心花

Ветер ворвался в комнату, всколыхнув шторы, и вместе с собой принёс запах моря. Сонхуну прочили большое будущее, но где он сейчас? Прячется в маленьком домике на краю света, боясь, что кто-то найдёт его здесь и заставит вернуться. Он сбежал от своей собственной жизни, оборвав все нити, что могли связывать его с прошлым даже в теории. Все, кроме одной. Сонхун сидит за столом, перебирая записки, что вот уже несколько лет неизменно хранились в небольшой коробке, спрятанной в ящике. Однотипные, изредка украшенные смешными рисунками, выцветшие со временем… Эти записки всегда были для него чем-то большим, чем просто клочки бумаги. Кусочками чужого сердца. Осколками доброты. Эликсиром жизни в самые тяжёлые её моменты. Однажды он поклялся беречь их, что бы ни случилось, а сейчас те и вовсе стали частью его самого. Повредить их или избавиться было равносильно тому же, что и оторвать кровоточащий кусок от собственной души. Потому оставить их там или выкинуть здесь он так и не смог. Он забрал из дома самое дорогое и исчез, оставив всё остальное на своих местах, будто его существование было тщательно выстроенной иллюзией. Сонхун жалел, что это не так. Жалел, что он не может также легко исчезнуть из памяти людей. Записки остались единственной нитью, соединяющей две его жизни, по которой, при желании, можно наощупь вернуться назад. Они же были единственным хорошим воспоминанием. Каждый его день начинался и заканчивался прикосновением к прошлому. Нежным, невесомым прикосновением к человеку, о котором он ничего не знал. Сонхун вдохнул запах бриза и закрыл глаза, вновь задаваясь вопросом. Кто? Кто отправлял ему эти аккуратные послания с таким глупым, но необходимым пожеланием хорошего дня? Кто рисовал эти цветки мандарина и смешных человечков? Кто вызвал у него желание вообще переступать порог школы? Вспоминает ли он о нём до сих пор или это только Сонхун застрял в разноцветном водовороте исписанных бумажек, приняв их за что-то серьёзное? Этот человек многое изменил: как в его жизни, так и в нём самом. И потому он был чуть ли не единственным, мысли о ком не вызывали злости, раздражения или боли. Узнать заветного имени Сонхун так и не смог. Пак испытывал к нему странную смесь чувств тоски, благодарности, тепла и чего-то ещё, чего ещё не успел испытать за свою жизнь. Иногда Сонхун хотел назвать это влюблённостью, но потом прогонял эту мысль прочь. Это чувство казалось ему несерьёзным… Был ещё один человек, о котором он продолжал вспоминать и сейчас. Он бы даже поделился с ним своим местонахождением и предложил поддерживать связь, если бы мог. Но Ким Сону исчез сразу после выпуска, ни сказав Сонхуну ни слова... И тем самым подал ему идею. Теперь они были затеряны в недрах мира и могли лишь надеяться, что у другого всё хорошо и тот хотя бы изредка вспоминает их лучшие дни. Впрочем, мысли о Сону улыбку вызывали редко. Сонхун был плохим другом. Будь это не так, тот бы дал о себе знать. Но Сону молчал и со временем Пак пришёл именно к такому выводу, поэтому сосредоточился на том, что осталось у него в настоящем. Он бережно складывает записки коробку, прячет её в ящике стола и смотрит в окно. Там, за белыми шторами, блестит море и небо — голубое, как его свитер,— простирается на тысячи ли. Мир за пределами дома так и манит прогуляться и Сонхун, недолго думая, повинуется воле, навязанной ему бризом. На улице тепло, достаточно тепло, чтобы выйти навстречу морю без пальто. Сонхун стоит на крыльце, вдыхая полной грудью, окидывает взглядом свои цветущие клумбы — плод долгих стараний и его гордость, — и после переводит взгляд на вереницу домиков, что тянется вниз по улице... Место, в котором он жил — приморский городок, которого нет на картах, Сонхун проверял. Жизнь в нём безмятежна и течёт тонким неторопливым ручьём, который где-то там, очень далеко, превращается в бурный поток. Но это «далеко» не имеет значения, потому что здесь ничего не меняется. Сонхун хмыкает, в который раз подумав, что всем благам общества и своему распланированному будущему он предпочёл застойное существование уставшего от суеты старика — поселился здесь, где время словно остановилось. Он любил это место всей душой. Любил подолгу сидеть на крыльце, любуясь флоксами, прогуливаться по улочкам, здороваясь с жителями, ходить на каменистый пляж и разговаривать с морем... Улыбнувшись водной глади, он запер дверь и, понёсся ей на встречу, словно ребёнок. Сегодня и правда особый день. Сонхун всем нутром чувствовал, что должно произойти что-то хорошее. Море призвано залечивать раны и оно с этим прекрасно справлялось. Потому иногда было грустно осознавать, что ему не с кем разделить это чувство. Сонхун однажды читал сказку про капитана пиратского судна и принца, что столкнулись на куске дерева средь нескончаемых вод, и разделили любовь и уважение к морю, в конце концов открыв сердца друг другу. Чем же всё закончилось? Кажется, ничего хорошего с героями не случилось, но вспомнить точно не вышло… — У тебя своя история, Пак Сонхун. Море неспокойно, но ты не качаешься на волнах, а всего лишь стоишь на берегу. Твоя жизнь в твоей власти. Всё будет хорошо, потому что сейчас ты далеко… По крайней мере он всеми силами желал, чтобы это было действительно так. Будь то тысячи километров, полоса берега или всего два сантиметра — всё это он мог превратить в стену. Прогулка закончилась там же, где брала своё начало — возле калитки его домика. Закрыв ту за собой, Сонхун намеревался вернуться в дом, испечь что-нибудь вкусное и, может быть, ещё раз заглянуть в коробку с хорошим воспоминанием. Но он остановился на полпути к крыльцу и, нахмурившись, сделал несколько шагов назад. Почтовый ящик не так давно открывали. Это было странно, ведь он оплатил счета только на прошлой неделе, а ничего другого Сонхун не получал за всё время своего проживания здесь. Никто никогда не связывался с ним. Никто даже не знал, где его искать. Недоверчиво взглянув на некогда красивый, но теперь заржавевший ящик, Пак отворил его дверцу. В пыльном, поросшем паутиной нутре лежал самый обычный белый конверт. Он ухватился за его уголок, вытянул на свет кончиками пальцев и почти ахнул, на веря своим глазам. Сонхун боялся моргать, опасаясь, что письмо может исчезнуть, что на ладонях останутся только клочья паутины, и всё смотрел на него, пока глаза не защипали от слёз. На уголке конверта тем самым почерком было написано имя. Его имя. Словно вибрации его многолетней тоски окутали весь мир, посылая сигнал, и тот загадочный человек уловил их и отыскал его там, где никто искать бы не стал. Сонхун влетел в дом, судорожно запирая дверь на все замки, и без промедлений вскрыл конверт прямо на пороге…