Его зовут Северус Снейп

      Утро Северус встретил в предсказуемо мрачном настроении. Как водится, он проснулся раньше своих соседей по комнате, и, прихватив с собой учебник по высшим зельям и перо с чернильницей, выскользнул в пустую еще гостиную. Скоротать время до завтрака удалось за разбором рецепта зелья, что они будут варить на ближайшем уроке. Но, едва переступив порог гостиной, Снейп тяжело вздохнул, вновь ощущая тяжелый груз неприятных мыслей.       Идти в Большой Зал не хотелось. Северус все не мог понять, что будет для него хуже — взгляд Гарри, полный отвращения, или и вовсе отсутствие взглядов в его сторону. В желудке копошился неприятных ком страха, и первые пять минут Снейп сидел за столом, тупо уставившись в пустую тарелку, пока остальные слизеринцы усаживались за стол и накладывали себе еды. Снейп дергался от каждого смешка, что доносился до его слуха — воображение подкидывало мысли, что смеются обязательно над ним, и парень продолжал сидеть каменным изваянием, делая вид, что ему ни до чего нет дела.       Все же приступив к еде, Северус, специально севший спиной к столу Гриффиндора, все равно не поднимал взгляда, и оттого опустившийся рядом с его рукой клочок бумаги стал неожиданностью. С некой опаской развернув послание и пробежав по буквам глазами, Северус резко обернулся на стол львов — но отправившего послание там уже не было.       «На Астрономической башне после обеда. Г.П.» — гласила записка.       Снейп, задумчиво разглядывая клочок бумаги перед собой, достал учебник по Зельям и вложил в него записку. Зачем — он не ответил бы и под угрозой Авады. Все его мысли были поглощены безутешными прогнозами — он в красках представлял, как Гарри выскажет, какой же Снейп никчемный, потребует свой учебник назад и пригрозит чем-нибудь, чтобы заморыш больше к нему не приближался. Северус с силой помотал головой. «Гарри — не Джеймс. Даже если он зол или разочарован — он не станет так грубо об этом говорить. Он вообще последний, кого мне стоит бояться. Да».       За своими переживаниями Северус не заметил, что Малфой тоже получил похожую записку, и, прочитав ее, сосредоточенно хмурился, доедая завтрак.       «В 17:00, у Зала Трофеев. Есть разговор. Г.П.»       Гарри, разослав «приглашения» и убедившись, что они попали в руки адресатам, мигом шмыгнул прочь из Большого Зала. Сейчас он сидел на Трансфигурации и одновременно словно на иголках. В голове роились множество мыслей — что сказать Снейпу? Как убедить Малфоя? Во сколько придут мистер и миссис Поттер? Что предпримет Джеймс дальше? На то, что на него повлияет выговор от родных, надежды не было. Гарри был уверен, что это даст отсрочку максимум дня в три — и то, брат потратит их на придумывание плана, при котором его точно не засекут. Правда, если удастся заручиться поддержкой Малфоя, козней можно не ждать в ближайший месяц — уж слизеринский принц сумеет осадить Джеймса. Их соперничеству на квидичном поле (Джеймс был охотником, Малфой — ловцом; оба — капитаны своих команд) много лет, да и в целом они друг друга не то чтобы хорошо выносили в стенах школы и в редких встречах вне их. Гарри относился к Малфою гораздо спокойней — невозможно было злиться на Драко, памятуя о том, на что именно обижен слизеринец — это казалось слишком мелочным и даже по-детски милым. Иногда хотелось извиниться («хотя это он повел себя как придурок!») — просто за то, что так сильно расстроил Малфоя. Правда, завидев его аристократические замашки, Гарри стряхивал с себя чувство вины как снег с собачьей шерсти.       Гермиона, заметив его нервозность (что там, если заметил Рон, то и от девушки это не укрылось), мягко ему улыбнулась и покачала головой. Гарри слабо улыбнулся ей в ответ, и тревога немного отступила. Даже если Малфой откажется — Гермиона поможет с поиском новых аргументов, и они попытаются опять. А вот Северус…       Снейп пришел гораздо раньше Поттера, быстро поглотав пищу и не ощущая ее вкуса — мысленно он оправдывался, что просто не хочет, чтобы кто-то понял, что они с гриффиндорцем собрались в одно и то же место, но на деле — он слишком извелся за прошедшие уроки, и даже едва ли запомнил половину того, что должен был усвоить за эти часы. Хотелось поскорей покончить со всем этим, разрубить тревожный узел в животе, что ощущался будто копошащиеся в животе черви. Слизнорт, перехватив его еще за завтраком, сообщил, что разговор с родителями откладывается на послезавтра — правда, облегчения эта новость не принесла — с разборками тоже хотелось закончить поскорее. Радовало лишь то, что его отца на них не будет, а значит опозориться еще сильнее уже нельзя.       Шел октябрь, и на Астрономической башне было довольно прохладно, однако на это легко можно не обращать внимания, если бросить взгляд наружу. Разукрашенные в яркие цвета верхушки деревьев слегка колыхались от осеннего ветра, будто напевая свою тихую песнь. Северус невольно залюбовался этим мерным движением и яркостью красок — так, что даже не заметил шагов за спиной, а тихое: «Привет», — заставило его натурально подпрыгнуть и выставить палочку, обернувшись.       — Это всего лишь я, — отозвался обладатель зеленых глаз, поднимая руки перед собой.       — О. Прости, — сконфуженно отозвался Северус, тут же пряча палочку и нерешительно поднимая глаза на гриффиндорца перед собой. — Привет, — неловко добавил он.       — Рад, что ты пришел, — произнес Гарри, и в его словах невозможно было расслышать ничего кроме искреннего облегчения.       Снейп скрестил руки на груди и отвел взгляд, не позволяя себе слишком нагло разглядывать солнечный блик в зеленых глазах:       — Хотелось бы все же узнать, зачем я это сделал.       «Язвит — хорошо. Значит, справляется», — рассудил про себя Поттер, продолжая исподтишка рассматривать напряженного собеседника.       — Эм. Да. Я хотел узнать… Ты в порядке?       Снейп бросает на него недоверчивый взгляд, но в ответном взгляде нет ничего скверного — только искренний интерес и участие, а еще — вина, слишком много вины для того, кто всегда спасает его от нападений.       — Да, — отрывисто отзывается он. Хочется пальцем разгладить обеспокоенную морщинку меж бровей гриффиндорца, стереть беспокойное выражение с его лица, хочется влезть в его мысли — узнать, какого черта он все еще разговаривает с ним, убогим, почему все еще беспокоится за его шкуру… Вместо этого Снейп скрещивает руки еще сильнее и продолжает: — Как ты помнишь, мы не успели толком подраться, и…       — Я не о синяках и порезах спрашиваю, — мягко прерывает его Гарри. Слизеринец кажется ему пугливым зверьком — недоверчивым, распушившим свою шерстку в попытке изобразить колючки, при этом гордым, но уязвимым. Поттер старается держать жалость в узде — он усвоил, что Снейп этого не терпит, и старается не допускать жалостливых мыслей, а вот искреннюю заинтересованность в его самочувствии — наоборот, выпускает на волю. И, похоже, это работает. Щеки Снейпа, кажется, краснеют — или виноват яркий отсвет солнца? — и он снова отводит взгляд.       — Я в порядке. Только удивлен, почему ты… Ну, все еще… — он набирает побольше воздуха и решимости и выпаливает, почти зажмурившись: — почему-ты-еще-разговариваешь-со-мной.       Несколько секунд уходит на расшифровку последней реплики, и Гарри недоуменно хмурится:       — А почему бы мне не разговаривать с тобой? Я, конечно, рассердился, когда ты меня так грубо.эм.отшил, но…       — Всей школе засветили мои подштанники, Поттер, — с мукой в голосе выдавливает Снейп, наконец-то смотря ему в глаза. — Любой перестал бы общаться со мной — я…       — А ну прекрати! — гневно обрывает его Гарри, в порыве эмоций делая шаг. Его собеседник невольно делает маленький шажок назад. — Я не идиот, Северус, и как ты можешь допустить, что я…! — он задыхается от негодования, а Снейп перестает дышать, заслышав свое имя из его уст. По телу разливается тепло, колени начинают подкашиваться, но парень изо всех сил старается не подать виду.       — Прости, я просто… — беспомощно машет он рукой в сторону Поттера. — У меня не было никогда друзей, понимаешь? Я не знаю, как себя вести, я растерялся, когда ты сказал, что мы дружим, я… Я приношу только несчастья, — ломким голосом довершает он, вновь отводя взгляд и прикусывая губу.       — Не глупи, — уже спокойней отзывается Поттер, и в два шага оказывается рядом — стоит неосторожно качнуться вперед, и столкнешься. Но Гарри внезапно сам тянет руку перед собой, и Снейп с изумлением ощущает тепло его ладони на своем плече. — Мы друзья — если ты не прогоняешь меня снова, конечно, — усмехается он, и в голосе ощущается горечь — похоже, его правда это задело. — И Герми тебе друг. Рон не знаю, но он уж точно на твоей стороне, поверь мне. Веришь?       И под молящей интонацией Северус поднимает наконец голову, встречаясь с изумрудными глазами, что в свете яркого солнца становятся еще насыщенней и ярче.       — Верю, — почти шепчет он вмиг пересохшими губами, словно завороженный, глядя новому другу в лицо. Тот же искренне улыбается, и Снейпу кажется, он спит — да кто будет так радоваться, что дружит с ним? Это точно выдумка.       — Спасибо, — кивает Гарри. — Я не подведу тебя.       Снейп молчит, растерянно бегая глазами по лицу собеседника — кто знает, будет ли ему позволено еще раз взглянуть так близко на своего вечного спасителя… Пауза затягивается, и Гарри наконец делает шаг назад.       — Ой, мне сейчас пора бежать, но может прогуляемся на выходных вместе в Хогсмид? — он ерошит свое гнездо на голове. — С Герми и Роном, все вместе, — уточняет он, боясь спугнуть Снейпа.       — О. Эм. Если вам… — и под укоризненным взглядом из-под очков исправляется: — Да. Я с радостью.       — Отлично, — сияет Поттер. — Тогда еще обсудим, во сколько встретимся и все такое, — он салютует ему рукой и разворачивается к лестнице, — ладно, я побежал! Пока!       Снейп ощущает, как жарко полыхает его лицо — будто только сейчас он осознал, как близко стоял к предмету своих несбыточных мечтаний.       А Гарри, спеша в библиотеку, что скоро станет их с Герми и Роном штабом такими темпами, радостно подпрыгивает, невольно вспоминая трогательный излом снейповских бровей и недоверчиво распахнутые в изумлении черные глаза. Нежность и восторг затапливают гриффиндорца, но дела не ждут, и это позволяет не думать о том, почему Снейп вызывает столько эмоций.       Пересказ беседы со Снейпом много времени не занял, и Гарри, вызвав Темпус под взглядами друзей, тут же махнул им рукой, спеша на новую встречу. Две пары глаз задумчиво проводили его взглядом до двери, и тут же покосились друг на друга:       — Ты все еще в чем-то не уверен? — недовольно произнесла Гермиона.       Рон задумчиво почесал затылок и произнес:       — Не то чтобы… Просто не уверен, к чему это приведет. Гарри и Джеймс и без того жутко разные, а теперь… — и, не дав Гермионе использовать набранный в возмущении воздух, он жестом остановил ее, поясняя: — Герм, у меня большая семья, и когда Перси «выпал» из нее, это было ужасно и разбило родителям сердце. Да и что там, всем нам. А теперь представь, что половина из нас будет настроена против другой половины — можно с ума сойти! Родственные связи — очень важная штука, и мне бы не хотелось, чтобы Гарри ощутил то же, что и мы тогда, на себе. Но я тоже не вижу, как еще остановить выходки Джеймса.       Рыжик выглядел непривычно серьезным и даже немного мудрым, задумчиво глядя в проем, где исчез минуту назад его друг. Гермиона вздохнула, мигом растеряв весь запал.       — Да, Рон, я понимаю. Умом понимаю, я-то всегда была единственным ребенком в семье. Но также я понимаю, что Гарри не сможет спокойно смотреть на то, что творит его брат, да и я не могу. Хочется верить, что, когда мы станем старше, Джеймс образумится.       Многозначительная пауза показала, что они оба думают об этой вероятности.       Драко Малфой пришел на встречу за десять минут до ее начала и теперь костерил себя за это на чем только свет стоит, вызывая Темпус каждую минуту. Он был непривычно взволнован, и изо всех сил старался унять внутреннюю дрожь, пробиравшую все тело. Они с Поттером не поладили с первого курса — и в минуты слабости Малфой признавал, что все это из-за него — не стоило так настаивать на дружбе, но он действительно тогда был так уверен, что это дело решенное! «Но я был ребенком, черт возьми, что с меня взять?!» — в который раз мысленно взвился он. Ничего уже не вернуть, и как изменить их с Поттером отношения он теперь совершенно не представлял. Как не представлял и того, зачем тот позвал его сюда. О том, что это какая-то шутка, Драко всерьез даже не думал — это было больше в духе старшего Поттера… «А что, если записка была от него?!» — Драко похолодел, представив, как Мародеры сейчас хихикают где-то за углом, наблюдая, как он переминается с ноги на ногу, словно влюбленный идиот, ожидая встречи. Но не успела паника разрастись и довести до действий, из-за поворота возник Поттер — тот, который нужно.       — Привет, Малфой, — произнес он, останавливаясь в паре шагов от блондина.       Тот придирчиво осмотрел его, продолжая генерировать теории подвоха.       — Что именно я сказал тебе у Фортескью перед первым курсом во время нашей ссоры? — с прищуром произнес слизеринец.       Гарри изумленно распахнул рот, но потом его губы тронула веселая ухмылка:       — Это было у мадам Малкин, и ты сказал, что «победителю Темного Лорда нельзя дружить с кем попало».       Малфой тихо выдохнул от облегчения, что не укрылось от взгляда зеленых глаз.       — И что это за проверка такая?       — Подумал, вдруг это твой придурок-брат под обороткой, — фыркнул слизеринец, отводя взгляд. — Так о чем ты хотел поговорить?       — М-да, похоже, мое приглашение и впрямь было слишком неожиданным, — согласно кивнул Поттер, взглянув на ситуацию со стороны Малфоя. Тот неопределенно передернул плечами, продолжая смотреть в сторону.       Гарри задумчиво взглянул на дверь в Зал Трофеев, у которой они стояли, и, решительно открыв ее, поманил Малфоя за собой. Тому ничего не оставалось, как последовать за ним. Поттер небрежно и молча взмахнул палочкой, и дверь за Драко запечаталась на заклинание.       — Гоменум Ревелио, — буркнул себе под нос Поттер, на этот раз направляя заклинание по самому помещению. Магия свободно пробежалась до самой стены небольшого зала, заставленного витринами с кубками и прочими наградами.       — К чему такие предосторожности? — поинтересовался Малфой, небрежно облокачиваясь на одну из колон у витрины с кубком по квиддичу.       — Разговор очень важный, — как-то почти устало произнес Гарри, разворачиваясь к собеседнику. На этот раз слизеринец не отводил взгляд — даже казалось, что его ртутные глаза слегка мерцают в полумраке зала — освещение здесь всегда было скудным, но сейчас казалось даже каким-то интимным. Отгоняя неуместные мысли, Поттер заговорил по существу: — В общем так, Малфой. Я хочу попросить тебя о помощи в одном деле. А также предлагаю зарыть топор войны. Хотя войной это назвать можно с натяжкой, — закатил он глаза, — так, баловство.       Теперь Драко смотрел на него во все глаза, похоже, снова намереваясь проверить, точно ли перед ним Гарри Поттер. Заметив это, гриффиндорец весело хмыкнул.       — Да, это предлагаю тебе я, Гарри Поттер, хватит сверлить во мне дыру.       — Зачем тебе это? — выпалил Малфой. Голос получился почти севшим от изумления.       — Говорю же — мне нужна твоя помощь. Да и в целом подумал, что мы могли бы… Ну, быть хотя бы просто хорошими знакомыми, а не врагами, как считаешь? Мозг Драко автоматически принялся искать подвох или хотя бы причины происходящего. Единственное, что происходило знаменательного за последнее время с Поттером — это стычки с его братом, где были замешаны Мародеры, Золотое Трио и Снейп с его факультета. Но мозг отказывался связывать эти события и слова Поттера.       — Давай поподробней, иначе я снова начну проверять тебя на оборотку, — покачал головой Малфой.       — Ты наверняка в курсе наших с братом конфликтов в этом году, — Малфой кивнул. — Дело в том, что он уже который год цепляется к Северусу Снейпу — ты его знаешь, я даже недавно подходил к нему за ваш стол.       — Такое не забудешь, — хмыкнул Малфой, и в голове начало рождаться понимание.       — Я хочу защитить его от брата. Но таскаться повсюду за ним не могу, да и его это бесит, — хмыкнул гриффиндорец. — Но я подумал, что вы-то с ним учитесь вместе, а у тебя большой авторитет на факультете, и моего брата ты терпеть не можешь… В общем, я решил, что и тебе это будет выгодно — я бы показал, что мы с тобой в хороших отношениях, мы бы побесили брата и в целом думаю тебе это в плюс, я ж типа этот… — Поттер смущенно потер шею, глядя себе под ноги.       — Гребаный герой, — учтивым тоном напомнил ему Малфой.       — Ну да, — закатил глаза тот. — Но даже не касаясь этой ситуации — я правда хотел наладить с тобой общение, просто не знал, как подступиться. И тут вроде повод подвернулся.       — Зачем тебе защищать Снейпа? — прищурился Драко. — Взыграл комплекс героя?       И тут Поттер расхохотался. Малфой вздернул тонкую белесую бровь. Просмеявшись, гриф пояснил:       — Рон знал, что ты так скажешь.       — И я все еще жду ответа, — фыркнул Драко.       — Ну… Мы со Снейпом подружились, вроде как. И мне бы очень хотелось ему помочь. Да и то, что достает его мой брат, добавляет мне какой-то личной вины.       — Ты не можешь на него повлиять, здесь нет твоей вины, — отрывисто бросил Малфой, и тут же об этом пожалел, когда на него изумленно воззрились глаза-изумруды.       — Да, знаю, — непривычно мягко улыбнулся ему Гарри. — И все же, я хочу помочь, чем могу. Я не прошу тебя дружить с ним, но прошу оберегать от всякого дерьма.       — Взять сиротку под протекцию? — иронично вздернул бровь блондин.       — Он сирота? — то, каким ломким показался ему голос Поттера, Малфою абсолютно не понравилось.       — Нет, у него еще жив папаша-магл, но там не так все радужно, — повел плечом парень — как староста, он знал подобные вещи об однокурсниках. — Полагаю, Снейп предпочел бы быть действительно сиротой.       — Я не знал, — нахмурился брюнет.       — Ты с ним дня три дружишь — конечно, не знал, — высокомерно фыркнул Малфой, привычно скрываясь за броней безразличия.       — Так ты поможешь? — просительно взглянул на него Поттер.       Малфой, не давая себе времени на дальнейшие раздумья, кивнул. Гриффиндорец протянул ему руку:       — Тогда договорились.       — Договорились, — чуть заторможенно отозвался тот, пожимая предложенную руку. Кожа у Поттера была почти горячей и немного сухой, мозолистой — даром что ли игрок в квиддич. Хватка пальцев крепкая, но без перебора — не так, как у Маклаггена, который пытался доминировать через рукопожатие или у Крэбба с Гойлом, что не умели рассчитывать силу.       Обхватившие его кисть пальцы фантомом жгли кожу, когда Малфой возвращался в свою гостиную. Внутри разгорался трепетный огонек надежды, на который парень мысленно шикал. Это было глупо и совсем не по-слизерински.       По приходу в гостиную парень подозвал к себе ближайших друзей — Панси и Блейза, пересказывая им происшедшее в Зале Трофеев. Теперь все трое бросали задумчивые взгляды на Снейпа, который, никого не замечая, увлеченно вчитывался в учебник, сидя в дальнем кресле в углу гостиной.