Двойка кубков

Квартира Блейза была настоящей ловушкой для глаз: стекло, металл, мягкие диваны, золото в мелочах. На стенах — картины современных художников, уныло наблюдавшие за происходящем, будто вздыхая от усталости, на полках — редкие книги с потёртыми корешками, хранившиеся уже не одно поколение, забытые алебастровые фигурки, которые всё еще добавляли интерес. Стены окутывали глубоким тёмно-зелёным бархатом обоев с тонким узором винтажных растений, медленно погружая в атмосферу вечера. Золотые ветви папоротников, цветы, распустившиеся слишком пышно, будто на грани удушья. В полумраке они казались живыми, чуть шевелящимися. Высокие потолки, затянутые мягким полумраком, делали квартиру почти театральной, а хозяина, настоящим актёром, что играл свою роль. Свет от бра и свечей уходил вверх и терялся где-то в глубине лепнины, оставляя ощущение необъятного пространства. Огромные окна, почти в пол, были задёрнуты тяжёлыми шторами цвета горького вина. Ткань глушила звуки улицы, пряча шум города за бархатной толщей, и сама казалась частью декорации — слишком плотной, слишком тяжёлой, скрывающей множество тайн. Гости витали по комнатам, как по выставочному залу, но с видом «свои». Смеялись, спорили, флиртовали, делились сплетнями. Смех срывался то справа, то слева, чьё-то: «О, Мерлин!» тонуло в хохоте, звон бокалов и мягкая музыка путались в гуле голосов. На одном из диванов, утопая в подушках, расположились две девушки. Их окружали бокалы, с растекшемся льдом и пара безучастных парней, забытые ещё на прошлой сплетне. Одна — темноволосая, с безупречно уложенными локонами и выразительными глазами, сидела чуть откинувшись, элегантно закинув ногу на ногу. Её узкое изумрудное платье с тонкими бретелями, и каждый жест — как она поправляла прядь волос или медленно касалась бокала, казался уверенным. Другая — светловолосая, с мягкой улыбкой и живым взглядом, напротив, выглядела проще. Она сидела, подогнув ноги под себя, и крутила в руках тонкую сигарету, скрывая скуку. В её смехе была лёгкость, а в позе свобода, словно эта квартира и шумная компания были её привычной стихией. — Ты слышала, что Кармайкл совсем съехал крышей? — возбуждённо шептала девушка в изумрудном платье. — Он, блять, теперь шлёт письма… самому себе. Немного замявшись и стрельнув краем глаза по сторонам, дабы избежать лишних ушей, она склонилась ближе. — Да ладно, — протянула подруга, затягиваясь сигаретой. — Ему бы к мозгоцелителям. Лучше скажи, ты с кем сюда приползла? — Ох, это отдельная песня, — хихикнула первая, бросив быстрый взгляд через плечо, оглядывая уставших парней. У окна, сбивая шторы в сторону и впуская яркий свет фонаря, авроры оживлённо спорили, перебивая женские сплетни. — Да ты гонишь! — фыркнул один. — Если бы ты не тупанул с щитом, мы бы их скрутили за минуту! — Да-да, рассказывай, — засмеялся второй. — С твоими-то кривыми руками. А ты вообще слышал, что у старого Фаджа пропали все дневники? В другом углу, на жёлтом диване, журналистка почти докуривала сигарету. — И Поттер снова съехал с интервью. Представляешь? Этот парень как тень. Сначала вроде есть, а потом бац и нет. — Он просто заебался от вас, — лениво заметил собеседник, болтая льдом в бокале. — Хочет тишины. Или скрывает что-то. Хозяин дома проплыл мимо гостей, мягко касаясь плеч. — Рад видеть, рад видеть… Наливай себе, чего стоишь… А ты, красавица, сразила наповал… Гаррет, напомни, ты же на том заседании был, где они оспаривали приказ? — И уже исчез в следующей комнате. Пэнси распласталась на спинке дивана, лениво вертя бокал, а Тео чуть наклонился к какому-то молодому колдоследователю, улыбающемуся слишком широко. Драко стоял в стороне, наблюдая. Его взгляд снова и снова цеплялся за Нотта. За то, как он чуть касался пальцами чужого локтя, как смещал уголки губ, как наклонял голову ближе, чем нужно. Сердце блондина сжималось, злость и желание сплетались в одно. — Малфой! — окликнул Блейз, хлопая его по плечу. — Да расслабься. Выглядишь так, будто на похороны пришёл. Драко криво усмехнулся. — Я наблюдаю за цирком. — Ага, не забудь сделать ставку — кто первый скроется в спальне, — подмигнул Забини, тут же сморщив гримасу брезгливости. Атмосфера вечера всё больше завораживала, мягкий гул голосов, запах алкоголя, мерцающий свет, едва пробивавшийся сквозь сигаретный дым. Всё это вместе создавало пространство, где легко было потерять ощущение времени. Но не для Драко. Он продолжал скользить взглядом за Тео. За тем, как он наклонялся к кому-то, как его рука мелькала в мягком жесте, как он иногда тихо смеялся. Всё это сводило Малфоя с ума. Блять, Тео. Почему ты всегда такой? — Не умирай здесь от тоски, Драко, — прошептала Пэнси, склонившись к нему. — Ты выглядишь так, будто сейчас кого-нибудь прирежешь. — Не исключено, — тихо бросил парень. Пэнси сидела рядом, резко выпрямив спину так, будто даже здесь оставалась на сцене. Её густые волосы, чернильно-чёрные, обрамляли острое лицо с тонким, почти хищным профилем, смягчаясь лишь кончиком капризного носа. Свет подчеркивал скулы и длинные ресницы, отбрасывал неестественную тень на шею. От неё тянуло прохладным ароматом табака, сухих трав, чуть сладковатым розовым маслом и запахом какой-то свободы, который для Драко был мучительно привычным. В нём было всё — детство, ночные прогулки по пустым коридорам, частые ночёвки и первые вылазки за пределы дома, их общая юность. Она выглядела чужой и одновременно до боли своей. Где-то рядом хлопнула дверь, и к разговорам добавился новый шум. Гарри вернулся с балкона, держa в руках бутылку, и кивнул гостям, приглашая всех вернуться к столу. Прямо за ним тихо прошёл Блейз, чуть подтягивая рукава. Вечеринка снова замкнулась в их маленьком кругу — сплетни, смех и звон бокалов продолжились с прежним задором. — Отлично, все в сборе, — сказал Блейз, опускаясь на подушки вокруг низкого стола. — Сегодня не просто вечер — это начало сезона. Драко сел чуть в стороне, скрестив руки. Его взгляд постоянно лип к Нотту, тот что-то тихо говорил мулату, смеялся над репликой Паркинсон, едва кивая над каждым словом. Блондин сжимал бокал. Всё нормально, говорил он себе. Просто друзья. Просто вечер. — Зачем ты нас затащил сюда? — Пэнси посмотрела на Блейза, склонив голову, всегда прямая чёлка слегка рассыпалась в сторону, открывая бледную кожу. — Мы могли бы спокойно пить со всеми. — Дорогая моя, хватит пугать остальных своими рожами. — Это ты скажи ему, — усмехнулся Поттер. Драко скривил улыбку, но взглядом с Ноттом так и не встретился. — Ладно, хватит болтовни, — Блейз достал бархатный мешочек. — У меня сегодня кое-что интересное. Из мешочка на стол скатилась серебряная фигурка змеи. Она блеснула в свете ламп, изогнувшись почти живой волной. — Это… — Драко нахмурился. — Моя, — сказал тихо Нотт. — Семейная штука. Принёс на удачу. Он провёл пальцами по змее, взглядом скользнув по лицам. Когда глаза встретились с Драко, тот на секунду задержал дыхание. — Она… холодная, — пробормотал блондин. — Ты привыкнешь, — усмехнулся Тео. Случайная фраза, от которой у Малфоя внутри всё скрутило. Игру начали просто, карты, колкости, бокалы. Драко держался спокойно, но внутри всё горело. Он видел, как Тео чуть дольше смеётся над чужими шутками, как скользит взглядом по глазам Блейза, как невзначай касается руки Пэнси. Малфой ловил эти детали. Каждую, как укол. Карты все щёлкали, как маленькие заклинания. Тео тасовал их с той самой холодной грацией, за которую его когда-то ненавидели на дуэлях. Блейз лениво откинулся на подушки, наблюдая, как те разлетаются по кругу, словно птицы. Навязчивый колдоследователь, хмурясь, делал вид, что пытается понять правила, хотя Драко почти не сомневался, тот просто смотрел на чужие руки. — Драко, тяни, — лениво бросил Тео, перекладывая карты с одной руки в другую. Малфой протянул руку и почти сразу пожалел. На ней было изображено две чаши, соединённые лентой. «Двойка кубков». — О, это интересно, — хмыкнул Забини. — Символ союза, привязанности… или зависимости, — протянул он, бросая на Малфоя и Нотта быстрый взгляд. — Что выберешь, Драко? — Зависимость, конечно, — ухмыльнулась Пэнси, явно уже немного навеселе. — Ты посмотри на него. Драко не ответил. Он смотрел на Тео. А Тео, чёрт его побери, снова избегал взгляда. Спокойное лицо, чуть приподнятые брови, губы с лёгкой полуулыбкой. И только пальцы, чуть крепче сжавшие карты, выдавали напряжение. — Хорошо, — тихо сказал бывший пожиратель, поднимая подбородок. — Тогда мой вопрос. Кто из присутствующих знает, о чём я сейчас думаю? В комнате разлился смех. — Ну ты и загадочник, — фыркнула Пэнси, откидываясь на подушки. Но Тео не смеялся. Он смотрел прямо на Драко. — Я знаю, — сказал он негромко. — Но я не скажу. Наступила короткая пауза. Блейз нервно откашлялся, а Малфой вдруг почувствовал, что его сердце пропустило удар. Игра продолжилась, но теперь она была не просто игрой. Каждый жест Тео — как перетасовка карт. Каждое слово — как выложенная масть. И Драко всё больше понимал, что эта ночь не про выигрыши и проигрыши. Она про то, что останется потом. В какой-то момент Тео посмотрел прямо на блондина, почти без улыбки, и тихо сказал: — Не играй слишком увлечённо, Малфой. Эта фраза залезла под кожу. Пробежалась холодком по каждому позвонку. Остальные гости вокруг всё смеялись, кто-то включил музыку, на балконе вспыхивали светящиеся блики заклинаний, кто-то кружил с бокалом, танцуя без музыки (дебилы). Потолок отражал огни, стены переливались, комната дышала праздником. А Драко дышал ревностью. Он почти не слышал, о чём говорили. Ловил жесты, взгляды и движения Нотта. А потом игра кончилась. Поттер с Блейзом ушли курить на балкон, а Тео… следом за ними. Музыка гудела в гостиной, кто-то бесяче рассмеялся на другом конце квартиры, за ширмой слышались обрывки неинтересных споров. Драко задумчиво водил пальцем по краю бокала, угрюмо всматриваясь в кривое отражение. В стекле отражалось лицо, чуть растянутое, с неровными контурами, изгибы лица стянулись вниз, напоминая картины Дали. В этом странном отблеске он казался старше, чем был на самом деле, видя в себе черты отца. — Ты как привидение сегодня, — тихо сказала Пэнси, устраиваясь ближе, почти касаясь острого плеча друга. — Я скучаю по тому времени, когда ты умел ухмыляться. Драко усмехнулся, но без тени веселья. — Времена меняются. — Нет, Драко. Меняемся мы. — Она вздохнула, села боком, подогнув ногу, и, не раздумывая, чмокнула его в висок, быстро, почти незаметно. Потом мягко провела рукой по его платиновым волосам, как когда-то в Хогвартсе, в те времена, когда они оба чувствовали себя непобедимыми. — Я всё вижу, ты знаешь? Как ты смотришь. Как всё еще веришь. Это опасно, Драко. — Пэнс… — он хотел оборвать её, но голос его прозвучал слишком устало. — Не спорь. — Она ласково сжала его затылок, а потом убрала руку. — Думаешь, что сможешь обыграть его? Я тебя умоляю. С этим человеком никто не играет. Ты же знаешь. Он молчал. Пальцы невольно сжались в кулак. — Береги себя, ладно? — добавила она чуть тише. — Если хочешь исчезнуть — исчезни. Если хочешь сгореть — ну, хотя бы, блять, не на этой долбаной вечеринке. Он тихо рассмеялся, выдыхая. — Серьёзно, Пэнс, ты иногда звучишь, как мать. — Да, мать, которая спасала твою задницу не раз и не два! — Она шутливо ткнула его пальцем в плечо. — И, кстати, тебе бы улыбаться научиться. Не всегда же быть как Северус. В этот момент раздался шум: в комнату вернулись парни, неся поднос с бокалами и каким-то странным маггловским напитком. Пэнси резко изменилась, лицо стало лёгким, почти насмешливым, взгляд блестел. Драко напрягся, её резкая смена настроения прошлась по коже, вызывая странное чувство. — Ну что, мальчики, — проговорила она весело, откидываясь на спинку дивана, — что там у нас, новое зелье для веселья? Малфой выпрямился, с усилием сбрасывая с себя напряжение, и натянул лёгкую улыбку. Внутри всё ещё гудело, но снаружи он снова был прежним. Ещё немного. Гости начали расходиться ближе к утру. Драко почти не пил, ему было не до этого. Он ждал. И когда последний бокал упал в раковину, когда Пэнси прошептала на прощание: «Не играй с ним», а Блейз хлопнул по плечу и скрылся за дверью — Малфой поднялся. Он знал, куда идти. Комната, где пропал Тео, была в конце коридора. Он открыл дверь без стука. Нотт сидел на подоконнике, босой, в рубашке, глядя в ночь. Каштановые кудри мягко развивались под лёгкими ветром, из-за отсутствия света, казались почти чёрными. Когда Драко вошёл, он не повернулся. Только сказал тихо. — Всё закончилось? — Да, — ответил Малфой. Сердце бешено пульсировало где-то в горле. Они долго молчали. — Ты ревновал? — спросил Нотт почти шёпотом. Драко сжал кулаки, но Тео уже тянулся к нему — руки на лице, губы впечатались в мраморную кожу. — Глупый, — сказал он. — Ты же знаешь, всё это… только шум. Драко выдохнул, позволил себе хоть немного утонуть в этом голосе. Обмануться в последний раз. Он был бессилен перед этими глазами, в которых все ещё трещал огонёк, такой живой и нетерпеливый, такой, какой он был только с ним. Они не спешили. Тео медленно, терпеливо снимал с него рубашку, скользил губами по шее, выцеловал знакомые плечи. Драко дрожал, но не от страха. От напряжения. Оказавшись в постели, вокруг было так тихо, что слышалось, лишь собственное дыхание. Тео шептал слова, которые резали как бритва, и лечили одновременно. — Ты мой. Мой. Ты же знаешь? Я всегда с тобой. На мгновение Драко показалось, что голос изменился, стал чужим, но он стиснул веки и не позволил себе слушать. Почти также как делал в детстве, когда отец раздраженно повышал тон или злился из-за его глупых проделок. Когда Драко заснул, фигурка змеи на прикроватной тумбочке чуть дрогнула, то ли от ветра, то ли от чего-то другого.

***

Проснувшись через часа два, он огляделся, было ещё тёмно. Малфой лежал, прислушиваясь к дыханию Нотта, чувствуя тепло его тела рядом. В комнате пахло табаком, вином и чем-то ещё, знакомым, тревожным, чем-то, что всегда было связано с Тео. Он хотел протянуть руку, коснуться, но остановился. Эти короткие моменты, пока Нотт спит, были его тихими драгоценностями. В коридоре скрипнула дверь, видимо, Блейз проверял, ушли ли гости. Шаги удалились, и квартира снова погрузилась в тишину. Драко повернулся лицом к тревожащему его парню, смотрел на его закрытые глаза, расслабленное лицо. Днём Тео всегда был чуть напряжён, чуть собран, чуть закрыт. Только ночью он позволял себе быть таким — настоящим. Драко хотелось сказать что-то важное, что-то, что осталось внутри за весь вечер, но слова застревали. Он просто шепнул: — Я всё равно тебя нахожу. Всегда. Утром они проснулись вместе. Тео первым открыл глаза, чуть улыбнулся и шепнул, снова, прямо как в детстве, когда боялся разбудить Нарциссу. — Выглядишь будто не спал. Драко хмыкнул. — Потому, что кто-то оставил мне слишком много мыслей. Тео потянулся обнять блондина, задержав дыхание возле шеи. — Ты слишком серьёзен. Слишком часто думаешь. Они лежали, пока солнце ползло по стенам, пока за окнами просыпался город. Но всё равно было ощущение, что мир где-то там, а здесь только они. Вечер прошлого дня вспоминался Драко отрывками. Пэнси, смеющаяся, с бокалом в руке, Поттер, играющий с заклинаниями, чтобы зажечь свечи на потолке, Блейз, целующий кого-то в щёку, легко, беззаботно. Незнакомые лица, странные разговоры, чужие руки, касавшиеся плеч, бокалов, карт. Но всё равно Драко помнил только одно — как Тео смотрел на него реже, чем обычно. И это жгло. Он снова и снова вспоминал Тео за столом, перетасовывающий карты. Пальцы двигались быстро, точно, почти гипнотически. Тео говорил что-то Блейзу, что-то надоедливому колдоследователю, улыбался Пэнси, но не ему. Драко смотрел на его руки, на изгиб губ, и думал: «Если бы я встал и ушёл, он бы заметил?» И тогда, почти по случайности, Тео бросил на него взгляд. Короткий. Острый. Как игла. И Драко понял, заметил бы. Ещё как. И теперь, утром, лёжа в постели, он мысленно возвращался к этому взгляду. Перематывал его, будто ленточную запись, снова и снова, как доказательство. Сейчас, пока город просыпался, Драко слышал сквозь стены, как Забини что-то напевает, разбирая остатки вчерашнего веселья. Помнил, как Пэнси чмокнула его в висок перед уходом. Как Поттер оставил корявую (никому не нужную) записку «Спасибо за вечер». Он лежал, с закрытыми глазами, и позволял себе одну мысль, одну пульсирующую строчку, которая повторялась, как эхо. Может, всё-таки после войны есть жизнь. И в ней есть мы?