Тоска по тебе

Хуже всего знать кого-то очень хорошо и осознавать, что конец близок. Сонхун знал. Он понял все, когда Хисын рассказал о своей мечте. Не вскользь, не как о желании или этапе жизни. А так, словно эта мечта — его кислород. Как будто отказ от нее может его убить. Это должен был быть хороший день. Выпускной. Все улыбались, подбрасывали шапки бакалавров в воздух, говорили о будущем, как будто оно не было страшным. Но Хисын ждал, пока они останутся одни. Только то, что происходило между ними наедине, имело значение. Сейчас же они находились в аудитории, где солнечный свет проникал сквозь грязные окна, все казалось слишком спокойным. Пальцы Хисына постукивали по краю стола. — Я хочу пойти на это, — тихо сказал он. Сонхун ответил не сразу. Хисын поднял взгляд: — Ты опять за свое. — Ты о чем? — Когда я начинаю разговор об этом, ты выглядишь так, словно я только что сказал, что переезжаю на Марс. — Я не...— начал было Сонхун, но остановился, — Я ничего подобного не делаю. — Нет, делаешь, — голос Хисына стал резче, совсем чуть-чуть, — Каждый раз, когда я говорю о том, что стану айдолом, ты смотришь на меня так, будто я решил уйти из твоей жизни. Сонхун уставился на испачканный краской пол. — Так и есть. Хисын моргнул: — Что? — Ты решил уйти, — повторил он, на этот раз мягче. Наступила пауза. Затем Хисын откинулся на спинку стула, скрестив руки, как будто набираясь сил. — Ты не хочешь, чтобы я шел к своей мечте? — Ты же знаешь, что дело не в этом. — Тогда в чем? Скажи мне. Голос Сонхуна словно надломился: — Я не хочу, чтобы мы потеряли друг друга. Выражение лица Хисына не изменилось, но он застыл. — И если я стану айдолом, это произойдет? —Да, — без колебаний ответил Сонхун, — да, и ты это сам прекрасно знаешь. Молчание. — Отношения запрещены, — продолжил Сонхун, — значит, ты порвешь со мной. Или попросишь сохранить все в тайне, а я не могу этого сделать. Я не смогу. — Я не... — Попросишь, — вклинился Сонхун, — или еще хуже. Ты будешь так занят, будешь пахать как лошадь, а я стану тем, на кого ты будешь забывать находить время. — Я никогда не смогу забыть про тебя, — пробормотал Хисын. Теперь его голос был мягким. Честным. У Сонхуна сжалось горло. — Даже если ты не забудешь, я забуду. Ты же знаешь, я не останусь с тем, кто прячет меня. Кто ставит меня на последнее место. Хисын опустил взгляд, стиснув челюсти: — Ты знаешь, что я все равно выберу этот путь. Вот оно. Фраза, которая выбила землю из-под ног. Сонхун медленно кивнул, боль в груди улеглась так, словно только ее и ждали. — Да, — прошептал он, — ты бы выбрал свою мечту вместо меня в любой вселенной. И я не остановлю тебя, Ли Хисын. Просто... знай, что меня в твоей вселенной не будет. Тишина была оглушительной. Голос Хисына упал до шепота. — Я не хочу будущего без тебя. Сонхун отступил на шаг: — Тогда тебе следовало выбрать тот путь, в котором для меня есть место. Четыре года спустя Для всего мира Ли Хисын стал самой музыкой, для Сонхуна же он был тишиной, которая следовала за каждой песней.