Любовь антропофага

Это быль утро, около шести часов. Обычно в это время возвращался Бенкендорф с работы. Александр работал в IT-сфере и конечно мог спокойно работать днëм, но для него ночью было спокойнее, комфортнее и лучше, чем днëм, ну, по крайней мере так говорит сам он своему возлюбленному – Николаю. Как известно Коле о детстве Саши, то второй был не особо общительным мальчиком. Зачастую любил он быть один, среди книг. Когда пошëл в школу, то с 5 класса полюбил он биологию и большое предпочтение отдавал изучению анатомии человека. Конечно Бенкендорф обзоводился друзьями, но их от силы было 2-3, однако уже ближе к выпуску 11 класса эти друзья магическим образом исчезали. Кто-то говорил, что они перевелись в другую школу, кто-то говорил, что вовсе переехали куда-то в другой город. Но лишь одному Саше было известно, где находились его друзья и их семьи. Но об этом он умалчивает Николаю. Звон ключей и вот Александр уже дома. Молча входя в дом, он закрывает за собой дверь, раздевается и идëт на кухню. В его руках был контейнер с каким-то мясом внутри. Поставив контейнер на стол, Бенкендорф стал доставать нужные ингредиенты: итальянский белый хлеб, толщиной 2.5 см, 2 яйца, соль, перец и оливковое масло. Взяв 2 ломтя хлеба и стакан, он выдавил по середине 2 круга, не прорезая мячик до конца, а после, сформировав из этих ломтиков не глубокую чашечку, Саша вытащил из прорезанного круга часть мякиша, оставив на донце слой хлеба примерно полсантиметра. Далее он разбил каждое яйцо в отдельной миске и отставил в сторону. В толстенькую сковородку, которая вмещает два ломтика, он налил оливкового масла где-то на сантиметр. Дождавшись шипение масла, он бросил в сковородку "пробный" кубик хлеба и через 30 секунд этот кусочек подрумянился. Масло дошло до нужной температуры. Вытащив тестовый кубик, Александр положил в масло ломтики хлеба дырочками вверх и сразу же влил в отверстия по яйцу, а после стал готовить, пока не схватится белок. После он аккуратно вынул хлеб из масла и выложил на бумажные полотенца, разложил по тарелкам и приправил солью и перцем. К этим яйцам по-великосветски Бенкендорф приготовил купаты. Из того самого мяса в контейнере. Из человеческого мяса. На запах еды, где-то в 7:10, проснулся Николай, сонно идя на кухню. Он, увидев Александра, улыбнулся, подошëл сзади и обнял, пока тот мыл посудв –Сашааа, ну какой же ты дурачок –я час назад пришëл, а уже что-то натворил? –вот именно! Час назад пришëл и не спишь, а готовишь. Поспал бы лучше, я мог приготовить что-то сам –мне не составило это труда. Вот поедим и лягу спать, хорошо? Только не сердись, я тебя прошу –ладно ладно. А что у нас на завтрак? –что-то в роде яичницы в хлебе с калбасками из свинины –оо, вкусно звучит. И пахнет тоже –тогда садись за стол давай, сейчас поедим Николай сел за стол, а Александр, взяв столовые приборы и подав один набор Коле, сел напротив. Оба начали трапезу молча, хотя по виду Романова можно было увидеть восхищение, которое, похоже, не мог не прокомментировать. Но всë же он молчал. Вот наконец-то еда была уничтожена и Бенкендорф, поцеловал в щëку Романова, ушëл в тëплую постельку на заслуженный отдых. Николай, помыв тарелки, вилки и ножи, лëг на диван в гостинной и включил негромко телевизор. И вот, вновь по новостям говорят о пропаже подростков. Это уже на протяжение года продолжается. Кто же такой жестокий, что похищает ни в чëм невинного подростка и, возможно, убивает его? Или ещë чего хуже: надругается над ним, а потом убивает. Не спокойно как-то на душе у Николая, уж любит он детей. Интересно, а знает ли что-то об этом Саша?