Серёжки, сигареты и другие способы не сойти с ума

      Я иду по коридору, и каждый шаг отдаётся в висках. В ушах — звон. В груди — камень.       Ребята из инженерного отдела резко замолкают, когда я прохожу. Один даже прикрывает рот рукой — смеётся, что ли?       Я ускоряю шаг.       Их взгляды прожигают во мне дыры, и если бы это было наяву, до каюты я бы не добрался — сгорел бы полностью. И лучше бы сгорел, чем...       Дверь захлопывается. Я рву с себя футболку, комкаю её, швыряю в стену.       Мало.       Кулак бьёт по металлической панели — раз, два, три. Боль пронзает костяшки, но я не останавливаюсь.       "Слабак. Трус. Лучше б вымер, как динозавр"       Она лежит в шкафу с бардаком, аккуратно сложенная. Форма №3. "Обтягивающая, чёрт побери"       Надеваю.       Ткань облегает плечи, живот, грудь — всё, что я годами прятал под мешковатыми футболками.       Чувствую себя голым.       Я поворачиваюсь к зеркалу.       И вижу себя.       Не карикатуру. Не пародию.       Просто... человека.       Серёжки болтаются, майка тянется на плечах, а в глазах — ненависть.       Но не к форме.       К себе.       Первый день наказания       Место: Навигационный отсек. Полумрак, голубоватый свет экранов, монотонный гул систем.       1. Утро. Строевая подготовка.       Я стою в шеренге, стиснув зубы. Майка №3 облегает тело так, будто её специально на меня натягивали.       — Рулевой Брендон, вы что, вчера поели? — кто-то хихикает сзади.       Я не оборачиваюсь. Кулаки сжимаются.       — Тише там! — рявкает инструктор. — Брендон, подтяни живот!       Я втягиваю его рефлекторно, но кажется, что все видят, как дрожат мои руки.       Дионис стоит в стороне, прислонившись к стене. Он не смеётся. Просто смотрит.       "Чёртов наблюдатель"       2. Дежурство. Навигационный отсек.       Меня поставили проверять лог-файлы — работа для новичков. Унизительно.       — Эй, Брен, а тебе не жарко? — старпом усмехается, проходя мимо.       Я не отвечаю, уткнувшись в экран.       — Ой, да он же теперь "по форме", — кто-то добавляет.       Смешки.       Я стискиваю джойстик навигатора так, что пластик трещит.       Вдруг:       — Разве у нас тут цирк? — голос Диониса.       Тишина.       Он проходит мимо, нарочно задевает меня плечом, но не дразнит. Просто бросает:       — Держись, адъютант.       И уходит.       "Что за игра?"       3. Перерыв. Туалет.       Я запираюсь в кабинке, срываю с головы берет, дышу часто-часто.       В зеркале — красное лицо, взъерошенные волосы, майка, которая теперь кажется ещё теснее.       Я дергаю её вниз, но ткань снова облегает тело.       "Чёрт. Чёрт. Чёрт."       Стук в дверь.       — Брендон, ты там не сдох? — голос сослуживца.       — Иду! — рычу я, натягивая берет.       Но перед выходом вдруг ловлю себя на мысли:       "А если... не обращать внимания?"       Смешно.       Но почему-то легче.       Новый поворот: Разрядка и вторжение Диониса       Место: Каюта Брендона. Поздняя ночь.       К моменту сигнала, отправляющего на вечерний отдых, я выжат, как лимон.       1. Вечер. Туалет.              Я врываюсь внутрь, захлопываю дверь, поворачиваю замок.       Руки дрожат.       Не от страха.       От чего-то другого.       Я расстёгиваю ремень, швыряю его на пол, прижимаюсь спиной к холодной стене, чтобы не упасть.       Дышу.       Нет.       Не дышу.       Задыхаюсь.       Пальцы впиваются в кожу, сжимают, тянут — я ненавижу это тело.       Но оно не слушается.       Оно хочет.       Кончаю с тихим стоном, стиснув зубы, чтобы не крикнуть его имя.       Смываю.       Умываюсь.       В зеркале — чужое лицо.       "Слабак."       Я плюю на отражение, бью по воде, разбрызгиваю её.       Но оно всё равно смеётся.       2. Койка. Без снов.       Я падаю на матрас, не раздеваясь до конца.       Глаза закрываются.       Мир гаснет.       3. Визит Диониса.       Тишина.       Потом — лёгкий скрип двери.       Он входит.       Не стучит. Не спрашивает.       Просто стоит, смотрит на спящего Брендона.       На сжатые кулаки.       На следы слёз (которые тот не помнит).       Кладет на стол пачку сигарет.       "Выкуришь утром."       Поворачивается к двери.       Останавливается.       Возвращается.       Поправляет одеяло.       "Спи, идиот."       И исчезает.       Первое, что я чувствую — сухость во рту.       Потом — головную боль.       Потом — ощущение, будто меня переехал грузовик.       Я открываю глаза.       Каюта в беспорядке.       Ремень валяется на полу.       Форма смята.       Я — тоже.       Поворачиваю голову.       На столе — сигареты.       "Не мои."       Я знаю, чьи.       Сажусь. Тянусь. Беру пачку.       Зажигаю.       Дым обжигает лёгкие.       Хорошо.       Я не хочу вспоминать вчерашнее.       Но тело помнит.       Пальцы — касания.       Живот — дрожь.       Губы — стиснутые зубы.       Я зажмуриваюсь.       "Не надо."       Но надо.       Потому что если я не разберусь сейчас — это повторится.       Опять.       И опять.       Я разглядываю пачку.       Его любимые. Крепкие. С ментолом.       "Зачем он их оставил?"       Варианты:       Насмешка. ("Выкури, трус")       Жалость. ("Подержись")       Что-то ещё.       Я не знаю.       Но почему-то кладу пачку в карман.       Новый день. Новое дежурство.       Я выхожу в коридор.       Опять в этой чёртовой майке.       Но сегодня — по-другому.       Не прячусь.       Не сутулюсь.       Не сжимаю кулаки.       Просто иду.       Кто-то из сослуживцев бросает взгляд.       Я не опускаю глаза.       "Смотри, если хочешь."       Он — отводит.       Дионис       Он стоит у навигационной панели.       Не смотрит на меня.       Но я знаю — он заметил.       Всё.       Даже то, что я спрятал его сигареты.       Ложь и тихий рык       (Монолог Брендона)       "Ссадины? Да хули тебе вообще надо? Это я в тренажёрке гирю уронил. Да, на руку. Нет, не больно. Отвали."       Вру, конечно.       Гиря тут ни при чём.       Это я стену долбил. Свою голову. Свою тупость.       Но никому не скажу.       Столкновение в коридоре       Старпом (тот самый, что вчера усмехался) перегораживает путь.       — О, это кто у нас такой бодрый? — гладит свою бородёнку. — Майка-то как обтягивает… Небось, специально для Диониса?       Я останавливаюсь.       Не сжимаю кулаки.       Не краснею.       Просто смотрю.       — Старпом, — голос тише обычного, но чёткий, — если ты хочешь, чтобы я тебя ударил — так и скажи. А то как-то… жалко.       Его лицо дергается.       Кто-то фыркает за спиной.       Старпом отходит.       Я прохожу мимо.       Не ускоряю шаг.       Ночь. Визит Диониса       Я просыпаюсь от того, что в каюте кто-то есть.       Дионис сидит на моём столе.       Курит.       — Ну что, герой? — выдыхает дым в сторону. — Сегодня уже не бился головой о стену?       Я не отвечаю.       Он суёт сигарету между моих губ.       — Держи. Ты заслужил.       Я затягиваюсь.       Молчим.       Он не дразнит.       Я не злюсь.       Просто курим.       Аид наблюдает       Где-то на мостике Аид просматривает записи с камер.       Видит старпома. Видит меня.       Краешек губ дёргается.       "Растёшь, адъютант."       Выключает экран.