Его зовут Северус Снейп

      Мадам Помфри не стала будить Северуса на завтрак, а потому парень проспал половину дня и уроки, чему не замедлил огорчиться. Правда, медиведьма оборвала его стенания, заметив, что восстановительный сон гораздо важнее пары лекций, коих в жизни будет еще несчетное количество. Так что Снейп вышел из лазарета с разрешением не посещать оставшуюся травологию — и, пройдя несколько метров, счел за лучшее насладиться тишиной в слизеринской гостиной. Уютно устроившись в мягком кресле у разожжённого камина, парень вновь задремал, проснувшись уже к обеду — вокруг вновь были галдящие ученики, забежавшие после уроков скинуть сумку или еще за чем. Потянувшись — тело затекло — Снейп со вздохом поднялся, направляясь вместе со всеми в Большой Зал. Друзей, что спросили бы о его здоровье, не было, и впервые это отозвалось в груди тупым уколом несправедливости. Он исподтишка рассматривал ребят с факультета за столом — все с кем-то общались, улыбаясь и подначивая друг друга. Компания слизеринского принца — Драко Малфоя — конечно, вела себя несколько сдержанней, но и между ними можно было заметить теплое дружеское участие, и Северус вдвойне сильно ощутил, что ему не хватает чего-то подобного. Пусть не близкого друга, но хотя бы того, кто был бы в курсе основных событий его жизни, что ли… За тоскливыми мыслями парень не успел отследить момент, когда весь стол слизеринцев замолк, изумленно вытаращившись (ох, ну ладно, едва заметно, это же слизеринцы) в его сторону. Вопросительно приподняв бровь, Снейп хотел было уже спросить, что не так, но до его слуха долетело настойчивое:       — Се-ве-рус! — сказанное явно девчачьим голосом. Ошарашенно развернувшись, Снейп едва не столкнулся носами с гриффиндорской заучкой: — О, ну наконец ты снизошел до меня, — беззлобно усмехнулась та и помахала перед ним скатанными в трубочки пергаментами: — Я тебе конспекты принесла, помнишь?       — О… — наконец оправившись от изумления, Снейп заметил маячащего за ее плечом Поттера, который почему-то очень радостно улыбался и не такого радостного Уизли, который явно хотел побыстрее свалить отсюда. Едва совладав с собой, Северус произнес: — Спасибо, Гермиона, я просто не…       — Не ожидал, — уверенно кивнула та, и в глазах ее светилось понимание.       — Кхм. Да. Уж точно не в эту секунду, — криво усмехнулся он. Девушка метнула быстрый взгляд ему за спину и отзеркалила ухмылку, похоже, заставив слизеринцев опешить еще сильнее.       — В общем, вот, — она положила свитки на стол, — я скопировала свои записи и старалась писать поразборчивей, но ты если что обращайся — я расшифрую, — и, тряхнув гривой волос, девушка развернулась к Гарри. Тот, продолжая улыбаться, поменялся с ней местами, и — кажется, Уизли сейчас станет плохо! — как ни в чем не бывало плюхнулся рядом с Северусом на скамью.       — Привет, как себя чувствуешь? — пытливо произнес Поттер, взглядом бегая по лицу слизеринца, будто там мог проявиться ответ на его вопрос.       — Кхм. Нормально, спасибо, — на автомате отозвался тот, размышляя, как бы незаметно ущипнуть себя и убедиться, что это не сон.       — Хорошо, — просиял Поттер. — Если что-то будет нужно — обращайся, — и, лихо соскочив со скамьи, обернулся на слизеринский стол. Снейп последовал его примеру и едва сдержал веселый смешок — соседи по столу старались не пялиться, но даже у Драко Малфоя это не получалось. А он был известен своей холодностью и выдержкой.       Где-то позади слизеринец явственно услышал смешок Гермионы.       — Ладно, Снейп, мы пойдем, — подал вновь голос Гарри, и даже спиной Северус видел его озорную улыбку, тут же разворачиваясь, чтобы посмотреть на нее самому. — Малфой, я настоящий, честное слово, не пялься ты так, — весело продолжил гриффиндорец, глядя на вечного соперника по квиддичу.       — Было бы на что пялиться, Поттер, — с неповторимым оттенком брезгливости произнес тот его фамилию. Но Гарри и не думал обижаться — только подмигнул блондину, и, бросив последний ободряющий взгляд на Северуса, направился к двери Большого Зала вместе с Роном и Гермионой.       Снейп ощутил, как все взгляды вновь сосредоточились на нем, и порадовался, что его алеющие уши не видно за длинными волосами. А вот кончики горящих ушей Малфоя ничто не скрывало. Как и не упустил Снейп из виду оценивающий взгляд, которым тот небрежно скользнул по нему. После слизеринский принц вновь вернулся к еде, давая всем понять, что смотреть тут не на что. Северус ощутил, что дышать стало легче. Правда, ослабивший внимание к нему слизеринский стол позволил теперь ощутить еще один взгляд. Уже зная, кого он увидит, Снейп все же аккуратно покосился в ту сторону. И действительно, на него в упор смотрел Джеймс Поттер, прожигая парня взглядом, полным ненависти. Призвав на помощь всю свою выдержку, Северус с холодным недоумением поднял одну бровь, после чего отвернулся к Гермиониным свиткам, чтобы уменьшить их и ссыпать в карман.       Джеймс за своим столом остервенело воткнул вилку в котлету, и Люпин обеспокоенно на него покосился, волчьим задом предчувствуя беду.       Северусу казалось, его удача исчерпана — Гарри защитил его, подруга героя дала конспекты, оба они проявили участие на глазах у всего зала — пожалуй, на этом все должно кончиться и войти в привычную колею.       Только вот, к удивлению всех вокруг, Поттер-младший и не собирался возвращаться куда бы то ни было. Он, казалось, решил свести Северуса с ума — иначе зачем он садился с ним на каждом сдвоенном уроке, таскался за ним на переменах и даже как можно громче здоровался с ним на завтраках? Несколько раз ему даже удавалось пересечься с Северусом в библиотеке — будто судьба нарочно сталкивала их там, когда Снейпу требовалось почитать! Иногда рядом с Поттером были его верные друзья — Грейнджер вполне дружелюбно разговаривала со слизеринцем об учебе (и это было действительно увлекательно), а вот Уизли чаще всего общался со своими друзьями и с подозрением посматривал на Снейпа, лишь изредка с ним здороваясь, что больше напоминало бурчание.       Северусу казалось, он спит. Постоянное присутствие Гарри волновало его сердце, а едва он пытался спросить о причинах — тот быстро съезжал на другие темы или ему на выручку приходила Грейнджер, вовлекая Снейпа в интересный разговор.       Не то чтобы Гарри был назойлив — иногда он просто был рядом, практически не заговаривая со Снейпом — особенно в библиотеке: они молча читали каждый свое. Но Северус ощущал все это иначе — сидеть на расстоянии десяти-двадцати сантиметров казалось жутко интимным, а то, как Поттер ждал его в коридоре после урока — смущающим. Уже полторы недели парень буквально преследовал слизеринца, и от него можно было спастись только в подземельях факультета. Пришлось даже упорно учиться все выходные — Снейп обнаружил, что едва запомнил то, что читал в два предыдущих похода в библиотеку, где с ним уже почти привычно сидел рядом Гарри.       Старший же брат гриффиндорца, наблюдая за всем этим, яростно сверкал глазами, но ничего не предпринимал, и это давало Северусу передышку от стычек с Мародерами.       — Так ты из-за них за мной таскаешься? — решил поступить по-гриффиндорски Снейп, остановившись посреди коридора и задавая вопрос в лоб. Сейчас они шли только вдвоем, и никакая Грейнджер не смогла бы ему помешать выведать правду.       — Чего? — отозвался Гарри, возвращаясь на шаг назад.       — Ты защищаешь меня от своего придурка брата? — кусая губы, продолжил Снейп. Щеки гриффиндорца смущенно заалели, а пальцы вцепились в беспорядок на голове.       — Ну… Я просто… Подумал, что ты хотел бы немного спокойной жизни. А пока я с тобой, Джеймс и его друзья на тебя не кинутся…       — Зачем тебе это? — нахмурился Снейп. О том, что Гарри может испытывать к ему желанный им интерес, парень даже не думал.       — В смысле? — изумленно отозвался тот. Весь его вид говорил об искреннем удивлении. Слизеринец вздохнул.       — У тебя есть свои друзья. Свои занятия. Интересы. Зачем ты тратишь на меня свое время? — как можно спокойней пояснил Снейп.       — Ну… — обескураженно протянул Гарри. — Мы вроде как подружились… Нет? — неуверенно закончил он.       «Подружились. Мерлин мой, Гарри Поттер только что сказал, что мы друзья. Я точно впал в кому после избиения Мародеров, и это предсмертные видения».       — О, ты уверен, что тебе нужен такой друг как я? — мгновенно ощетинился Снейп. — Что-то все пять лет Хогвартса никто не торопился со мной водиться — может, не спроста? — Поттер начал хмуриться, но Снейпа уже понесло, и ком горечи подступил к горлу: — Сальноволосый носатый урод — так меня называют. Книжный червь, Нюниус, бледная моль, и много чего еще, и уж не гребаному Герою место рядом со мной! — рявкнул он в конце концов. — Беги подальше, Поттер, пока не запятнался.       — Прекрати себя обзывать, — хмуро отозвался гриф. — Если тебя напрягает мое общество — мог сказать об этом прямо, но не нужно так говорить о себе. Снейп устало вздохнул — было больно отталкивать от себя этого парня, но это казалось правильным. Лучше сейчас, пока он еще не привык — не дожидаясь, пока до грифа дойдет, что угрюмый слизеринец ему не сдался.       — Да, напрягает. Меня вообще напрягают Поттеры, если ты не заметил, — выплюнул он, кривясь от тупой боли в груди.       — О. Что ж, — мрачно отозвался Гарри, впервые глядя на него так холодно. — Не буду мешать тебе своим присутствием.       И, не дав Северусу ответить, развернулся на каблуках, поспешив в обратную сторону.       Снейпу пришлось опереться рукой о стену, чтобы унять предательскую дрожь в коленях. Он только что оттолкнул от себя самого светлого человека в стенах Хогвартса. Единственную защиту от Мародеров, и — что важнее — первого человека, что искренне им заинтересовался.       Прошло три дня с этой их ссоры — Гарри больше не смотрел в сторону Северуса, Рон смотрел осуждающе, Гермиона — обеспокоено. Северус хандрил. Приемы пищи в Большом Зале стали казаться донельзя пресными, уроки — скучными, книги — тоже. «Кого я пытался обмануть? Я уже привык», — с горечью понимал он, бросая тоскливый взгляд на пустой стул за своей партой.       Правда, Гермиона продолжала подсаживаться к нему на нумерологии и рунах — и ее понимание распространялось так широко, что она ничего не спрашивала про Гарри, общаясь в основном по теме урока либо о чем-то отвлеченном. За это Снейп был безумно ей благодарен, и в груди всегда теплело, когда девушка проявляла к нему внимание — будто это опосредованно узнавал, как у него дела, вихрастый гриффиндорец.       Спустя неделю после ссоры Снейп, вроде как, решил войти в понедельник обновленным и сбросить оковы хандры. Он в приподнятом настроении шел на урок Хагрида, гадая, какую страшную тварь тот в этот раз назовет лапочкой.       Урок прошел относительно спокойно, несмотря на привычное уже совмещение Гриффиндора со Слизерином, и Снейпу показалось, что жизнь начала налаживаться (если не смотреть в сторону Гарри, конечно).       В более-менее приподнятом настроении он шел к замку, опережая большинство — те, у кого была компания, всегда шли медленнее, разговаривая. Размышляя о том, что нужно сегодня прочесть и какую домашку сделать в первую очередь, парень не сразу понял, что кто-то к нему обращается.       — Да тебе надо уши почистить, Нюниус! — наконец расслышал он, и замер, как вкопанный. Обернувшись на голос, он увидел ухмыляющегося Джеймса — похоже, слизеринец в своих мыслях проскочил мимо него, не услышав обращения. Неподалеку сидели на траве подпевалы Поттера — Блэк и Петтигрю жадно следили за ними двумя, а Люпин читал книгу — правда, его зрачки будто перестали скользить по строчкам, а меж бровей залегла морщинка.       — Чего тебе надо? — огрызнулся на Джеймса Снейп, вновь возвращая к нему свое внимание и молниеносно выхватывая палочку. Тот уже держал в руке свою.       — Да я тут узнать хотел, — с небрежным видом рассматривая древко своей палочки, ответил гриффиндорец. — Наигрался с тобой братец, да? А то я, понимаешь, его игрушки не трогаю, люблю его очень, — он преувеличенно внимательно рассматривал кончик палочки, но Снейпа этим было не обмануть — он знал, как быстро тот может перейти в атаку. — А вот когда их выбросит, — он хищно ухмыльнулся, глядя на противника, — тогда и мне поиграться можно.       — Да пошел ты, ублюдок, — прорычал Северус. — Я не игрушка ни тебе, ни твоему братцу! — и наставил на него палочку в угрожающем жесте.       — Тц, тц, тц, — зацокал языком Джеймс, раздражая Снейпа еще сильнее. — Тебе бы рот с мылом вымыть, Нюниус. Хотя бы рот, — ухмыльнулся он. Северус молниеносно вскинул палочку, однако прозвучавшее со стороны: «Экспеллиармус!» — тут же выбило ее из рук. Конечно, это был Блэк — он торжествующе смотрел на своего вечного врага, мерзко ухмыляясь. Поттер же неспешно направил палочку на Снейпа и с явным удовольствием произнес: — Экскуро!       Северус, и без того ощущая себя беспомощным, в ужасе почувствовал, как мыльная пена заполняет его рот, покрывая губы и заставляя задыхаться. Глаза заслезились от попыток отплеваться от лезущей снова и снова пены, но даже так он сумел разглядеть, что у его унижения прибавилось зрителей — однокурсники постепенно окружали их, и, разумеется, никто не собирался вмешиваться в экзекуцию. Палочка улетела в неизвестном направлении, и теперь Северус лишь молился о том, чтобы на нее никто не наступил.       Не видя другого выхода, Снейп ринулся на Джеймса с кулаками, но тот резво сколдовал чары помех, и Северус тут же оказался лежащим ничком на траве. Ползти тоже не получалось — он словно продирался сквозь кисель под мерзкие смешки Поттера и Блэка, да подтявкивавшего им Петтигрю.       — Хмм, рот мы вымыли, — вслух издевался Джеймс — похоже, что появление зрителей только подстегнуло его, — может, еще волосы тебе в порядок привести? Хотя нет, вдруг с чистой башкой ты окажешься красавцем и уведешь всех девчонок, — глумливо продолжил он, а тут и там раздавались отдельные смешки.       — Проверь его портки! — посоветовал Блэк, и Снейп похолодел. Однако это были еще цветочки по сравнению с оцепенением, что сковало его похлеще любого заклинания, когда он услышал знакомое (и весьма сердитое):       — Оставь его в покое, Джеймс!       «Ну все. Гарри увидел меня жалким червем, отлично. Можно было и не грубить — теперь он точно и руки мне не подаст, как удачно», — с горечью иронизировал про себя Снейп.       — О, братец, ты вовремя, — хмыкнул старший Поттер, и внезапно воскликнул: — Иммобилус!       Вокруг заохали, и Снейп тревожно завозился — чары помех начали ослабевать. Он даже смог поднять голову, и тут же уставился на застывшего Гарри — именно в него Джеймс попал заклинанием. «Да где носит рыжего с Грейнджер?!» — взволнованно подумал Снейп, стараясь преодолеть чары, чтобы хотя бы не валяться мешком на земле.       Старший Поттер подошел к «замороженному» Гарри, что сердито сверкал на него глазами, не в силах двинуться, и закинул руку ему на плечо, приобнимая.       — Видишь ли в чем дело, дорогой. Мы тут начали чистить грязнулю, и я бы не хотел, чтобы ты мешал процессу. Это очень важно, ведь чистота — залог здоровья!       «Что ты несешь, ублюдок», — хотелось бы сказать Снейпу, но во рту все еще была пена, слишком медленно сходившая на нет.       Джеймс же мотнул головой Блэку, и тот довольно осклабился, нацеливая палочку. Снейп успел перехватить встревоженный взгляд Гарри, и в следующую секунду все завертелось, а после обзор закрыла черная ткань. Северус осознал, что висит вверх тормашками, и через секунду услышал Блэковское:       — Снейп, ты что, не стираешь белье? — лающе смеясь, выдавил он. Вокруг захохотали, а Снейп готов был сгореть прямо сейчас. Он знал, что они увидели — тощие, бледные ноги и серые словно от грязи подштанники. У него не было денег на новое белье, и все его комплекты, стиранные по сотне раз, выглядели грязными, что бы он с ними ни делал. Кто же виноват, что у него нет денег, как у Поттеров, и что ему некому купить новые трусы просто потому, что отец — алкаш, а мать — мертва?!       Горячие слезы коснулись лба, теряясь в волосах, и как бы Северус ни пытался их сдержать — у него не выходило. Джеймс и компания всегда выводили его из себя, но он боролся, отбивался и даже выходил победителем иногда. Но сейчас Поттер сделал то, чего не удавалось никогда — он сломал Северуса, выставил его посмешищем, унизил, и, что еще важнее — все это увидел Гарри, которого Северус сам оттолкнул и который теперь наверняка этому рад! Потому что никто не захочет быть рядом с настолько убогим, как Снейп, никому и даром не нужна дружба бледной поганки с дыркой в кармане и спасибо что не в белье.       — Фините Инкантатем! — внезапно прервал гомон и смех высокий девичий голос.       Снейп спешно поднял руками мантию, что мешала смотреть — да, это была Гермиона. Она расколдовала Гарри, и тот, не тратя время на заклинания, засадил кулаком брату в солнечное сплетение. Рядом Рон Уизли нападал на Блэка, заставляя того отвлечься от Снейпа, а девушка, не теряя времени даром, шепнула заклинание, приманив палочку Снейпа, и перебросила ее ему. В ее глазах не было жалости, только грозно сверкала ярость. Горячая волна благодарности затопила нутро Снейпа, и он, поймав свое драгоценное оружие, тут же спустил себя на землю, параллельно утирая как можно незаметнее влагу с лица. Оглядевшись, Снейп быстро оценил обстановку: два Поттера тяжело дышали, наставив друг на друга палочки — у одного из них была разбита губа, другой держался за живот. Блэк дуэлировал с Уизли, что напирал на него как чертов медведь, и подбирался все ближе — все же с Блэком в заклинаниях ему не тягаться, а вот дать в нос — это легко.       Гермиона озиралась так же, как и Снейп, и, когда Петтигрю вскинул палочку, то отлетел на обступившую их толпу от двойного экспеллиармуса. Снейп и Грейнджер переглянулись, и девушка, мотнув тому головой на Поттеров, помчалась на подмогу к Рону — тот уже начал отступать под натиском Блэка — все же не зря он был отпрыском темного рода, дуэлировать их учили в первую очередь.       Снейп двинулся в сторону Поттеров — те разговаривали сквозь зубы, и из-за гомона вокруг Северусу не удавалось ничего расслышать. Однако он успел заметить, как дернулся в намерении Джеймс, и прежде, чем тот успел произнести хоть слово, Снейп прорычал:       — Инкарцео! Экспеллиармус! — и Джеймс, оплетенный веревками и лишенный палочки, рухнул лицом в землю.       Гарри присел рядом и процедил ему на ухо:       — Теперь я точно напишу дяде.       Северус оглянулся на Грейнджер — вдвоем с Роном они начали теснить Блэка, и он уже хотел присоединиться, как вдруг по поляне разнесся усиленный Сонорусом голос:       — А ну-у пре-е-кра-а-ти-ить!       Зычный голос принадлежал, конечно, Дамблдору. Снейп, обернувшись на него, испуганно замер — он никогда не видел директора таким сердитым. Высокий и внушительный, он шел широким шагом, грозно сверкая глазами, а развевающаяся за спиной серебристая мантия и строгий прищур глаз-рентгенов заставляли ощутить в нем действительно сильного волшебника. А может, дело было в воздухе, что сгустился вокруг от его силы.       Следом спешила Макгонагалл, декан Гриффиндора, и ее вид тоже не сулил ничего хорошего — и без того тонкие губы поджаты, кулак до белой кожи сжимает палочку. Захотелось спрятаться, пока ее гнев не утихнет — даже Дамблдор такого желания не внушал. Рядом с ними семенил декан Слизерина — Слизнорт, и уж он внушал скорее жалость к своей персоне, чем что-то иное. Северус мысленно фыркнул. Иногда он презирал собственного декана даже больше, чем Джеймса Поттера.       — Потрудитесь объясниться, молодые люди, — строго произнес Дамблдор, поравнявшись со стоявшим ближе всего из участников драки Северусом. Того же едва не придушило от ощущения силы, что волнами исходила от директора. Краем глаза он заметил, что отменились все заклятья — с Джеймса спали оцепенение и путы, у Северуса во рту наконец стало пусто, да и Петтигрю поднялся на ноги. Но дышать от этого сильно легче не стало. Гриффиндорская кошка, похоже, это заметила, и едва заметно коснулась руки старика. Тот, будто очнувшись, вобрал магию обратно, и Северус, не удержавшись, сделал громкий глубокий вдох — да и не он один.       — О, да ничего такого, мы просто поспорили… — первым очухался Джеймс — как оказалось, зря.       — Я не позволю вам сделать вид, что ничего не случилось, мистер Поттер! — загрохотал Дамблдор. Он взмахнул рукой, и палочки — Мародеров, Золотого трио и Снейпа — оказались в его руке. Передавая их Макгонагалл, директор продолжил: — вы все, — он описал рукой повторную дугу, — за мной! — Остальные — марш в свои гостиные, спектакль окончен! — и, развернувшись, направился в замок, не сомневаясь, что за ним последуют те, кто нужно.       Снейп поймал на себе укоризненный взгляд своего декана и едва удержался от того, чтобы ответить грубым жестом. Он плелся первым, за ним — Золотое Трио и следом — Мародеры.       «Интересно, опять все поохают и спустят Поттеру его выходку? — уныло размышлял он. — А этот старый безмозглый тюфяк будет стоять для мебели и даже слова в мою защиту не скажет. Тоже мне, декан. Да Малфой как староста сильнее заботится о слизеринцах, чем этот…»       В сторону Гарри Снейп даже смотреть боялся — не хотелось видеть презрение и отвращение в зеленых глазах. А после устроенного представления иного там и быть не могло.       Правда, Снейп и не подозревал, что гриффиндорец порывался подойти к нему, спросить, как он, но его сдерживала Грейнджер:       — Гарри, пойми, ему сейчас очень тяжело, дай прийти в себя, — тихо шептала она, придерживая друга за локоть. — Он в шоке, унижен, и любое твое слово воспримет в штыки, понимаешь? Решит, что ты хочешь над ним посмеяться или еще что.       — Гермиона права, — отозвался Рон по другую сторону от друга. — Я бы чувствовал себя очень паршиво, выстави все на обозрение мое белье, будь оно хоть сто раз чистое… И уж точно не хотел бы никаких расспросов, — покачал он головой.       Гарри вздохнул.       — Ладно, вы правы. Но после допроса директора я все равно подойду к Снейпу! Если бы я только подошел чуть раньше, я бы остановил…       — Прекрати, — прервала его Гермиона. — Прошлого не воротишь. Я тоже теперь жалею, что осталась помочь Хагриду — так мы бы с Роном успели тебя подстраховать и возможно до такого бы не дошло.       Рыжик согласно кивнул, угрюмо глядя перед собой. Ему не особо нравился проснувшийся в друге интерес к странному слизеринцу. Но и забав Джеймса он никогда не понимал. И его не впервые посетила мысль — не дружи он с Гарри, вполне мог оказаться на месте Снейпа из-за своей бедности, ведь Уизли из-за количества детей и скромной должности отца в Министерстве тоже не всегда могли рассчитывать на новую одежду или книги, и в этом Рон прекрасно понимал боль слизеринца. Тот просто казался ему странным из-за своей нелюдимости, но гриф никогда не видел в этом причины для травли. Да и вообще — нет причины, которая оправдала бы любую травлю! Иногда он удивлялся, что Джеймс и Гарри братья — настолько они были разными.       В кабинет директора процессия вошла в угрюмом молчании. Директор сел за стол в свое кресло, Минерва застыла подле укоряющим одним своим видом изваянием. Пухлый Слизнорт уселся в кресло в углу, на одной стороне со взрослыми волшебниками. Директор пару раз взмахнул палочкой, и для молодежи появилось нужное количество стульев. В кресло прямо перед директорским столом никто так и не рискнул сесть.       — Итак, кто начнет? — обвел Дамблдор всех суровым взглядом.       После двух часов выяснения всех подробностей — Мародеры перебивали Гарри и его друзей, Джеймс и Северус пару раз снова чуть не подрались, а Гарри все требовал пергамент, чтобы написать дяде — директор тяжело вздохнул.       — Вы вынуждаете меня идти на крайние меры, — он вновь обвел всех своим взглядом-рентгеном, и произнес: — Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Гарри Поттер, Северус Снейп и Гермиона Грейнджер. Я прошу вас извлечь свои воспоминания о данном инциденте и оставить каждый свое в одном из пузырьков, — он сделал пасс рукой, и на столе материализовались четыре колбочки.       Джеймс раскрыл рот, Блэк зашипел сквозь зубы, Гермиона и Гарри нахмурились, а Снейп вспыхнул смущением и обидой. Воспоминания считались очень личной материей, и требовали их чаще всего для трудноразрешимых дел в Визенгамоте и у отъявленных негодяев. Но нельзя было не признать, что это был самый простой способ узнать правду.       — Нужно пояснить, как обращаться с воспоминаниями? — уже более дружелюбно поинтересовался директор. Ребята помотали головами. Первой решилась Гермиона — схватив флакон, она приставила к виску палочку и сосредоточилась, прикрыв глаза. Остальные неохотно последовали ее примеру.       Когда наполненные флаконы вернулись на директорский стол, тот как будто даже опустил напряженные до этого плечи.       — Итак, как мы поступим дальше. Я просмотрю ваши воспоминания. Напишу вашим родителям, приглашу их в школу, — Снейп бросил на директора хмурый взгляд. — Надеюсь, все смогут завтра, если нет — выберем удобный для всех день или еще как-то решим этот вопрос. Что с вами делать — решать будем совместно. После окончания разбирательств я верну вам ваши воспоминания в целости и сохранности.       Он снова взмахнул палочкой, и на пробирках появились бумажки с именами владельцев.       — Пока можете идти. И не дай Мерлин кто-то увидит ваши компании, — он взглянул сначала на одного Поттера, затем на другого, — вместе. Все ясно?       Нестройным хором все выразили согласие и наконец покинули кабинет, облегченно выдыхая за его стенами.       К вящему неудовольствию Гарри, подойти к Снейпу не вышло — тот словно растворился в коридорах Хогвартса, едва все они вышли за дверь директорского кабинета.       — Пойдем в библиотеку, — тихо предложила Гермиона, настороженно посматривая на Мародеров, что ушли вперед по коридору. — Эти сейчас пойдут в башню, не стоит лишний раз пересекаться.       — Да. Хорошо, — отрывисто произнес Гарри, а Рон молча сжал его плечо в жесте поддержки.       Устроившись за дальним столом под прикрытием книг, друзья молчали. Даже Гермионе не удавалось действительно сосредоточиться на чтении — мысли бегали быстрее, чем глаза по строчкам, и затмевали собой весь смысл прочитанного.       — Что будем делать дальше? — прошептал Рон, заметив, что подруга тоже лишь делает вид, что читает.       — Не думаю, что даже родители смогут урезонить брата, — мрачно отозвался Гарри. — Он был козлом и останется им. Может, притихнет на какое-то время, но потом снова пристанет к Снейпу. Или к нам. Да мало ли что ему в голову взбредет.       — Боюсь, ты прав. К тому же, мистер и миссис Поттер слишком вас любят, чтобы Джеймс хоть немного испугался их гнева, — подала голос Гермиона, кусая губу в растерянности.       — Он разобьет им сердца, снова, — вздохнул Гарри, пропуская сквозь пальцы черные вихры.       — Ты поэтому тянул с письмом дяде? — понимающе взглянула на него девушка. Друг в ответ кивнул.       — Да уж, жаль конечно, помощь нам бы не помешала, — покачал головой Уизли.       — Да, помощь… — пробормотал Поттер, и тут словно в голове его зажглась лампочка. — Рон, ты гений! — воскликнул он чуть громче положенного, и тут же испуганно покосился в сторону мадам Пинс — к счастью, та была погружена в какой-то фолиант и не заметила нарушителя порядков.       — Спасибо, конечно, но я не понял, — хмыкнул рыжик.       — Помощь! — возбужденно зашептал Гарри, оглядывая друзей горящими глазами. — Мы не всегда сами будем рядом со Снейпом, только на части уроков! Да и мои за ним таскания его явно достали, — тут он едва заметно приуныл. — Но есть ведь те, кто всегда с ним на учебе!       — У него нет друзей, — на всякий случай напомнила Гермиона, все пытаясь самостоятельно догадаться, что на уме у Гарри.       — Да, но… — тот улыбался, словно полоумный. — У нас есть кое-кто получше, — он широко ухмыльнулся, окончательно пугая друзей. — Враг нашего врага — кто?       — Друг, — на автомате ответила Гермиона, все еще не понимая, к чему он клонит.       Рона озарило раньше, и теперь он стремительно бледнел:       — О, нет, Гарри, ты же не…       — О да, — хмыкнул тот, и развернулся в сторону Гермионы, наконец проясняя: — Мы возьмем в союзники Драко Малфоя!       — А ничего, что нам он тоже враг? — скептично вскинула она бровь, не слишком впечатленная идеей Гарри.       — Да какой он там враг! — отмахнулся Поттер. — Просто он… — парень запнулся, смущенно потирая затылок. — Ну, я вам не рассказывал… — наткнувшись на пытливые взгляды друзей, парень вздохнул. — В общем, когда-то перед самым Хогвартсом я встретил его в магазине мадам Малкин. Тетя разговаривала с хозяйкой, а я пошел к примерочным. И встретил там его. Он тогда был еще заносчивей, чем сейчас, и дико выбесил меня высокомерными речами, — хмыкнул парень, вспоминая. — Конечно, я виделся с ним и раньше, но в тот раз речь зашла о школе, и Малфой отчего-то считал, что наша с ним дружба — дело решенное. Сказал что-то о том, что победителю Темного Лорда подойдет в друзья не каждый…       — И конечно же сиятельный лорд — самое то, — фыркнул Рон.       — Ага, — весело отозвался Гарри — воспоминание и правда его забавляло. — Короче, я отверг его высокопарное предложение выгодной дружбы… А дальше вы знаете — похоже, он сильно обиделся, — тихо хихикнул Поттер.       — Вот это номер, — покачала головой Гермиона. — Теперь становится понятно, чего он цеплялся к тебе то тут, то там. Не думаешь, что он чисто из вредности откажет тебе в просьбе?       — Не-а, — беззаботно хмыкнул Поттер. — Дружба со мной все еще выгодна, а Малфои своего не упускают.       — Ты собрался дружить с Хорьком? — в ужасе отозвался Рон.       Поттер задумался под внимательными взглядами друзей.       — Знаете… — медленно начал он, стараясь тщательно подбирать слова. — Мне кажется, в этом году он намного спокойней. Пока я не припомню ни одного яркого случая — словесные подколы не в счет, это уже словно традиция, — пожал он плечами. — Возможно, это самый подходящий момент для примирения — хотя бы ради взаимовыгоды. А там — как пойдет. Я не смогу дружить с ним, если мне не захочется, но могу пообещать свою лояльность на глазах всей школы, если он не будет делать ничего гадкого — иначе, конечно, придется расторгнуть соглашение.       — Звучит разумно, — решительно кивнула Гермиона.       — И я буду спать спокойней, зная, что у Снейпа меньше шансов пострадать, — отзеркалил ее Гарри.       — Кхм… — смущенно кашлянул Рон. — Кстати, все хотел спросить… Прозвучит грубо, но я просто хочу знать — что тебе со Снейпа? — заметив опасно блеснувший взгляд друга, Рон упреждающе выставил ладони: — Нет, послушай! Я не против, мне и самому тошно от выходок твоего брата. Просто я удивлен тому, почему ты так упорно стараешься оградить именно Снейпа. Джеймс и над другими шутил, но за них ты не вступался так… Хм. Так яро, пожалуй. Гарри открыл было рот, потом снова закрыл. Внезапно он понял, что не знает, как ответить на этот вопрос.       У Гермионы были свои соображения на этот счет, но она предпочла их не высказывать, терпеливо дожидаясь, пока друг соберется с мыслями.       — Даже не знаю… — Гарри вновь нервно взлохматил волосы. И заговорил, обращаясь к столешнице: — Просто он такой хрупкий, всегда уставший и хмурый… У него нет друзей — ему даже не к кому прийти за утешением, не то, что получить от кого-то защиту! И мне так тоскливо за него, и так стыдно за брата, что слов нет.       — Малфой бы сказал, что у тебя взыграл комплекс героя, — не удержавшись, съязвил Рон. На удивление, друг только улыбнулся, продолжая пялиться в стол:       — Да, скорей всего так бы и было. Я не знаю, как объяснить, правда, — он вскинул на друзей отчаянный взгляд, — но мне очень хочется ему помочь. Очень. И вообще, Снейп очень умный, Гермиона сама сказала, — девушка кивнула, — а значит, нет у него времени отвлекаться на всяких придурков — нужно учиться и работать на свое будущее.       — А, то есть Снейпу надо, а тебе — нет? — ехидно произнесла девушка. Парни одновременно фыркнули.       — Я учусь, — буркнул Поттер, но щеки его порозовели от стыда — Гермионе действительно порой приходилось пинками вытаскивать их в библиотеку делать домашки.       Пока Золотое Трио придумывало план по перетягиванию Малфоя на свою сторону, Северус Снейп уныло брел по незнакомым коридорам — по ощущению холода, что лип к плечам, где-то в подземельях. Невидящими глазами смотрел он в пол — перед внутренним взором стояли мерзкие ухмылки Поттера и Блэка, в ушах звенел гогот толпы. Справедливости ради, Снейп слышал и возмущенные возгласы, но важно было одно — его унизили на глазах у Гарри. Да, тот снова его защитил, но это в духе гриффиндорцев — вступаться за убогих, верно? Пусть воспоминания сейчас и были приглушенными, слитые в колбочку Дамблдора, однако и в таком состоянии приносили достаточно боли. Снейп с остервенением швырнул сумку на пол, усаживаясь на нее у стены.       Он трусливо сбежал после беседы у директора, не желая видеть разочарование в изумрудных глазах. Или не увидеть взгляд этих глаз вовсе. «Конечно, на меня теперь наверняка и смотреть противно». Парень закусил губу, сдерживая порыв разрыдаться от отчаяния.       «Еще и родителей вызовут… Надеюсь, этот ублюдок будет слишком пьян, чтобы явиться, и не опозорит меня еще сильнее». От мысли, что его отец появится в Хогвартсе и его увидят чужие родители, студенты и профессора, по спине поползли пугливые мурашки. «Нет, никто не должен знать», — нахмурился Снейп, и, решительно поднявшись и подхватив сумку, устремился обратно к кабинету директора.       Горгулья, едва завидев его, послушно отскочила — похоже, директор как обычно знал все на свете.       — Простите, директор Дамблдор, — начал с порога Снейп, и голос его сорвался.       — Да, мой мальчик? — отозвался тот, отрывая взгляд от пергамента перед собой. «Похоже, пишет письма родителям», — подумалось слизеринцу. Сейчас Дамблдор выглядел довольно безмятежным, и это придало немного уверенности.       — Я бы хотел попросить вас… Можно ли не вызывать моего отца в школу?       — По какой же причине? — голубые глаза словно видели его насквозь, и Снейп был уверен, что вопрос задан не потому, что директор не в курсе о его семейных обстоятельствах.       — Я не хотел бы… — слизеринец стыдливо заалел щеками. — Мой отец ненавидит магию, сэр. Не думаю, что он вообще согласится сюда прибыть, а если и… — он снова запнулся: говорить об отце с почтением не получалось, а сказать так, как хочется, было бы неприлично.       Раздался шелест ткани — Дамблдор поднялся на ноги и отошел к окну, вглядываясь в ясное небо.       — Не думай, будто я не знаю о тебе ничего, Северус, — как-то будто даже устало и тихо произнес он. — Честно признаться, я тоже считаю, что вызывать твоего отца — плохая идея, — и он ободряюще улыбнулся, взглянув на замершего ученика. — Остальным родителям я скажу, что твой отец-магл сейчас нездоров, а из-за происхождения мы не можем помочь ему зельями, чтобы он явился сюда. Так что представлять твои интересы на собрании родителей буду я.       — Вы?! — неверяще отозвался Снейп. Директор, как и остальные профессора, вечно спускали Джеймсу с рук все его выходки, и сейчас парню казалось, что он спит.       — Да, я. Пора бы мне уже взглянуть правде в лицо, как считаешь? — его слова отдавали горечью. «Неужели он чувствует на себе вину?» — продолжал изумляться Снейп.       — Эм… Я… Спасибо огромное, сэр, — и, изобразив поклон головой, добавил: — Я могу идти?       — Да, мой мальчик, конечно. Тебе следует отдохнуть.       И Северус оставил старика вглядываться в синеву неба — размышлять, почему же он не заметил раньше этой звериной жестокости в Джеймсе Поттере и списывал все на детские обиды и юношескую горячность.       Вернувшись от директора, Джеймс раздраженно протопал мимо гостиной в спальню, куда проследовали за ним все мародеры — они занимали эту комнату практически единолично, тихий сосед Эрни им ни капли не мешал, и сейчас его здесь не было.       Поттер с размаху завалился на кровать, укладываясь на спине и раскинув руки в стороны. На соседнюю присели Ремус с Питером, а Блэк уселся рядом с лежащим другом, разделяя его раздражительность.       — Матушка меня убьет, — простонал Сириус, падая на кровать спиной рядом с Джеймсом.       — Мои будут в ужасе и сильно расстроятся, — мрачно отозвался Джеймс. Он прекрасно понимал, что тете с дядей очень тяжело сердиться на него с Гарри, ведь они все, что осталось от родного брата дяди. И за их будущее беспокойство из-за него все же было стыдно.       — И стоило оно того? — будто в никуда произнес Люпин.       — Что ты хочешь сказать, Лунатик?! — вскинулся Сириус, рывком садясь вертикально. — Только не говори мне, что ты на стороне этого урода, — прищурился он.       Ремус неохотно перевел взгляд на него:       — Я всего лишь говорю, что проблем из-за ваших с ним стычек больше, чем удовольствия. А нам в этом году еще экзамены сдавать — хотите учить конспекты после отработок вместо сна?! Я вот — не очень.       Питер пискнул что-то нечленораздельное, а Сириус не спускал подозрительного взгляда с Ремуса.       — Да прекратите вы, еще не хватало друг с другом погрызться, — осадил друга Джеймс, и тот, неохотно кивнув, вновь откинулся за заправленную постель. — Посмотрим, чем дело кончится, и тогда решим, что дальше, — решил он. Друзья согласно закивали. — И вообще, Сири, свали с моей кровати, — фыркнул он, начиная скидывать обувь.       — Хочешь подрочить — так и сказал бы, — оскалился тот в ответ, лающе засмеявшись и пружинисто подскакивая на ноги.       — О, если что я тебя позову, — хохотнул Джеймс, задергивая полог — ему хотелось подумать, и полумрак кровати под пологом вкупе с заклинанием заглушения подходили для этого как нельзя лучше.       Люпин едва заметно дернулся, ощутив запах возбуждения — и с трудом сдержался, чтобы не воззриться со всей силой своего изумления на Блэка. Тот же чуть заметно заалел щеками, и, бурча что-то про озабоченных друзей, вышел за дверь в гостиную. Питер поспешил за ним. Люпин, пересаживаясь на свою постель, пребывал в глубокой задумчивости. Иногда преимущества обоняния оборотней казались ему скорее недостатками.       Джеймс же, забыв о существовании друзей, погрузился в свои мысли. Перед глазами встало лицо Снейпа — бледное, в обрамлении вечно сальных волос, оно привычно выбесило одним только видом. Поттер затруднился бы ответить, что именно раздражает его в этом слизеринце, хотелось ответить — ВСЁ! Но еще больше его бесило заступничество брата за этого недоноска — чертов идеальный Гарричка-герой! Брат всегда был более мягок и добр, и если в детстве Джеймс с радостью его защищал и любил без памяти, то, узнав на третьем курсе, из-за чего убили их родителей, будто потерял опору под ногами. Разлюбить брата было невозможно, однако гнев и обида копились и, не имея выхода, находили его в издевательстве над Снейпом. Отомстить брату казалось делом темным — а вот мстить за свою потерю, свои чувства растерянности и бессильной ярости бледному мальчишке было легко. Он с самого первого курса вызывал неприязнь, но получать серьезнее стал с третьего. При этом замену потерянной семье (никто не мог заменить родителей, даже брат одного из них) Джеймс нашел в друзьях — они были связанными крепкими узами, и парень гордился, что у них даже было прозвище одно на всех — Мародеры. Гарри, похоже, справлялся с потерей подобным же образом, сколотив свое Золотое трио. То, что их это объединяло, вызывало одновременно и прилив нежности, и прилив ярости. На каждом углу говорили об избранности младшего, будто Джеймса и не существует вовсе — и он мстил за это гребаному обществу всеми силами, начиная с мелких пакостей и непослушания с самого первого курса. А теперь Гарри пытался перетянуть на себя еще и игрушку Джеймса — Снейпа. «Ну нет, братик, этого я тебе не позволю! Я буду издеваться над ним столько, сколько захочу, иного он и не заслуживает!»