Его зовут Северус Снейп

      Они были в спальной Малфоя.       — Гарри… — задыхаясь, шептал Драко. Поттер осыпал ласковыми поцелуями его лицо, медленно переходя на шею.       — Да, милый, — урчал в ответ тот. — Не могу от тебя оторваться. Так счастлив с тобой, Драко…       Кабинет зельеварения. Платиновая и темноволосая головы склонились над одним котлом.       — Не лезь под руку, — шипел Драко, — ты опять все испортишь, я не хочу переделывать.       — Ладно, понял, мои руки только на одно и годятся — держать метлу, — смешливо отозвался Гарри, тут же обхватывая бедра Драко и с намеком оглаживая их: — ну или любую другую рукоять…       — Поттер! — прорычал Малфой, напряженно оглядываясь на Слизнорта и слыша над ухом беззаботный ласковый смех.       «Три метлы», вся их компания в сборе. Напротив сидит Снейп, старательно обходя взглядом парочку и увлеченно о чем-то беседуя с Грейнджер. Малфой не чувствует себя виноватым — может, иногда и совсем чуть-чуть. Но не когда к нему теплым боком прижимается Гарри Поттер, то и дело поглаживая его руку или мимоходом чмокая его губы, вставая из-за стола. Не тогда, когда зеленые глаза влюбленно смотрят на него и заставляют краснеть от мерцающего в глубине желания. И нетерпения, потому что они скоро оказываются в кабинке туалета вместе, и Поттер не дает покинуть ее так просто, опускаясь на колени.       Они в Малфой-мэноре, Поттер старается скрыть смущение и сделать вид, что каждый день встречается с родителями жениха, чтобы отпраздновать помолвку. Но это не так, и Драко ловко отводит от него родительское внимание, нежным прикосновением к напряженной руке давая понять: «Я рядом». Зеленые глаза смотрят с благодарностью.       Грудь затапливает любовью и гордостью, когда Гарри ловит снитч в решающем матче года против Когтеврана. Поттер спрыгивает прямо на трибуну к Драко и на глазах у всей школы с чувством целует его, посвящая ему победу. Стадион ревет, раскрасневшийся Гарри шепчет ему на ухо смущающие вещи, а Блейз и Панси рядом хохочут над красным от смущения лицом друга.       Скользят друг по другу языки, по комнате разносятся сладкие стоны, на постели сплелись два тела. Одно изящное, со светлой кожей и тонкими линями, другое — поджарое, смуглое, с терпким запахом силы. Драко видит все это словно со стороны, а не изнутри. Ртутные глаза блондина сияют от переполняющей его любви. Он смотрит в зеленые глаза Гарри над ним, что входит в него снова и снова, даря неземное блаженство и чувство единения. Спустя долгие мгновения наслаждения, Поттер наклоняется к его уху.       — Да? Что ты хочешь мне сказать? — сквозь стон выдыхает Драко, нетерпеливо вжимаясь в сильное тело над ним.       Поттер раскрывает полные губы, что тут же искажаются в усмешке:       — Этого никогда не будет, Малфой.       Мир разбивается на осколки.       Драко отчаянно жмурится, вдавливая ладони в глаза до черных пляшущих точек. Хочется рычать и что-нибудь разбить — кроме своего сердца, оно и так уже в пыль.       Откинувшись обратно на постель, он смотрит на балдахин. Вчера они провели теплый день и вечер с грифами — удивительно, но он был действительно счастлив. Особенно легко стало радоваться мелочам жизни после извинений перед Гарри — он чувствовал вину за свою резкость в момент, когда Поттеру нужна была поддержка и опора. «С другой стороны — для этого у него есть Снейп», — зло думалось тогда ему. И в очередной раз он приходил к выводу, что Гарри не даром выбрал Северуса — ведь в итоге он был ровно тем и таким, что ему было нужно. А Драко… Будь он его партнером — он бы только растравил ему душу своими психами, бросив любимого в такой важный момент наедине с сомнениями и страхом. Поттеру ведь и самому было страшно. Страшнее, чем им всем.       Все эти мысли упали в благодатную почву и породили сон, соленые дорожки слез после которого Драко сейчас ожесточенно стирал со щёк.       Малфой вздохнул, приметив в гостиной сияющую Панси и излучающего тихое счастье Снейпа. За ним самим шел отвратительно бодрый Забини.       «Ладно, какой-то сраный сон не выбьет меня из колеи», — недовольно фыркнул он, пытаясь настроиться на учебный день. Опуская все еще не остывшие чувства к Поттеру, который, собака, раскрывался только с лучших сторон, выходной выдался действительно теплый и душевный, и быть сегодня единственной злой скотиной не хотелось.       На завтраке Снейп подсел к Поттеру, что Малфой счел за лучшее — можно было сесть к ним спиной и отрешиться от мыслей об этой парочке, читая «Ежедневный Пророк». Да, он практически в норме.       Собраться с мыслями пытался и Гарри, но по другой причине — ему тоже снился сон, и этот сон заставлял полыхать уши от смущения. Он ерзал на скамейке в нетерпении, и когда к нему подсел Северус, радостно просиял.       Не выдержав до конца завтрака, парень наклонился к уху слизеринца и тихо произнес:       — Помнишь, ты обещал поменяться со мной ролями? Встретимся сегодня в Выручай-комнате?       — Поттер! — вскрикнул Снейп и гневно воззрился на парня.       — Ты не хочешь? — тут же расстроился тот. Северус закатил глаза, чинно запил еду тыквенным соком, и склонился к уху Гарри:       — Я свои обещания держу — встретимся в шесть, и я покажу тебе небо в алмазах, — и, отстранившись, отчаянно пылая щеками, уже громче добавил: — Ты просто застал меня врасплох, я чуть не подавился.       Они продолжили есть с лицами в цвет знамени Гриффиндора, а Гарри провалил попытку удержать разъезжающиеся в улыбке уголки губ. Гермиона с Роном понимающе переглянулись и смешливо фыркнули.       — Не вижу ничего смешного в бурной интимной жизни, не завидуй, Ронни, — насмешливо произнесла Джинни, заставив брата по-настоящему поперхнуться.       — Джин! — возмутился Гарри.       Девушка же озорно подмигнула изумленно смотревшему на нее Снейпу и похлопала кашляющего Рона по спине.       Гермиона рассмеялась уже в голос.       — Где там мое небо в алмазах? — пробормотал Гарри в губы Северуса, едва вошел в комнату, где тот его ждал.       — Наберись терпения, — фыркнули в поцелуй.       Они быстро освободились из одежды, тут же оказавшись на кровати. На простынях их предусмотрительно дожидался тюбик смазки, и Гарри улыбнулся в поцелуй, тут же спускаясь на любимый изгиб шеи.       Их последний секс был полон отчаяния и страха, и обоим хотелось стереть это ощущение, вымыть их из тел, наполнить друг друга теплом и любовью. «И спермой», — услужливо добавило испорченное сознание Гарри. Он смешливо фыркнул.       — Что тебя так веселит? — сердито отозвался Снейп, отрываясь от изучения его груди губами.       — Извини, — раскаянно отозвался Поттер, ласково оглаживая острые плечи и любуясь сердито сведенными бровями. — Кажется, я нервничаю. Это ведь мой первый раз, — дразняще улыбнулся он.       Снейп окинул его серьезным взглядом и заметно расслабился. «Мой колючий и недоверчивый дракон», — любовно подумал Гарри.       Северус заметно нервничал, но чем расслабленней становился гриффиндорец под его ласками, тем уверенней он себя ощущал. Дотянувшись до палочки, он очистил нужное местечко, тут же смутившись — ведь он делать этого Гарри не позволял.       — Научишь меня потом, чтобы и я за тобой мог ухаживать, — подмигнул ему разморенный Поттер, словно прочитав его мысли. Снейп кивнул, невольно улыбаясь.       Тонкий палец вошел в тугое отверстие без особых сложностей благодаря смазке. Второй и третий — сложнее, член Гарри даже слегка опал, и Северус тут же опустился ниже, лаская его ртом. Орган вновь начал крепнуть, и под аккомпанемент стонов сверху слизеринец старательно растягивал проход любимого, заботливо вслушиваясь в реакцию Поттера.       — Давай же! — выгнулся Гарри, когда пальцев ему стало мало.       Рассудив, что и он тоже не железный, Северус заменил пальцы собой. Его член был чуть уже, чем у Гарри, но немного длиннее. Переждав первую волну неприятных ощущений — Снейп отвлекал как мог, целуя чувствительное местечко за ухом и лаская член партнера рукой — Гарри нетерпеливо заерзал, насаживаясь, и Северус одним слитным движением вошел на всю длину, замерев.       — Все хорошо, родной, двигайся, — почти шепотом позвал его гриффиндорец.       Снейп же впитывал чувство, внезапно обрушившееся на него. Чувство завершенности. Глубокого (мозг хихикнул) единения и гармонии. Он чувствовал это и в нижней позиции, но словно сейчас до конца осознал, как сильно Гарри любит его и доверяет. Для закрытого Снейпа получить контроль над любимым означало получить подтверждение этого. К горлу подкатил ком слез, и Северус закрыл глаза, пережидая.       — Сев… — ошарашенно произнес Гарри. Две слезинки все же прорвались сквозь заслон ресниц. Парень отрицательно качнул головой, и Поттер послушно умолк, завороженно глядя на любимого, что застыл сейчас над ним. Спустя минуту Снейп выдохнул и открыл глаза. В них мерцала любовь, от которой у Гарри перехватило дыхание.       Северус толкнулся в горячее нутро, и парни застонали в унисон. Крепко вцепившись в чужие бедра, парень двигался, неотрывно глядя в распахнутые глаза напротив.       — В тебе так хорошо, Га-ар-ри, — выдохнул Северус, слыша в ответ согласное мычание.       — Еще, милый, быстрее, — молил тот, подаваясь навстречу его движениям.       — Ты мой, — рыкнул Снейп, наращивая темп и меняя угол.       — АХ! — вскрикнул Гарри — толчок пришелся по простате. Северус довольно ухмыльнулся, и, зафиксировав влажные бедра под пальцами, принялся прицельно вбиваться в эту точку, с упоением наблюдая за тем, как парня под ним поглощает наслаждение.       Поттер, ощущая себя жаждущим разрядки сгустком желания, наконец кончил, громко выстанывая любимое имя. Северус трижды двинулся в нем, и тут же выгнулся с тихим протяжным стоном.       — Останься во мне, — выдохнул Гарри.       Снейп, смущенно что-то буркнув, послушался, укладываясь на него сверху. От понимания, что он все еще в Гарри, член, так и не опав, вновь затвердел, хотя тело еще дрожало от пережитого оргазма.       — Извращенец, — повторил бурчание Северус.       — Форменный, — подтвердил Поттер, звучно чмокнув его в нос — потрясающе невинный жест на контрасте со всем остальным. — Разве тебя не возбуждает, что ты можешь в любой момент начать вновь во мне двигаться и сводить меня с ума? — мурлыкнул Гарри в стремительно алеющее ухо.       — А ты сходишь с ума? — отозвался Снейп, уткнувшись ему в грудь и прикрыв глаза.       — Разве можно оставаться в своем уме, когда тебя берет такой потрясающий парень, — изобразил изумление Гарри, и, понизив голос, хрипло продолжил: — когда он кончает в тебя, заполняя спермой, и ты чувствуешь, как его член вновь наливается внутри тебя…       — Поттер-р, — прорычал Снейп, приподнимаясь на локтях. Глаза его горели, и не нарочитым гневом, а чистым возбуждением. — Придется все-таки из тебя выйти, чтобы выдрать как следует. На четвереньки, быстро!       Игриво пропев: «Есть, капитан!» — Гарри перевернулся, бесстыже отклячив задницу. И обернулся через плечо, хитро блестя глазами. Северус же взглядом прикипел к покрасневшей дырочке, из которой развратно вытекала… «О черт», — только и успел подумать он, прежде чем вновь ворваться в эту порочно манящую тесноту.       Из Выручай-комнаты они в этот день так и не вылезли, на следующий день опоздав на уроки и ни капли об этом не жалея.       В субботу Гарри прошел через камин декана, чтобы повидаться с братом. Они общались в письмах примерно раз в два дня, но о главном — отношениях с Северусом — Гарри собирался сказать лично, попросив и Сириуса об этом не упоминать.       И сейчас, направляясь в комнату брата, он нервничал, прокручивая в голове варианты, с чего начать. Дорея намекнула, что Джеймсу вполне разрешено волноваться — значит, тянуть дальше было нельзя. Скоро брат вернется в школу и сам все увидит. А новую жизнь хочется начать с честности. И даже если Джеймс его не поймет и не примет — что ж, это будет его выбор, а совесть Гарри будет чиста.       Сжимая и разжимая кулаки от волнения, парень вошел в библиотеку. Брат обнаружился на диване у окна — он читал какую-то книгу, и сейчас, увидев Гарри, радостно улыбнулся, откладывая ее. Он в два быстрых шага оказался рядом, стискивая младшего в крепких объятиях.       Тот обнял его в ответ, молясь, чтобы это были не последние их обнимашки.       Правда, когда он попытался отстраниться, Джеймс удержал его, тихо и горько произнеся:       — Прости, Гарри, я так перед тобой виноват…       — Все в порядке, — сдавленно отозвался тот, растерявшись от неожиданности.       — Нет, не в порядке, — настаивал Джеймс. — Я должен был защищать тебя. А в итоге ты защищал других от меня. Так не должно быть.       Наконец он сам отстранился и потянул брата за собой на диван. Они уселись, развернувшись друг к другу. Джеймс изучал лицо напротив пытливо и с легко читающейся тоской.       — Что тебя тревожит? — обеспокоенно шевельнулся Гарри. — Есть какие-то последствия?       — Посл… А, нет конечно! — замахал руками Джеймс, едва заметно улыбаясь. — Я много здесь думал, знаешь. Заняться больше было особо нечем, — криво усмехнулся он. — И я… Конечно, меня тревожит то, каким я был. Веришь, нет — из меня как вымыло весь негатив к Снейпу! Я уже говорил об этом Сири, но должен сказать и тебе, и самому Снейпу тоже, конечно. Мне теперь вообще не хочется его доставать, и я в ужасе от того, что мы творили. Стыдно, неловко безумно, и гадко от самого себя, — он прикрыл глаза рукой.       — Это был не ты, тобой управлял крестраж, — погладил его по плечу Гарри, сочувствующе оглядывая. Но на душе стало спокойней: он просил всех причастных не рассказывать, как он рисковал, участвуя в ритуале — и сейчас на секунду показалось, что брат скажет об этом. Джеймс горько покачал головой:       — Я легко мог бы за это спрятаться. Но не имею права. Я должен был сопротивляться, должен был выстоять. Нас воспитывали не так, Гарри! — в сердцах воскликнул он, отнимая руку от лица и глядя в опечаленные зеленые глаза. — Наши родители — герои, наши приемные родители и вся семья — достойнейшие люди, они бы ни за что так не поступали! И ты, я уверен, будь в тебе крестраж, не поддался бы ему, потому что все это противно твоим принципам и убеждениям. А я…       — От того, что ты себя коришь, лучше не станет, — качнул головой Гарри. — Все это было… Это было ужасно, и я правда не понимал, как ты превратился в…такого человека, — запнулся парень. — Но теперь это в прошлом! И для меня облегчение знать, что все это случилось не по твоей воле.       — Только вот думает ли так же Нюниус, — вздохнул Джеймс. Гарри скривился:       — Не называй его так, пожалуйста.       — А, ну да, это же твоя принцесса под защитой, — весело хмыкнул парень.       Гарри вздохнул и поднял на него полный решимости взгляд:       — Есть кое-что, о чем я хотел рассказать тебе сегодня. Потому что это должен рассказать я, и лично, а не в письмах, — Джеймс, хмурясь, заметно напрягся. — Я встречаюсь с Северусом, — выпалил Гарри, неотрывно глядя в глаза озадаченного брата. — Мы вместе с Рождества. Думаю, я постепенно влюблялся в него еще в том году. А в этом… Ну, окончательно это понял, когда мы сблизились. И твое мнение никак не повлияет на наши отношения, — твердо добавил он, почти обвинительно. — Но мне бы хотелось, чтобы ты меня понял и принял, — уже тише договорил парень, отводя взгляд.       Джеймс молчал, изучая смущенное лицо напротив.       — Ты это серьезно? — наконец произнес он.       — Более чем, — вскинул подбородок брат в знакомом упрямом жесте.       На лице старшего медленно расплывалась ухмылка.       — И кто же сверху — ты, надеюсь?       — Придурок! — фыркнул Гарри, стукнув брата в плечо. Не найдя осуждения в лукавом взгляде, он тоже улыбнулся: — Ты… Ну.       — Не то чтобы я мечтал о такой невесте для своего брата, — закатил глаза старший, — но если ты с ним счастлив — а это, я вижу, так и есть — то не мне возникать. Особенно в нашей ситуации, — мрачно закончил он.       — Я бы очень хотел, чтобы вы помирились, — вздохнул Гарри. — Но понимаю, что сразу не получится. Вы много дел наворотили по отношению к Северусу, и он это так просто не забудет. А я не в праве этого у него просить — он от вас действительно настрадался. Но кстати знаешь…       И Гарри взахлеб принялся пересказывать совместные посиделки в гостиной с Сириусом и Ремусом и то, как они влились в их круг общения — даже Снейп принял их благосклонно. Рассказал он и о ситуации с Тео Ноттом, в котором поучаствовала половина Мародеров, и про то, как Северус вытащил Гарри с Той Стороны после ритуала, а Сириус — Джеймса… Старший брат слушал о том, что пропустил в своем заточении, с раскрытым ртом, задавал вопросы и с удовольствием смотрел, как открыт с ним брат.       — Ты чего? — резко прекратил рассказ Гарри, изумленно уставившись на Джеймса. Тот понял, что обзор заслонили слезы, готовые вот-вот спрыгнуть с ресниц.       — Я просто… — он сглотнул, пытаясь подавить рвущиеся наружу рыдания. Вальпурга предупреждала, что ближайший месяц его эмоции могут выходить из привычных ранее рамок, но это всегда было для него неожиданностью. — Мы просто будто снова в детстве, понимаешь, — выдохнул он, тоскливо глядя перед собой и пытаясь удержать рыдания.       — Мерлин, Джеймс, — охнул Гарри, тут же обнимая брата и укладывая его голову себе на плечо.       — Вообще-то я тут старший, — прогундосил тот, редко вздрагивая.       — Старшие тоже плачут, — просто отозвался Гарри, и Джеймс прижался крепче.       В Хогвартс Гарри возвращался со спокойной душой и мыслями.