Привязан по умолчанию

Это случилось когда им было по восемь лет. Кенма сколько не пытался, не мог забить гребаный мячь через сетку на сторону противника так, чтобы его не отбили. Он бы и правда не разревелся, как девчонка, если бы не разочарованный взгляд Куроо. Кенма его подвел. И они проиграли. Но Кенма правда не слабак. С гордо поднятой головой он успел забежать за магазин, потом сесть на теплый от солнца асфальт — и только тогда разревелся как девчонка. Искренне, навзрыд. Куроо не пришлось долго его искать. Но из чувства такта он подождал, пока друг хоть немного успокоиться. Потом вышел из-за угла и сел рядом. — Почему ревешь? — Не твоё дело. — Если ревешь из-за меня, то моё дело. — А вот и не из-за тебя, павлин надутый. — Клянусь, что не буду смеяться. Кенма какое-то время с подозрением смотрел на друга. Но всё же сдался. — Мы проиграли из-за меня. Прости... — Дурак. Это не так плохо, чтобы прям плакать. Папа говорит, что пока не научишься проигрывать, не научишься выигрывать. Кенма шмыгает носом исподлобья глядя на Куроо. Сдержал клятву — не засмеялся. Он вытирает рукавом слезы, размазывая их по лицу. — Идём, умоешься — и мы поставим их на место! — А если опять проиграем? — Значит, поставим их на место завтра!

~♡~

Через полчаса игра, но Кенму невозможно оторвать не от заварного рамэна, не от приставки. Впрочем, как и обычно. — Кенма... может, ты хоть послушаешь? Холодный взгляд — ему ответ. Словно недовольный, разбуженный кот, Кенма взирает на него снизу вверх с лапшой во рту. Впрочем, то, что, пускай на секунду, но он отлип от приставки, можно считать победой. — Нам нужна тактика. И мы её сейчас обсуждаем, — пытается объяснить Куроо. — У нас есть тактика. — И какая это? — Слушать мои команды. Куроо на это даже возразить нечего. Действительно, планируй не планируй, а по итогу всё равно Кенма решит по-своему. И всё равно выиграет. А если не выиграет, то следующие три дня минимум будет ходить более унылый, чем обычно. Никто не заметит даже. Никто, кроме Куроо, конечно. До игры оставалась пара минут. Куро таки отлепил друга от рамена. И закинул его приставку на шкафчик для переодевания, за что в ответ получил уничижительный взгляд. Готов было раскаяться, но вовремя взял себя в руки. «Верну, если выиграем». Врёт он. В любом случае вернет. Иначе не видать ему больше надутой моськи Кенмы. Вообще никакой не видать — Кенма попросту глаза ему выцарапает. Все на поле разминались: кто прыгал, кто растягивался. Кенма, сделав пару наклонов для виду, попросту уселся на холодный паркет. Началась игра. Первая подача, — от Куроо, и кажется, время перестало существовать. Единственная цель — не дать мячу упасть. В случае Кенмы к этому примешивались еще и постоянные мысли о том, куда бы отправить пас. Благо соперник был слабым. Несмотря на высоких и сильных игроков они были туповаты, по крайней мере так считал Кенма. Пас, и еще один. Теперь аккуратная скидка. Легкое касание — и мяч тут же касается поля соперника. И отчего только все так ликуют, если Кенме удаётся самостоятельно отправить мяч за сетку, обманув соперника. Да, нужно подгадать момент, но это не требует физических усилий. Кенма считал, что куда больших оваций заслуживает Куроо или Ямамото. Но кроме него, так никто, похоже, не считал. И бедному Кенме пришлось снова вылезать из-под кучи тел сокомандников, которые на радостях набросились обнимать его. Ну и сколько можно? Это один бал, а его уже хотят раздавить! Игра закончилась быстро. Хватило трех сетов, по окончании которых Кенма попросту лежал на полу, раскинув конечности в форме звезды. Холодный пол приятно успокаивал разгоряченное тело. — Молодец! Это было лихо! Ты раздавил их в сухую! — это подошёл Куроо. Стал над душой. Руки в боки. Зато на лице та самая счастливая улыбка. И откуда только в голове появилась идиотская мысль, что ради такой улыбки можно и ещё пару матчей выиграть? — Просто повезло. Лев не промазал по мячу. Впервые. Ты метко забивал. Да и на скидку они купились. — Дурак, это твоя заслуга! — Куроо присел на корточки и потрепал другу волосы. Как же хотелось потянуться за прикосновением. Словно кот, изголодавшийся по ласке. Да. Только что Кенму чуть не задушили в объятиях. И это бесило. Но прикосновения Куроо всегда успокаивали. Тот, похоже, это заметил, поэтому не убирал руку, пока их чуть ли не силой начали прогонять с поля. Встать с пола было тяжело. Еще тяжелее — пройти всю эту процессию и пожать руки команде врага. Потом — поклон трибунам. И вот, наконец-то — раздевалка. УРА! Кенма развалился на лавке точно так же, как какое-то время назад на полу. Его не трогали. Только время от времени хвалили. И как только такой лентяй, абсолютно незаинтересованный в спорте, играл лучше тех, для кого волейбол был всей жизнью? Несправедливость мира, как она есть. Куроо подходит и садится прямо на пол рядом. Его взгляд вдруг цепляется за исцарапанные пальцы. — Я же говорил, чтобы ты наматывал тейп. — Я так мяч не чувствую. Отправляю не туда. — Ну а так у тебя все пальцы в кровь разбиты. — Не преувеличивай. Но Куроо было уже не отговорить. Он достал с полки аптечку. Кенма сел ровно, насупившись. Куро был аккуратен. Он вообще всегда аккуратный с Кенмой. Лишнее движение — и тот устроит бунт. Он аккуратно взял его ладонь, начав обрабатывать ранки антисептиком. — Ай! — скорее обвинение, чем вскрик боли. Куроо послушно подул на царапины. Что ему ещё оставалось? Слова Кенмы — закон, даже если он их не произносит. А приставка, лежавшая на шкафу вне его досягаемости? Ну, это исключение. Следом за антисептиком последовали пластыри. Куроо не умел их клеить. Хоть убей. И сколько его не учи, он так и не научился. Вот и сейчас обклеил пальцы и костяшки Кенмы так, что можно было подумать: это пятилетний ребёнок игрался с аптечкой. Тем не менее, с основной задачей пластыри справлялись — прикрывали раны от грязи. И Кенма не планировал их снимать. Может, от лени, а может, хотел оставить чуть на дольше себе то, что делал ради него Куроо. Завтра он так и придёт в школу. И ходил бы так ещё долго, но Куроо, как обычно, вовремя их снимет. Всё-таки грязный пластырь — однозначно хуже его отсутствия.