Взгляд украдкой
10 мая 2025 г., 02:54
Дверь в покои королевы распахнулась без стука — нарушение всех протоколов, которое могло означать лишь одно: чрезвычайная ситуация. Эльза влетела в комнату, её обычно бесстрастное лицо было бледным, дыхание сбитым. Она замерла на почтительном расстоянии от массивного дубового стола, за которым работала Алия, и склонилась в низком поклоне, не решаясь поднять глаза.
— Ваше Величество… — её голос, обычно твёрдый и чёткий, дрожал и срывался на шёпот. — Тревожные вести. Чрезвычайно тревожные.
Алия не подняла головы сразу. Она с леденящей душу медлительностью вывела последний иероглиф на пергаменте, отложила перо в сторону и лишь тогда подняла на советницу свой взгляд.
— Говори, — одно единственное слово, прозвучавшее тихо, но с такой силой, что Эльза вздрогнула.
— Наши разведчики… на подступах к столице, в предгорьях… замечены северяне. Не армия, Ваше Величество. Диверсионные группы. Небольшие, манёвренные, двигаются скрытно, как тени. Но вооружены до зубов.
Перо, которое Алия всё ещё держала в пальцах, с тихим щелчком сломалось пополам. Она медленно разжала пальцы, и обломки упали на стол. Её руки, унизанные тяжёлыми перстнями, сжались в белые от напряжения кулаки.
— Северяне? У стен столицы? — её голос был низким, обманчиво спокойным, но в нём уже клокотала ярость. — Я приказала вывести все до единого гарнизона с Севера. Я разорвала все торговые и дипломатические отношения. Я выслала их послов и переселила беженцев подальше c глаз! Это… невозможно. Что им здесь нужно?
Эльза лишь беспомощно покачала головой, её взгляд прилип к причудливому узору на дорогом ковре.
— Их цели неизвестны, Ваше Величество. Они словно призраки.
Алия резко встала. Шёлк её плаща с громким шелестом скользнул по полу. Спокойствие испарилось, уступив место сконцентрированной, опасной энергии хищницы, почуявшей угрозу своей территории.
— Усилить патрули. Удвоить. Нет, утроить их число! Каждая улица, каждый переулок, каждая крыша! Охрана на стенах — сдвоить посты! Проверить каждый потайной ход, каждую канализационную решётку! Я хочу, чтобы мышь не проскочила без моего ведома!
— Слушаюсь, Ваше Величество! — Эльза, не поднимая головы, почти выбежала из покоев, её шаги отдавались эхом в каменном коридоре.
Алия осталась одна. Она замерла посреди комнаты, её взгляд был устремлён в никуда, но мозг работал с бешеной скоростью. Что им нужно? Открытое нападение? Нет, слишком малочисленны. Диверсия? Возможно. Но что? Или… они ищут что-то. Или кого-то.
И тут мысль ударила её с такой ясностью, что перехватило дыхание.
Лира.
Имя прозвучало в её сознании, как удар гонга. Очевидное, неумолимое, пугающее.
— Софи! — её голос, резкий и властный, разорвал тишину покоев.
Дверь мгновенно отворилась, и в проёме возникла фигура личной служанки.
— Ваше Величество?
— Приведи ко мне северянку. Немедленно. Я хочу с ней поговорить.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Софи исчезла так же бесшумно, как и появилась.
Алия ждала, её гнев нарастал с каждой секундой, смешиваясь с чем-то другим — горьким, неприятным чувством предательства. Эта никчёмная рабыня… эта жалкая девчонка не может быть настолько важна. Это абсурд!
Прошло несколько минут, каждая из которых казалась вечностью. Наконец шаги в коридоре. Дверь снова открылась. На пороге стояла Софи. Её лицо было белым как полотно, в глазах читался неподдельный страх.
— Её… её нет в комнате, Ваше Величество.
Воздух в покоях стал ледяным. Алия медленно повернулась к ней, её глаза сузились.
— Сбежала? — это слово прозвучало как шипение ядовитой змеи. Ярость, жгучая и всепоглощающая, затопила её. Её собственность. Её вещь. Посмела проявить волю.
Посмела бежать. — Найду. И когда найду, сдеру с неё кожу живьём! Поднять на ноги всю стражу! Оцепить замок! Перевернуть каждый камень!
Она стремительно направилась в свою гардеробную, срывая с себя дорогие шелка. Софи, помогала ей облачиться в простые, но прочные кожаные штаны и рубаху. Алия сама, резкими, отрывистыми движениями, затянула ремни на лёгкой, но надёжной кирасе. Прежде чем возглавить поиски, она решила лично осмотреть комнату беглянки. Что эта девчонка могла взять с собой?
Она широко распахнула дверь в каморку. Комната была выметена до стерильной чистоты. Кровать аккуратно заправлена. В углу аккуратно стояли стоптанные башмаки. Алия рывком распахнула дверцу крошечного шкафчика. Два одинаковых серых платья висели на вешалках, как призраки. Больше ничего.
«Неужели бежала? В чём она была?» — пронеслось в голове Алии, и гнев смешался с недоумением.
И в этот момент её острый слух уловил едва слышный звук. Тихий, прерывистый шорох. Как будто кто-то пытался затаить дыхание. Алия замерла. Она медленно, сделала шаг вперёд, заглянула в узкую щель между кроватью и стеной.
И увидела её.
Лира сидела на голом холодном камне пола, вжавшись в угол, обхватив колени руками. Она была бледной, как смерть, её огромные глаза, полные ужаса, были устремлены в пустоту. На ней была лишь тонкая ночная рубашка, и она дрожала мелкой, непрекращающейся дрожью.
— Так ты не сбежала, северянка? — голос Алии прозвучал тихо, но в тишине комнаты он показался громоподобным. Она сделала ещё один шаг, медленно приближаясь, как охотник, обнаруживший дичь в самой неожиданной засаде.
Лира испуганно замотала головой, не в силах издать ни звука.
— Я… я всё слышала… от стражи… — наконец выдохнула она, и её голос был хриплым шёпотом. — Про северян… Они здесь? У замка?
— Да, твои дорогие соотечественники шныряют у моих стен, как крысы, — подтвердила Алия, останавливаясь прямо перед ней. — И я почти не сомневаюсь, зачем они пришли. За тобой.
— Не отдавайте меня им, Ваше Величество! — слова вырвались у Лиры внезапно, громко, полные такой искренней мольбы, что Алия от неожиданности отступила на шаг.
Она смотрела на девушку с нескрываемым изумлением.
— Ты не хочешь вернуться к своим, Лира? — в её голосе прозвучало неподдельное недоумение.
Лира снова, с отчаянием, покачала головой.
— Я… я не знаю всего наверняка. Но если на Севере до сих пор гражданская война… и, если у власти клан Белых Волков… — она говорила быстро, запинаясь, слова путались, но мысль была чёткой. — Значит, они не смогли удержать власть силой. Им нужна я. Законная наследница. Чтобы посадить меня на трон и править от моего имени. Я буду их марионеткой. Печатью в их руках. Я не хочу этого!
Алия, не отрываясь, смотрела на неё. Эта рабыня, эта тихая, затравленная тень, вдруг заговорила языком политических интриг и династических расчётов. Это было так неожиданно, так дисгармонировало с её образом, что на миг выбило Алию из колеи.
Она медленно, опустилась на корточки перед ней, чтобы быть с ней на одном уровне. Холод каменных полов проникал сквозь тонкую кожу её штанов.
— То есть сидеть на холодном полу в рабском ошейнике в моём замке для тебя предпочтительнее, чем быть марионеточной, но всё же королевой, Лира? — её голос потерял привычную язвительность, в нём звучало чистое, незамутнённое любопытство.
— Да, — ответила Лира без тени сомнения. Её взгляд, полный слёз, был твёрдым. — Здесь я… я никто. Но я не предам память своей матери и не стану орудием в руках её убийц.
Алия замерла. Этот тихий, но абсолютно твёрдый ответ отозвался в ней глухим эхом. Она видела не рабыню. Она видела принцессу.
— Откуда ты всё это знаешь? — спросила она, и её голос стал тише. — Кто вложил эти мысли в твою голову?
— Няня… — голос Лиры дрогнул, в её глазах мелькнула тень давней боли. — У меня в Летнем дворце была няня, северянка. Она… рассказывала мне. Учила меня, чтобы я не забыла, кто я. Я была так мала, когда меня увезли… я почти ничего не помнила. Редкие письма от матушки, которые сперва читали ваши советники… няня была моей единственной связью с домом. Она объясняла мне расклады, предупреждала, что может грянуть война, что меня могут попытаться вернуть силой. Я думала… я надеялась, что это сделает матушка… но её больше нет. Значит, это её враги. Я не буду их пешкой. Умоляю вас, не отдавайте меня им.
Лира опустила голову, и её плечи содрогнулись. Алия молчала, и её гнев постепенно таял, уступая место сложному, непривычному чувству. Это было не сострадание. Скорее… ледяное изумление.
— Зачем мне отдавать им мою собственность, Лира? — её голос вновь приобрёл лёгкие насмешливые нотки, но теперь в них не было злобы. — Кто, как не ты, будет вытирать пыль с моих статуй и поливать мои орхидеи? Я не отдам тебя. Можешь не тревожиться.
Лира медленно подняла на неё взгляд. В её глазах, появилась хрупкая надежда. И тогда случилось нечто, чего Алия никак не могла предвидеть. В каком-то отчаянном, бессознательном порыве Лира протянула руку и вцепилась своими тонкими, холодными пальцами в её ладонь. Девушка сделала это так естественно, так доверчиво, будто искала в королеве опору.
Королева застыла. Прикосновение было неожиданным, шокирующим. Холодная, почти ледяная кожа, тонкие, дрожащие пальцы… и безграничная, наивная вера в этом жесте. Что-то внутри Алии, какая-то давно замёрзшая и забытая часть, дрогнула и дала трещину. Она ощутила эту немую мольбу о защите всем своим существом.
Не думая, почти рефлекторно, она сомкнула свои пальцы вокруг её руки. Её собственная ладонь, тёплая и сильная, накрыла хрупкую кисть Лиры.
— Правда? — выдохнула Лира, и в этом одном слове был весь её страх, вся её надежда, вся её израненная душа.
— Правда, не отдам, — тихо, но очень чётко произнесла Алия. — Глупая девчонка… Боишься своих больше, чем меня. Поразительно.
Она смотрела на хрупкую, дрожащую от страха и холода фигурку, на её бледное, испуганное лицо, и внутри неё шевельнулось что-то странное и непривычное. Не жалость. Не слабость. А некое горькое признание силы. Силы духа, который не сломили ни плен, ни унижения, ни страх.
— Хотите — бросьте в самую глубокую темницу, хотите высеките меня… — прошептала Лира, не отпуская её руку, — но я не стану их марионеткой. Не позволю им осквернить имя моей матери.
Алия смотрела на неё, и впервые за долгое время её ледяная маска королевы-мстительницы дала трещину. Перед ней сидела не просто пленница. Сидела принцесса, готовая скорее умереть в рабстве, чем предать свою родину.
— Я уже отдала приказ усилить охрану. Они не пробьются в замок, Лира, — сказала она, и её голос неожиданно смягчился, потеряв привычную металлическую твёрдость. Она осторожно, почти нежно, высвободила свою руку. Прикосновение длилось всего мгновение, но ощущение тонких, холодных пальцев осталось на её коже. —А теперь одевайся. Пойдёшь в мой личный сад. Забери с собой дочь прачки, твою маленькую подругу. Скажи охране у входа, что это мой приказ. Сад хорошо защищён, он находится внутри дворцовых стен, туда никто не проникнет. Пока что не будешь выполнять никаких работ. Просто будьте там и оставайся на виду. И смотри мне! — голос Алии вновь приобрёл властные, привычные ноты, но теперь в них слышалась лишь напускная суровость. — Только попробуй ослушаться или выкинуть хоть что-нибудь! В тот же миг вернёшься в подвал. Поняла?
— Поняла, Ваше Величество, — прошептала Лира, и на её губах дрогнула слабая, почти неуловимая улыбка.
***
Прошло несколько дней. Патрули Алии прочёсывали столицу и окраины в поисках северян, но те исчезли без следа. Просто так ничего не происходит. Алия была начеку. Лиру держали на виду, охрану усилили. Девушка проводила время в крыле королевы, выполняя свои обычные обязанности: протирала пыль, поливала цветы. Это была несложная работа, но она позволяла Алии видеть её, контролировать, знать, где она. Когда Лира заканчивала свою работу и, если дочь прачки была в замке, девушку отпускали в личный сад королевы. Там Алия могла слышать их и видеть. Лира похорошела с тех пор, как её забрали с тяжёлых работ на кухне. Старая Инглид и Фиона, которых выпустили из темницы после того, как они довели Лиру до голодного обморока, бросали на девушку злобные взгляды. Алия опасалась, что они могут причинить вред её пленнице, и думала: «Пусть будет здесь, рядом, под моим присмотром». Иногда вечерами из комнаты Лиры доносился тихий смех–Риса часто приходила к Лире поболтать. Алия не возражала. Напряжение первых дней спало. Лира была прекрасна, даже в рабском платье, светлая, сильная, несмотря на всё, что с ней происходило. Накричать на королеву… Алия усмехнулась. Вряд ли кто-то ещё остался бы после такого в замке. Но Лира… бывшая принцесса, и даже в сером платье рабыни она помнила, кто она. Тихая, скромная, но в то же время сильная. Лира привлекала Алию, и королева ничего не могла с этим поделать. Именно красота девушки остановила её меч в ту ночь, а сейчас Алия видела ещё и характер Лиры, её силу даже в такой ситуации.***
Лира бродила по саду, и её мысли были заняты Алией. Она помнила её. Помнила её заботу, которая казалась светом в чужом, враждебном мире. Алия была для неё всем. Лира вспоминала, как она ждала её приезда, как тайно пыталась подслушивать служанок в надежде услышать хоть что-то об Алии. Но она так больше и не увидела принцессу Востока, и росла в Летнем замке одна, окружённая роскошью, учителями, нянями, прислугой и охраной. Лира понимала, что хоть Алия и пугала её, но королева по-прежнему оставалась для неё единственным близким человеком в этом мире. Она помнила свои первые месяцы в замке, помнила темницу, помнила издевательства прислуги. Но она пыталась понять Алию, то, что происходило в её душе после смерти матери. Лира понимала, что после предательства Севера Алия могла убить её по всем законам королевства, но она не сделала этого. Она не позволила мучить её прислуге, не позволила Сигрун обесчестить её, не ударила, когда Лира сорвалась и накричала на неё. Алия перевела на работу в своё крыло, не вызывала больше в свои покои, видя, как тяжело Лире прислуживать ей. И даже позволила играть с маленькой Лизой в своём саду. «Возможно, Алия видит во мне не только рабыню», — подумала Лира. «Возможно, Алия видит и ту маленькую девочку, стоящую на подоконнике спальни в полном отчаянии?» Лира вздохнула и снова подняла взгляд на окно королевы. Алия была прекрасна, и Лира не могла этого не замечать, её тянуло к королеве, несмотря на всё, что происходило. Её всегда тянуло к Алие, с самого детства. Подруга, защитница, спасительница, мучительница… а теперь? Кто теперь была для Лиры Алия? Лира отчаянно пыталась разобраться в своих мыслях. Она тихо вздохнула, снова бросив взгляд на окно королевы. С закатом солнца, когда мать уводила Лизу, сад погружался в иную тишину. Золотистый свет уступал место мягким, разлитым сумеркам, воздух становился прохладнее, тени сгущались. Лира оставалась одна. Она часто присаживалась на каменную скамью, глядя, как постепенно угасают яркие краски цветов, как мир вокруг готовится ко сну. Эти минуты были наполнены смешанными чувствами — благодарностью за дарованный день покоя, глубоким недоумением перед непредсказуемостью королевы и неизбывной, тупой тревогой перед завтрашним днём. В один из таких вечеров, когда последние, уходящие лучи солнца ещё цеплялись за кромки сосен, Алия появилась рядом с ней совершенно бесшумно. Шаги королевы были лёгкими, её приближение неслышным, словно она возникла из самого воздуха или из сгущающихся теней. Лира, погружённая в лабиринт своих мыслей, не почувствовала её присутствия. Она подняла глаза и лишь тогда увидела стоявшую перед ней королеву; сердце тут же замерло. Испуг мгновенно сковал Лиру. Она резко вскочила с кресла, неловко, поспешно склоняясь в глубоком поклоне. — Простите… Простите, Ваше Величество! — Выдохнула она. Уголки губ Алии тронула лёгкая усмешка, когда она наблюдала за испуганной, съёжившейся фигуркой перед собой. В голосе её звучала ирония. — Я настолько незаметна, северянка? — спросила Алия. — Прошу прощения, Ваше Величество, — только смогла повторить Лира, не решаясь поднять голову. — Ну, довольно извинений, — голос Алии стал чуть твёрже. Она сделала жест рукой, приказывая Лире подняться. — Встань. Пойдём. Пройдёмся по саду. — Алия окинула Лиру оценивающим взглядом. — Надеюсь, в обморок не упадёшь? В последних словах Алии вновь прозвучала насмешка, но теперь она была лишена прежней ранящей жестокости. Лира робко подняла глаза, встречая прямой, тёмный, нечитаемый взгляд королевы. — Нет, Ваше Величество, — тихо произнесла Лира. Мысль о времени наедине с Алией, о непредсказуемости её настроения, пугала и притягивала одновременно. — Хорошо, — произнесла Алия, не дожидаясь других слов Лиры. Она протянула руку. Пальцы, сильные, но на этот раз не грубые, сомкнулись на локте Лиры, слегка подталкивая её. — Тогда пойдём. Алия повела её вглубь сада, в сторону темнеющих аллей, где свет дня уже почти погас. Лира послушно шла рядом, ощущая лёгкое головокружение от внезапности происходящего, от близости королевы, от нахлынувшего волнения. Вечерняя прохлада окутывала плечи, тени деревьев ложились на дорожки длинными, искажёнными фигурами. Сердце Лиры билось в груди всё тревожнее, вторя нарастающему чувству неизвестности, которое она ощущала, ступая рядом со своей королевой. Они шли неспешно по извилистым дорожкам королевского сада. Воздух был напоён густыми, сладковатыми ароматами весенних цветов, сгущающаяся тишина нарушалась только тихим шелестом листвы и отдалённым пением вечерних птиц. Идти рядом с Алией, чувствовать её присутствие, её руку на своём локте, было одновременно волнительно и пугающе. Молчание тянулось, наполненное невысказанными мыслями. Алия прервала его внезапно. — Ты… помнишь Север, Лира? — Не громко спросила она. Лира удивлённо подняла голову, взглянув на Алию. — Немного, Ваше Величество… Совсем немного. — А… помнишь, как тебя забрали? Как ты попала сюда? — Лира опустила глаза, взгляд её стал печальным. — Да… Помню. Помню тот день. Помню, как вы приехали с вашей матушкой… помню, как вы… решили взять меня. И как… как моя матушка не хотела меня отпускать. — А что… что ещё ты помнишь, Лира? Из того времени? — Помню… как вы везли меня сюда, — тихо ответила Лира. И затем на её губах, совершенно неожиданно, мелькнула слабая, грустная улыбка. — И… помню, как вы кормили мою куклу. Алия остановилась на дорожке. — Кормила… твою куклу? — переспросила она, в её голосе звучало искреннее удивление. — Да. Я тогда совсем не могла есть. Мне было очень страшно… Вы взяли ложку и… чтобы я хоть немного поела… вы сначала… покормили мою куклу. А потом сказали, что теперь моя очередь. Алия смотрела на неё, поражённая. Этот эпизод, эта крошечная деталь, начисто стёрлась из её памяти. — Как ты… как ты могла запомнить такое? Ты ведь была совсем крошечной. — Не знаю, Ваше Величество… — Лира покачала головой. — Но… я запомнила. — Что ещё? Что ещё хранится в той детской памяти? — Помню… когда меня пытались… похитить… — Да, я это помню, Лира, — голос Алии стал чуть жёстче, вспоминая тот день. — Ты была… очень храброй тогда. Насколько храбрым может быть совсем маленький ребёнок. Такое не забудешь. Хм-м-м… ты и сейчас храбрая. Накричать на меня в моих же покоях… Алия тихо рассмеялась. — Простите Ваше Величество, — произнесла Лира, потупив взгляд, но на ее устах мелькнула улыбка. — Я… я не помню, как меня привезли в этот замок почему-то, — задумчиво произнесла Лира. — Ты была очень слаба, — ответила Алия, её тон был ровным, информативным. — Путь был тяжёлым. Ты едва перенесла его. Наверное, память просто стёрла эти моменты. — Я помню уже… Летний замок. И… долгое время там. — Помнишь, как пыталась убежать? Через окно? — Спросила Алия наблюдая как слабая улыбка тронула губы Лиры. — Да… Помню. Если бы не вы тогда… я бы… наверное… погибла. Я помню… как мы играли в саду, — тихо произнесла Лира, голос её стал чуть смущённым. — Там, в Летнем замке. Это… был хороший день. — Она сделала паузу. — Но… после этого… вы больше не приезжали, Ваше Величество. Алия остановилась. Медленно повернулась к Лире. — А ты… ждала меня, Лира? В глазах Лиры, поднятых к лицу королевы, мелькнуло что-то глубокое, искреннее. — Да, Ваше Величество, — прозвучало тихое, но твёрдое признание. — Очень ждала! Бегала к воротам, поднималась на башни, смотрела на дороги и ждала. Алия замерла на месте, будто прикованная словами Лиры, этой внезапно открывшейся искренностью. Прядь мягких светлых волос упала девушке на лицо, тонкой вуалью скрывая её прекрасные черты от королевы. И Алия, повинуясь неожиданному порыву, нежным движением убрала волосы с лица Лиры, наклоняясь к той очень близко. Так близко, что ощутила на своей коже тепло её дыхания — робкое, лёгкое. Лира, всё ещё находясь во власти воспоминаний и только что сказанных слов, подняла голову. Взгляд её был открытым, беззащитным, в глазах не было страха, а только светлая грусть и тень улыбки на губах. И в этот миг Алия не смогла сдержать себя. Медленно, почти невесомо, коснувшись пальцами щеки Лиры, она наклонилась ещё ниже. И вдруг… поцеловала её. Это был нежный, осторожный поцелуй. Не требовательный, не грубый, не причиняющий боли, как, бывало, прежде. Просто прикосновение губ. Странное и неожиданное. Лира замерла. Всё её существо сковал шок. Глаза широко распахнулись от полного недоумения. Она смотрела на Алию снизу вверх, не понимая, не в силах понять, что только что произошло. Этот поцелуй… эта нежность… И вдруг реальность обрушилась на неё всей своей тяжестью. Она. Пленница. Рабыня и перед ней стоит королева. Она снова взглянула на Алию, и в её глазах королева увидела знакомый до боли взгляд, отчаяния и абсолютной безысходности. — П-простите… Простите, Ваше Величество, — растерянно пробормотала Лира, поспешно отводя взгляд и опуская голову, возвращаясь в привычную позу покорности. — Ну вот… опять «простите». За что ты извиняешься, северянка? Ты… ничего плохого не сделала. Во всяком случае… пока что. — Алия специально выделила последние слова наигранно строгим взглядом, пытаясь разрядить повисшее напряжение, будто это была просто игра. Она отступила на шаг, разрывая близость. — Уже совсем стемнело, — голос её стал мягче, возвращаясь к прежнему тону. — Иди в свою комнату. Скоро тебе принесут ужин… ложись спать. — Она замолчала на мгновение, глядя на Лиру. И затем, совершенно неожиданно, добавила, и в её голосе прозвучала такая непривычная, такая нежная теплота. — Хорошего тебе вечера… Лира. — Хорошего вечера, Ваше Величество, — тихо ответила Лира, всё ещё находясь во власти потрясения. Слова Алии… и то, как она произнесла её имя… «Лира». Она никогда, никогда не слышала, чтобы королева произносила её имя с такой мягкостью. Этот звук, такой непривычный, такой тёплый, эхом отозвался в её душе, пробиваясь сквозь корку страха и боли. В сердце, всё ещё колотящемся от испуга после поцелуя, затеплилась крошечная, робкая искра надежды. Что это было? Что всё это значит? Лира не знала ответов. Разум отказывался понимать. Но впервые за очень долгое время страх, хоть и не исчез полностью, отступил на второй план, уступая место этому новому, непонятному, но такому трепетному чувству — ожиданию. Чего-то совершенно неизвестного.
