Кристалл Коув

      Воздух сгустился, стал вязким и тяжёлым, словно покрывало. Итан стоял рядом с директором лагеря, Питером Молиньюксом. Плечи мужчины были напряжены, а взгляд безэмоционален, но очень уверенный да хмурый. Мальчик же смотрел прямо на директора, но казалось, что его глаза не видели ничего, кроме пустоты. Губы были сжаты в тонкую линию, а руки невольно сжимались в кулаки, выдавая скрытое напряжение. Рядом с ним, словно маленький, побитый воробей, стояла Рэй, её голова была низко опущена, а плечи поникли. Она теребила край своей помятой футболки с Винни-Пухом, и казалось, что вся её маленькая фигурка излучает лишь печаль и отчаяние. Она не смела поднять взгляд, её волосы, кажется, ещё сильнее растрепались, скрывая лицо. Позади Питера, словно змея, затаившаяся в траве, стояла Вайолет. Её губы растянулись в тонкой, хищной улыбке, глаза сияли торжеством, а руки были небрежно сложены на груди, словно она была не участницей конфликта, а лишь беспристрастным наблюдателем, наслаждающимся чужим позором. Если бы была вы выше мальчишки, наверняка бы наблюдала свысока.       — Мистер Сандерленд, мисс Уилсон, — начал Питер, и его голос был низким, раскатистым, словно грохот отдаленного грома, — что непонятного в моей просьбе не нарушать правила Кристалл Коув? Это какое-то соревнование, как бы нарушить побольше наших правил, или в чём причина такого вопиющего безрассудства?       Итан даже не моргнул. Он медленно повернул голову к Вайолет, его взгляд скользнул по её лицу, задержался на её торжествующей улыбке.       — А ты как самая крутая, — прошипел он, — пошла и сдала нас. Очень круто поступила, как крыса. Прямо так и вижу, как бежала, задыхаясь, чтобы рассказать, — Вайолет лишь развела руками, её улыбка стала ещё шире, и в ней сквозило неприкрытое превосходство. Она словно купалась в своём триумфе.       — В том, чтобы быть на стороне порядка, нет ничего плохого, — ответила она, и её голос звучал так, будто она произносила какую-то непреложную истину. — Зато теперь все будут знать, кто тут настоящий бунтарь, а кто — просто мелюзга, которая не может себя контролировать.       — Кхм-кхм, — Питер Молинью резко кашлянул, привлекая внимание. Его взгляд вернулся к Итану и Рэй. — Что вы делали ночью за территорией лагеря? — его вопрос был прямым, безапелляционным, не терпящим возражений. Он наклонился чуть вперёд, его тень нависли над детьми, делая их ещё меньше. Итан почувствовал, как в нём вскипает ярость. Он поднял руку и указал пальцем на Вайолет.       — Она же и завела нас сюда! Она подстроила всё! Это её рук дело!       — Смешно, — процедила она сквозь зубы, но её глаза смеялись. — Ты просто ищешь оправдания, Итан. Как всегда.       Директор, казалось, не обратил на этот обмен колкостями никакого внимания. Его взгляд, словно рентген, пронзил Итана, затем скользнул к Вайолет. Он сделал глубокий вдох, а затем медленно выдохнул, принимая решение.       — Мисс Льюис-Блэк, — сказал Питер, и в его голосе прозвучали нотки ледяной вежливости, — вы можете возвращаться в свою комнату. Спасибо за вашу осмотрительность и бдительность.       Вайолет кивнула, ещё раз одарив Итана и Рэй торжествующим взглядом, и, не проронив ни слова, развернулась и зашагала прочь, растворяясь в ночной тени. С её уходом воздух, казалось, стал чуть легче, но напряжение между оставшимися никуда не исчезло.       Питер снова повернулся к Итану и Рэй. Его выражение лица не изменилось, но в глубине его глаз мелькнула какая-то усталость. Он вздохнул.       — Ну а с вами, — произнес он, и его голос стал чуть тише, но не менее строгим, — завтра поговорим. И это будет очень серьёзный разговор.

***

      Новое утро в Кристалл Коув началось с приглушённых красок и едва уловимого шёпота ветра. Небо над озером было затянуто плотными, свинцовыми облаками, но воздух оставался удивительно тёплым и мягким, обещая, несмотря ни на что, приятный день. С озера доносился свежий, чистый аромат воды и хвои, смешанный с запахом влажной земли. На берегу Кристального озера раздавался весёлый гомон: Джерри и Скай, словно два неугомонных щенка, бегали друг за другом, их звонкий, беззаботный смех растворялся в утренней тишине. Их движения были порывистыми, полными неуёмной энергии детства, каждый их прыжок поднимал в воздух крошечные облачка песка.       Даррен сидел на большом, отшлифованном водой валуне. Его взгляд, обычно устремлённый в никуда, время от времени скользил к перилам моста, где, не замечая его невольных, почти робких взглядов, сидела Джеральдин. Она покачивала ногами в воздухе, её рыжие волосы развевались на лёгком ветерке, а на лице играла беззаботная улыбка, словно она была частью какого-то неземного пейзажа. Поодаль, на густой зелёной траве, словно отделившись от мира, сидела Вайолет. Она сосредоточенно смотрела на водную гладь, её взгляд был холоден и отстранён. В её ушах мелькали белые наушники, тонкие провода которых выделялись на фоне чёрных волос. Её ступня в такт неслышной музыке легко постукивала по земле, создавая свой собственный, невидимый ритм, доступный только ей одной. Неподалёку, облокотившись на шершавый, узловатый ствол старого, могучего дуба, стоял Оливер. Свысока, с едва заметной, самодовольной усмешкой, он наблюдал за другими, словно хищник, изучающий свою потенциальную добычу. Его взгляд скользил по каждой фигуре, оценивая и анализируя, и в его глазах читалось предвкушение. А вот Лины и Билли у озера не было видно, их отсутствие создавало небольшую, но ощутимую пустоту в привычной утренней картине лагеря.       Там же, на мосту, с видом незыблемой уверенности, словно он был высечен из камня, стоял и Питер Молиньюкс. Его руки были скрещены, а глаза внимательно следили за каждым ребёнком, словно он был бдительным пастухом, оберегающим своё стадо от невидимых опасностей. В этот момент к нему подошла Миранда отряхивая ладони от земли и пыли.       — Подрезала живую изгородь, — начала она, её голос был усталым, но спокойным, словно ровная река, — но сломала секатор. Придётся купить новый. Тот просто развалился в руках       — Хорошо, — Питер коротко кивнул, его взгляд оставался прикованным к детям, словно он боялся упустить что-то важное. — Куплю в Свитуотер Сити. Анна-Мария просила с ней съездить. Посмотришь за детьми? А то я не могу уследить за твоими, они словно ураган носятся тут, нужно и другим время уделять.       — Посмотрю, посмотрю, — ответила она, поправляя выбившуюся прядь волос. — Муж сейчас тоже подойдёт, в четыре глаза будем смотреть.       — И будьте внимательными к нашим нарушителям порядка, — добавил он, бросив короткий, но значимый взгляд в сторону, где должны были появиться Итан и Рэй.       — Надеюсь, мои дети сюда не входят, — сказала она с иронией.       Питер недовольно причмокнул губами, словно проглотил что-то горькое, медленно развернулся и зашагал прочь, его массивный силуэт вскоре растворился среди деревьев, словно призрак, ушедший в сумрак. Миранда осталась на берегу, её взгляд скользил по резвящимся ребятам, а на лице играла добрая улыбка. И тут же, словно из-за невидимой завесы, она увидела их: по тропе, ведущей от корпусов, медленно и грустно шла Рэй, её маленькие шажки были почти бесшумны. Она крепко прижимала к себе своего потрёпанного лисёнка Фокси, словно он был её единственным якорем в бушующем море. Её плечи были опущены, а голова наклонена, словно она несла на себе весь груз мира, каждый шаг давался ей с трудом. Чуть позади неё с напряжённым выражением лица следовал Итан, его взгляд был прикован к маленькой фигурке Рэй.       Миранда подошла к девочке, присела, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и её голос был мягким и участливым, словно ласковое прикосновение.       — Рэй, почему ты такая грустная? Из-за вчерашнего наказания? — спросила она, её глаза были полны сострадания. Рэй едва заметно кивнула, не поднимая головы. Её маленькая ручка, державшая Фокси, заметно дрогнула. Итан тут же шагнул вперёд. Он встал перед Рэй, словно стена.       — Её вины ни в чём нет, — произнёс он, глядя прямо в глаза Миранде. Девушка удивлённо подняла брови, но её улыбка стала ещё шире, и в ней появилась теплота, словно на лице заиграли солнечные лучи.       — Начнём с того, что я и не обвиняю вас, — мягко ответила она, протягивая руку и нежно касаясь плеча Рэй, её прикосновение было лёгким и успокаивающим. — Напротив, можете идти и веселиться, я не против.       В этот момент, словно из ниоткуда, к ним вылетели Джерри и Скай. Они увидели Рэй и мгновенно, словно по сигналу, оба бросились к ней. От неожиданности Рэй едва не упала, её ноги подкосились, но она инстинктивно крепко обняла обоих двойняшек, прижав их к себе, словно спасаясь от падения.       — Джерри, Скай! — окликнула Миранда своих детей, её голос был полон нежности, смешанной с лёгким беспокойством. — Она же чуть не упала, что вы так накинулись на неё? Будьте аккуратнее!       — Мы давно не видели её! — воскликнул Джерри, его глаза сияли от радости, а щеки покраснели от бега.       — Она наша подруга! — подхватила Скай, обнимая Рэй ещё крепче, словно боясь отпустить.       — Итан теперь не злой? — Джерри, отстранившись от Рэй, поднял на Итана свои большие, любопытные глаза, полные наивной детской непосредственности.       — Я и не был злым, — пробормотал он пожимая плечами, отводя взгляд, чувствуя себя неловко под их пристальным взором.       — Ну ладно, — добавила Миранда, улыбаясь. — Идёмте уже к остальным, веселитесь. И да... Итан, — она посмотрела на него с тёплым, но серьёзным выражением, её взгляд проникал в самую душу, — не нужно лезть в драку. Хорошо? Никаких больше стычек, обещай.       — Постараюсь.       — Постарайся, — ответила Миранда, её голос был полон надежды и лёгкого напутствия. — А я пока схожу за мужем, и буду тут через пару минут. И самое главное: в воду не заходить! — последнее предупреждение прозвучало строже, чтобы дети его точно услышали.       Детишки весёлой гурьбой, но с лёгким предвкушением чего-то неизбежного, прошли к Кристальному озеру, где утренний воздух всё ещё был прохладен, несмотря на обещания теплого дня. Их смех и звонкие голоса нарушали тишину, но стоило им выйти на берег, как воздух сгустился. Там, у самой кромки воды, их уже ждал Оливер. Его взгляд, обычно надменный, теперь был хмурым и тяжёлым, словно нависшая туча, и он без слов уставился на Итана. Затем, словно подтверждая некую негласную договорённость, он едва заметно кивнул в сторону Вайолет. Та, словно по сигналу, моментально поднялась со своего места, скинув наушники, и с надменной грацией направилась прямо к Итану.       — Кто к нам пожаловал, — протянула Вайолет, её голос был притворно сладким, но полным ехидства, — малявка, что играет в куклы, и её ручной компаньон с девчачьим голосом. Какое милое зрелище.       — Ага, мелкая сопля, — процедил и Оливер сквозь зубы, его взгляд скользнул по Рэй, — и предатель. Что, Сандерленд, совсем опустился? Тебе слабо прийти один на один? Сегодня ночью, за лагерем, дыру ты уже знаешь. Считай, зову тебя на стрелу. Посмотрим, пацан ли ты или нет.       Последние слова Оливер произнёс с особым вызовом, его глаза горели предвкушением. Итан, нахмурившись, лишь коротко кивнул в ответ, принимая вызов. Он чувствовал, как в нём закипает ярость. Проходя мимо, Оливер словно невзначай, сильно толкнул своего будущего противника плечом, пытаясь спровоцировать. Итан же, бросив быстрый взгляд в спину уходящего Оливера, машинально потёр своё плечо, ощущая лёгкую боль.       — Мудак, — пробурчал Итан, и это слово, произнесённое вполголоса, было полно неприкрытого презрения.       Уходящий Оливер, словно почувствовав оскорбление спиной, резко остановился. Он медленно повернулся, его кулак сжался, а мышцы на руках напряглись, готовые к схватке. В воздухе царила угроза. Но Вайолет, словно дирижёр этого цирка, мгновенно оказалась между мальчиками, преграждая путь.       — Не сейчас, — окликнула она. Макмиллан, тяжело вздохнув, словно сдерживая рвущегося зверя, отступил дальше и снова сел под деревом, но его взгляд продолжал сверлить Итана. А сама обладательница черных волос встала напротив Итана, её пронзительный взгляд, холодный и неподвижный, словно взгляд статуи, буравил его насквозь. Она стояла без движения, практически не моргая, и эта неподвижность была более угрожающей, чем любые слова. — Тебе хана, кажется, — спокойно произнесла она, и в её голосе звенел металл. — Оливер сильнее тебя, сопляк.       Сандерленд ничего не ответил в ответ. Он лишь молча смотрел на неё, затем, сделав небольшой, но решительный шаг в сторону, обошёл Вайолет, словно она была лишь незначительным препятствием. Стоявшая поодаль Рэй, которая с тревогой наблюдала за происходящим, тут же пошла следом, стараясь держаться рядом с Итаном. Проходя мимо Вайолет, та, словно невзначай, выставила свою ногу, подставляя подножку. Рэй с визгом потеряла равновесие и полетела на землю, упав ладошками на траву, её маленький лисёнок Фокси выскользнул из рук.       Джерри и Скай, мгновенно среагировав, прибежали сразу же на помощь, помогая своей подруге подняться. А вот Итан, увидев падение Рэй, лишь сильнее нахмурился; его взгляд, полный гнева, упал на Вайолет. Но она, не теряя ни секунды, начала свой монолог.       — Ты не посмеешь поднять руку на девочку, — начала она, её взгляд был полон презрения, — а я могу. Да. Я видела твою характеристику. Хах! — Вайолет усмехнулась, наслаждаясь его замешательством. — Тебя приняли первым, я была сразу после. Когда меня уже приняли, моя мама забыла смартфон, и старуха пошла его выносить. А я в это время, — она сделала паузу, наслаждаясь моментом, — изучила твою характеристику, что была на столе. Нарушил правила школы, порядок. Но больше всех меня удивило примечание — подвергался буллингу от девочек. Я даже удивлена, знаешь ли, тебя буллили там, но здесь ты решил занять сторону агрессора. Чтобы показать, какой ты крутой. Но не получилось. Ещё и что-то про болячку там написано, ты инвалид какой-то. Хах. Но почему-то мне кажется, что это просто понты, ты хочешь стать тем, кем не стал там, в своём Майами. Да, Флорида-мэн? Можешь не отвечать, вижу, что да. Ты просто слабак, который пытается казаться крутым.       — У вас всё нормально? — раздался голос подошедшей Миранды. От внезапного оклика Льюис-Блэк мигом умолкла, её лицо приняло невинное выражение, словно она и не произносила ни слова.       — Мама, Вайолет поставила подножку Рэй! — воскликнула Скай.       — Она это сделала специально! — добавил и Джерри, подбегая к маме.       — Позже поговорим, — ответила Миранда, её голос был твёрд. Она посмотрела на детей, и её лицо смягчилось. — Пока хорошая погода и нет дождя, мы разрешаем вам поплавать в озере. Вода как раз должна быть теплой.       — Я не хочу, — тихо ответила Рэй, поднимая Фокси. Её голос был едва слышен, а плечи поникли.       — Потому что малявка не умеет плавать, — тут же раздался ехидный голос Вайолет.       — Вайолет, не обзывайся, — строго добавила Миранда, смотря на обидчицу. — Она меньше тебя, но это не повод обзываться. Рэй, — девушка подошла к девочке, которая, смущённая, смотрела себе под ноги, — ты не умеешь плавать?       — Можно мы пойдём на колесо? — спросил Итан, его голос был неожиданно мягким. — Я плавать не хочу, она не умеет.       — Рэй? — спросила Миранда, обращаясь к девочке, давая ей право выбора.       Та, подняв голову, кивнула в ответ. Затем, не колеблясь ни секунды, она сама взяла Итана за руку. Мальчик сначала удивился, его глаза расширились от неожиданности, но всё же не убрал руку, позволив её маленькой, тёплой ладони сжать свою.       Получив разрешение от взрослых, двоица, держась за руки, пошла в лесопарк, оставляя позади шум озера и напряжённую атмосферу. Их шаги были лёгкими, почти бесшумными, словно они скользили по земле, наслаждаясь свободой. А вот оставшиеся Вайолет и Оливер у Кристального озера, словно два хищника, обменивающиеся взглядами, переглянулись. В их глазах читалось нечто зловещее, какая-то скрытая договорённость.       — Помочь? — спросила Вайолет, в её голосе звучали нотки нетерпения, словно она жаждала действия.       — Он слабак, — ответил мальчик, его губы растянулись в заговорщической улыбке, полной презрения. Он посмотрел на Вайолет, и в его глазах вспыхнул зловещий огонёк, отражая тёмные мысли. — Я справлюсь. Кстати, раз ты видела его характеристику, что там ещё интересного? — Вайолет пожала плечами, её взгляд был полон превосходства, она наслаждалась тем, что владеет тайными знаниями.       — Кроме того, что его чморили девочки в школе, — начала она, смакуя каждое слово, — больше ничего интересного, типичный лох. Уверена, что в твоей характеристике такое же написано, — тут она поймала на себе осуждающий взгляд Макмиллана, и на её лице мелькнуло лёгкое раздражение, словно её уличили в чём-то. — Я имела что ты хулиган.       — Возможно, и хулиган, — ответил Оливер, его голос стал чуть жёстче, в нём проскользнула обида, — но меня девочки в школе не были, это уже слишком. Но для Итана, видимо, нормально. Лох, так лох.       — Видела, как малявка взяла его за руку, — Вайолет презрительно скривила губы, словно увидела нечто отвратительное.       — Они друзья. Тупо, правда же? Его девчонки обижали, а он с ней дружит.       — Посмотрим, к чему это приведёт, — Оливер усмехнулся, и в его усмешке не было ничего доброго, лишь холодная, расчётливая жестокость. — Я ему сегодня устрою такое, что даже эта Рэй отвернётся от него.

***

      В это же время в лесопарке, у дуба с покрышкой, как раз весело: Рэй сидит в покрышке, а Итан неспешно катает её. Они не общаются, просто молчат. Однако Сандерленд заметил, что Рэй какая-то слегка грустная, да сидит, склонив голову. Вздохнув, он спросил, что случилось.       — Директор родителям рассказал о моём поведении. Мне мама звонила, спрашивала, как так получилось и кто тот мальчик, — тихо ответила девочка, вновь смотря на свои потёртые кеды.       — Ты ей рассказала про меня? — Рэй кивнёт в ответ. Мальчик слегка изменился в лице: улыбка сменилась на лёгкую раздражённость. — Ты же не рассказала о том, что я умею менять тело? — ответа он не получит. Но увидит, что Рэй аж сжалась. Прекратив её раскачивать, мальчик, скрестив руки, встанет перед ней и чуть более серьезно спросит: — Рэй?       — Рассказала, что ты раньше смеялся надо мной и хотел выбросить Фокси.       — И-и-и? — протянул мальчик, отходя в сторону.       — Мама сказала с тобой не общаться. Но я потом сказала, что ты добрый, и ты друг.       — И что она?       — Всё равно попросила не общаться с тобой. Но я не рассказала, что ты волшебник, — улыбнулась Рэй.       — Значит, друг-волшебник, да? — спросит Итан с улыбкой, и тут же легкое золотистое свечение окутает его. Спустя мгновение на его месте будет стоять другая Рэй, улыбаясь. Настоящая Рэй снова настороженно посмотрит на другую себя, которая тут же своим девчачьим голосом продолжит. — Вот тебе и волшебство.       На улице раздался раскат грома, от чего настоящая Рэй дёрнется. Начнёт завывать ветер и капать лёгкий дождь. Другая Рэй закроет глаза и выставит руки в стороны, наслаждаясь дождём с улыбкой.       Резина покрышки, ставшая холодной и мокрой, больше не казалась уютной. Настоящая Рэй соскользнула с неё на землю, и промозглая сырость тут же пробралась сквозь тонкую ткань кед. Ледяные порывы ветра прошлись по её шее, и она невольно вздрогнула, обхватив себя руками за плечи. Каждое дуновение теперь приносило с собой запах мокрой земли, запах настоящего, холодного счастья. Рэй медленно подошла к своей копии, что так безмятежно сидела у корней дуба, и остановилась. Смотреть на себя со стороны было странно, но ещё страннее было то, что Итан, находясь в её теле, казался… более живым, чем она сама.       — Ты — снова я… — прошептала она, и пар от её дыхания смешался с дождевой пылью. Двойник поднял голову. В её глазах плескалось спокойное любопытство.       — Я — снова ты. Ещё и дождь… мне нравится.       — Итан, — Рэй произнесла его имя тише, словно это был их общий секрет от всего мира, — часто ты становишься девочкой?       — Нет, — ответила другая Рэй, и в этом голосе, её голосе, слышалась непривычная твердость. — Я редко пользуюсь этой силой дома. Мой «отец» запрещает. Говорит, что это опасно, кто-то увидит, бла-бла-бла, и всё такое… всё это не по-настоящему, — она на мгновение умолкла, задумчиво проведя пальцами по светлым локонам. — Я не знаю почему так, откуда у меня эта, сила, если можно так сказать. Но… я ощущаю это тело, словно оно моё. Твой голос, футболка с этим дурацким, но милым Винни-Пухом. Уверен, если у тебя есть шрам на затылке, он есть и у меня.       Рэй невольно коснулась затылка. Шрама она не нащупала, но от его слов по коже пробежал мороз, не имеющий отношения к дождю. Он знал её лучше, чем кто-либо. Буквально.       — Не хотела бы я сестру, чтобы она выглядела как я, — пробормотала Рэй, больше для себя, чем для него. Ветер снова разметал её волосы что выбились из хвоста, и она, не торопясь, убрала их за уши. Движение вышло плавным, почти печальным. — Всегда мечтала о брате… или друге.       Она сказала это и, повинуясь порыву, который сама не могла объяснить, опустилась на мокрую траву рядом. Просто чтобы не быть одной под этим огромным, плачущим небом. Она прислонилась плечом к плечу своего двойника, ища тепла, и в тот же миг их коснулось золото. Золотистое свечение на мгновения окутало девчонку. И вот уже вместо её хрупкой копии сидел настоящий Итан.       — Пф, — он шумно выдохнул, возвращаясь в себя. — Считай, я твой… кровный друг… Не любишь дождь?       — Я люблю дождь. Но у нас, дома, он тёплый… а здесь холодный. Такой мне не нравится, — она не отодвинулась, наоборот, словно не заметив перемены, прижалась плечом чуть сильнее. Итан от неожиданности напрягся и инстинктивно отодвинулся. Ему было неловко. Общаться с этой странной тихой девочкой было интересно — она была не такой, как все, она была настоящей. Но все эти девчачьи прикосновения… это было слишком.       — Рэй, — он быстро сменил тему, — предположим, у тебя есть суперсила. Какую бы ты выбрала?       — Ум… не знаю… думаю, говорить с животными. Это же так классно: я с ними разговариваю а они меня понимают или даже отвечают.       — Я бы выбрал телекинез, — его глаза загорелись. Он снова оживился, увлекшись своей идеей. — Представь, как круто силой мысли двигать вещи! Или отталкивать людей! Подошёл и оттолкнул Оливера, или эту дурную Вайолет прямо в озеро!       — Я не хочу использовать суперсилу, чтобы навредить другому, — Рэй посмотрела на него, и во взгляде её не было ни страха, ни восхищения. — Это нечестно. А ещё, мне холодно.       — Ну вот, ты снова ведёшь себя как плакса, — раздраженно бросил он, скорее по привычке, чтобы сбросить это странное, вязкое чувство. — Подумаешь, холодный дождь, от него не умирают! — он увидел, как она тут же нахмурилась, как в глазах её потемнело от обиды, и ему вдруг стало неприятно. — П-ф-у-ф… — он недовольно выдохнул, отводя взгляд. — Ладно тебе, не хмурься… и не лезь ко мне обниматься. Идём. Промокнешь до нитки, ещё заболеешь. Рэй?       Его голос в конце прозвучал почти заботливо. Он решительно поднялся. Рэй, помедлив, встала за ним. И тогда, сделав второй самый смелый шаг за весь день, она протянула свою холодную ладошку и взяла его за руку. Итан замер. Его первой мыслью было выдернуть руку. Но он не отстранился, лишь вздохнул да повел её за собой.

***

      Гораздо позже, когда сумерки окончательно сгустились за окнами, а лагерь затих, в одной из комнат для девочек разыгрывалась своя тихая пьеса. В тусклом свете единственной включенной настольной лампы, отбрасывающей на стены длинные, причудливые тени, на верхней койке, словно на троне, восседала Вайолет. На полу, скрестив ноги на цветастом коврике, расположились её гостьи — Джеральдин и Лина.       Вайолет держала в одной руке плюшевого лисёнка Фокси. Она лениво, почти не глядя, подбрасывала его на ладони, и жалкая фигурка игрушки то взмывала в полумрак, то плюхалась обратно в её цепкие пальцы. Это движение, мерное и гипнотизирующее, задавало тон всей встрече.       — У меня есть планы на сегодняшний вечер, — произнесла наконец Вайолет. Голос её был тихим, но проникал в самые уши, заставляя внимать ей. Вайолет сделала паузу, позволив словам повиснуть в наэлектризованном воздухе. — Как вы теперь знаете, наш доблестный Оливер сегодня забил стрелку Итану. Они устраивают небольшое представление. Драку. Но любое представление становится в разы интереснее, если на кону стоит нечто большее, чем просто гордость, — она поймала лисёнка в последний раз и сжала его в кулаке. — Я принимаю ставки на бой. Победитель забирает всю кассу. Как вам такая идея?       — Хм, — Джеральдин, откинувшись на руки, с прищуром посмотрела на тёмную фигуру на кровати. — Значит, ты собрала нас здесь, в ночи, чтобы предложить нам сделать ставки на мальчишескую драку? Оригинально.       — Именно, — подтвердила Льюис-Блэк, и в полумраке блеснула её улыбка. — Всё будет быстро и просто. Битва до первой крови.       — О'кей, я не против, — весело откликнулась Лина. Она сняла с головы свою чёрную бейсболку, по-хозяйски порылась в её глубине и извлекла слегка помятую купюру. — У меня есть десять долларов. Ставлю их на Оливера. Он капитан футбольной команды, против него у Итана нет шансов.       — Слишком очевидный выбор, Лина, — хмыкнула Джеральдин, но тоже полезла в карман джинсов. — Но и я не верю в этого хитрого волчонка. Пятнадцать долларов на Оливера. Он его в бараний рог свернёт.       — Итан, — тихо, но отчётливо произнесла Вайолет. — Десять.       По комнате пронесся легкий смешок. Лина прыснула в кулак, а Джеральдин откровенно рассмеялась — коротким, раскатистым смехом. Ставить на Итана против Оливера казалось абсурдом. Но Вайолет не смеялась. Она лишь скрестила руки на груди, продолжая загадочно улыбаться, и эта её тихая уверенность действовала куда сильнее любого смеха.       — Ставки приняты. Бой сегодня. Приходим сюда ровно в полночь. Я вас проведу. А сейчас… — она спрыгнула с кровати. И, не выпуская Фокси из одной руки, другой она подобрала с тумбочки свою чёрную кофту. — Мне нужно отойти.       Она подошла к девочкам и, забрав у них протянутые купюры, аккуратно сложила их вместе со своей и сунула в карман. Затем, не сказав больше ни слова, она развернулась и вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.       Джеральдин и Лина ещё несколько секунд сидели в тишине, глядя на закрытую дверь. Смех улетучился, оставив после себя лишь лёгкое недоумение и холодок азартного предвкушения.

***

      Вечерний воздух был влажным и холодным, он цеплялся за одежду и пробирал до самых костей. По дороге к корпусу на встречу чёрной вороне топала Рэй. Вайолет сразу же хитро улыбнулась.       — Замёрзла, малявка?       Не дожидаясь ответа, Вайолет медленно сунула руку под свою чёрную кофту, словно доставала оттуда нечто драгоценное. На свет появился знакомый рыжий лис. Глаза Рэй на мгновение вспыхнули надеждой. Но Вайолет, смерив её презрительным взглядом, сделала резкий, хлёсткий бросок. Игрушка, пролетев по воздуху, с глухим стуком ударила Рэй прямо в лицо. Девочка отшатнулась, не успев среагировать. Фокси упал на влажную, раскисшую землю у её ног, и одно его ухо оказалось в грязной лужице. Чистое, незамутненное злорадство отразилось на лице Вайолет, скрытое под чёрным капюшоном. Не сказав больше ни слова, она развернулась и скрылась в здании. Рэй поникла, опустилась на колени и дрожащими пальцами подняла свою испачканную, униженную игрушку, прижимая её к себе.       Тем временем Вайолет остановилась у последней двери в коридоре, она даже не подумала стучать. Просто нажала на ручку и скользнула внутрь, на ходу снимая с головы капюшон.       — Привет, Итан, — мальчик вздрогнул, подняв голову.       — Почему ты такая радостная? — спросил он, и в голосе его слышалось раздражение. — Потому что заходишь без стука? Тебя не учили стучать?       — Можно и так сказать, — Вайолет с вызывающей медлительностью подошла и села на стул напротив него. — А ещё потому, что пока шла к тебе, встретила твою Рэй. Пришлось вернуть ей лисёнка. Прямо в лицо. Кхм. Пока ты решаешь, как меня покалечить, — продолжила Вайолет, не меняя тона, — предлагаю тебе небольшой договор. Касательно твоей битвы, — она небрежным жестом вытащила из кармана пачку смятых купюр и бросила их на кровать между ними. — Ты победишь Оливера. Я даю тебе тридцать процентов от выигрыша, и, — она сделала театральную паузу, — я перестаю донимать твою Рэй. Идёт? — она протянула ему руку для рукопожатия, ладонью вверх. В следующую секунду Итан взорвался. Он схватил её за протянутую руку, с силой дёрнул на себя и вниз. Вайолет не успела даже вскрикнуть, как оказалась на полу у его ног.       — Хватит! — грубо он ответил мальчик. — Ты просто перестаёшь донимать её! И она не моя! Поняла? Без каких-либо уговоров! Слышала меня?!       — Нет… не перестану! — выдохнула Вайолет. Тот час оттолкнула мальчика и быстро поднялась на ноги, отряхивая джинсы и поправляя свой идеальный чёрный хвост. — Ты идиот. Ты можешь навалять Оливеру, если захочешь. Как бы он сказал, «передёрни тумблер смелости» и пойди в бой. Ты в штанах, надень под них свою гиковскую защиту на колени и локти, и вперёд. Он тебя даже не поцарапает. А ты бей локтями, и коленями. И больше. Не смей. Меня. Трогать, — ответила девочка, делая паузу после каждого слова. — Я сегодня ставлю на тебя. Я на твоей стороне.       — Хорошо… ладно, — выдавил он сквозь зубы. — Я устрою Оливеру взбучку.       — Круто, — на лице Вайолет снова появилась её хитрая улыбка. Она подмигнула. — Постоишь за Рэй, ей понравится. Станешь её героем.       — Хватит так говорить, словно она мне нравится! — огрызнулся он, отворачиваясь. — Она просто… пф-ф, мелкая, проблемная девчонка.       — И в то же время, — протянула Вайолет, подходя к двери и кладя руку на ручку, — ты в неё втюрился. Или она в тебя?       Льюис-Блэк вышла и прикрыла за собой дверь, оставив его одного в тишине комнаты, наедине с этой фразой, которая ударила точнее, чем любой кулак Оливера.       Фраза Вайолет повисла в воздухе, ядовитая и липкая. Недовольно вздохнув, Итан схватил подушку и со всей силы швырнул её в закрывшуюся дверь. Удар получился глухим, бессильным. Подушка сползла на пол, так и не догнав обидчицу, которая уже давно растворилась в коридорах. Мальчик постоял мгновение, тяжело дыша, затем, словно опомнившись, подошёл и поднял подушку. После устало провёл рукой по волосам. Комната, его убежище, казалась теперь пропитанной чужим, едким запахом. Тяжело вздохнув, он покачал головой, прогоняя наваждение. Подошёл к столу, взял толстый карандаш, чистый лист бумаги и вместо того, чтобы сесть за стол, опустился на пол. Он лёг на живот, подперев подбородок одной рукой, и принялся рисовать. Штрих за штрихом, линия за линией. Итан старался не вспоминать своего отца, его уроки рисования да советы... Он полностью сосредоточился на рисунке.       Прошло минут десять, а может, и больше, когда тихий скрип двери заставил его оторваться от своего занятия. Мальчик повернул голову. На пороге, словно грустная тень, стояла Рэй. Она казалась ещё меньше и прозрачнее, чем обычно. В руках бережно, как раненого птенца, держала мокрого и испачканного Фокси. Её одежда также была перепачкана: на коленях, которыми встала в грязь, да на футболке, к которой прижимала плюшевого.       Итан хмуро оценил картину, осмотрел перепачканную девочку с головы до ног. Недовольно вздохнув, он резко перевернул свой рисунок лицевой стороной к полу, пряча свой мир от чужих глаз.       — Вайолет? — это был не вопрос, а констатация факта. Обвинение, произнесённое в пустоту. Рэй молча кивнула. Итан в ответ поднялся на ноги, сделав шаг вперёд. — Здесь есть душевая. Идём, помоем Фокси, чтобы он снова был чистым. И про себя не забудь. Идёшь?       В душевой было холодно и гулко. Голые стены, покрытые белым кафелем, отражали тусклый свет единственной лампочки. Итан подошёл к раковине и указал рукой на неё. Рэй положила игрушку в холодную раковину. Мальчик бережно принялся отмывать игрушку, стараясь очистить её. Рэй стояла рядом, не говоря ни слова, и просто наблюдала за его руками. Она смотрела, как этот колючий и грубый мальчик с такой заботой отмывает такого ненавистного для него лисёнка. Спустя пару минут игрушка была чистой.       — Пусть высохнет у меня, утром заберёшь, — сказал Итан, выключая воду и слегка отжимая лисёнка.       — Ты сохранишь Фокси у себя? — спросила Рэй, и в её голосе слышалась такая отчаянная дрожь, будто она спрашивала о чём-то жизненно важном.       — Ага. Подальше от Вайолет. И слушай, Рэй, не ходи сегодня на стрелу.       — А что такое «стрела»? — не понимающе спросила она.       — Хах… много чего ты ещё не знаешь. Драка, по-нашему. Я пойду и наваляю Оливеру.       — Не нужно драться, это плохо.       — Рэй, меня уже бесит Оливер, который цепляется ко мне и обзывается. Меня бесит Вайолет и то, что она к тебе пристаёт. Считай, сегодня на правах друга я заступлюсь за тебя. Но как ты будешь жить в Майами одна без помощи я не знаю. Ладно, что-то придумаем, уф,— выдохнул Итан. — Ототрись от грязи, ты же не хочешь так ходить, и ко мне в комнату приходи. Я пойду принесу немного еды из столовой. И… — он запнулся, — ничего не трогай.

***

      Прошло не больше десяти минут, прежде чем Итан вернулся. Он вошёл тихо, почти неслышно, и замер на пороге. В комнате царил полумрак, нарушаемый лишь теплым кругом света от настольной лампы на полу. И в этом круге, поджав под себя ноги, сидела Рэй. Она не заметила его. Все её внимание было приковано к листу бумаги в её руках — к его рисунку. Мальчик тяжело вздохнул, и этот вздох заставил Рэй поднять голову. Она не испугалась, только посмотрела на него своими огромными глазами. Мальчик молча подошёл к кровати и сел на неё, протягивая девочке небольшую белую коробочку с пончиком внутри.       Рэй улыбнулась — искренне, светло, и эта улыбка на мгновение стерла с её лица все следы недавней печали. Она очень аккуратно, словно это была реликвия, положила рисунок на кровать рядом с Итаном и взяла коробочку. На листе бумаги, в грубых, но уверенных штрихах простого карандаша угадывался силуэт Фокси. Это был не портрет, а скорее пойманное ощущение — очертания лисьих ушей, трогательная линия сарафана и знакомый изгиб носа.       — П-ф-у-ф… — Итан демонстративно выдохнул, глядя куда-то в стену, лишь бы не на неё. — Да, я рисовал твоего лисёнка, прикинь. Но рисунок совсем не получился, нужно больше времени, и я не умею рисовать, и…       — Мне нравится, — тихо прервала его Рэй. Она открыла коробку и с восторгом посмотрела на одинокий пончик, покрытый шоколадной глазурью. Её улыбка стала ещё шире.       — Тебе всё нравится, — пробурчал Итан, но в голосе его уже не было раздражения, лишь тень смущения. Он смотрел, как она откусила кусочек, и невольно улыбнулся, заметив крошку шоколада у неё на щеке. — Что будем делать, раз уж ты сама пришла ко мне в логово?       — Будем играть?       — Во что? — он картинно развёл руками, оглядывая тесную комнату. — В догонялки тут особо не получится. У меня, конечно, есть карты «Уно», но я сомневаюсь, что ты в них умеешь.       — Можешь научить меня? — её просьба прозвучала просто и прямо, без тени робости.       — Уф, — Итан закатил глаза, делая вид, что это величайшее одолжение в его жизни. Но на самом деле, эта идея ему нравилась. Она вносила в вечер какой-то порядок, какую-то нормальность. — Ладно-ладно, садись там. Только пончик доешь, а то все карты в шоколаде будут.       Он подошёл к своему рюкзаку и извлёк оттуда потрёпанную стопку ярких, разноцветных карт. Рэй уже сидела на полу, поджав ноги, и с довольным видом доедала свой десерт. Итан сел напротив, прямо на ковер, и это расстояние между ними казалось теперь не пропастью, а игровым полем. Он разложил несколько карт веером, и их сочные цвета — красный, синий, зеленый, желтый — вспыхнули в свете лампы.       — Так, слушай сюда. На первый взгляд всё сложно, но на самом деле — просто. Меня родители научили, значит, и я тебя смогу. Начнём с главного вопроса: «А чё это вообще за разноцветные карточки с числами?»       — Угу, — кивнула Рэй. Она аккуратно поправила выпавшую розовую прядь, убирая её за ухо, и весь её вид говорил о том, что она готова внимать каждому его слову. Она стала его первым и единственным учеником.

***

      Полтора часа пролетели, как одно мгновение, растворившись в уютной тишине комнаты. Мир за окном со всеми его правилами и угрозами, казалось, перестал существовать. Существовал лишь этот островок света от настольной лампы на полу, где два человека создали свою собственную хрупкую вселенную. Разноцветные карты «Уно» были разбросаны небрежной россыпью, немые свидетели состоявшейся игры.       Итан вновь лежал на полу, подперев голову руками, и в тишине слышался лишь умиротворяющий шорох карандаша по бумаге. Он больше не прятал свой рисунок. Он заканчивал его, доводя до совершенства каждую линию, и делал это под пристальным, но мягким взглядом Рэй. Она сидела напротив, обхватив колени руками, и на её лице играла лёгкая, умиротворённая улыбка. Впервые за долгое время она не чувствовала себя одинокой.       — Я думала, что это будет намного сложнее, — её тихий голос не нарушил, а, скорее, дополнил тишину. — Но мне понравилось.       — Ты проиграла мне два раза подряд с разгромным счётом, и тебе понравилось? — в его голосе смешались недоверие и любопытство. В его мире, мире соревнований и самоутверждения, проигрывать было не принято.       — Я никогда раньше не играла с друзьями в такие игры, — просто ответила она, и эта простая фраза была целым признанием. — Поэтому мне и нравится.       — У тебя… вообще были друзья? Садик, школа, на улице? — Рэй лишь медленно покачала головой, не отводя взгляда. В её глазах не было жалости к себе, лишь спокойная констатация факта. И эта тишина сказала ему больше, чем любые рассказы.       — Итан… — снова заговорила она, и её голос стал серьёзным. — Не ходи драться с ним. Пожалуйста.       — Если я не пойду, он так и будет считать меня слабаком, таким же, как и мой отец-неудачник, — ответил он жёстко, снова становясь тем колючим мальчиком, которым был всегда. — И не только меня. Он и к тебе будет цепляться. Поэтому я ему устрою, — он поднял лист с рисунком. Теперь это был не просто силуэт. Он прорисовал каждую деталь: хитрый прищур глаз Фокси, маленькие пуговки на его сарафане, текстуру меха на ушках. — А это, — он протянул лист девочке, — твоё. Считай, подарок.       Рэй с трепетом взяла рисунок в руки. Это был не просто Фокси. Это было внимание мальчишки, его время, его забота, воплощённые на бумаге.       — А если ты начнёшь задыхаться?       — Со мной все хорошо, не говори так, словно я слабак. К тому же, совсем поздно для тебя, — Итан поднялся на ноги, нарушая их островок света. — Нельзя, чтобы ты здесь находилась. Будут проблемы. Лучше иди в свою комнату.       — А Фокси? — она с тревогой посмотрела на игрушку.       — Побудет здесь, до утра окончательно высохнет. Я его не трону. Честно. Кхм… и этот… Вайолет. Она тебя тоже не тронет. Не волнуйся.       — Спасибо, Итан. За всё.       — Иди уже, — пробурчал он, пряча смущение за напускной грубостью.       Как только дверь за ней тихо щёлкнула, комната снова стала просто комнатой — тесной и одинокой. Подойдя к тумбочке, мальчик воспользовался ингалятором, чтобы не было проблем в бою. После Итан выключил лампу на полу, и помещение погрузилось в сумрак. Он подошёл к кровати и тяжело опустился на неё, закинув руки за голову и глядя в потолок. Безмятежность ушла. Остались только тяжёлые, вязкие раздумья о предстоящем бое, об Оливере, о Вайолет… и о маленькой, тихой девочке, которая впервые заставила его хотеть кого-то защитить.

***

      Полночь накрыла лагерь своим самым тёмным, бархатным покрывалом. Луна, тонкая, как лезвие, едва пробивалась сквозь кроны деревьев, а воздух был холодным. В самой дальней части лагеря, там, где забор граничил с дорогой, в темноте шевельнулась тень. Джеральдин, чертыхаясь, пролезла через незнакомую для неё дыру в стене и тут же с глухим стуком приложилась лбом о низко нависшую ветку.       — Ауч. Ф-ф… Ты уже не первый раз нарушаешь законы лагеря? — прошипела она, потирая ушибленное место. За ней, двигаясь с куда большей осторожностью, проскользнула Лина. Вайолет, уже стоявшая по ту сторону, лишь загадочно улыбнулась в темноте.       — Это не важно. Важно то, что нас ждёт. Представление. Бой между Итаном-как-его-там и Оливером Макмилланом. Идём, мы опаздываем.       Она махнула рукой, словно королева, зовущая за собой свиту, и беззвучно растворилась в тенях. За пару минут троица вышла к заброшенной асфальтированной площадке, служившей разворотным кругом для машин. Здесь царила особая атмосфера. В центре прохаживался взад-вперёд Оливер, похожий на быка в загоне. В тени, прислонившись к дереву, неподвижной статуей застыл Итан. Джеральдин и Лина, переглянувшись, нашли себе место на поваленном бревне, устраиваясь, как в первом ряду театра. А Вайолет, с гордо поднятой головой, вышла в самый центр импровизированного круга. Она театральным жестом подозвала мальчиков к себе.       — Итак! — её голос разрезал ночную тишину. — Сегодня у нас произойдёт то, чего мы все так ждали. Надеюсь, будет хорошая взбучка. В правом углу нашего ринга — Оливер Макмиллан, капитан футбольной команды из Канады! В левом — наш мальчик-красавчик из Майами, Итан-фамилию-которого-никто-не-помнит! Можно просто Флорида-бой.       — Время подпортить твою смазливую мордашку, — прорычал Оливер, хрустнув костяшками.       — Только отойдите на траву, — холодно скомандовала Вайолет. — Чтобы не поубивали друг друга об асфальт. Правила просты: бой до первой крови. Поняли? И ещё одно, — добавила она, когда бойцы уже расходились, — не бить ногами по голове. И впринципе не бить ногами. Драка исключительно на руках. Ладно?       — Ладно, — бросил Оливер, нетерпеливо переступая с ноги на ногу. — Передёрнул перед битвой? Ибо потом не получится, тебе хана!       Они встали друг напротив друга, два полюса — грубая сила и затаившаяся хитрость. Вайолет отошла в сторону и взмахнула рукой, давая безмолвный сигнал к началу.       Оливер сорвался с места, бросаясь на Итана, и замахнулся для сокрушительного удара. Но Сандрленд, стоявший до этого неподвижно, вдруг ожил. Он уклонился, и кулак Оливера со свистом рассёк воздух. Прежде чем тот успел развернуться, Итан нанёс короткий, точный удар локтем под рёбра. Макмиллан охнул, согнувшись от резкой боли. Вайолет, наблюдавшая за этим, невольно сжала кулаки, и на её губах мелькнула тень довольной улыбки. Но боль лишь разъярила канадца. Взрыв от злости, он снова бросился вперёд, на этот раз обрушивая на Итана град беспорядочных ударов. Мальчик блокировал, уворачивался, но один из ударов всё же достиг цели, попав в грудную клетку. Воздух вышибло из лёгких. И в этот момент Оливер, забыв про все правила, нанёс резкий, подлый удар ногой по колену. И ещё один коленом в живот, отчего Итан уже потерял равновесие, и мощный толчок коленом в грудь отправил его на спину, на влажную от росы траву.       Вайолет нахмурилась, скрестив руки. Улыбка сползла с её лица. А Джеральдин и Лина, наоборот, с натянутым сочувствием переглянулись, понимая, что их ставка вот-вот сыграет.       Оливер, торжествуя, навис над поверженным противником и нанёс последний, решающий удар кулаком по лицу. Тонкая багровая струйка потекла из носа. Воодушевленно охнув, Макмиллан нанес удар бывшему другу с ноги в живот. Итан взвизгнул и скрючился от боли.       — Ну что, сопля, ты продул! — радостно выкрикнул он, отходя в сторону и победно вскидывая руки.       — Хватит! — подбежала Вайолет, останавливая его. — Бой окончен. Ты победил!       Она подошла к Итану и помогла ему подняться. Он покачивался и упал на траву, не устояв на ногах. Из носа текла кровь, губа была разбита, на скуле наливался синяк, а одежда была перепачкана в грязи. Он проиграл. Она подошла к нему вплотную, став рядом, словно хотела поддержать, и прошептала ему на ухо так, чтобы слышал только он: — Ты реально сопля.       С этими словами она подозвала Макмиллана, кивнув ему. Канадец, наслаждаясь победой, встал перед поверженным мальчишкой, с издевкой добавив: — Ты не пацан, — одно резкое движение коленом, и Итан вскрикнул от боли, упав на одно колено. Расчётливый, хладнокровный удар пришелся между ног. — Упс, теперь всё отвалится. Маленький Итан даже не успел раскрыться, как тут же засохнет. Аха-хах!       Развернувшись, он громко позвал за собой остальных, оставляя мальчишку одного в холодном, дрожащем свете одинокой лампы наедине со своей болью, унижением и лёгкой задышкой.

***

      Итан влетел в комнату, прихрамывая. С глухим стуком захлопнулась дверь, дрогнув в косяке, и на мгновение дом затих, затаив дыхание. Мальчик, хмурый, как набежавшая туча, с сжатыми кулаками направился к кровати и с силой пнул её ногой. А после вскрикнул от боли в ноге. В тот же час комнату на мгновение озарил золотистый свет. И уже Рэй уселась на кровать. Легкий скрип пружин и резкий глухой звук отозвались в тишине, как будто кровать тоже ощутила на себе её злость. Всё внутри клокотало: обида, злость, усталость — как клубок из проволоки, застрявший в груди.       Она скинула с себя светлую ветровку, движения резкие, рваные — ткань со звуком скользнула по плечам, как старая, сброшенная кожа, и что было сил метнула её в стену. Но попала в книжную полку, сбив с неё пластиковую фигурку робота. Та, покачнувшись, с глухим стуком упала на пол. Другая Рэй нервно задышала. Грудь ходила ходуном, воздух будто резал лёгкие. Не выдержав, она рухнула лицом вниз на кровать, зарывшись лбом в подушку, словно хотела провалиться сквозь неё в другое место — туда, где не нужно показывать силу, не нужно сражаться, терпеть обиды и доказывать что-то, снова и снова.       Тусклый свет из-за плотных штор едва размывал углы комнаты, когда через несколько минут послышался едва уловимый скрип. Дверь приоткрылась. На пороге возникла хрупкая фигура. Это была настоящая Рэй. Она держалась за правую руку, пряча боль за своим обычным молчанием. Тихо ступая, она вошла в полутень комнаты, остановилась возле края ковра.       — А-а? — увидев в темноте себя, она слегла опешила, но лишь на мгновение. — Итан… Ты проиграл? — тихо спросила она, голос её звучал так, будто слова были отлиты из печали. Другая Рэй дёрнулась, не отрывая лица от подушки.       — Уйди-и, — протянула она недовольным тоном. Рэй не шелохнулась. Просто стояла. Смотрела. — Тебе что-то не ясно? Проваливай! — резко рявкнула она, приподнимаясь на локтях. Настоящая прижала руки, но очень осторожно сделала шаг вперед.       — Ты стал мной, потому что тебе больно? Вернись.       — Как же меня они достали, они делали ставки на бой, не нужно на меня смотреть, или жалеть, я и так жалкий.              Рэй медленно и осторожно протянула руку, да закрыв глаза толкнулась к плечу своей копии. Золотистое свечение окутало силуэт девочки, постепенно сменившийся на Итана, который хмуро смотрел вниз. Спустя несколько секунд, мальчик поднял голову, показав окровавленный нос, подбитую губу… Рэй просто смотрела стоя напротив, словно задумчиво изучала мальчишку. Который от эмоций несколько раз кашлянул, тяжело начал дышать хмуро смотря на девочку. — У... ха... уби-и... — попытка накричать на Рэй провалилась. Дыхание мальчика стало прерывистым, воздуха не хватало. Он начал задыхаться, в попытке дотянуться до рюкзака на полу.       Девочка вздрогнула поведя бровями. Нижняя губа у неё дрогнула. Она увидела рюкзак с волчьей нашивкой, и подбежала к нему. Мигом открыв змейку, покопавшись внутри, вытащила жёлтый ингалятор. Скорее сделала пару шагов к Итану, передавая устройство ему. Мальчик мигом взял спасительный спрей, и нажал на кнопку два раза. Спустя мгновения, он тяжело вздохнул полной грудью, смотря на Рэй. Которая сделала ещё к нему шаг, словно преодолевая сопротивление невидимой стены, и чуть слышно прошептала: — Итан?       Он сел на край кровати, скрививший от боли в теле. Дыхание его выровнялось, но лицо оставалось непроницаемой маской. Он медленно поднял взгляд на Рэй — и только тогда рассмотрел её: растрёпанные волосы, тень на руке.       Итан нахмурился, но не сказал ни слова. А Рэй, будто уловив его взгляд, опустила глаза, подступила ближе и, беззвучно, осторожно, села рядом. Молча обняла мальчика, прижавшись щекой к его плечу. В этом прикосновении было столько искренней поддержки, столько тихого «я рядом», что броня Итана дала трещину. Он замер. Потом тяжело вздохнул, и уступив неведомой силе, слегка обнял её в ответ. Неуверенно, немного неловко, как будто никогда не знал, как это делается. И в этот момент плотина прорвалась.       Минуту спустя Итан отстранился, но не смог поднять на неё взгляд. Он повернулся к стене, плечи его затряслись. Пытался сдержаться, но слёзы всё-таки покатились по щекам. Мир не просто рухнул — он рассыпался на мелкие, острые осколки. «Хитрый волк», оказался побитой собакой. Он подвёл себя. Подвёл её. Не знал, что делать, лишь пытался найти слова, чтобы прогнать её, чтобы она не видела этого позора.       Спустя несколько мгновений, мальчик таки вытер слёзы, и подвернулся к ней.       — У… у тебя, кхм… — голос сорвался. Он сглотнул ком в горле и медленно указал себе на щеку. — Кровь вот тут. Моя, наверное.       Рэй посмотрела на него — не с жалостью, а с глубоким, бездонным сочувствием. Она аккуратно вытерла тыльной стороной ладони алый развод со своей щеки и даже попыталась улыбнуться — слабой, дрожащей улыбкой. И в этот момент Итан снова увидел синяк на её руке, теперь уже отчётливо.       — Вайолет? — спросил он тихо, но в голосе его зазвенел металл. — Это она тебя ударила? — Рэй молча кивнула, опустив глаза. — Ладно, — он резко встал но в мгновение снова скривился от боли, дёрнулся и облокотился рукой на колено. — Я это закончу.       — Не надо! — испуганно прошептала Рэй, поднимаясь за ним. — Ты чуть не... перестал дышать!       — Не нужно меня жалеть, я не маленький! И пойду туда, — отрезал он, и теперь в его голосе не было ни капли сомнения. — Вайолет здесь не королева. Ни в Кристалл Коув, ни где-либо ещё. И нечего ей трогать моих друзей. Она меня достала. А ты, будь здесь. Я вернусь. И когда вернусь, нарисую тебе кого захочешь. Хоть Винни, хоть Муми-тролля, да хоть Стича. Обещаю.       — Ты не взял! — Рэй показала на ингалятор.       — Я же тебе... — грубость мальчишка сменил на другой тон, более спокойный, дружественный, — не ребёнок. Двух нажатий хватит надолго. Просто будь здесь.       Он не дождался ответа. Выйдя из комнаты, Итан со всей силы сжал кулаки, так, что костяшки побелели. Боль в теле не утихла, но кажется он уже был готов к новой порции боли.

***

      В то же самое время комната девочек гудела, как растревоженный улей. Она превратилась в тронный зал для победителей. В центре, развалившись на стуле, сидел Оливер. Он с упоением, уже в третий раз, пересказывал подробности своей победы, сопровождая рассказ широкими, хвастливыми жестами. Джеральдин и Лина, сидевшие на полу, хохотали, ловя каждое его слово. А над ними, на верхней койке, словно королева, взиравшая на свой двор, восседала Вайолет. На её лице не было улыбки, потеря потенциальной прибили явно её обеспокоила.       И в этот самый миг дверь в комнату с оглушительным стуком она распахнулась, ударившись о стену. Смех оборвался на полуслове. Все головы резко повернулись к входу. На пороге, в тёмном проёме, стоял Итан. Он был похож на грозовую тучу. Разбитая губа, кровь, запекшаяся под носом, наливающийся синяк на скуле — всё это было лишь фоном для того холодного, сфокусированного огня, что горел в его глазах.       Оливер медленно, с хищной ухмылкой, поднялся на ноги.       Вайолет, не меняя выражения лица, с грацией пантеры спрыгнула с кровати и подошла к Итану почти вплотную, заглядывая ему в глаза.       — Кто это к нам пришёл? — её голос был сладким, как яд. — Носик от крови ещё не вытер, а уже здесь. Что, твоя малявка нажаловалась? А ты и прибежал, как верный пёсик, — она сделала шаг ближе. — Я же говорила тебе, при каком условии у нас будет мир. Ты проиграл. Всё было честно.       — Давай, Итан, — Макмиллан подошёл и встал рядом с Вайолет, возвышаясь над ним. — Выбирай сторону. Или мы, или она. Но если выберешь её, — он наклонился, его дыхание было неприятно близко, — тебя все здесь так и назовут слабаком. Девчонкой. Так тебе зафигарю меж ног, что мать почувствует.       — Ого, его мать, а как это?       — Ну а ты не видишь, ему с первого раза не дошло! — высказался Оливер делая шаг вперёд. — Придется сделать яичницу. Готовь могилку…       Вместо ответа Итан сделал короткое, резкое движение. Его кулак, сжатый до побелевших костяшек, врезался Оливеру точно в переносицу. Это был не удар из драки — это был приговор. Раздался мокрый, хрустящий звук. Оливер отшатнулся назад, зажимая лицо руками, его самодовольная ухмылка утонула в боли и шоке.       Комната взорвалась. Первой отреагировала Вайолет. Вся её королевская спесь испарилась в одно мгновение. Увидев, что ситуация вышла из-под контроля, она, как настоящая трусиха, метнулась к выходу и исчезла в коридоре. В ту же секунду Джеральдин и Лина, вскрикнув, кинулись было разнимать драку.       Но было поздно. Оливер, взревев от ярости и унижения, оттолкнул от себя Лину и нанёс ответный удар. Мощный пинок ногой пришёлся Итану в живот. Джеральдин подскочила к Сандерленду, схватив его за плечо в попытке удержать.       — Угомонись! Он же тебя убьёт!       Но он её не слышал. Вырвавшись из её хватки с животной силой, он снова бросился на Оливера. Они сцепились, как два диких зверя, и рухнули на пол, повалив стул и разметав по комнате вещи. Это была уже не драка, а уродливая, отчаянная возня, полная рычания и глухих ударов. И вдруг сквозь весь этот хаос раздался новый звук. Резкий, властный скрип двери и громовой голос, от которого, казалось, задрожали стены.       — Мистер Сандерленд! Мистер Макмиллан!       На пороге стоял директор. И его появление было страшнее любого удара.