил, когда сделал это, его не разочаровал. Он умудрялся совместить в себе все, о чем Лектер мог мечтать. — Возвращайся скорее.       Уилл сунул ему ключи. Ганнибал поцеловал его еще раз напоследок, прижимаясь к нему всем телом, и после ушел с такой скоростью, будто за это время Уилл мог исчезнуть.       Поездка длилась бесконечно. Он успел возненавидеть весь этот длинный утомительный путь в Вульф Трап и прекрасный салон своей машины. Как бы сильно Уилл не вскружил ему голову, он все еще хотел оставаться рациональным и не рисковать: он постелил старое покрывало, которое смог найти дома у мужчины, на заднем сиденье и попытался уговорить собак залезть. Тех, что были поменьше, он поднял на руки и засунул в салон, а крупных псов, настороженно поглядывавших на него, трогать не стал. Те скалились, если Ганнибал подходил слишком близко, и он, сжав челюсти, решил заманить их едой — в холодильнике Уилла нашлось что-то, что ел, судя по всему, он сам, но Ганнибал счел это достойным разве что животных. Его план сработал.       Он ждал, что собаки будут буянить и мешать вести, но те затихли сразу, как за ними захлопнулась дверь. Ганнибал цокнул на них, как это делал Уилл, если они пытались прорваться на переднее сиденье, и те недоуменно остались на месте, привыкшие к тому, что команды раздавал именно хозяин. Даже самый храбрый мелкий пес не стал лезть на рожон, если бы гон Ганнибала задержался еще немного и его подавляющие феромоны чувствовало каждое живое существо. Сейчас он был измотан марафоном, но отнюдь не настолько, чтобы не желать Уилла даже самую малость.       Не хотеть его было преступлением. Ганнибал смотрел на дорогу, сжимая руль, будто готовился к столкновению с другой машиной. Его немного огорчало, что Уилл пришел к нему только чтобы провести с ним свой гон. Но в то же время это еще не было концом и Ганнибал мог сделать с ним такие вещи, которые заставили бы его прийти потом снова, возможно, еще не раз. Он верил Уиллу касаемо многолетней задержки. И он был рад, что он выбрал именно его, а не кого-то из узкого круга знакомых или волонтеров. Ганнибал обещал себе о нем хорошо поухаживать теперь, когда у него еще было терпение.

***

      Вернулся он не так скоро, как хотел бы. Сначала Ганнибал позаботился о собаках, чтобы потом они не тревожили их. Уилл не вышел на улицу встретить его, и хотя было еще не поздно, он решил, что тот задремал. Собаки неизбежно перерыли бы весь задний двор и ровный газон, но Ганнибал смирился с этим еще по пути в Вульф Трап.       Он вошел в дом с чувством выполненного долга, ожидая похвалы от Грэма, и безошибочно предположил, что найдет его в своей спальне. На своей кровати, под своим одеялом. Его привел туда не поддающийся описанию тяжелый запах возбуждения.       Так это и случилось, и Ганнибал даже засомневался, что у него не осталось сил на что-либо из сексуальной практики: Уилл лежал на его простынях поперек кровати. Он, вероятно, крутился во всех возможных позах. Он не был даже наполовину обнажен, как хотелось бы ему самому, но этого казалось достаточно, потому что он одернул собственные брюки и бессовестно мастурбировал, рыча в одеяло: оно было в его слюнях, когда он хватался зубами. Ганнибал вздохнул, увидев его таким, и застыл на пороге: прыткий, извивающийся альфа в его постели мстил ему за свою собственную с такой щедростью, что Ганнибалу было проще и вовсе отдать ему комнату: запах гона остался бы даже спустя месяц, витая в воздухе призраком, а он бы чувствовал его своим обонянием еще гораздо дольше.       Уилл его увидел и, вероятно, хотел бы постыдиться, но только сдвинул брови, как бы говоря: «Ты простишь меня, это же мои гормоны, моя сущность, это я» и повернулся еще раз, поднимаясь на ослабших руках, чтобы Ганнибал получше разглядел его. Он хлопнул рукой по выключателю, и в спальне стало светлее. Уилл прищурился от неожиданности и яростно блеснул глазами, в уголку рта скопилась пенная слюна. Очевидно, если прямо сейчас Ганнибал его не оставит, Уилл скрутит и поимеет его, а у Лектера пока не было в планах отдавать себя даже в отношениях с ним.       Решив рискнуть, он подошел к своей кровати и встал на нее коленями. Уилл захрипел: новый альфа в постели. Ганнибал приоткрыл рот, целуя его во взъерошенную макушку, когда Уилл взвился, царапаясь, и набросился на него. Он уперся руками в грудь Лектера, вышибая из него воздух, и покачался сверху, упираясь влажным обнаженным членом в промежность Ганнибала: его собственный вяло отозвался на заигрывания Уилла, и он просто откинул голову назад, свисая с кровати, позволив альфе испачкать спермой брюки. Возможно, он сможет возбудиться, чтобы немного помочь ему.       Грэм кончил спустя несколько секунд, вцепившись в него руками, и беззвучно опустился на Ганнибала. На короткий промежуток времени он смог совладать с собой, когда мужчина под ним приобнял его за плечи. — Твои собаки в порядке, — уведомил Ганнибал.       Два слова, которые смог ответить Уилл, были: «спасибо» и «прости», когда запах его волос с наслаждением вдохнули. — Тебе не за что извиняться, мой милый, мой невероятный, — Ганнибал погладил его по спине, вдоль линии позвоночника, и почувствовал, как Уилл от этого вздрогнул, утробно мурча. Он подумал, что снова стоит перенести сеансы и опять исчезнуть на несколько дней, проведя их только с Уиллом в кровати. — Я разбудил в тебе такие чувства, золотце… Как же давно ты не испытывал гона? Как же давно скрывал свою сущность? Джек совсем тебя замотал, мой бедняжка.       Он особенно не рассчитывал, что нежные слова и легкие поглаживания введут Уилла в такое состояние, но реакцией Ганнибал был более чем доволен, когда Грэм поднялся с него, а в его глазах стояли слезы невыпущенного возбуждения. — Давай тебя разденем, моя милая детка, — он перевернул Уилла, который, болезненно напрягшись, сощурился и схватил его плечи. — Ты так сильно в этом нуждаешься. Тебе станет так хорошо, я обещаю.       Руки Ганнибала действовали нежно, он старался больше гладить его, чтобы Уилл чувствовал, цеплялся за касания и не слетел с катушек. Он стянул с него рубашку, обнажая сильную подвижную грудь, блестящую от пота, затем спустился в ноги и снял штаны, на ходу сжимая бедра Уилла. Он несмысленно схватил голову Ганнибала, притягивая к своему члену, и Лектер только вздохнул: у него колотилось сердце от запаха альфы, и он покорился, продолжая гладить напряженный живот, чтобы вылизать блестящую влажную головку. Вкус Уилла был несравним ни с чем из того, что пробовал Ганнибал: он поцеловал его между ног с неприличным целомудрием, и Уилл, с трудом дыша, инстинктивно поднял бедра. Он отчаянно пытался толкнуться в его горячий рот, и Ганнибал, постанывая, позволил. Он взял в себя половину длины мокрого члена, отсасывая с таким наслаждением, с каким обычно принимал это сам. Кожа Уилла под руками была слишком горячей, как раскаленный песок на пляже Майями, а вкус, — этот вкус, он лишал приличия, сужал пространство Ганнибала, лишал его любой мысли в гудящей голове. Поверить только — Уилл так сильно в нем нуждался в это время, что его гон длится уже больше, чем у него самого! Это значило лишь то, что он почти не кончал, и Ганнибал не представлял это возможным.       Член в его рту пульсировал, заполнял так сильно, что Лектер едва слышал стоны и рычания сверху, пока терялся в собственных ощущениях. Он обводил языком подвижную плоть, обнажал драгоценную головку, дарящую ему новые и новые капли кремообразной спермы, ласкал губами каждую венку, когда с хлюпом отстранялся, чтобы отдышаться, и в это время чувствовал, что пальцы Уилла сильнее путаются в его волосах.       Поняв, что он кончает, Ганнибал заглотил глубже, готовый принять все до единой капли, и даже застонал, когда сперма густым потоком наполнила его жадный рот. Он подавился, не рассчитав мощности, с которой Уилл закончил, и отстранился: все еще такая же белая, она вытекла по языку, а затем и подбородку из самой глотки, когда Ганнибал начал кашлять. На глазах заблестели слезы.       Уилл поднялся на локтях, заторможенный и обмякший, и виновато облизнулся, подсаживаюсь ближе: он потянул Ганнибала за руки, слегка прикусил его губы, щеку, челюсти и глотку, слизал всю сперму, что он не смог проглотить и растерял на собственном лице.       Ганнибал провел с ним в кровати несколько дней, лениво посасывая его член, кожу, соски, губы и живот, пока феромоны Уилла не завладели им до самого центра души. Пока он не был готов заняться с ним любовью.

***

      Он вошел в комнату, стараясь не греметь посудой, оставил на краю кровати поднос и сел рядом с накрытым одеялом Уиллом, поправив халат. Погладил по спине, встречая ленивую реакцию мужчины, и он поднялся, словно медведь после долгой спячки. Он был неудовлетворен и раздражителен, но Ганнибалу представилась возможность за эти пару дней изучить повадки его затуманенной сущности. Конечно, он делал ошибки, за что поплатился несколько раз, пытаясь зайти дальше в угоду себе и своей природе, требующей подчинения: Уилл покусал его, ударил наотмашь, поцарапал, и свидетельства его непокорности наблюдались на плечах и животе Ганнибала.       Потеряв значение суток, они просыпались, только когда были насыщены, и Ганнибал удовлетворял его столько, сколько того хотел Уилл: долго и сладко посасывал его, позволял двигаться членом между ног, не проникая, и продолжал нежные прелюдии. Ганнибал даже ответил Джеку, когда тот начал трезвонить («Серьезно? За все время работы у него ни разу не возникало проблем с гоном»). Он исправно кормил собак Уилла, отменив также и все свои дела, чтобы после снова вернуться к нему в постель, окружая теплом, запахом и своим присутствием. Он приносил Уиллу еду, а первобытные инстинкты внезапно пробудили у Ганнибала необходимость заботиться о своей паре — загвоздка все еще была в том, что Уилл альфа, и он понятия не имел, что ему нужно, поэтому пробовал множество вариантов: носил в постель свои вещи. Он даже несколько раз возвращался в Вульф Трап, чтобы еще раз все обнюхать обострившимся обонянием и узнать, какие предметы пахли Уиллом больше всего, и в конце концов он привез его подушку, плед и половину гардероба. Благодарный Грэм окружил всем этим себя. Он свил настоящее гнездо в кровати Ганнибала, и это трогало его до самой души, когда однажды утром он вернулся с завтраком и увидел, что растрепанный после сна Уилл перетаскивает свою одежду и одежду Ганнибала в его кровать. Лектер даже занял другую комнату в доме, чтобы уходить туда, если Уилл ощущал необходимость в уединении и покое.       Единственное, через что он не собирался переходить — приглашать питомцев в дом.       Теперь, когда Уилл проснулся и находился на самом пике своей раздражимости: он вил гнездо пол ночи, Ганнибал удовлетворял его оставшуюся часть, он был голодным и все еще испытывал проблемы с самоудовлетворением, так ни разу и не дав узел своему партнеру, и Ганнибал был готов, что он начнет язвить, прежде чем снова выпасть из реальности.       Однако на удивление вел Уилл себя более, чем покладисто. Он выполз из-под одеяла, он был таким теплым и мягким, что Ганнибал с трудом подавил желание наброситься на него. Уилл сонно и голодно посмотрел на него. — Вчера в бреду ты сказал, что хочешь каннеллони, — Ганнибал подвинул поднос ближе, — я приготовил, пока ты спал. Пришлось оставить тебя, чтобы поехать в магазин и купить кое-какие продукты, но ты вел себя хорошо и даже не проснулся. — Я что-то говорил? — удивился Уилл хриплым голосом и вытер глаза. — Сомневаюсь, что даже знаю слово каннеллони. Но спасибо… это состояние высасывает из меня все силы. Не знаю, сколько еще раз мне нужно кончить, чтобы умереть.       Улыбка Ганнибала была послана куда-то сквозь него. Солнце просачивалось между штор прямо на Грэма, когда он поставил поднос на колени. — Должно быть, невероятное чувство — испытать гон спустя столько лет.       Уилл недовольно покачал головой и активно заработал челюстями. Он ел так быстро, как мог. — Возможно, если бы я знал, что мне предпринимать. Я отвык от этого и… я сейчас растерян. Мне повезло, что ты рядом. — Захватил из Вульф Трап это, — Ганнибал достал из кармана халата панаму. Глаза Уилла округлились, он почти вздыбился. Лектер не понял эту реакцию и подумал, что совершил ошибку.       Но Уилл выхватил из его рук панаму и втянул ее запах, прижав к носу. — Она пахнет не тобой. — Знаю. Она принадлежала моему отцу. Я ее положил в дальний ящик и забыл. Это немногое, что у меня от него осталось. Есть еще кое-какая одежда, но я ношу ее слишком часто для того, чтобы она не переняла мой запах. Я удивлен, что ты нашел эту панаму… спасибо.       Уилл трогательно прильнул к его плечу и потерся. Ганнибал лизнул его горячее ухо. Он чувствовал себя таким гордым. — Тебя успокоит его запах? — Да. Но даже когда он исчерпает себя, мне будет казаться, что я все равно его слышу. У меня были хорошие отношения с отцом. — Ты не оставил ничего от бывшей жены, — заметил Ганнибал, и Уилл отстранился, отложив панаму, и выпил немного предложенного кофе. Он долго не отвечал, пока не начало казаться, что и не ответит, но внезапно вздохнул: — Она была хорошей, мы не ссорились, но она забрала все вещи, которые у нее были, прежде чем уйти. Я просил ее оставить что-нибудь, и она оставила платье. Его сгрыз Джек. Мой пес, в смысле…       Ганнибал улыбнулся и погладил волосы Грэма. — А Джек… который Кроуфорд, он интересовался, куда я пропал? — Не переживай, ему пришлось смириться.       Уилл кивнул. Он закончил завтрак, и как и всегда Ганнибал был слишком очарован тем, как его альфа съедал все, что он ему готовил. Теперь, когда он был сыт, его начал мучить другой голод. Уилл уткнулся носом в висок Ганнибала, не отпуская его голову, пока тот пытался убрать поднос хотя бы на столик возле кровати, но Грэм повис на нем и схватил за пояс халата. Он весь извертелся, демонстрируя гибкость тела, и наполовину свесился с постели. — Покажи мне свой крепкий член, я хочу видеть, каким твердым тебя делаю.       Он дернул пояс, и халат Ганнибала распахнулся. К своему удивлению он действительно почувствовал, что возбужден. Уилл, смотря на него вниз головой, сглотнул, его кадык вздрогнул, и он перевернулся, подтянув Ганнибала к себе двумя концами пояса. Не отрывая взгляда от его члена, он провел рукой по линии волос от груди до паха, слегка царапая тело Лектера. Над ребрами, чуть ниже левого соска, виднелся синяк: Уиллу ударил его туда, когда Ганнибал во время ласк попытался проникнуть в него пальцами. Это дало ему понять, что Уилл просто не уступит. — Ты течешь для меня, пока ищешь мои вещи дома? — спросил он с придыханием, обхватывая аккуратный набухающий член Ганнибала. Он был чуть больше его собственного, обрезанным, в основании которого виднелось обещание сильного и длительного узла, а яркая головка уже начинала выделять смазку. Ганнибал сжал зубы и выдохнул сквозь них, позволяя Уиллу делать то, что он хотел. — Скольких ты разорвал? Не все выдерживали случку с тобой, но все стонали, как шлюхи? Но ты и трахал шлюх — волонтер — это общественно приемлемое название для таких сучек. Какие тебе нравятся? Крепкие, держу пари. Ты их колотишь, да, сердцеед? Конечно, колотишь, ты же за это платишь.       Уилл на пробу двинул ладонью вдоль члена. Ганнибал тяжело вздохнул и взял его за волосы. — Как тебе нравится, когда они сосут? Вот так? — Уилл поднял голову, встречая его взгляд, и, не закрывая рта, принялся вылизывать его головку, обводя ее по контуру. — Или вот так?       Затем заглотил ее полностью, смешивая слюну и тянущуюся смазку, и стон Ганнибала прозвучал неожиданно громко. У него так закружилась голова, что он поверил, будто прямо в эту секунду упадет в обморок. Уилл начал мурчать, чаще двигая головой, так что Ганнибал чувствовал, как головка упирается ему в глотку. Он хлюпал и стонал, с трудом поддерживая зрительный контакт, и это было выше всех сил Лектера: он отстранил его за волосы и кончил на лицо Уилла — на лицо, испорченное таким пошлым выражением, которое он сделал нарочно, и он снова нетерпеливо облизнул губы, пробуя Ганнибала на вкус. У него не оставалось никакого терпения: он наклонился, целуя Уилла, и подвинул его, забираясь в кровать, не разрывая контакта. Он навис над ним, накрывая их обоих своим халатом: Грэм ничего не надевал в течение того времени, как пришел в его дом. — Представь, как разрушителен был бы наш союз, — сказал Ганнибал, клацнув зубами. Уилл толкнул его в плечи, мешая укусить себя, хотя метка не продержалась бы слишком долго — на альфе ее требовалось бы закреплять снова и снова. — Для нас самих в первую очередь. — Вероятно, но это интригует. Позволь мне стать твоим, Уилл.       Грэм прорычал возбужденный стон, когда их члены болезненно уперлись друг в друга. Ганнибал ждал, не навязываясь, но терпеть оставалось немного: он боялся того, кем станет, если сорвется. — Я не принесу тебе детей, — предупредил Уилл. Ганнибал даже опешил: он не думал, что мужчина зайдет так далеко в своей голове, и ему пришлось соображать, что ответить, прежде чем он услышал внезапно робкое: — Прости… ты же рассматриваешь… долгосрочную взаимовыручку? — Взаимовыручка? Ты так это называешь?       Уилл не знал, куда деться, только из-за банальной растерянности. Ганнибал вдруг тоже. Стоит ли дать метку? Совершить это друг с другом, всколыхнув общественность мира Ганнибала и тут же сделать его неинтересным для всех кандидатов, которые надеялись получить от него потомство. Но он будет с альфой. Закроет себя для всех. Заманчивая мысль. Заманчивая и очень возбуждающая. — Ты мне сильно нравишься, Уилл. Я хочу быть твоим. Я хочу обладать тобой.       Он толкнул Уилла на спину и оседлал. Грэм двинул бедрами вверх и фыркнул с жадностью. Все еще слишком мало контакта. Они сомкнули губы, влажно выдыхая друг другу в рот, и Ганнибал медленно раскачался на нем, скрестив их члены. Уилл схватил его бедра и утробно застонал — невыносимо ощущать это, так и не кончив.       Отстранившись с влажным чмоком, Ганнибал облизал губы, и Уилл с обожанием посмотрел на него со словами: — Тебя хотят многие. Но ты выбрал меня. — Ты выбрал меня.       Уилл увлек его в новый поцелуй, и они перекатились в сторону, меняясь местами. Ганнибал вздохнул и с наслаждением закрыл глаза, позволяя Уиллу щекотно опуститься ниже, к его шее, и мокро зацеловать кожу. Руки шарились по его спине, пока Ганнибал наощупь не опустил их на подвижный живот.       Он не позволял волонтерам прелюдий. Он просто трахал их до потери сознания, а потом, когда оргазм отступал, позволял себе немного поиграть с податливым телом под собой. Поцарапать спину, прикусить кожу. Без нежностей. Мало кто из организации снова посещал Ганнибала в силу его зверства и неистовства.       Но с Уиллом все обещало быть иначе. Они одинаковы по своей природе, их влечение было таким уникальным, а создавшийся союз обещал неукротимый хаос. Если все сложится, думал Ганнибал в перерывах между поцелуями и нежными движениями, ему стоит поухаживать за Уиллом, удержать рядом подольше.       Сжав его между бедер, Ганнибал снова перевернул мужчину, но Уилла это не устроило: не отрываясь от губ, он поднялся, потянул вниз его халат, оголяя плечо, и попытался вывернуться и оказаться сверху, так и не сняв с него последний элемент одежды полностью. Ганнибал продемонстрировал непоколебимость и настойчивость, прикусывая щеку Уилла, пока его собственную не обожгла вразумительная пощечина. Грэм прорычал, толкая его на бок. — Кто будет снизу?       Ганнибал облизал губы и поджал их. Он никого не впускал в себя. Это был редкий, совершенно другой уровень доверия. — Ты не собираешься мне уступать? — спросил Уилл, стараясь загладить вину за удар, и лизнул его щеку. Ганнибал уткнулся ему в плечо, упираясь руками в постель между ними. — Гм… у тебя не было с другим альфой. — Я позволю тебе, Уилл. — Если не хочешь… — Не волнуйся. Для меня это впервые, но я готов принять тебя. Я хотел бы…       Уилл сквозь зубы улыбнулся и приподнялся, нежно, но навязчиво целуя Ганнибала, после чего мазнул чмоком его губы и обнял, нагибая вниз. Лектер поддался, собственная кровать показалась ему чужеродной, запах Уилла заполнил все пространство. — Ты даже не думал о том, что кто-то или ты сам будешь растягивать себя, — шептал он сверху, но Ганнибал его не видел. Он закрыл глаза, стараясь дышать ровно. Природа вынуждала считать это несправедливостью, попытаться оттолкнуть, взять верх, но это был Уилл. Ганнибал хотел его в любых проявлениях. Он уже столько сделал для него за эти дни, неужели он не готов сделать и это? — Я думал, что если у меня появится постоянный партнер, мы преодолеем все барьеры, и меня не смутит никакое укрощение.       Уилл заелозил. Он был быстрым и ловким. Он провел влажным членом между ягодиц Ганнибала, позволяя себе измазать его полностью в своей смазке, и ритмично, шумно задышал. — Да? Думаешь, нашел его? — Зависит от его решения, — порывисто бросил Ганнибал, цепляясь руками за подушку. Он сбил все вещи из гнезда Уилла. Сейчас они были свалены в кучу без первоначального порядка, который Грэм завел. — Конечно, детка, разумеется.       Он слегка отстранился назад, прежде чем Уилл внезапно набрался терпения и потратил драгоценное время на то, чтобы его разработать. Он нежно погладил ягодицы Ганнибала, целуя его спину и слегка покусывая кожу, и убедился, что он достаточно увлажнен, прежде чем войти первым пальцем с невыносимым сопротивлением. Ганнибал резко вдохнул необходимого воздуха и дернул головой. Он продолжал напоминать себе, что доверяет Уиллу, и был вознагражден за свое терпение. Он продолжил погружение — медленно и осторожно, пока палец не исчез во влажной, тугой дырочке, и Уилл согнул его, вдруг вышибая из Ганнибала дикий яростный стон вперемешку с отчаянным рычанием и всхлипом. — Ты так отлично выглядишь, котенок. Так блядски правильно здесь… У тебя отличная спина, я обожаю твою задницу, обожаю твою шею. Я все это покрою засосами и своей спермой.       Ганнибал был на грани, чтобы признать движение внутри желаемым и необходимым. Второй палец он почувствовал еще более ярко, он дался тяжелее, и Ганнибал постарался расслабиться ради Уилла и себя. У Грэма вдруг открылся богатый опыт понимания не только его эмоций, но и его тела, и он горячо выдохнул в подушку. Уилл растягивал его некоторое время, а затем добавил третий палец, и лоб Ганнибала взмок от пота, а в глазах заблестели неуловимые искры. Он терся щекой о подушку, кусая то свои губы, то вещи, которые мог нащупать в зоне досягаемости. Отдавшись власти Уилла, он чувствовал, что собственная гордость не уязвилась ни в коей мере. — Ты готов к тому, что я помечу тебя? К тому, что я буду постоянно подтверждать, что ты мой? — Уилл вздернул его голову вверх, схватив Ганнибала за лицо одной рукой, и он вынул пальцы, лишая его необходимой заполненности. Тяжелое дыхание рядом с ухом и упирающийся в бедро член служили напоминанием о том, как сильно его хотели. — Готов к тому, что ты будешь терпеть, пока я держу в зубах твою кожу, трахая тебя, как животное? Ты имеешь такое сучье развратное тело, тебя наверняка хотят даже альфы вроде меня.       Ганнибал ничего не смог бы ответить ему при всем желании. Его мозг растекся и расплавился, а когда Уилл дразняще прошелся по его входу крупной головкой, он и вовсе позорно заскулил. Слюна стекла по подбородку, на руку Уилла, и он заткнул ему рот, толкнувшись в растянутую влажность, никогда ранее не принимавшую кого-то. Они оба одновременно застонали, Уилл инстинктивно укусил его плечо — не так сильно, как это делал Лектер, но так желанно, как они хотели этого вдвоем. Из глаз Ганнибала брызнули слезы, и он выгнул скользкую спину, ощущая капли пота, скатывающиеся вниз по позвоночнику. Он никогда не чувствовал себя таким наполненным, таким готовым и податливым, с трепетом осознающим, что Уилл — то, что ему было нужно всегда.       Он прикусил кожу чуть ниже шеи Ганнибала, выждал несколько мгновений и продолжил толкаться особенно сильно, вышибая из него каждый ошеломленный усталый стон.       Ганнибал схватил руками простыню и порвал ее, пытаясь отползти выше, но Уилл только сильнее опустился на него, накрывая всем своим телом. Он разжал челюсти, и Ганнибалу стало несколько легче, когда на замену собственническому укусу пришли нежные облизывания пострадавшего места. Он убрал руку, и Лектер смог всхлипывать, давясь стонами, когда Уилл проходился по самым уязвимым местам его накалившегося тела: простата, взмокшая спина, сильная шея, которую он схватил обеими руками, внутренняя сторона бедра. — Жаль, ты не выносишь для меня отпрысков, но я все равно заполню тебя своей спермой, — бездумно сказал Уилл, размазывая смазку по линии позвоночника Ганнибала, по ложбинке над его заполненной дырочкой. Затем внезапно шлепнул его по ягодицам, тут же обхватывая их, чтобы остался сначала белый, затем стремительно покрасневший отпечаток руки.       Никогда в жизни Лектер не думал, что будет отдаваться кому-то и стонать под чужим телом.       Он бил его снова и снова по красной коже, по сильным упругим бедрам, толкаясь внутрь, пока Ганнибал не начал сжиматься инстинктивно, смягчая удары, но напрасно: ладонь Уилла, хоть и горела от шлепков, но переносила более крепкие удары. — Я заполню тебя так много, что даже спустя несколько дней, когда ты будешь ходить по дому, ты будешь течь мной. Ты будешь пахнуть мной, ты будешь нести в себе одно лишь упоминание меня в воздухе рядом с собой. А я буду кончать в тебя снова… снова…       Он толкнулся до упора, кремообразная сперма просочилась наружу. Ганнибал вздрогнул от сильной стимуляции: Уилл нарочно с каждым толчком проходился именно по простате, прекрасно осознавая, что такой пик наслаждения он не переживет. — Снова… и снова. — Пожалуйста, Уилл… Я этого не выдержу, ты меня убьешь.       Уилл остановился, погружаясь в него особенно глубоко, до основания, и Ганнибал откинул голову, чувствуя, как разбухающий узел разрывает его внутри. Никогда он не был таким заполненным, мокрым и безумным под телом другого альфы. Уилл снова сомкнул зубы на уже видневшемся следе от укуса и пророкотал удовлетворенное мурлыканье. Ганнибал едва мог разглядеть что-либо за пеленой слез агонического удовольствия.       Несколько секунд он просто лежал, пытаясь отдышаться и наполняясь спермой, заткнутый членом Уилла, словно пробкой, и старался не двигаться. Его узел вызвал оцепенение у них обоих. Затем Грэм наклонился, неизбежно задевая простату Ганнибала, и тот застонал от переизбытка ощущений. Уилл его обнял, накрывая собой, и зацеловал сильные покусанные плечи. — Ты так хорошо справляешься, лапочка… так хорошо ослабляешься, пока я внутри тебя. Сможешь принять меня еще раз, милый?       Ганнибал вытянул руки, упираясь в кровать, и Уилл помог ему сесть себе на колени. В такой позе они замерли, и Грэм обнял его обеими руками. Ганнибалу не пришлось ничего делать, потому что он удерживал весь его вес. — Я не хочу из тебя выходить. Внутри тебя так тепло и тесно… сука, никто не сжимал меня так сильно, так желанно.       Уилл уткнулся носом в волосы Лектера и втянул запах, придерживая за горло. Ганнибал откинул голову назад, жмурясь от удовольствия. — Дай мне взять тебя, и я повторю еще столько раз, сколько ты захочешь.       Веселый азартный смешок, сорвавшийся позади него, был до мурашек соблазнительным. Он позволил ему брать, вести себя, быть ведомым. — Уступи мне, пожалуйста. Я хочу еще раз. Потом… потом я дам тебе эту возможность.       Ганнибал извернулся, клацнув зубами, чтобы укусить Уилла, но узел его члена напомнил об уязвимости положения. Он заскулил и снова ослаб, когда Уилл вздернул его за волосы и требовательно прижал к груди. — Не будь таким плохим. Ты же не хочешь, чтобы я был груб с тобой, да, детка? Я хочу тебя ласкать и гладить… Я снова дам тебе свой узел, и ты сделаешь со мной что захочешь. Что захочешь, правда.       Заманчивое предложение, влажное обещание и совершенно дикая клятва. Ганнибал раскачался на нем: он еще не кончил, но это не было необходимым. То, что Уилл с ним делал, приносило удовольствия намного больше, чем если бы он сиюминутно испытал оргазм.       Так они провели друг с другом некоторое время: для Ганнибала было странно ощущать вязку в принимающей позиции. Странно, но не неприятно, он даже почти привык, тем более, когда это было так приятно и приносило такое удовольствие, которое он не мог вынести. Он чувствовал собой весь член Уилла, его узел, чувствовал, что наполнен не только ним, но и спермой, все еще такой же густой даже спустя несколько дней гона.       Часто надрывно дыша, он постепенно приходил в себя, и Грэм опустил ладонь на его член, медленно и лениво надрачивая ему, чтобы отвлечь и провести еще немного времени внутри, пока не спадет узел. Ганнибал так и кончил на его коленях и снова упал на кровать. Уиллу пришлось его придержать, и тогда он с трудом покинул заполненное тело.       Лектер капризно перевернулся. — Уилл… я хочу быть внутри тебя. — Ты будешь, — пообещал он и прошептал на ухо, — если приструнишь моего альфу.       Ганнибал улыбнулся зубами и сжал между ног торс Уилла. Он дернул его на себя, но тот уперся руками в кровать. Глаза его выражали непокорность. Ганнибал почувствовал, что должен побороться, что он его так просто не отпустит, и пришлось приложить чуть больше сил, пусть они и включали в себя причинение боли. Сперма вытекала из него, и он поджал губы. Он ударил Уилла в шею, и тот закашлялся, хватая воздух. Ганнибал не мешкая сбросил его с себя, придавил к постели и с ликующим рычанием впился зубами в плечо. Уилл застонал от боли, давясь кислородом, но оцепенение мешало ему пошевелиться и что-то сделать.       Это несравнимое чувство победы. Чувство, придавшее сил и желания, наполнило Ганнибала. Он облизал место укуса, слизывая кровь в тех местах, где мгновение назад находились его клыки. Уилл под ним был неподвижным, и когда Ганнибал наклонился ближе, чтобы поцеловать шею, он наотмашь ударил локтем и вскочил: Лектер успел схватить его, и они оба упали на пол, обескураженные на секунду. Глаза Уилла бешено горели. Ганнибал схватил его за волосы, придавив голову к кровати так, чтобы Уилл мог только дышать и издавать стоны, хрипы, скулеж, а предплечьем свободной руки придавил позвоночник. Возбужденный до предела, он с рычанием отыскал влажным членом горячий тугой вход и толкнулся так сильно, что тесность его дырочки чуть не заставила Ганнибала немедленно кончить. Они одновременно застонали — хрипло, с придыханием. Им пришлось бороться за воздух, за одно лишь право вдохнуть. — Видишь?       Уилл, упираясь коленями в пол, а руками — в край кровати, перевел дыхание. — Я хотел этого для тебя. Для нас обоих.       Он толкнулся глубже и прикрыл глаза. Он ожидал, что Уилл снова попытается вырваться, но этого не случилось — он подался навстречу с диким стоном. — Это… прекрасно. Ах…       Ганнибал вошел до упора и медленно двинулся назад. Голова Уилла под рукой не шевелилась, но его бедра с желанием встречали мужчину. Сильную спину с красивыми напряженными мышцами хотелось заклеймить. Он укусил его лопатки, резко двинувшись обратно внутрь, во влажное нутро, и вышиб из Уилла инстинктивный вой. Если бы Ганнибал мог, он бы незамедлительно искусал его упругие ягодицы. Он бы погладил горячую шею, если бы не приходилось удерживать непредсказуемого дикого альфу.       Уилл изогнул спину, делая угол проникновения более удобным для них обоих. Необрезанная головка его члена упиралась в край кровати с каждым толчком, орошая ее кремовой влагой. Он пытался что-то сказать, но толчки выбивали из его рта рычания с обрывками фраз. — Тебе так это нравится, — прошептал Ганнибал, наконец, найдя наиболее удобный темп. Убрав руку с волос Уилла, он вцепился пальцами в его бедра. — Зачем же ты отчаянно боролся за право обладать мной, если сам так сильно любишь мой член?       Уилл захныкал. Ганнибал больше всего на свете хотел видеть его лицо, но решил, что допустит это в следующий раз, когда сам даст ему узел. — Мне кончить в тебя? Ты был диким, таким диким и непослушным, что рискуешь не получить моей спермы. — Ганнибал, нет… мне очень жаль.       Лектер остановился на несколько секунд только затем, чтобы упереться руками в кровать по обе стороны него, а затем продолжил втрахивать себя в него, стремясь раствориться внутри. — Нравится, когда я такой послушный? Хочется меня сломать, да… вот так… — Уилл наигранно застонал громче, и Ганнибал зарычал, схватив его за шею, придавив к кровати. Уилл проглотил вопль и продолжил невнятно: — Такой грубый… — Ты не нуждаешься в нежностях, не сейчас, — чтобы сказать это, ему пришлось заново собрать себя по кусочкам. Он был готов наполнить Уилла полностью, он уже чувствовал, как скоро заткнет его собой и они замрут в таком положении, закрепляя метки друг друга. — Подними бедра, малыш, я в тебя кончу.       Грэм двинулся несколько раз навстречу, и Ганнибал громко прорычал, вгоняя в него член по самые яйца, упираясь ногами в пол, а ногтями — в мягкие бока, и Уилл заскулил, как он сам ранее, принимая свое положение.       Их прошиб самый длинный оргазм за весь период. Ганнибал уткнулся в спину между лопаток Грэма, и они задышали невпопад, едва справляясь с гиперчувствительностью.       Ганнибал думал только о том, как покрепче обхватить альфу, а потом перебраться с ним на кровать, когда ослабнет узел.

***

      Так и не уснув, он просто наблюдал за измученным, но довольным и сытым во всех смыслах Уиллом. Он гладил его волосы, свои засосы на его теле, укусы, следы от ногтей. Пересчитывал и более ранние следы их бессонных ночей и дней и испытывал легкую тревогу: он не был готов отпустить Уилла теперь. Не был готов снова стать просто знакомым и встречать вежливый сдержанно-холодный взгляд.       Поэтому он придвинулся поближе и обнял его, зарываясь носом в изгиб шеи. Уилл лениво разлепил глаза, не поворачиваясь. От него пахло сном. Ганнибал лизнул покрасневший след укуса и его щеку. Он отбросил одеяло в сторону и медленно вошел в растраханную дырочку. Уилл неосознанно простонал, откинув голову на подушку. Он был еще теплый, усталый, расслабленный, и заниматься с ним любовью теперь ощущалось иначе. — Ганнибал… мне нужно хотя бы сходить в туалет, иначе ты пожалеешь, что не отпустил меня.       Лектер проигнорировал его, посильнее заключая в хватку крепких рук, и движения его бедер стали более резкими и частыми. Уилл снова стонал, срывая голос. — Ганнибал, черт, блять…       Он закинул голову назад с такой силой, что ударил мужчину по носу, и первые горячие струи обожгли руку Ганнибала, когда он сжал член Уилла и толкнулся глубоко в последний раз. Грэм захныкал, кусая губы, и ему пришлось отпустить его, ощущая, как стремительно намокает кровать, как тело Уилла становится податливым и расслабленным снова. — Охренеть теперь… тебе такое нравится, да? — Мне нравится все, что касается тебя в моей постели.       Ганнибал не продолжал долго: он наполнил его собой и вышел, с удовольствием наблюдая, как сегодняшняя и вчерашняя сперма стекает на порванные простыни. Он поцеловал Уилла в плечо. — Я принесу тебе поесть. — Было бы неплохо… я пойду с тобой. Хочу в душ. И увидеть собак. — Я не обещаю, что не пристану к тебе, пока ты будешь стоять у кухонного стола.       Уилл улыбнулся. Ганнибал понял, что мечтал видеть его улыбку каждое утро, которое они могли встретить вместе. Он погладил его щеку, на которую падала бледнеющая полоса света заката. — Говоришь так, слово не набросишься на меня еще в коридоре, чтобы отодрать у стенки. — Это сделаешь ты. — Да ну, и мне не придется с тобой подраться ради того, чтобы обладать?       Дразнящая ухмылка Уилла преобразилась. Он сдвинул брови, протянув руку к губам Ганнибала, очертил их форму кончиками пальцев. — Я… мой гон еще продолжается, и пока я еще в себе… хочу сказать тебе спасибо за то, сколько ты для меня уже сделал. Что провел со мной эти первые чертовски тяжелые дни. — Оставайся со мной, — Ганнибал поцеловал его пальцы, Уилл сконфуженно улыбнулся. — Тебе не обязательно уходить. Я сделаю все, что понравится нам обоим, и принесу тебе все, что захочешь. — Это было бы еще более романтично, если бы я все еще не лежал в собственной моче. — Это значит «нет»? — Вообще-то… будет лучше, если мы все-таки оставим друг на друге хорошие метки, чтобы они не исчезли уже через неделю.       Они приведут себя и комнату в порядок, обещал бездумно Ганнибал, и потом займутся любовью еще не один раз, пока оба не будут измотаны насколько, чтобы спать сутки напролет. Но пока он планировал накормить своего альфу.