Обет

Сумрак за окном рассеивался рядами фонарей и теплым светом из окон каменных домиков. В одном из таких домов двое юношей пока совсем не собирались спать.  Тонкие пальцы барда неловко вертели вокруг своей оси бокал с алой жидкостью, но за прошедшее время он так и не притронулся к нему губами.  Светловолосый юноша положил своей берет на край стола.  — Ты совсем не притронулся к вину. Не нравится? —удивился Далия.  Венти тут же выпрямился и неловко улыбнулся.  — Что ты! Нет такого пойла, от которого бы я отказался, ха-ха-ха. Просто…есть кое-что, что я хочу сказать, и я хочу, чтобы ты знал, что говорю я это на трезвую голову. —неожиданно посерьезнел парень. В такие редкие минуты он даже казался немного пугающим, с этими своими бездонными зелеными глазами.  Далия удивленно вскинул брови, но затем мягко улыбнулся, сложив руки перед собой, словно прилежный пастор, готовый слушать откровение. — Конечно. В чем дело? —он вопросительно наклонил голову.  Венти огляделся по сторонам. В который раз они собирались дома, у Далии. Это было неловко - служители церкви жили по соседству, отдельно от остальных горожан, что можно было понять в силу их исключительного положения из-за связи со "священным". Жилище Далии было скромным - кровать, стол, стулья, небольшая кухня, шкафчик, куда тот складывал одолженные книги из библиотеки, и где неизменно стояли религиозные тексты. Из личных вещей, пожалуй, у него висел на стене лишь крест с символикой Барбатоса. Религия мондштатцев проповедовала свободу, но при этом и чистоту духа. Венти не был согласен со всем, что делала церковь, и это было так парадоксально - он не мог достучаться до людей, которые поклонялись ему. Никто не знал, кто он. Даже дорогой друг. Впрочем, кто знает, останется ли дьякон им после того, что он скажет.  — Служители церкви ведь принимают обеты, не так ли? —спросил Венти, чувствуя, как сохнет в горле. Ужасно хотелось смочить его вином, но он не мог позволить себе это сейчас.  — Да, а что? Я ведь говорил об этом. —Далия изогнул бровь, и начал загибать пальцы на ладони.— Обет нестяжания, послушания, и целомудрия. —повторил дьякон.  Венти итак прекрасно знал о всем этом, ведь когда спросил Далию, есть ли у него кто-то, тот ответил именно про обеты.  Бард медленно поднялся из-за стола.  — Насчет твоего обета…целомудрия. Ты ведь так предан Барбатосу, что отказался от личной жизни. Но…в таком случае, мог ли ты встречаться с человеком, будь он твоим богом? —зеленые глаза пронзительно смотрели на растерянное лицо Далии. Венти хотелось сделаться ветром, и просто улететь подальше от этого разговора. Почему он вообще решился на него? Далия встал следом, с непониманием хмурясь.  — Что ты имеешь в виду? Да, наверное, мой обет предполагает, что я мог бы принести в жертву свое целомудрие только ради бога, но разве такое возможно? Чтобы бог был влюблен в меня? Конечно, Барбатос любит всех своих детей, но в ином смысле! —дьякон выглядел взволнованным, и сжимал запястье своей руки.  — Тогда…что если у меня для тебя две новости? —Венти шагнул ему навстречу, приблизившись почти вплотную.— Первая - я люблю тебя. Вторая - я Барбатос. —его шепот опалил горячим дыханием ухо Далии так, что дьякон слегка отшатнулся назад, чтобы увидеть лицо барда.  — Что? Ты тоже? —прошептал он.  Венти моргнул. Оу. Кажется его драматичное признание пошло не совсем по плану.  — Я…я не мог озвучить тебе свои чувства, так как это ни к чему бы не привело, ведь я дьякон, я не могу…Но…я и не думал, что это взаимно. —Далия коснулся своей груди, и сократил между ними расстояние.  — А что насчет второго? Ты что, не удивлен? —голос Венти возмущенно дернулся.  — Однажды ты напился, и говорил о том, что было сотни лет назад с такой точностью, с которой позавидуют учебники истории. Я подумал, что это просто бредни, но когда ты с пьяни забыл свой глаз бога дома, но продолжил пользоваться анемо стихией, у меня начали закрадываться сомнения. —отчеканил Далия, но затем озорно улыбнулся. У того была замечательная особенность - когда тот улыбался, его передний клычок показывался из-за губы, делая улыбку как у лисички.  — Ты самый проницательный юноша во всем Тейвате. —нервно засмеялся бард.  — Комплимент от архонта? Я польщен. —медовым голосом проговорил дьякон, и его пальцы легли на подбородок Венти. Руки барда уверенно взяли служителя церкви за талию, и он подался ему навстречу. Их мягкие губы соприкоснулись в нежном поцелуе, их движения были медленные, осторожные, будто ощупывали почву. Венти поцеловал глубже, настойчивей смяв узкие губы дьякона, отчего по комнате прошелся отчетливый влажный звук поцелуя. Далия издал сдавленный стон и слегка прикусил губу барда, возвращая того в реальность. Венти опустил взгляд вниз. Шорты Далии отчетливо натянулись в зоне паха.  Бард довольно ухмыльнулся, но дьякон, отвыкший от такой реакции тела, тут же загорелся смущением.  — Я-я прошу прощения, я просто никогда не…это всё очень…—залепетал он, не зная, как найтись с объяснением.  —  Реакция твоего тела нормальна. Если честно, я даже польщен. Вопрос лишь в том, хочешь ли ты что-то с этим делать…—Венти прижался вплотную к нему, и Далия почувствовал, что его пах такой же твердый.  — Да. —выдохнул дьякон почти без раздумий.  Венти бросил берет поверх шляпы Далии, сбросил свой плащ и толкнул юношу на кровать. Лишь на пару секунд прерываясь от поцелуев, они избавили друг друга от одежды.  Далия и подумать не мог, что архонт будет выглядеть именно так - узкая талия, соски-бусинки, стройные ноги и мягкие бедра. На светлой коже ярко была видна бирюзовая тату - перевернутый треугольник, и четыре маленьких. Похожий узор был и под его колготками на бедре. Сейчас эти тату окутывало мягкое свечение.  Далия провел рукой по гладкой капроновой ткани, погладив бедро архонта. Венти довольно ухмыльнулся, и стянул с себя как колготки, так и белье.  Их тела сплелись воедино - они прижимались друг к другу, их ноги запутались меж собой, а руки исследовали чужое тело. Пальцы останавливались на самых любопытных местах - выпуклых нежных сосках, мягкой плоской груди, нежном животе, округлых ягодицах. Влажные головки касались друг друга, и юноши и не заметили, как вовремя влажного поцелуя, где их языки тщательно исследовали рты друг друга, они начали толкаться бедрами навстречу друг друга. Тонкие пальцы барда, идеально обращавшиеся с музыкальными инструментами, бережно взяли в руки член Далии, нежно поглаживая его головку, и растирая по ней сладкий сок предэякулята. Дьякон кусал свои губы до крови, не в силах издать настоящий стон, казавшийся постыдным. Его рука легла на член Венти, желая принести ему такое же удовольствие, как он ему. Далия сделал неуверенное движение вверх-вниз, и архонт отплатил ему сполна, сладостно сжав член дьякона в своих руках и Далия толкнулся ему в кулак.  У обоих юношей пропала хоть какая-то выдержка. Их руки двигались вдоль членов друг друга, а чувствительные головки терлись друг о друга, отчего их смазка смешалась. Далия совсем забылся в этой сладкой неге, все эти чувства казались слишком новыми, отчего он не мог продержаться долго.  Их семя смешалось друг с другом, и капли чужой спермы окропили их животы, и меж пальцев стало липко.  — Так вот как Барбатос покровительствует своим верующим? —усмехнулся Далия, пытаясь выровнять дыхание.  — Ох, заткнись. —прыснул Венти, спрятав лицо в изгиб плеча юноши.