Кристалл Коув

      Низкий белый силуэт, словно растаявшее в ночи призрачное облако, вмиг исчез из дверного проёма, оставив после себя лишь зябкое ощущение необъяснимого. Итан, резко поднявшись на ноги, словно его подбросило пружиной, отряхнул ладони, словно сбрасывая липкий остаток страха. Рэй, застывшая посреди комнаты с широко распахнутыми от ужаса глазами, следила за каждым его движением, её дыхание было сбивчивым и частым. Мальчик, осторожно ступая, подошёл к двери и, щёлкнув замком, закрыл её, затем, тяжело вздохнув, опустился на пол, прислонившись к холодной деревянной поверхности спиной.       — Что это была за чертовщина?! — нервно выдохнул мальчик, его взгляд беспокойно метался по тёмной комнате, словно пытаясь отыскать следы недавнего кошмара. Но Рэй лишь так же удивленно смотрела на него, её лицо оставалось бледным от пережитого испуга.       — Это же… п-призрак? — тихо спросила девочка, осторожно протягивая Итану дрожащую руку.       — Спасибо, сам поднимусь. Ещё не хватало, чтобы мне девчонка помогала вставать. Какой позор будет, — пробормотал мальчик, глубоко дыша, поднимаясь, и, пройдя мимо помощницы, бросил быстрый взгляд в окно. На улице царила непроглядная тьма. Он вздохнул и, подойдя к кровати, сел на неё, стараясь казаться спокойным и невозмутимым. — Ладно, уф, никаких призраков не существует. Мы же не в «Скуби-Ду»! — тут же Итана словно осенило, его глаза расширились, и он резко повернулся к Рэй. — Кристальная пещера… Ты «Скуби-Ду» смотрела? — она робко кивнула. — Да ты меня удивляешь всё больше и больше. Твой любимый персонаж?       — Скрэппи, — едва слышно ответила Рэй, опустив взгляд на свои поношенные кеды.       — Мой тоже! — Итан невольно улыбнулся, но тут же нахмурился, стараясь скрыть неожиданную симпатию. — А любимый персонаж из Мумми-Троллей?       — Муми-Тролль.       — Да ну, бред какой-то, — пробормотал Итан, качая головой. — Нам ещё и одинаковые мультики нравятся. Ну ладно, так вот, о Скуби-Ду. Ты же знаешь, что любой призрак там всегда оказывался переодетым человеком? Наш призрак тоже явно человек. Ну что, устроим охоту? — Итан подмигнул и заговорщицки посмотрел на Рэй, которая всё ещё немного настороженно наблюдала за ним, но в её глазах уже промелькнул слабый огонек любопытства. — Ты со мной идёшь или будешь здесь одна сидеть, дрожать от страха? — она робко кивнула. — Ф-у-ф, у меня было два вопроса, на какой из них ты кивнула? И вообще, тебе не кажется, что пора уже начать говорить? Хватит меня бояться, я же не кусаюсь.       — Я… я не боюсь тебя, — запнувшись, ответила Рэй, её взгляд скользнул на черную кофту, лежавшую рядом на кровати.       — Ладно, нам нужно придумать план. Как говорится: у меня есть план и сетка, но мне нужна приманка.       — Не хочу.       — Приманку никто не спрашивал.

***

      Спустя какое-то время Рэй, закутавшись в черную кофту с капюшоном, словно пытаясь слиться с тенями ночного леса, осторожно ступала по мосту через озеро, её взгляд то и дело скользил к темневшему силуэту Кристальной пещеры. Внезапно тишину разорвало резкое стрекотание ночных птиц, и девочка невольно вздрогнула, посмотрев в сторону леса, где мелькнули их силуэты. Послышались чьи-то тихие шаги позади, и она ускорила шаг, чувствуя, как по спине пробегает ледяная дрожь. Как вдруг перед ней, словно невесомое облако, мелькнул невысокий белый силуэт, и Рэй отпрянула назад, её сердце бешено заколотилось. Но там же, словно наперерез, промелькнул ещё один призрак, потеряв равновесие, с тихим вскриком она упала, приземлившись на локти. Как тут же навстречу ей из темноты выскочил испуганный Билли, его лицо в лунном свете казалось белым, как полотно, а дрожащий палец указывал куда-то в сторону подножия невысокого, заросшего мхом холма.       — Там! Она оттуда пришла! Там её могила! — прокричал мальчик, его голос сорвался от ужаса, и он тут же скрылся в ночной чаще леса.       Тяжко вздохнув, Рэй свернула с едва заметной тропы направо, туда, куда указывал Билли. Девочка осторожно оглядывалась по сторонам, её взгляд скользил между тёмными стволами деревьев, словно ожидая увидеть крадущуюся тень. Настороженно пробираясь через густой подлесок, она действительно увидела в земле неглубокую, заброшенную яму, больше похожую на разрытую могилу, рядом с которой лежал большой плоский камень, покрытый влажным мхом. Осторожно обойдя яму, Рэй присела на корточки и принялась изучать нацарапанные на камне древние письмена.       — Здесь покоится Кристалл. Ведьма и чёрная колдунья. Хм. Сейчас-то здесь пусто.       Где-то позади раздался пронзительный девичий крик, от которого Рэй вздрогнула и обернулась. В тени деревьев мелькнул ещё один белый силуэт, и девочка почувствовала, как ее охватывает ледяной ужас.       Внезапно земля ушла из-под её правой ноги, и она с отчаянным криком рухнула в пустую яму, глубина которой казалась ей бездонной. Она больно ударилась локтями о твердую землю при попытке смягчить падение. Отряхнувшись, девочка поднялась на ноги, осматривая ловушку.       — Чёрт! — недовольно буркнула Рэй, пытаясь выбраться, но края ямы были слишком высокими и скользкими. Она чувствовала себя беспомощной.

***

      Чуть позже снаружи комнаты Итана послышались чьи-то тихие шаги и приглушенный смех, который тут же стих, словно кто-то испугался собственной дерзости. В дверь постучали, затем раздался протяжный, жалобный вой, и почти сразу же ещё один громкий, требовательный стук. Дверь распахнулась от резкого толчка, и на двух призраков, закутанных в белые простыни, тут же упала большая рыболовная сеть, прижимая их к полу. Призраки в ужасе закричали, их вопли эхом разнеслись по комнате, а Рэй, стоявшая в углу и наблюдавшая за происходящим с затаённым дыханием, ахнула и отступила назад, её глаза были полны изумления. Из-за двери с насмешливыми аплодисментами появился Итан, его лицо освещала озорная улыбка.       — Так-так-так. Посмотрим, кто тут у нас попался в сети, — проговорил он, вытирая ладони от земли.       Мальчик скинул сеть и сорвал сначала с одного призрака простыню. Знакомые фиолетовые волосы, футболка, рваные джинсы. Лина лишь закатила глаза, выражая свое недовольство. Под второй простыней сидел недовольный Билли, его лицо было перекошено от испуга.       — Очень смешно, — с сарказмом ответил Итан. — Какая глупая шутка. Даже она не испугалась, — мальчик кивнул рукой в сторону Рэй.       — Ага, видели мы, как вы не испугались, прям на задницу и сели, — пробурчал Билли, отряхивая с себя прилипшую траву.       — Ну а ты, Джин Грей, что ты здесь делаешь? — спросил Билли, глядя на Рэй. — Ты же должна быть в могиле?       — Хватит вопросов, — Итан вошёл в комнату. — Валите отсюда и не трогайте меня. Вон!       Нахмурившись и что-то ворча себе под нос, Лина и Билли ушли, прихватив с собой помятые белые простыни. Растерянная Рэй тоже вышла из комнаты, стараясь не смотреть в сторону Итана.       — Да ты куда, Велма? — с усмешкой спросил мальчик, раскинув руки.       — Спать иду, — грустно сказала Рэй и вернулась в свою комнату, а Итан лишь вздохнул, подошёл к кровати и лег, уставившись в потолок.       Спустя минуту мальчик всё же поднялся, подошёл к столу, взял карандаш и принялся что-то быстро рисовать, его брови были нахмурены в задумчивости.

***

      Новое утро ворвалось в комнату мальчиков вместе с Оливером, словно озорной вихрь, неся с собой не самый свежий запах приключений из Свитуотер Сити. Он с грохотом швырнул свою видавшую виды сумку на пол, из которой тут же вывалилось несколько сувениров и смятая карта парка аттракционов. Не теряя ни секунды, Оливер подскочил к столу, его взгляд тут же выхватил из вороха бумаг кривоватый рисунок. Ухмыльнувшись, словно кот, нашедший сметану, он схватил листок и, подбежав к доске для дартса, прикрепил его туда несколькими цветными кнопками, расположив портрет аккурат напротив самого центра мишени, попутно бубня под нос.       — Оли-и-ивер, — сонно протянул Итан, заворачиваясь в одеяло с головой. — Рад, что ты при-е-е-ехал, но тут вообще-то спят.       — Вижу, что спишь, соня, — хмыкнул Оливер, разминая плечи и с азартом поглядывая на свою мишень. — Зря времени не терял, смотрю. Она ещё живая? — с этими словами он с щелчком вынул из футляра острый дротик и, прицелившись, метнул его в листок. Острый наконечник вонзился прямо в немного криво нарисованный силуэт девочки, на котором с детской непосредственностью были изображены её хвостик, шлем, налокотники и наколенники. Итан даже не поленился добавить к образу девочки юбочку. На рисунке она неуверенно балансировала на скейте. — Вах! — Макмиллан замахнулся и следующим дротиком попал точно в живот нарисованной фигурки, довольно потер руки от удовольствия. — Есть!       Дверь комнаты распахнулась, и внутрь, словно утреннее солнце, вошла радостная Вайолет, тут же раскинув руки в приветственном жесте. Её глаза сияли от недавних побед.       — Королева Свитуотер Сити вернулась к своим подданным! Можете не кланяться и не бросаться в меня дротиками. Благодарю за теплый приём, — девочка заметила рисунок на доске для дартса и, подойдя ближе, с усмешкой произнесла: — Неплохо у тебя тут, смотрю, открылся сезон охоты на мелкую дичь. Знал бы ты, как меня бесили эти приторные двойняшки. Подожди… ты что, ещё спишь, соня? И что это за рыболовная сеть тут валяется? Вы что, рыбу в комнате ловите?       — Что у вас тут произошло, пока меня не было? — поинтересовался Оливер, кивнув в сторону валявшейся на полу сети.       — Призраков ловили, — сонно ответил Итан, сладко потягиваясь и зевая во весь рот. Вайолет и Оливер переглянулись и прыснули со смеху. — Можно я хотя бы переоденусь?       — А можно я посмотрю? — с хитрой улыбкой переспросила Льюис-Блэк, лукаво подмигнув Итану. — Шучу, соня-принцесса. Надо ты мне, — и тот час перевела взгляд на канадца. — Ты бы помыться сходил, Оливер. Хах. А я пока пойду проверю, как там наша маленькая «принцесса», и заодно заберу этот шедевр метательного искусства.

***

      Уже в комнате девочек Вайолет застала Рэй. Та сидела на подоконнике, обхватив руками колени и невидящим взглядом смотрела в окно. Черноволосая девочка с высокомерным видом бросила небрежное приветствие своей соседке. Заодно бросив в неё скомканный листок бумаги.       — Была в комнате Итана, он тут тебя нарисовал, — с презрительной усмешкой произнесла Вайолет. — Прикрепил этот шедевр к доске для дартса и метал в тебя дротики. А я-то уже начала сомневаться в его чувстве юмора.       Залившись громким, злым смехом, она вышла из комнаты, демонстративно хлопнув дверью. А Рэй медленно слезла с подоконника и подняла с пола скомканную бумажку. Разгладив её, она действительно увидела слегка корявый рисунок девочки в юбке, которая, несмотря на некоторую непропорциональность, одна нога странно уходила за скейтборд, чем-то напоминала её саму. Девочка растерянно вздохнула, положила рисунок на край окна и, не глядя на него, молча вышла из комнаты, направившись через лагерь в тихий лесопарк, ища уединения среди высоких сосен.       А тем временем из центрального здания вышел Питер Молиньюкс. Заметив мисс Уилсон, бредущую по тропинке с опущенной головой, директор тут же окликнул её властным голосом, попросив пройти в его кабинет. Рэй, повинуясь, поплелась к зданию, чувствуя на себе насмешливые взгляды других детей, включая Лину, которая, заметив её, медленно захлопала в ладоши с ехидной улыбкой.

***

      Спустя долгих пять томительных минут в дверь кабинета Питера Молиньюкса постучали, и внутрь, словно вошла сама воплощенная строгость, появилась Анна-Мария, её тонкие губы были плотно сжаты, а взгляд из-под нахмуренных бровей скользил по комнате, словно выискивая нарушителей.       — Питер, мистер Сандерленд уже здесь.       В кабинет вошёл Итан, его взгляд тут же упал на Рэй, съёжившуюся на жёстком стуле, словно подрезанный цветок, её голова была опущена. Мальчик молча сел на соседний стул, бросив еще один мимолетный, сочувствующий взгляд на девочку.       — Я уже вынес вам обоим по одному предупреждению, но, видимо, этого оказалось недостаточно, — строго начал Питер, его голос, обычно такой ровный, сейчас был окрашен разочарованием. Его взгляд, словно острый луч света, скользил между детьми. — Мисс Уилсон, мистер Сандерленд, то, что вы устроили ночью в лагере, является грубым нарушением всех правил Кристалл Коув. Ваши родители будут немедленно оповещены о вашем недостойном поведении. Устроить такую жестокую ловушку для своих друзей… ладно вы, — Питер многозначительно посмотрел на Итана, а затем перевёл взгляд на Рэй, — но мисс Уилсон, я искренне удивлён. Вы всегда были прилежной ученицей, а теперь что? Нарушаете дисциплину, подрываете авторитет лагеря. Хотите что-нибудь сказать в свое оправдание?       — Да, хочу, — неожиданно поднялся Итан со стула. — Говорите что хотите, родителям, директору школы, да кому угодно! Эти «призраки» сами виноваты. Я больше не буду, как мой отец, терпеть их глупые задирки! И не забудьте в своём письме упомянуть, что я не дал им обидеть её, — Итан подошёл к девочке, взглянув на неё. — Идем отсюда, Рэй.       — Я вас ещё не отпускал! — повысил голос директор, его лицо покраснело от гнева, а кулаки невольно сжались на столе.       — А я сам себя отпустил, — дерзко ответил Итан, не сводя взгляда с Рэй, его рука ждала её, готовая увести из этого враждебного места.       Он схватил дрожащую девочку за запястье и повёл её за собой. Выходя из кабинета директора, он даже не обернулся на гневные слова Питера, его взгляд был устремлён только вперёд.       Лина, наблюдавшая за происходящим из коридора, тут же увидела, как парочка вышла из кабинета директора, и, ехидно улыбнувшись, словно актриса на сцене, добавила:       — Бонни и Клайд в этот раз не избежали наказания.       Итан лишь тяжело вздохнул, его плечи поникли от усталости и напряжения. Не выпуская руки Рэй, они направился в сторону лесопарка, словно ища там уединения и покоя среди высоких сосен. Эту картину видели и Оливер с Вайолет, переглянувшись с удивлением и нескрываемым любопытством, словно наблюдая за странным спектаклем.

***

      Безмолвно ступая по мягкой лесной подстилке, дети достигли укрытой в тени вековых дубов поляны, где на прочной веревке висела старая автомобильная покрышка. Мальчишка сбросил свой рюкзак рядом, пока Рэй уже устроилась внутри, его пальцы на мгновение коснулись её руки, вызывая лёгкую дрожь. Он осторожно раскачал качели, словно оберегая хрупкую птицу.       — Забей на этого Питера, пусть ворчит себе, сколько влезет, — тихо проговорил Итан, его взгляд был направлен куда-то за верхушки деревьев.       — Родители будут очень сердиться на меня, — с грустью ответила Рэй, её голос был едва слышен.       — Ты не сделала ничего плохого, совершенно ничего.       — Зачем ты меня нарисовал… а потом кидал в рисунок дротики? — тихо спросила Рэй, её брови слегка нахмурились, а в глазах мелькнуло недоумение.       — П-ф-у… это Оливер метал дротики. Я просто… нарисовал твой портрет, но вышло… кривовато. Не художник я, — спущенно потирая затылок ответит мальчик.       — А мне понравилось…       — Да брось, я не художник, как мой отец, — отмахнулся Итан, слегка раскачивая Рэй на покрышке. — Нарисовал просто потому, что скука была. Там какое-то животное или дерево могу ещё нарисовать, но с портретами фигня какая-то.       — Итан, не ругайся пожалуйста. Мне не нравится, когда кто-то ругается.       Не успел он ответить, как в этот момент на поляну, словно два хищника, вышли Оливер, небрежно крутивший в руке волейбольный мяч, и Вайолет, её лицо расплылось в предвкушающей улыбке. Переглянувшись, они без слов начали обходить двоих ребят с обеих сторон, словно окружая добычу. Итан спокойно наблюдал за ними, почти не шевелясь, но продолжая плавно раскачивать шину.       — Так, так, вот вы где, голубки, — протянула Вайолет. — Что это вы тут делаете вместе? Ишь ты, малявка… Хм… Оливер, поможешь?       — С превеликим удовольствием! — ответил Макмиллан, его глаза лучились озорным, недобрым огоньком.       Прокрутив мяч в руке, он резко замахнулся и со всей силы запульнул его прямо в качающуюся Рэй, но Итан молниеносно выставил руку, словно стальной щит, и отбил мяч, который просвистел в опасной близости от головы девочки. Рэй лишь вздрогнула и испуганно взглянула на мальчика. Итан тут же исподлобья посмотрел на Оливера.       — Что это было?! — Вайолет сделала шаг вперед, расставив руки. — Пока нас не было, тебя что, радужный единорог укусил? Давай, заряди ей хорошенько подзатыльник, не будь тряпкой!       — Если кто-то из вас хоть раз тронет Рэй или обидит её, я вам обоим устрою такую взбучку, что мало не покажется, — Вайолет и Оливер переглянулись и прыснули со смеху, словно услышали невероятную нелепицу.       — Ну и умора! — махнул рукой Макмиллан, подбирая мяч с земли. — Ты чего такой нервный? Снова вздочнуть забыл?!       — Не понимаю, о чём ты говоришь, — ответил нахмурившись Итан, одного отводя взгляд от Оливера. — Отстань от меня.       — Ого, хах, ты тупой или прикидываешься?       — Нет, Оливер. Просто отстань от меня, и от неё.       — Да ну! Если ты не шутишь, ты на приколе. Да и она, ты сам её малявкой обзывал, а теперь что?! Ха-ха! Неужели запал на эту мышь?       — Нет! — Итан сделал шаг вперёд, его взгляд был серьёзным и решительным. — Рэй нормальная. И я не позволю вам её обижать. Понятно? Она мой друг!       — Прикол, конечно, — с улыбкой добавил Оливер, подбрасывая мяч в руке. — Ты меня удивляешь и удивляешь.       — Никакой не прикол. Уходите отсюда!       — А вот это сейчас было совсем не по-мужски! — фыркнула Вайолет, но всё же сделала шаг назад. — Вонючка, сделай что-то с этим неженкой.       — С радостью.       Проходя мимо, Макмиллан вдруг резко замахнулся, и его кулак с силой врезался в живот Итана. Раздался глухой, болезненный стон, словно из него выбили весь воздух, и мальчик рухнул на влажную от росы траву, обхватив руками живот, его дыхание стало частым и прерывистым, словно он пытался поймать ускользающую жизнь. Рэй, в ужасе наблюдавшая за этой внезапной жестокостью, тут же спрыгнула с покрышки и, подбежав к нему, опустилась на колени рядом.       — Итан… все хорошо? — тихо прошептала она, её голос дрожал от сочувствия.       — Хух… хух… — тяжело дышал мальчик, его лицо исказилось от острой боли. Рэй неуверенно протянула ему руку, её пальцы едва касались его плеча, словно боясь причинить ещё боль. Но тот лишь дёрнулся. — Не нужна мне твоя помощь… — прохрипел мальчик потянувшись к рюкзаку за ингалятором, чтобы умерить наступающий приступ. Одно нажатие на кнопку, и наконец-то можно дышать полной грудью.       Он медленно отполз к дубу да сел, прислонившись спиной к шершавой коре, и закрыл глаза, пытаясь унять тошноту. Рэй не ушла, а осталась сидеть рядом, её взгляд был полон искреннего сострадания.       — Спасибо… — едва слышно прошептала она.       — Какой раз… ф-у-ф… я спасаю тебя? — с трудом выговорил Итан, стараясь перевести дыхание. — Раз уж ты теперь Муми-тролль… считай, я твой Снусмумрик. Он же спас своего друга от удара током Хатифнаттов в «Комета прилетает». Вот и я спас тебя, снова. Ладно, Оливер, хватит уже… — Итан с трудом поднялся на ноги, несколько раз глубоко вдохнул прохладный лесной воздух и посмотрел на Рэй, которая сидела, не отрывая от него взгляда. — Почему ты так смотришь на меня? Не рада, что я за тебя заступился? Или тебе не нравится, что я назвал тебя Муми-троллем?       — Я уже хочу домой… меня здесь никто не любит, все обижают, — тихо призналась Рэй.       — Слушай… да, я обижал тебя… п… ум… ещё раз прости, пожалуйста, — с трудом ответил мальчик, подбирая слова, словно драгоценные камни. — Мы же вроде как заключили что-то вроде кровной дружбы… Я же сказал тебе, что не обижу.       — Мы друзья?       — Друзья, друзья… Будь здесь, хорошо? А-у-х… и смотри не сверни себе шею.

***

      В это же время, в самом сердце лагеря, под раскидистым шатром старого дуба, чьи листья лениво шелестели на лёгком ветерке, трио «Джеллибинн» сладкозвучно выводило свою задорную мелодию. Их юные голоса, словно перезвон колокольчиков, разносились по солнечной полянке, разве что чуть более грубый голос Билли выделял его. Рядом, на изумрудной траве, расположились Джерри и Скай, их маленькие ручки крепко держались друг за друга, а на лицах сияли безмятежные улыбки. В стороне, словно мрачная туча, застыл Оливер, его руки были скрещены на груди, а взгляд исподлобья сверлил поющую компанию. Чуть поодаль, на деревянной скамейке, сидела Вайолет, её рука покоилась на колене, а на губах играла едва заметная, хищная усмешка, когда она слушала их незатейливую песенку.       — So shake it off, let spirits rise,       Look for blue up in the skies!       Every challenge that you meet,       Makes the sunny times so sweet! — с воодушевлением пропели всё трое ребят, их голоса сливались в трогательную гармонию. Тут же Джеральдин с лучезарной улыбкой протянула двойняшкам листок с выцветшим текстом песни. — 'Cause after dark, there's always light,       After rain, the sun shines bright!       After storms that twist and blow,       — Comes a colorful rainbow! — последнюю строчку подхватили и близнецы, их чистые детские голоса влились в общий хор.       Спустя пару минут из лесной чащи вышел Итан, его лицо выражало мрачное недовольство, брови были сдвинуты на переносице. Стоявший неподалеку учитель мистер Олсон, заметив нахмурившегося мальчика, бросил на него мимолетный, изучающий взгляд, но не придал этому особого значения, лишь украдкой посмотрел на Анну-Марию, которая, словно каменная, сидела на лавочке и с явным неодобрением наблюдала за поющими детьми. Сдвинув брови еще сильнее, Итан решительно направился к Оливеру. Макмиллан, заметив приближающегося друга, лишь криво усмехнулся, словно предвкушая нечто забавное.       — Ну что, ты реально помирился с этой мелкой плаксой? Она же тупая, маленькая, девчонка! Понял? Тупая! — ядовито прошипел Оливер, стараясь задеть друга за живое. — Как и ты! Забыл, я же говорил, что нужно сделать, чтобы тебе легче стало.       Итан, не говоря ни слова, лишь сжал кулаки и резко замахнулся, но Оливер, молниеносно среагировав, выставил руки крестом, блокируя удар. Сидевшие неподалеку дети ахнули от неожиданности, их глаза расширились от испуга. И тут же резким, подлым ударом под колено Оливер повалил Итана на траву. Не успел Макмиллан отступить и бросить победный взгляд на Вайолет, которая одобрительно кивнула, как поднявшийся Сандерленд с яростью пнул бывшего друга в спину и тут же нанес ему удар кулаком по лицу. Оливер резко обернулся, его лицо исказилось от злобы, он вскочил на ноги и, схватив Итана за руку, ударил его кулаком в нос. Мальчик пошатнулся, его глаза наполнились слезами, а из разбитого носа начала капать кровь. Он сделал пару шагов назад, схватившись за лицо, и упал на траву.       — Туда его! — с азартом закричала Вайолет, её глаза горели мстительным огнем.              — Он слабак! — Оливер отвлекся на её слова, но поднявшийся Итан тут же наотмашь ударил его кулаком в челюсть, отчего Макмиллан пошатнулся и схватился за лицо, застонав от боли.       — Это тебе за Рэй! — прокричал Итан, его голос дрожал от ярости, но не успел он снова замахнуться, как к ним подбежал мистер Олсон и, схватив злобно кричащего мальчика за руки, силой оттащил его назад. — Ещё раз тронешь её, сломаю не только нос!       — Тише, ковбой! — пробурчал учитель, крепко держа Итана. — Тише!       Итан продолжал яростно брыкаться, но мистер Олсон, не обращая внимания на его протесты, повёл его в сторону кабинета директора.       Проходя мимо тропинки в лесопарк, Итан увидел Рэй, которая с растерянным и испуганным видом смотрела на него. Мальчик дёрнулся, пытаясь вырваться, но учитель держал его крепко. Тем временем Анна-Мария подошла к Оливеру, оказывая ему первую помощь, её лицо выражало крайнее неодобрение. Заодно она властным жестом приказала двойняшкам уйти в свои комнаты.       — У тебя даже крови нет, боец, — ответила Анна-Мария, поднимаясь от Оливера и брезгливо осматривая его ушибленную челюсть. — Что вы не поделили на этот раз?       — Ничего, он просто мудак, — злобно буркнул Оливер, потирая себе челюсть. — Ну ничего, я ему еще устрою.       — Никаких драк в моём лагере! — строго отрезала Анна-Мария, её взгляд был полон укоризны.

***

      В кабинете директора Питера Молиньюкса царила напряженная тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Итана. Мальчик сидел на жёстком стуле, прижимая к окровавленному носу полотенце со льдом, пытаясь унять пульсирующую боль. Питер Молиньюкс, расхаживая по кабинету из угла в угол, словно загнанный зверь в клетке, читал Итану гневную нотацию за устроенную драку. Однако мальчик, упрямо уставившись в окно, казалось, не обращал на его слова ни малейшего внимания, его мысли были далеко отсюда.       — Столько вопиющих нарушений порядка наш лагерь ещё не видел за всю свою историю! Даже в том году подростки были сговорчивее, — возмущенно воскликнул Питер, его голос дрожал от негодования. — Мистер Сандерленд, ваше поведение демонстрирует полное пренебрежение ко всем правилам Кристалл Коув! В чем была причина вашего столь агрессивного нападения на мистера Макмиллана? Почему вы не смогли решить конфликт мирным путем? — директор остановился прямо перед Итаном, ожидая ответа, но мальчик лишь молча отвернулся к окну. — Я спрошу вас ещё раз, мистер Сандерленд, почему вы напали на своего соседа по комнате и при этом выкрикивали имя мисс Уилсон? — однако ответа снова не последовало. — Вам нельзя так себе вести и нервничать, в характеристике же явно указано, что у вас астма. Что же, я вижу, что вы не настроены на разговор. Вы свободны, мистер Сандерленд. Мы сообщим обо всём произошедшем вашим родителям. И для вашей же собственной безопасности, теперь вы будете проживать в одной из комнат главного корпуса. Мисс Бомон позаботится о вашем размещении. Можете идти.

***

      На центральной площади лагеря, где вечернее солнце лениво опускалось за зубчатые вершины сосен, разливая по земле багровые и золотые мазки, Оливер сидел, скрестив ноги, на ещё теплой, пахнущей влагой траве. Он задумчиво перебирал тонкие, упругие стебли, словно пытаясь извлечь из них последние отголоски недавнего столкновения, вкус победы. Внезапно лёгкая, но ощутимая тень скользнула по его лицу, и он поднял взгляд, встретив лукавую ухмылку Вайолет. Она подошла бесшумно, словно призрак или, скорее, проворная лисица, и остановилась прямо перед ним, склонив голову набок, как птица, изучающая добычу.       — Оли... — протянула она, и в её голосе звенели не колокольчики, а скорее осколки хрустального льда, такие же звонкие и такие же насмешливые. — Тебя чуть не уделала эта мелкая сопля. Что, герой, задело твою гордость? — Оливер фыркнул, откидываясь назад и опираясь на локти, ощущая легкое покалывание в мышцах. На его губе, если приглядеться, можно было заметить свежую, едва заметную ссадину — крошечный багровый шрам, память о недавней стычке.       — Очень смешно, Вай, — пробурчал он, легонько потирая нос, словно пытаясь стереть с него оскорбление. — Но я ему нос расквасил. Разве это не моя победа?       — Победа, победа, — повторила она, но в её голосе уже не было и тени сарказма, лишь некое ленивое, хищное удовольствие. — Радуйся. Как будешь мстить ему? — однако её взгляд скользнул за спину Оливера. — А-м-м, Билли? — позвала она, и её голос стал на удивление пронзительным, разрезая вечерний воздух, как острое лезвие. — Тебя не учили, что подслушивать нехорошо? Или ты из тех, кто любит рыться в чужих секретах, словно в забытом сундуке?       Мальчик, стоявший неподалеку с подозрительно заинтересованным выражением лица, тут же вздрогнул, словно пойманный с поличным воришка. Его щёки мгновенно залились ярким румянцем, и он поспешно поднял руки в знак капитуляции, словно сдающийся солдат.       — Ладно, ладно, — пробормотал он, спешно ретируясь в сторону, где его уже ждали подруги, хихикая и перешептываясь, словно стайка любопытных воробьёв. Вайолет проводила его взглядом, затем снова повернулась к Оливеру, её глаза блестели от предвкушения, как у кошки, почуявшей мышь.       — Слушай, — заговорщицки прошептала она, наклоняясь ближе, — если Итан нашёл себе подружку, то можно как-то через неё надавить на него. Если, конечно, ты хочешь мести. Давай закроем её в пещере? Или... — Вайолет щёлкнула пальцами, и её лицо озарилось поистине дьявольской идеей, такой же яркой, как вспышка молнии в ночи. — Точно! Её лис! Он же остался в комнате! У меня есть идея! Давай устроим ей квест, спрячем её игрушку. Сделаем так, чтобы в конце она обязательно упала в озеро. Или... — она улыбнулась, обнажив белые зубы, острые, как у хищника, — порвём игрушку. Что скажешь?       — А Итан? — неуверенно спросил он, его голос был чуть тише обычного. — Что он на это скажет?       — Забей ты на Итана! — воскликнула она, её глаза горели лихорадочным, безумным блеском. — У меня есть ещё лучшая идея! Давай устроим ночь Гая Фокса!       — Ночь кого? — удивился Макмиллан.       — Гая Фокса, — повторила Вайолет, и её голос стал на удивление серьёзным, почти торжественным, как у жреца, произносящего древний обряд. — Его сжигают на костре. Поэтому, — она указала пальцем в сторону, откуда доносился нежный ветерок, приносящий запахи сосновой хвои и костра, — возьми игрушку, отнеси его в Кристальную пещеру или в ту яму, про которую толочила Лина. Он, кажется, валяется у неё на кровати. Сделай своё дело! Не подведи меня.       — Всё сделаю в лучшем виде! Кулачок?       — Кулачок! — подмигнула она, и в её глазах плясали озорные, полыхающие огоньки, отражая пламя, которое они собирались зажечь.

***

      Этим душным, прохладным вечером, когда последние усталые лучи заходящего солнца едва пробивались сквозь крошечное, покрытое вековой пылью оконце, окрашивая воздух в тусклые, выцветшие тона, Итан тяжело рухнул на кровать. Он упал набок, подмяв под себя тонкую подушку, и застыл, словно выброшенный на берег дельфин, задыхающийся от собственной беспомощности. Новая комната была до отвращения узкой, тесной клетушкой, где каждый вдох казался борьбой за воздух. Её стены давили, словно гигантские ладони, потолок нависал низко, угрожающе, а из удобств здесь была лишь скрипучая койка с продавленным матрасом и крошечный покосившийся столик, на котором наверняка не поместились бы все его вещи и рисунки. Никаких излишек личных вещей, никаких милых безделушек, никакого уюта – лишь казенная пустота, от которой ныло сердце, сжимаясь до крошечной точки.       Мальчик лишь вспоминал, как всего несколько часов назад в совершенно иной реальности было легко и весело катать Рэй на колесе. И как же это было странно, что эта девчонка, которая поначалу казалась такой дикой, такой непонятной, теперь совершенно не выглядела чужой. Нет, она была удивительно доброй, а, что поразительнее всего, у них оказалось так много общих интересов — словно их души были не просто схожи, а были высечены из одного камня, словно они всегда знали друг друга. Мысль о Рэй стала для него тихой гаванью, спасительным маяком посреди бушующего моря лагерных неурядиц, единственным светлым пятном в серых буднях.       «Точно, камень. Где же он?… Нашелся. Нужно тебя сфоткать, узнать что ты такое».       Подобрав оставленный на полу смартфон, мальчик сделал фото камня и принялся искать так информацию в интернете. Форум за форумом… Пока на одном не наткнулся на фотографию похожего камня и принялся читать тред:       — Я Три, и этот камешек нашла в Глевашево, в Хорватии. Старом карстовом озере. Заметила этот яркий объект под водой и нырнула в холодную воду за ним. Глупо, правда? Достав булыжник, я отнесла его к знахарям. Они сказали, что этот камень до нас на Землю закинули Создатели или инопланетяне. Уходя я думала, что они все дебилы и у них крыша поехала. Конечно, я не поверила. Аж пока ночью под светом молодой луны он не засветился. А когда коснулась камня, я смогла прочитать мысли своего парня! На следующий день я пошла к экстрасенсу, рассказала всю историю. Он сказал, что я спятила. Прикол, экстрасенс не поверил мне, не поверил в инопланетян. Пиз***.       «Как грубо!»       — После экстрасенса, я решила выбросить камень где нашла. Вернуть его Создателям. С чего вдруг такие мысли? Совет этого же ганд***.       «Совет кого или чего? Почему нельзя написать на нормальном языке?»       — В общем, если кому-то из вас попался такой камень, дополните тред, расскажите вашу историю. Если меня заберут инопланетяне на зондирование, знайте, я буду первой землянкой в космосе.       В этот момент, когда его мысли, словно стайка любопытных бабочек, порхали где-то в облаках да мыслях о инопланетянах, смартфон завибрировал. Итан вздрогнул, резко выныривая из раздумий.       Мальчик неохотно, с усилием повернулся на спину, ощущая, как ноет ушибленная щека – тупая, ноющая боль, напоминающая о недавней стычке. В уведомлениях о звонке было написано — Мама. Невольно, почти механически он глубоко, прерывисто вздохнул — этот вздох был смешением усталости, лёгкого раздражения и неизбежного предчувствия допроса. Однако, внутренне собравшись, словно готовясь к прыжку через пропасть, он всё же ответил на звонок.       — Привет, мальчик мой, — раздался в трубке ласковый, обволакивающий голос матери, который, казалось, мог успокоить любой шторм в его мятущейся душе.       — Привет, мам, — натянуто ответил Итан, стараясь придать своему голосу как можно больше бодрости и непринуждённости, хотя внутри всё сжималось от напряжения.       — Как тебе лагерь?       — Мне не очень нравится здесь, — Итан попытался смягчить правду, выбирая слова, — но нормально. Мам, я же знаю, почему ты звонишь.       После короткой, напряжённой паузы, во время которой он услышал легкий, почти неслышный вздох на другом конце провода, мама продолжила, её голос стал чуть строже, но все еще оставался мягким, словно бархатная перчатка, скрывающая стальную хватку.       — Что у тебя случилось там? Напал на другого мальчика? Питер всё мне рассказал. Я же тебя кажется просила не нервничать.       — Ну, мам, уф-ф... — Итан издал звук, напоминающий сдувающийся шарик, пытаясь найти нужные слова, которые хоть немного оправдали бы его. — Просто небольшая потасовка.       — Питер сказал, что тебе нос сломали? — в её голосе сквозила неприкрытая, острая тревога, словно она почувствовала его боль на расстоянии. — И ты кричал имя девочки.       — Да, мам, всё нормально. Ничего не сломали. Я... я просто защищал... пф-ф девчонку.       — Сынок, давай перейдем на видеосвязь. Мне нужно увидеть тебя.       Неохотно, с тяжелым вздохом, который, казалось, вырвался из самой глубины его души, но Итан всё же согласился перезвонить по видео. Прежде чем принять вызов, он огляделся по сторонам, словно пытаясь найти укрытие в этой голой комнате. Осмотрительно мальчик отвернулся от скудного света, падающего из окна, и спрятал лицо в глубокую тень, словно дикий зверь, залечивающий раны, чтобы опухшая щека и нос меньше попадали в кадр.       На экране появилась его мама, сияющая улыбкой, несмотря на очевидную тревогу, что мерцала в глубине её глаз. Женщина лет около тридцати шести, с русыми волосами, слегка завитыми от природы, словно золотистые волны, красивыми голубыми глазами, в которых плескалась безграничная нежность, и смуглой кожей. Частично, смазливая внешность Итана, его точечные черты, выразительные глаза, явно передались ему от мамы, словно отпечаток одного и того же генетического кода.       — Привет, мам! — мальчик помахал в камеру рукой, стараясь выглядеть непринужденно, хотя сердце бешено колотилось в груди.       — Мой мальчик, звёздочка ты моя, — проговорила она, и её голос прозвучал как убаюкивающая мелодия, способная заглушить любой шум и тревогу. — Не прячься в тени, пожалуйста, покажись на свету.       — Ну, мам, а-у-х-х, — спустя недовольный вздох, он послушался, подчиняясь негласному материнскому авторитету, и показался на свет, добавив с едва заметной иронией, что никакая он не звёздочка.       Женщина посмотрела на сына добрым, понимающим взглядом, в котором не было ни тени осуждения, лишь безграничная любовь. Она не хотела его ругать, нет. Лишь выразить ту поддержку, которой её ребенку так не хватало в этом чужом и порой враждебном месте. Она осторожно спросила Итана про нос, всё ли хорошо, нет ли боли. На что мальчик, конечно, ответил, что всё в порядке, он цел и невредим, хотя лёгкое покраснение на переносице и чуть припухшая щека красноречиво говорили об обратном.       — А тот, кого ты побил, он такой же помятый? — спросила она, и в её голосе проскользнула едва уловимая, но очевидная гордость, затаившаяся под маской беспокойства. Итан кивнул в ответ, слегка улыбнувшись, чувствуя облегчение. — Хорошо, — сказала она, и в этом коротком слове прозвучало не просто одобрение, а почти негласное разрешение быть мальчишкой, защищать то, что ему дорого. — Я тоже дралась в школе, и, как видишь, всё хорошо. Это у нас семейное, наводить суету, — мальчик лишь слушал историю от мамы, собираясь с духом. Он нервно перебирал пальцами край простыни, словно пытаясь найти в её складках нужные слова. — Сынок, приступы были?       — Всё нормально. Не нужно об этом. Мам, у меня очень, очень странный вопрос есть. Ты сможешь на него честно ответить?       — Давай попробуем, — напряженно улыбнулась женщина, её брови слегка нахмурились от предчувствия, словно она ждала удара.       — Мам, а я единственный волк в семье? — женщина замерла. Её глаза расширились, словно от неожиданного открытия. Она издала странный, прерывистый звук, похожий на сдавленный смех и выдох одновременно, в котором смешались удивление и замешательство.       — Ха-х, хух... — выдохнула она, убирая упавшую прядь русых волос снова за ухо, её рука слегка дрожала, выдавая внутреннее смятение. — Насколько я знаю — единственный. Ты же мой сынок! Почему ты спрашиваешь? Могу предположить, что тебе сейчас стало интересно, откуда берутся дети, или ты хочешь братика, или сестричку.       — Что? Нет, нет! — Итан резко замотал головой. Ему было неловко от такой прямолинейности матери. — Никаких братьев, сестёр, они все тупые. Я единственный волк!       — Тогда почему ты спрашиваешь? Раз так резко реагируешь, — её голос стал мягче, пытаясь угадать его настоящие, скрытые мысли.       — Мне кажется, что та... девочка, за которую я заступился, моя сестра, — прошептал Итан, словно делясь самой сокровенной тайной, спрятанной глубоко в сердце. Женщина сначала задумалась. Её взгляд стал рассеянным, словно она пыталась вспомнить что-то далекое, что-то, что было надежно спрятано в глубинах памяти. Затем на её лице медленно расцвела улыбка, такая же тёплая и искренняя, как летний день.       — С чего ты так взял?       — Мы сделали кровную клятву, и раз нам не стало плохо, мы родственники. И у нас очень много общего.       — Хех, это так не работает. Я уверена, что ты единственный волк в нашей семье. Не волнуйся ты так. Вероятно, нашёл своего человека, из-за чего у вас и много общего. С Мишель общего у тебя не было. Неужели этот волчок влюбился? — в её голосе прозвучали нотки нежной, любящей дразнилки.       — Фу, мам! Нет конечно! — резко ответил мальчик, его голос дрогнул от негодования. — Просто у нас реально очень много общего, такое ощущение, что мы знаем друг друга всё время. А ещё она хочет научиться кататься на скейте, как Лиззи Арманто. И ты только не обижайся, но свой шлем я подарил ей. А Мишель, она же осталась в Орегоне, а не во Флориде.       — Хм, — женщина снова задумалась, затем её улыбка стала шире, мягче, почти сияющей. — Я не против. Не ожидала от тебя такого поступка. Я тебе могу новый купить. А Арманто хорошая кумир для девочек. Звёздочка, а она красивая?       — Лиззи?       — Ха-х, Итан, — прыснула со смеху женщина, — как выглядит Лиззи я знаю. Та девочка, о которой ты говоришь. Она нравится тебе? Если она красивая, ты мог бы и показать её.       — Мама! — резко ответил мальчик, его голос дрогнул от смущения.       — Прости, волчок. Но знаешь, ум-м, в следующий раз попробуй давать отпор так, чтобы тебя не застукали, хорошо? И Итан, не забывай...       — Мам... — мальчик что-то хотел сказать, его взгляд скользнул по экрану, полному невысказанных вопросов, но он передумал, проглотив слова, которые никак не могли сформироваться.       — Если ты хотел спросить, сержусь ли я на тебя — нет. Ты молодец, что заступился за девочку, и подарил ей шлем, если уж ей нравится кататься на скейте. Может даже лагерь тебя меняет, звёздочка моя, хочешь ты того или нет.       — Фэ... Ладно, я пойду спать, — Итан поморщился от мысли о переменах, от этого неумолимого колеса судьбы. — Спокойной, мам, и отцу тоже.       — Звёздочка, та девочка, она знает?       — Уф-ф...       — Узнаю этот вздох. Расскажешь, как она узнала?       — У-у, — отрицательно покачал он головой.       — Итан, — ласково ответила женщина, — как она узнала?       — Мам... П-ф-у-ф... Я был ею. Хотел понять, из-за чего её обижают другие... а когда девчонка упала в озеро и начала тонуть, я вытащил её. Мам, я не хочу говорить об этом всём. Она не скажет никому.       — Договорился, хотя, зная тебя, скорее запугал.       — Запугал.       — Итан, постарайся больше не делать глупостей. Ты же знаешь, что я тебя люблю, папа очень любит тебя.       — Ага, постараюсь. Мам, я пойду спать, ладно?       — Хорошо. Спокойной ночи, звёздочка моя, — улыбнулась женщина, и её улыбка осталась на экране даже после того, как связь прервалась, словно невидимый след тепла.       Завершив разговор, Итан откинулся на спину, тяжело упав на кровать, словно мешок с песком, из которого выпустили весь воздух. Он уставился в потолок, и в его голове роились мысли о прошедших днях – словно рой пчёл, гудящих и беспокойных. На самом деле, он с радостью стёр бы из памяти и Оливера, Вайолет, но никак не Рэй. Однако, как только его постигла внезапная, почти шокирующая мысль, что Рэй стала первой девчонкой, которая его обняла, ему аж стало не по себе. Но в то же время он подумал, что мог же обнять её в ответ, хоть это и казалось невероятно тяжело, словно поднять гору, что-то, что противоречило его природе.       Он снова задумался над словами мамы, про то, что ему нравится эта девочка, но он определенно откинул такие мысли, словно грязную тряпку, которую не хотелось даже трогать. Она ведь девчонка! А девчонки – это… ну, это девчонки, шумные, непонятные, полные странных секретов. Хотя он не мог не признать, что Рэй, кажется, была единственной девчонкой, которая не обижала его и не насмехалась над ним за худощавое телосложение, за его странные, неловкие движения. Она была… другой. Да и Мишель была хорошей, но по началу и она обижала Итана, дразнилась и точно не была «светлым солнышком» в непроглядной тьме.       «Рэй, конечно, красивая, она худая, у неё красивые белые волосы. Она добрая. Почему у нас столько общего?»       В этот самый момент, когда Итан погрузился в эти сумбурные размышления, в тесной комнате раздался лёгкий, почти бесшумный золотистый свет, словно кто-то рассыпал звёздную пыль или вдохнул в воздух само сияние. Как уже на кровати лежала Рэй. Она спрыгнула с матраса на пол с грацией кошки, подошла к крошечному окну и, упёршись руками в подоконник, просто смотрела в своё едва различимое отражение, погружённая в свои собственные мысли.       Внезапно со скрежетом дверь резко распахнулась, ударившись о стену, и на пороге, словно из ниоткуда, возникла высокая, строгая фигура женщины в форменной одежде.       — Мисс Уилсон? — голос Анны-Марии прозвучал с неподдельным удивлением. — Что вы здесь делаете?       — Я... а-а... — пробормотала Рэй, чувствуя, как краска стыда заливает её щёки.       — Попрошу вас воздержаться от походов в комнату мистера Сандерленда, особенно вечером, — произнесла она, и каждое слово звучало отчётливо, словно приговор. — Он опасен. Я отведу вас в комнату.       — Я сама уйду, — едва слышно прошептала девочка, уже направляясь к выходу.       — Если найдёте мистера Сандерленда, — добавила она, и её голос стал чуть мягче, приобретая оттенок прагматичности, — передайте ему, что завтра его ждёт наш театральный кружок. Энергию ему нужно на что-то направить.       Рэй, не проронив ни слова, молниеносно выскользнула из комнаты. Едва оказавшись за порогом корпуса, она, не оглядываясь, попыталась свернуть к лесу, к тёмной, спасительной чаще, где можно было бы раствориться. Но голос Анны-Марии, звонкий и настойчивый, мгновенно настиг её.       — Мисс Уилсон! Тебе в комнату! Живо!       Понимая бесполезность сопротивления, девочка лишь ускорила шаг, чувствуя, как невидимые нити тянут её обратно. Когда она, наконец, дошла до своей комнаты, повернув голову, она мельком увидела мадам Бомонд, которая наблюдала за ней с нескрываемым интересом.       Рука Рэй заметно тряслась, когда она протянула её к дверной ручке, но она, сделав глубокий вдох, всё же смогла повернуть её. Дверь со скрипом открылась, впуская её в полумрак. И тут же её взгляд упал на ещё одну Рэй, которая сидела на подоконнике, обхватив колени руками, и с шоком и печалью смотрела прямо на неё. Настоящая Рэй, с её растрёпанными волосами и опущенными плечами, выглядела такой маленькой и беззащитной.       — Ах, не угадал с одеждой, почему футболка с Винни-Пухом, а не Муми-Троллем? — спросила другая Рэй. Она подошла к настоящей Рэй, её движения были лёгкими и бесшумными. — Почему грустишь?       — Итан?       — Ну, а кто же ещё? — ответила другая Рэй, и на мгновение её тело охватило небольшое, золотистое свечение, похожее на блик солнца на воде. В следующее мгновение сияние исчезло, и на её месте стоял Итан. — Не волнуйся, — сказал он, его голос был мягким и успокаивающим, — просто с мамой говорил, она рада, что... что я заступился за тебя, и ещё своей заботливой ерунды наговорила. У тебя что случилось?       — Фокси пропал... — прошептала она, и это имя прозвучало так, словно было самым важным в мире.       — Пропал, или потеряла? — уточнил он, стараясь понять степень беды.       — Он был здесь, в комнате. Но когда я пришла, его уже не было. Это ты забрал его?       — Нет, конечно, — твёрдо ответил Итан, качая головой. — Я только что пришёл.       В этот самый момент раздался глухой, настойчивый стук в дверь, от которого Рэй вздрогнула. Итану не пришлось даже вставать — мигом под щелью двери в комнату по полу проскользил листок бумаги, словно белый призрак, скользящий в темноте. Мальчик подошёл, поднял листок. Приоткрыв дверь, он осторожно выглянул на улицу, пытаясь рассмотреть хоть что-то, но там было совершенно пусто – ни души, ни тени.       Вернувшись к Рэй, он развернул записку. На ней крупными, неровными буквами был выведен текст: — ВРЕМЯ ИДЁТ, ВСЕГО ДЕСЯТЬ МИНУТ. ЕЩЁ НЕМНОГО, И ОГОНЬ ГАЯ ФОКСА ЗАПОЛОНИТ ЕГО ДУШУ. МОГИЛА КРИСТАЛЛ ЖДЁТ ТЕБЯ. ОДНУ.       — Что? — спросила Рэй.       — Они хотят сжечь его, — прошептал мальчик. — А откуда они знают про ту могилу в лесу? — он поднял глаза на Рэй, в его глазах мелькнула отчаянная решимость. — Идём.       Словно подгоняемые невидимой силой, Итан и Рэй выскользнули из комнаты. Они двинулись быстро, почти бегом, их шаги гулко отдавались в тишине. Целью был мост через Кристальное озеро, где серебристая луна уже начала отбрасывать мерцающие блики на темную гладь воды. Рэй, несмотря на всю спешку, инстинктивно оглядывалась по сторонам, её взгляд скользил по теням, таящимся в каждом углу, ища признаки преследования или подтверждение своих худших опасений. Итан же, наоборот, был полностью сосредоточен на пути, его глаза горели решимостью.       Они миновали старый, скрипучий мост, под ногами которого тихо плескалось озеро, и, ступив на противоположный берег, углубились в лес. Тропа, едва заметная в лунном свете, вела их к пещере, название которой — Кристальная пещера. Они даже не достигли входа, как их глазам предстала свежая, выцарапанная на земле стрелка, указывающая на боковую тропинку, ведущую к заветной яме.       Итан остановился, преграждая Рэй путь.       — Они сказали, чтобы ты была одна, — прошептал он, его голос был напряжённым, почти сдавленным. — А я же не могу. Вдруг они возьмут тебя за руку и всё узнают правду. Ты только скажи, и я приду на помощь, ладно? Я буду рядом. Ты только крикни.       Медленно и очень осторожно девочка сделала первый шаг по тропе, ведущей к яме. Каждый шаг был испытанием. Она постоянно оборачивалась, её испуганный взгляд метался по сторонам, пытаясь уловить хоть какое-то движение в тенях леса. Ветер шелестел в листве, и каждый шорох казался шагами преследователя. Наконец, сбиваясь с дыхания, Рэй дошла до края зияющей ямы, похожей на открытую рану на теле земли. У её края, словно хищная птица, уже сидела Вайолет, её фигура вырисовывалась на фоне тусклого света.       Увидев Рэй, Вайолет, словно зловещая королева момента, расплылась в хитрой, пренебрежительной улыбке, которая не предвещала ничего хорошего. Её глаза сверкнули в полумраке. И тут же, не теряя ни секунды, она сделала резкое, театральное движение рукой, извлекая из кармана короткий, маленький коробок спичек. Он казался таким обычным, но в руках Вайолет превращался в орудие пытки.       — Что, твой защитник тебя бросил? — язвительно бросила Вайолет, её голос был полон триумфа. — Сама пришла? Ха-х. Ну что же, Винни-Пух, ха! Свою ободранную игрушку потеряла? Заплачь ещё, малявка.       — Почему ты забрала Фокси?       — Чтобы напомнить тебе... — Вайолет выдержала паузу, наслаждаясь моментом, затем медленно достала одну спичку, поднеся её к лицу, и в её глазах отразился крошечный огонёк. — ...что пора взрослеть, а не сидеть с игрушками. Знаешь ночь Гая Фокса? Его сожгли на костре, наверное. Что странно, имя твоего блохастого созвучно с Гаем Фоксом. Поэтому предлагаю зажечь огни, — девочка резко черканула спичкой о коробок, и маленькое, хрупкое пламя вспыхнуло в темноте, отбрасывая причудливые тени на лица обеих девочек. С дьявольской усмешкой она бросила горящую спичку в яму.       Рэй дёрнулась, её сердце сжалось от ужаса. Она поспешно пошла к краю ямы, вставая на колени, пытаясь разглядеть что-то внизу, молясь, чтобы спичка не достигла Фокси. Но Вайолет лишь рассмеялась, её смех был резким и неприятным, словно скрежет железа.       — Земля сырая, — протянула она, качая головой. — Не загорится. Глупая.       Вайолет, наслаждаясь своей властью, обошла могилу по кругу. Она остановилась позади Рэй, её тень упала на спину девочки. Мгновение полной тишины. А затем с внезапной, безжалостной силой, Вайолет толкнула Рэй.       Рэй вскрикнула, её крик отчаянно и коротко оборвался, когда она свалилась в яму. Падение было недолгим, но болезненным. Она глухо ударилась о дно, почувствовав резкую боль в колене. Вайолет Льюис-Блэк, возвышаясь над поверженной девочкой, словно черный ворон над добычей, расхохоталась. Её смех был полон ликования и злорадства, разлетаясь по ночному лесу.       — Непобедимая Вайолет Льюис-Блэк одерживает победу! — провозгласила она, словно королева на поле боя. — Чёрный ворон победил мелкую, белую малявку! Победа!       Рэй, на дне ямы, чувствовала, как на её глаза навертываются слёзы. Она отчаянно прыгала, пытаясь дотянуться до края, но её маленькие ручки никак не могли дотянуться до верхушки. Яма была слишком глубока. От бессилия и страха слёзы хлынули из её глаз, и она, словно раненый зверёк, слезливо попросила у Вайолет помощи. Но ворона лишь рассмеялась, её смех был жестоким и бесчувственным.       — Не волнуйся, Итан тебя не вытащит, — насмешливо произнесла она, её голос был полон презрения. — Он же слабак! Помрёшь в этой могиле, и никто тебя не найдёт! — она сделала шаг назад, отворачиваясь. — Бывай, малявка, удачи помереть! Ха-х! — с последним, торжествующим смехом, Вайолет Льюис-Блэк растворилась в тенях леса, оставив девочку одну в ловушке, наедине с собой.       Кристальное озеро лениво поблёскивало под тусклой, равнодушной луной, отбрасывая зыбкие тени на старый деревянный мост. К этому мосту, словно воплощение злорадства, легко и беззаботно шагала Вайолет, в её глазах плясали озорные искорки. Однако её триумфальное шествие было прервано: на середине моста, словно мрачная статуя, сидел Итан. Услышав её приближение, он тотчас же поднялся. Его взгляд, обычно отстранённый, теперь был прикован к Вайолет, и в нём читалась смесь решимости и скрытой боли. Вайолет, по-прежнему сияя улыбкой, попыталась пройти мимо него, будто Итан был всего лишь досадной помехой. Но мальчик, раскинув руки, преградил ей путь. Она попыталась обойти его с другой стороны, но Итан, словно непреодолимая преграда, снова не пустил её, упрямо перекрывая дорогу.       — Отойди! — резко бросила Вайолет, её голос был полон надменности и нетерпения.       — Ты с Оливером теперь работаешь в паре? — спросил Итан. Вайолет рассмеялась в ответ.       — А-а-а, ты таки нашёл себе подружку, — протянула она, и в её голосе звенела неприкрытая насмешка. — Я удивлена, честно говоря. Тогда беги, — она сделала широкий, театральный жест рукой в сторону леса, — может быть, успеешь вытащить её из могилы Гая Фокса, ха-х! — девчонка снова улыбнулась, её губы искривились в ухмылке. Итан же нахмурился, его лицо потемнело. Он крепче сжал кулаки так, что костяшки побелели. Вайолет, заметив это, бросила на него высокомерный, оценивающий взгляд, словно он был чем-то мерзким и ничтожным. — Ударишь меня, и я расскажу Питеру, Оливеру, и, что ещё хуже, моим родителям, — её голос стал ледяным, а тон – угрожающим. — Тогда тебе мало не покажется, слабак. А сейчас отойди!       Вайолет ждала. Итан, хоть и горел от возмущения, всё же неохотно отступил в сторону, уступая ей дорогу. Он сжал зубы, пытаясь сдержать гнев. Льюис-Блэк, высоко подняв голову, словно победоносная королева, прошла рядом с мальчиком. В самый последний момент, когда она поравнялась с ним, Вайолет, словно невзначай, резко ударила его локтем в живот. Удар был сильным, Итан охнул, сгибаясь пополам.       — Слабак! — бросила она ему вслед, её голос был полон презрения, и, не оглядываясь, пошла дальше, её смех растворялся в ночной тишине.       Итан, кряхтя, выпрямился, потирая ушибленный живот. Боль была острой, но гнев оказался сильнее. Он поднял голову, его глаза горели решимостью.       — Нет! — выдохнул он, и это слово прозвучало как вызов, как обещание. Не раздумывая ни секунды, он рванулся вперёд, догоняя Вайолет. Когда он поравнялся с ней, Итан изо всех сил толкнул её в спину. Девочка вскрикнула, потеряла равновесие и с громким шлепком упала на землю, распластавшись.       — Ты правда слабак, раз поднял руку на девочку! — крикнула Вайолет, поднимаясь и отряхивая колени, её лицо исказилось от злобы. — Беги из Америки, Итан. Беги куда глаза глядят, пока тебя не нашли!       Не обращая внимания на язвительные слова Вайолет, которые отскакивали от него, как от каменной стены, Итан рванул вперёд, к той самой яме, в которой он уже побывал. Он бежал, не разбирая дороги, сквозь переплетение теней и корней, мимо безмолвных деревьев и колючих кустарников, что царапали его одежду и кожу. Каждый шаг был наполнен отчаянием, страхом за Рэй. Сердце колотилось в груди, как барабан, отсчитывая минуты, оставшиеся до того, как Рэй совсем потеряет надежду.       Пробежав через несколько десятков деревьев и плотных зарослей кустарников, мальчик наконец наткнулся на зияющую дыру в земле. Это была та самая яма. А там, на её дне, скрючившись, словно маленький, испуганный комочек, сидела Рэй. Она крепко-крепко обнимала своего Фокси, прижимая его к себе, словно спасательный круг, а её плечи подрагивали от безудержного плача. От её фигуры исходило такое невыносимое отчаяние. Не раздумывая ни секунды, он спрыгнул в яму. Падение было очень плавным, он почувствовал боли. Тут же сел напротив Рэй, и его взгляд был полон сострадания.       — Это Вайолет тебя толкнула сюда? — спросил Итан, его голос был на удивление добрым, мягким, словно он говорил с хрупкой птицей. Рэй, всхлипывая, лишь кивнула в ответ, не поднимая головы. Её плечи всё ещё сотрясались от рыданий. — Вставай и не ной, — сказал мальчик, стараясь придать своему голосу уверенности, хотя внутри всё ещё бушевал гнев. — Помогу тебе выбраться отсюда. Давай, на руки, — он подошёл к краю ямы, и подставил руки крестом, приседая. — Вставай на руки, я подсажу тебя.       Рэй, всхлипнув, поднялась. Дабы Фокси не потерялся, она засунула его за горло футболки. Её маленькие ручки, дрожа, с трудом взобрались на скрещённые руки Итана. Мальчик, напрягшись, изо всех сил подсадил её вверх. Рэй смогла зацепиться за край ямы и, кряхтя, выкарабкалась на траву. Оказавшись наверху, она протянула ему руку. Но Итан не принял помощь. Он подпрыгнул, его пальцы нащупали скользкий край. Рэй, несмотря на усталость, помогла ему, потянув за руку. Он вылез из ямы, слегка запыхавшись, но на его лице уже играла тень облегчения.       — Спасибо, — сказал Сандерленд, отряхивая одежду, — я бы и сам выбрался. Ну почему ты снова ревела? А-а, кстати, забыл тебе сказать, я с мамой разговаривал, и очень рад, что ты не моя сестра. Я единственный волк в стае. Но всё равно не понимаю, почему у нас так много общего, фигня какая-то. Ты почему снова молчишь?       Рэй, которая всё ещё вытирала слёзы грязными руками, подняла на него глаза, полные печали.       — Вайолет сказала, что... я ум... умру в той яме, — прошептала она, её голос был тонким и дрожащим, как ниточка.       — Глупая. Собралась одна умирать. Это просто большая яма земли. Чего ты, — он пытался её подбодрить, но в ответ Рэй просто бросилась на него, крепко-крепко обняв.       Итан от неожиданности аж присел на землю, немного замешкавшись. Он почувствовал её маленькое, дрожащее тело, прижавшееся к нему. Наконец, неуверенно, он начал улыбаться, но всё ещё не смог обнять её в ответ, его руки повисли в воздухе, словно не зная, куда деваться.       — Идём уже, сколько можно обниматься, — пробормотал он, одновременно с этим отталкивая её. — Ты на меня что, совсем не злишься, что лезешь обнимать?       — Нет, — ответила Рэй, поднимая на него сияющие глаза. — Мы же друзья.       — Ладно, Муми-тролль, идём уже, — сказал Итан, его голос стал мягче. — Тебе бы умыться, вон испачкалась как, — он указал Рэй на её грязное от пыли и слёз лицо.       И, не сговариваясь, они двинулись к корпусам, направляясь к своим комнатам, оставляя позади тёмную яму и тревожные воспоминания.       Только двоица прошла через мост, как они достигли старого, раскидистого дуба, чьи ветви, казалось, тянулись к самому небу, как тут же прямо на них, словно неотвратимая судьба, начал идти грозный директор Питер Молиньюкс. Его руки были скрещены на груди, а лицо, обычно строгое, теперь было омрачено глубокой, недовольной гримасой. За его широкой спиной, с хитрой, торжествующей улыбкой, вышла Вайолет, её глаза блестели от предвкушения.       — Доброй ночи, — начал Питер, его голос был низким и угрожающим, словно предвестник бури.       — У-ф-ф, да ладно, — закатил глаза Итан, его плечи поникли от усталости и предчувствия новой неприятности.