Не отпущу

Свет едва начал просачиваться сквозь полупрозрачные шторы, разливаясь по комнате мягким золотистым оттенком. В доме царила редкая тишина — та, что бывает только ранним утром, когда никто ещё не успел ни разбудить шум, ни разбить воздух голосами. Элизабет лежала на спине, глядя в потолок. Под веками всё ещё жгло от недосыпа, но вставать не хотелось не из-за усталости — скорее из-за смутного, липкого ощущения, что день принесёт что-то... не то. Она перевернулась на бок, откинула одеяло и осталась так — с открытыми глазами, глядя в пустоту. Где-то в коридоре щёлкнул замок — кто-то из охраны сменял пост. Всё по графику. Всё предсказуемо. Всё — слишком. Скрипнула дверь. — Доброе утро, Элизабет, — заглянул в комнату один из телохранителей. Кажется, Хан. Он не зашёл, просто проверил. — Угу... — пробормотала она. После того, как дверь снова прикрылась, Элизабет медленно села на кровати, провела ладонью по лицу. С тех пор как ей назначили восемь охранников, в доме исчезло даже подобие приватности. Чувство, будто за тобой наблюдают, стало фоновым шумом её жизни. А сегодня... было особенно тяжело дышать. Она встала, накинула мягкий кардиган и босиком пошла в ванную. В зеркале на неё смотрело лицо, которое она почти не узнавала: чуть припухшие глаза, откуда-то взявшаяся бледность. После душа она долго стояла перед гардеробом. Ни одна вещь не радовала, ни одна не казалась уместной. В итоге выбрала простое тёмно-синее платье, лёгкое, с короткими рукавами. Не хотелось быть «на виду» — даже мысленно. На кухне пахло кофе и чем-то сладким. Рики уже сидел за столом, ел булочку и пролистывал новости на телефоне. Увидев её, сразу поднял голову и весело махнул рукой. — Наконец-то! Я думал, ты решила проигнорировать меня и завтрак. — Нет, просто день какой-то... — она не договорила, лишь села напротив. — А ты чего так рано? — А мы же сегодня собирались в торговый центр, помнишь? Мы с тобой и… — он вдруг понизил голос, — и с этим ледышкой — Чонином. Элизабет невольно усмехнулась, хотя настроение и не располагало. — Он не такой уж и ледяной. Просто молчаливый. Ты бы тоже был молчаливым, если бы с утра до ночи нёс ответственность за капризную клиентку. — Оу, капризную? Кто бы говорил, — Рики подмигнул, — но ладно, согласен. Он неплохой. Просто слишком серьёзный. Пока они ели, на кухню заглянул сам Чонин. Как всегда с идеальной осанкой и отстранённым лицом, будто кто-то выточил его из гранита. — Через полчаса выезд, — сообщил он сухо, не глядя ни на Элизабет, ни на Рики. — Утречко, — с ноткой сарказма протянул Рики, но Чонин не отреагировал. Когда он ушёл, Элизабет нахмурилась. Не потому что Чонин был груб — он просто был... каменный. Но в последнее время, что-то в нём будто стало меняться. Незаметно, по капле. Иногда она ловила на себе его взгляд — не такой холодный, как раньше. Она доела завтрак в молчании. Отправившись переодеться и взять сумку, вдруг почувствовала странную тяжесть в груди. Как будто в воздухе повисло напряжение. Предчувствие? Она пыталась отмахнуться. Просто утро, просто телохранители, просто выход. Что может случиться? Она ещё не знала, что этот день запомнится ей надолго.

***

Воздух в машине был прохладным, мягким — кондиционер ровно шумел на заднем фоне, как будто напоминая, что всё в порядке. За окном неспешно проносились улицы, покрытые густым солнечным светом — лето в самом разгаре. Элизабет смотрела в окно, склонив подбородок на руку, и машинально крутила браслет на запястье. Справа от неё, в кресле водителя, сидел Чонин, а на заднем сиденье, вытянувшись как кот, зевал Рики. — Это будет быстро, — сказал Рики, поднимаясь, потянувшись и прижимаясь лбом к стеклу. — Мне только кепку надо купить, и я отстану. — Только кепку, — фыркнула Элизабет, не отрывая взгляда от окна. — Ага. Как в прошлый раз, когда ты ушёл за "чипсами", а вернулся через сорок минут с тремя пакетами и футболкой? — Это была футболка с динозавром, Лиз. Она звала меня. Чонин не комментировал, но в зеркале заднего вида мелькнула его лёгкая усмешка. Он всегда был спокойным, немного отстранённым, но именно это Элизабет и нравилось — рядом с ним чувствовалось что-то стабильное, заземлённое. Он не задавал лишних вопросов, но всегда замечал, если что-то не так. Парковка торгового центра была почти пустой — утро субботы, редкий момент, когда город ещё не проснулся до конца. Они вышли из машины, Элизабет огляделась: стеклянный фасад центра отражал голубое небо и тени деревьев, казался почти хрупким. — Подождёшь здесь? — повернулась она к Чонину. Он кивнул, уже отводя взгляд в сторону — к мужчине в жилете охраны, который что-то говорил ему, указывая на дальнюю стоянку. — Четвёртая площадка, — пояснил он коротко. — Там проблемы с парковкой, надо перегнать. Пять минут. Не отходите далеко. — Мы просто зайдём за кепкой, — лениво бросил Рики. — Что может пойти не так? Элизабет даже не улыбнулась. Что-то в ней уже тогда, на пороге торгового центра, сжалось. Она посмотрела Чонину в глаза, словно хотела сказать что-то важное, но промолчала. Он ушёл.

***

Сначала всё было как всегда: полупустые коридоры, запах сладкой ваты и кофе, редкие посетители. Рики крутился у витрин, болтал, а Элизабет шла немного позади, не слыша его слов, — её мысли были где-то далеко. Она поймала себя на том, что постоянно поглядывает в сторону стеклянных дверей, словно искала что-то. И это что-то появилось неожиданно. Крик. Резкий, женский. Затем — треск стекла, звук, похожий на удар металла о кафель. Кто-то в панике бросился в сторону выхода, кто-то замер. Элизабет почувствовала, как по телу пробежал холодный ток — нет, это не ссора, не драка. Это что-то другое. Она обернулась — и увидела её. Женщина. Светлые волосы, тёмные очки, в руках — пистолет. Лицо — перекошенное злостью. Она шла, не скрываясь, прямо по центральному проходу, громко и нараспев выкрикивая имя. Имя мужчины. Вероятно, мужа. Хозяина бутика на втором этаже. — Ты думал, я тебя не найду? — кричала она, откидывая с плеча сумку и вытаскивая ещё один магазин. — Ты прячешься за своими куклами? За витринами? Я разнесу всё к чёрту, ясно?! Сначала люди думали, что это розыгрыш. Кто-то даже снял телефон, но в следующую секунду женщина выстрелила — в воздух. В потолок. Эхо разнеслось по всему залу, и наступила настоящая тишина. Упругая, гнетущая. Люди начали кричать, разбегаться, но она направила пистолет в их сторону. — СТОЯТЬ! — закричала она. — ВСЕ НА ПОЛ! МОЛЧАТЬ! Элизабет и Рики замерли. Она схватила его за руку, и он сразу перестал двигаться. — Вниз, — прошептала она. Они опустились на пол, среди других посетителей. Кто-то плакал, кто-то прижимал ребёнка к груди. Женщина ходила по залу, как по сцене, её голос дрожал от гнева, но взгляд был острым. Это не была истерика. Это была подготовленная ярость.

***

На улице воздух казался слишком разреженным — сухим и тяжелым, будто сам город замер. Чонин стоял перед оцеплением, сжатыми кулаками упираясь в барьер из жёлтой ленты, за которой полицейские оттесняли всех, не имеющих допуска. Перед ним были двери торгового центра, а за ними — Элизабет и Рики. Он только что вернулся с четвёртой стоянки, но к тому моменту всё уже было начато. Женщина с оружием. Заложники. А Элизабет... она внутри. — Пропустите! — голос срывался от злости. — Я из службы безопасности. Она под моей защитой! Полицейский, молодой, с растерянным взглядом и заученной холодной фразой на губах, встал на пути: — Приказ начальства — никого не впускать. Спецотряд уже внутри, они всё решат. Чонин шагнул вперёд, почти хватая того за воротник: — Вы не понимаете. Это моя работа. Это... — его голос надломился. — Это моя ответственность.

***

Прошло, возможно, пять минут. Возможно, тридцать. Время в таких ситуациях перестаёт течь. Торговый центр стал клеткой из стекла. Элизабет лежала, уткнувшись лбом в холодный кафель, Рики был рядом, его дыхание сбилось. Они не смели говорить — женщина угрожала, что если услышит хоть один голос, «пулю всадит в ухо». Это были её слова. Слово за словом, крик за криком. Элизабет чувствовала, как дрожит каждая мышца. Это был не страх — это было бессилие. Рядом не было ни Чонина, ни других телохранителей. Никого, кто мог бы взять контроль. Она вспомнила, как отец говорил: «Ты всегда должна быть под защитой». Сейчас её не было. Она не смела думать, что он скажет, если узнает, что она оказалась заложницей. Что Рики — тоже. Что кто-то снова направил оружие туда, где должна была быть безопасность.

***

Чонин не отошёл от ленты. Остальные телохранители были уже здесь — один за другим подъезжали, бросая машины и устремляясь к точке. Хенджин, Минхо, Сынмин, Ликс, Бин, Хан, даже Чан — все. — Она внутри, — сказал Чонин, глядя мимо всех, прямо в стекло. — Вместе с Рики. — Мы знаем, — кивнул Хан, поджимая губы. — Но они никого не пускают. Ждём. Чонин не мог ждать. Он не умел. Он привык контролировать, выносить, защищать. А сейчас стоял — бессильный, с сердцем, стиснутым в кулаке. — Я должен быть рядом, — прошептал он. — Я должен был быть рядом с ней…

***

Прошло слишком много времени. Элизабет уже не чувствовала ни ног, ни пальцев, но не смела пошевелиться. Женщина ходила по кругу, как будто всё это — ритуал, и она ждала момента, чтобы нанести последний удар. Она уже не кричала — только тяжело дышала, будто эмоции подступали к горлу и захлёстывали. У неё в руках дрожал пистолет, но она всё ещё сжимала его, словно это последняя ниточка контроля. На улице гул сирен звучал глухо, будто сквозь стекло. Внутри здания — ни звука. Ни рыданий, ни просьб о помощи. Только дыхание. Кто-то из детей всхлипывал, но матери сразу прижимали их к груди. Элизабет краем глаза видела, как женщина расстёгивает куртку, как будто ей стало жарко, но потом… Металл ударил в воздух. Резко. Неожиданно. Кто-то — мужчина, высокий, крепкий, на вид лет сорока — выскочил из-за прилавка и, не раздумывая, швырнул в женщину жестяную банку. Прямо в висок. Банка ударила с глухим звуком, и женщина закричала, пошатнулась. Пистолет выскользнул из её рук, ударился об пол и покатился в сторону. Все замерли. Рики вскочил в ту же секунду. — НЕЕЕЕТ! — закричала Элизабет, но его уже не остановить. Он сорвался с места, как снаряд. Скользнул по кафелю, на коленях, словно на льду, схватил оружие и, не задумываясь, нацелил. Его руки дрожали. Женщина в это время уже пыталась подняться. Она вскочила — и Рики нажал на курок. Выстрел. Тот самый звук, который Элизабет запомнила на всю жизнь — глухой, оглушающий, будто разрывающий воздух. Женщина закричала, схватилась за плечо — она была ранена, но жива. Она упала на пол. В ту же секунду двери центра выбили изнутри спецназ. Зал заполнили крики, шаги, грохот — как будто мир снова стал громким. Людей начали выводить. Кто-то потерял сознание. Кто-то рыдал. Элизабет не двигалась. Рики стоял рядом, всё ещё держа оружие, и его глаза были широко раскрыты. — Рики… — прошептала она, но голос дрожал. — Ты… ты попал. — Я не хотел… я… — его губы не слушались. — Она бы могла… кого-то… Элизабет кивнула. В глубине себя она понимала: он спас их всех.

***

— Успокойся, — Феликс схватил Чонина за плечо. — Ты не поможешь ей, если сейчас вломишься туда и испортишь операцию. — Она там, Ликс! — сорвался он. — Элизабет. Внутри. И если с ней что-то случится… — Ничего не случится, — перебил Ли. — Она сильнее, чем ты думаешь. Она справится. Чонин посмотрел на здание, стиснул челюсть. Он должен был быть рядом. Он дал слово. И сейчас нарушал его — потому что был за стеклом. Вдруг, раздался выстрел. Все парни замерли, сердце ушло в пятки. Чонин сорвался и побежал ко входу, никто не мог его остановить, ни полиция, не парни, никто. Добежав до входа, он остановисля и начал ждать, когда кто-то выйдет. А выйдет ли вообще? Но вот, она видит ее, бледную, напуганную, но живую.

***

На улице было ярко, слишком ярко. После гнетущего полумрака торгового центра свет резал глаза. Элизабет прикрылась рукой, ища кого-то взглядом. И тогда увидела его. Чонин стоял у оцепления. Его лицо было серым, напряжённым. Вся восьмёрка телохранителей была рядом — Чан, Хан, Минхо, Феликс, Сынмин, Чанбин и Джисон. У всех — одинаковое выражение на лицах: страх, злость, растерянность. Но Элизабет видела только Чонина. И побежала. Она сорвалась, как ребёнок, как будто только он мог вернуть ей контроль. Подбежала — и врезалась в него, с такой силой, будто хотела убедиться, что он настоящий. Его руки сразу сомкнулись вокруг неё, крепко. Он прижал её к себе, медленно, с тихим, сдержанным выдохом, как будто всё это время не дышал. — Я думал… — сказал он хрипло, почти неслышно. — Я думал, тебя уже не... Она прижалась лбом к его груди. Всё дрожало. Она слышала, как стучит его сердце. Не знала, сколько стояла так. Время снова исчезло. Потом она медленно отстранилась. Сзади раздался голос: — Лиз! Она обернулась — и увидела Рики. Он шёл, запинаясь, с выбитыми коленями, в грязной футболке, но с тем самым выражением на лице: "ты жива, и этого достаточно". Она пошла к нему и обняла, прижимаясь к его плечу. Он обнял её в ответ. Они молчали. Больше не нужно было слов. Остальные охранники молча наблюдали за этой сценой. Хан вытер лицо ладонью и выдохнул, как будто только сейчас поверил, что она цела. Минхо сжал кулаки и что-то прошептал — наверное, молитву. Феликс, стоя рядом с полицейским, судорожно расстёгивал ремешок с часами, словно пытаясь отвлечься. Хенджин подошёл к Рики и, не говоря ни слова, крепко положил руку ему на плечо. Тот кивнул. Хан отошёл в сторону, звонил кому-то, отчитывая ситуацию. Сынмин стоял с видом потерянного человека — будто всё ещё не осознавал, что всё закончилось. Ликс отвёл взгляд — слишком много эмоций. Только Чонин продолжал стоять рядом с Элизабет. Когда она отпустила Рики, он снова подошёл и, медленно, осторожно, посмотрел ей в глаза. — Всё хорошо. Ты здесь. — тихо сказал он. И в этих словах было всё: страх, облегчение, злость на себя за то, что не смог быть рядом, и… что-то ещё, то, что пока никто из них не мог назвать. Но это что-то уже было. И оно никуда не исчезнет.