Любовь антропофага

Дыхание Николая участилось. Он с недоверием посмотрел на своего парня и стало как-то не по себе от взгляда того: глаза смотрят словно в душу, а на губах играет улыбка. –т-ты.. –да, ты верно мыслить. Наконец-то догадался, хотя.. Я думал, что догадаешься быстрее. Видимо я ложные надежды себе давал, ты и правда глуп –ты готовил мне блюда явно не из свинины, да? –и снова в яблочко. Человеческое мясо довольно вкусное, не правда ли? Ах, как же ты восхвалял то мою прекрасную готовку. Знаешь как мне было приятно разделывать детей, доставать их кишки, сердце, почки, мозги.. Тут Николай явно не выдержал и побежал в туалет, выблëвывая всë, что только что поел. Боже..зачем, зачем он только это делает?! Для чего.. Почему именно дети? Хотя если бы были взрослые, то было бы не лучше нисколько. Сзади послышались тяжëлые, уверенные шаги. Страх словно парализовал Романова и он не был в силах обернулся. Шаги становились всë громче, громче, пока не остановились за спиной блондина. –я думаю, что ты слишком много знаешь. Я надумывал перейти быть может к людям постарше, но так и не смог найти кого-то подходящего. Теперь же у меня есть моë пробное мясо. И это мясо – ты. А теперь иди-ка сюда! Александр, не медля, замахнулся и хотел ударить Николая, но тот увернулся. Оттолкнув своего возлюбленного, он побежал прочь. Прочь из этого дома с этим сумасшедшим. Он хотел жить, а не быть кем-то съеденным, да и ещë в его возрасте! Нико был молод, красив, у него впереди ещë целый мир, а тут эту жизнь чуть ли не оборвали. Бежал Романов как мог, правда ноги иногда запутывались меж собой, поэтому иногда чуть ли не падал вперëд. Даже если бы и упал, он бы встал и не секунды медля, побежал бы вновь. Страх ижелание жить – вот что управляло сейчас Николаем. Нельзя было ни о чëм думать – только действовать. Бенкендорф, естественно, бежал за Николаем. У него не было в мыслях на данный момент его убивать. Выматать и загнать в угол – вот что нужно было сейчас ему. Так он станет уязвимие и окажет меньше сопротивления. Блондин оторвался и был далеко от Александра. Но тот, недолго здесь, взял телефон и позвонил на номер с жучка, который, как и в прошлый раз, взял автоматически трубку. Он слышал тяжёлой дыхание и ветер от бега. Но затем это стало утихать. Видимо вымотался тот. Неспешным, но уверенным шагом, Саша направился в лес. Он ведь не дурак, понимает, что скорее всего его любимый будет прятаться там. И оказался прав. Николай, находясь в каком-то старом здании, которое походило на заброшку, сидел и старался как можно тише дышать. Но это не поможет, ведь Саша слышит всë. Саша видит всë, Саша слышит всë. Он всегда где-то рядом, когда дело касается его Николая. И вот сейчас он рядом, хоть и не в физическом плане. Бенкендорф проверяет все заброшки, которые ему попадались по пути. Он чувствовал, чтт близок к своей цели по дыханию и едва слышному сердцебиению Коли. А блондин так и сидел, высматривая Александра, пока не почувствовал удар по затылку и не упал без сознания. Спустя время Николай открывает свои глаза и чувствует невыносимую головную боль. Хороший всë же удар был.. Как же тут было холодно и сыро. И воняло трупным запахом, причëм очень сильно. Открытие подвального люка заставило поднять голову и посмотреть на фигуру, медленно приближающуюся к Романову. Александр остановился напротив возлюбленного, у которого были подвешены руки. –хах..ну что, Коля. Похоже ты станешь моим первым и последним "взрослым" ужином. Не бойся, я организую праздник в честь этого. Кто знает, может быть полиция присоединится. Или они оборвут весь некий семейный ужин. Тут Александр, не давая что либо сказать Николаю, подходит со спины, мысленно разделяет еë на 2 части и, разрывая футболку Романова, надрезает кожу спины толщиной где-то 3 см. Блондин кричит от боли, но рот того быстро заткнули тряпкой, которая когда-то была футболкой Николая. Кровь стекает по всему телу жертвы и капает на пол, в то время как из разренных до плеч двух частей кожи спины, что аж виден позвоночник, он сделал некие крылья, превращая его любимого в кровавого ангела. Затем он аккуратно вскрывает грудную клетку Романова и достаëт лëгкие, раздвигая перед этим рëбра. И идёт на кухню. На кухне уже Саша берëт всë необходимое для готовки: 4 столовых лодки оливкового масла, 455 г лëгких, в которых он вырезал трахеальные трубки и само мясо прорезал полоски на 2.5 см, 455 г говяжьей вырезки, порубленной на 2.5 см кусочки, 480 г грибов - шампиньоны, нарезанные на 12 мм полоски, 12 головок молодого сваренного и очищенного крысинного лука, 250 г молодой сваренной морковки. Для начала он стал готовить винный соус. В глубокой сковородке расплавил оливковое масло на среднем огне. Затем выложил бекон и стал обжаривают до тех пор пока жир не выйдет, а бекон не преобретëт золотистый цвет. Потом он добавил лук-шалот и тушил, пока не станет мягким. В приготовленную смесь добавил немного муки и размещал до консистенции ру. Готовил, пока мясо не подрумянится. Затем смешал красное вино и бульон, взбалтывая смесь. Чтобы избавится от комочков ру, варил, часто помешивая, до загустения, а потом на время оставил. В большой сковородке для тушения, Саша наград 2 чайные ложки оливкового масла. Приправил говядину солью и перцем, добавил на сковородку и тушил до средней прожарки, а после снял с огня. Он потерял сковородку насухо и вернул на огонь с двумя чайными лодками оливкового масла и повторил всю процедуру с лёгкими, не выпуская из них слишком много жидкости. Потом он протерел сковородку насухо и вернул на огонь. На чистую сковородку выложил 260 граммов грибов с двумя лодками оливкового масла, потушил до тех пор, пока они не начали выделять влагу, затем убрал уже готовую массу с огня и продолжил с оставшимися грибами. Саша поставил остывший винный соус на небольшой огонь и довëл до кипения. После этого добавил в соус жемчужный лук и морковь и тушил до готовности. В готовую смесь выложил лëгкие, говядину и грибы. Подождал несколько минут, пока они нагреются и стал подавать на стол с пряным рисом. За стол, где были ножи, которые он убрал, он усадил сперва тела детей или то, что от них осталось, а затем и самого Николая усадил (стол был специально поставлен так, чтобы Коля не лишался своих "крыльев"). Сев сам за стол, Бенкендорф улыбнулся. –ну что, моя семья! Пора приступить к главному блюду сегодняшнего дня. Bon appétit! Не стесняемся