Двойка кубков

В комнате стояла тишина, такая густая, что казалось можно вдохнуть и задохнуться. Сквозь щели в тяжёлых, серых шторах пробивались узкие полоски солнца, вырезая на полу светлые блики дорожек. Воздух был тёплым, тяжёлым, пах мятой, кофе и ещё чем-то, что не отмыть запахом чужого сна. Драко стоял у окна, неподвижно, словно застывшая гора, уверенно застёгивая манжеты. Острые плечи, безупречная осанка, уверенный вид. Только пальцы то и дело подводили, цепляли ткань, дрожали едва заметно. Раздражало. И то, что он вообще об этом думает тоже раздражало. Спина ощущала тяжелый взгляд. Тео уже не спал, лежал, одну руку подложив под голову, другой лениво поглаживал одеяло. — Уже? — голос Нотта был охрипшим. — Да, — коротко ответил Драко, нервно застёгивая последние пуговицы. Он не обернулся, знал, что если сейчас посмотрит, то сядет обратно на край этой чёртовой кровати и останется. Тео медленно сел, проводя рукой по лицу, откинул кудри с лба. — Я бы… — начал он и не закончил. Вдохнул густой воздух, чуть наклоняя голову в сторону Драко. — Ну, ты знаешь. И тот не сдержался, подошёл к Нотту и все таки присел на кровать. — Я знаю, — устало сказал он, в голосе прозвучало что-то болезненное, то, что Малфой никак не мог понять, то, чему не мог дать ни имени, ни какой-то формы. Пальцы скользнули по чужому запястью — лёгкое касание, вместо прощания. Он затянул пояс плаща туже, бросил быстрый взгляд в зеркало, приглаживая платиновые волосы ладонью. Движения резкие, строгие, будто не его. Перед уходом задержался на секунду, смятые простыни, забытые чашки с остывшим кофе, который они так и не допили, рубашка Тео, небрежно перекинутая через спинку стула. Что-то в этом всём казалось неестественным. Или, наоборот, пугающе правильным. Как дом, которого не могло быть. — Ну, ты напиши, когда освободишься. — Голос Тео уже сдержанный, чуть ленивый. Защита включилась. — Хорошо, — выдохнул Драко и, уже не оборачиваясь, вышел. Утро било в лицо влажным, сырым ветром, пахло мокрым камнем, собственным унижением и сыростью. Газетные совы угрюмо хлопали крыльями, где-то шумели шаги, кто-то спешил, кто-то, наоборот, плёлся, продираясь сквозь сонливость. Малфой застегнул плащ до конца, сжал пальцами ремешок сумки, будто собственное горло, и пошёл быстрым шагом. Тело выдыхало, ощущая, как с каждым шагом город смывает с него остатки ночи. И только под рёбрами, где-то глубоко, что-то тянуло, кололо, грубо напоминая, не всё оставлено за дверью. Больница Святого Мунго встречала его привычным гулом. Магические таблички парили под потолком, указывая направления.

Травмы от артефактов, Заклятия и проклятия, Ядовитые существа, Психомагическая помощь.

Народу с утра толпа. У приёмной ведьма в разорванном пальто, мальчик с фиолетовым лицом, какой-то волшебник с мышиными ушами, которые тот отрастил случайно. В ординаторской пахло кофе и зелёным мылом. Кто-то громко жаловался на смены, кто-то пытался подремать, уткнувшись лбом в стопку бумаг. В углу Хестер вовсю разливала кофе. — Малфой, твоя, — она протянула ему кружку. — Чёрный, без всего, как обычно. — Ты знаешь меня всё лучше и лучше, — усмехнулся Драко. — Прекращай шутить, а то начну волноваться, — хмыкнула девушка, сморщив нос. Драко с силой выдохнул и нырнул в рабочий поток. — Мистер Малфой! — позвала Анна, ассистентка с кислой улыбкой и железной хваткой. — Вы на третьей линии, пациенты после артефактных ожогов. И да, советую выпить пузырек противоядия перед началом, уже два случая с отравлением снадобьями. — Он кивнул, пробегая взглядом по спискам. Палаты напоминали странный гибрид Хогвартса с кошмаром. Заклинания, что держат стены, котлы с пузырящимися отварами, маггловские медицинские артефакты, которых никто толком не понимал, но всё равно зачем-то применяли. Драко быстро переходил от койки к койке, проверял чары, накладывал перевязки, успокаивал. — Больно? — бросил он не глядя, накладывая охлаждающий компресс на обожжённую руку. — Не так, как должно быть, — отозвался парень лет двадцати, с разодранным воротом и серым налётом на пальцах. — Но жжёт странно… как будто не снаружи, а внутри. Драко на секунду замер, глаза всё же скользнули по его лицу, затем коротко кивнул. — Побочные, бывает. Пройдёт, ну или останется, зависит от того, что ты туда засунул. — Оно само, — почти шепотом. Он не ответил. Протёр пальцы, пошёл дальше. Где-то сбоку слышались обрывки разговоров: — Ты слышал про ту вспышку в Ливерпуле?.. — …говорят, новый вид зелья… — …этот Малфой вроде бы неплох, да?.. Он делал вид, что ничего не слышит. Рабочий день вошёл в привычный ритм. Больные, запах жжёного пластика, шум, волшебные экраны с мигающими диагнозами. Время капало вязко, как проклятое зелье, вроде бы идёт, а вроде бы топчется на месте. Драко успел переодеться, выпить вторую кружку мерзкого больничного кофе, даже списаться с заведующим по поводу нового протокола лечения ожогов от нелегальных артефактов. В голове шумело, в глазах зудело. Всё как всегда. Поэтому когда за его спиной вдруг раздалось нарочито весёлое: — Мальчик мой, ты выглядишь, как будто только что вышел из криминального романа и убил любовника на последней странице, — Драко сначала решил, что у него галлюцинации. Он резко обернулся. Блейз стоял в дверях ординаторской в мантии цвета дорогого вина, с таким видом, будто только что сошёл с обложки журнала «Светская магия». Улыбался, падла. — Ты, блять, что тут делаешь? — устало выдохнул Драко. — Тоже рад тебя видеть, — Блейз уже проходил мимо него, по-хозяйски потянулся к чужой кружке. — Я вот, что подумал. Раз ты никуда не ныряешь, кроме как по делам или в депрессию, то придётся самому выгуливать тебя. Гав-гав. — Это больница, ты в курсе? — Потрясающее место для обеда. Очень атмосферно. Смерть, отчаяние, аромат зелий… М-м-м, навевает аппетит. Драко прикрыл глаза, стянул халат, бросил его на спинку стула и тихо пробормотал: — Я просто выпал из жизни на день. Один день. Какого чёрта ты… — Потому что ты, — Блейз подался вперёд, вдруг сбавив тон, — стал мрачный, как дерьмо в подвале. И лицо у тебя, блять, полная трагедия! Он не договорил. Сел за стол, потянулся к упаковке с дешёвым бутербродом. — Поттер сказал кое-что на балконе, пока ты плакался Пэнси. Драко напрягся. — Он сказал, что ты выглядишь так, будто тебя медленно размывают. Как старую фотографию. — Блейз посмотрел прямо. — И что он не уверен, как долго ты ещё выдержишь это. Бутерброд был безвкусным, как и кофе. Драко не ответил. Просто сел рядом. Медленно, без лишних звуков. Комкал салфетку, как будто от неё зависело что-то важное. Не поднял серые глаза, не выдал себя ни одной эмоцией. Но внутри кольнуло. — Ты можешь не благодарить, — продолжал Блейз. — Я знаю, что ты хочешь. На самом деле ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое и чтобы всё решилось само и бла-бла-бля. —Он прищурился. — Только так не бывает. — Глубоко-о-о, — протянул Драко, откусив кусок сухой булки. Он всегда верил Блейзу, с детства, ещё тогда, когда вера кому бы то ни было была для него опасной роскошью. Поддавался его уверенности так же естественно, как дыханию. В голосе Блейза всегда слышалась насмешка, но за ней скрывалась твёрдость, за которую можно было ухватиться. Его ленивые движения, неторопливые жесты, взгляд, в котором не было ни жалости, ни осуждения, действовали на Драко, как редкая передышка. Казалось, словно Забини знал какой-то секретный ритм жизни, умел оставаться невозмутимым, когда всё рушилось. И в этой странной, тихой уверенности Драко находил ту самую отдушину, к которой возвращался снова и снова, даже если сам себе в этом никогда бы не признался. Минуту они молчали. Потом Блейз допил холодный кофе, встал, отряхнулся от нытья друга. — Слушай, вечером будем с Пэнси и остальными в «Ромулусе». Приходи — посидим, выпьем, ничего обязательного. — Он пожал плечами, как бы между прочим, но взгляд всё-таки задержал. — Просто будет лучше, если ты не останешься сегодня в этой чёртовой квартире ныть в подушку о несправедливости мира. Не, ну реально жалко. Через минуту Блейз уже флиртовал с проходящей медсестрой, медные волосы и явный акцент севера. — Вы знаете, у вас чарующий голос. Могу я предложить вам кофе, который не убивает всё живое? Драко стукнул его папкой по плечу. — Вали отсюда, мне ещё работать. И ушёл по коридору, не оглядываясь. В ординаторской, ближе к вечеру, он снова наткнулся на Хестер. Та сидела, закинув ноги на стол, пыталась разгрести отчёты. Волосы слегка растрёпаны, рубашка заправлена кое-как, плечи расслаблены, но готовые к прыжку в любую секунду. Никакой болтовни, никаких попыток лезть к нему в дела, только работа и тихая самоуверенность, которая чувствовалась в каждом движении. Её глаза спокойно скользили по бумагам, иногда останавливаясь на чём-то интересном, а губы сами собой искривлялись в лёгкой, почти невидимой улыбке. День закончился, как всегда. Чужие истории, боль, пустые взгляды в окно. Город за стеклом стелился золотыми лентами улиц, напоминая, что жизнь снаружи всё ещё идёт. Вечер накрыл Мунго как мягкая, но тяжелая мантия. Ординаторская пустела, кружки с остатками холодного кофе, забытые перчатки, стопки бумаг, из которых тихо выползали списки пациентов. Драко стоял, опершись руками о подоконник, чувствуя холод стекла сквозь тонкую рубашку. Сердце било ровно, но где-то внутри, глубже, чем он хотел бы признавать, всё покалывало острой усталостью. Он смотрел, как магические огни сплетаются с обычными фонарями, там, снаружи, жили люди, там была спокойная жизнь, от которой он отказался сам. Отказался добровольно, упрямо, почти с вызовом. А теперь стоял у окна, как чужой, и сам не знал, кого именно он этим наказал. Он думал о матери. Где-то там, в особняке на окраине, наверняка горит камин, и она сидит у огня, читает, как раньше. Наверное, уже привыкла, что он приходит редко. Когда-то, сразу после войны, она звала его домой чаще, оставляла записки, присылала сов, спрашивала. А теперь почти не пишет. Отец… С ним было сложнее. Драко представлял, как тот сидит в своём кресле, упрямо не произнося его имени, словно оно всё ещё обжигает. Иногда ему хотелось вернуться, войти в их дом и сказать что-то важное — но что? Он давно не знал. В ординаторской щёлкнули часы. Драко выдохнул, потерев лицо ладонями. Впереди была ночь, и она всегда казалась длиннее, чем день, он коротко вздохнул, отряхнулся, смяв плащ в руке, и подошёл к порталу. Произнес тихо, но уверенно: — Ромулус! Вспышка света, и Малфой уже шагал в сторону бара, где ждала компания. Воздух вокруг заискрился, он почувствовал лёгкое покалывание по коже. Шумный бар, переполненный людьми, гремел так, что казалось, будто сам Тёмный Лорд вернулся из мёртвых. Всё это ощущалось как сбитый режим сна и новая порция апатии. Прекрасно. Пэнси, заметив его, сразу помахала рукой. — Опоздал! Минус пять очков тебе, где шлялся? — В больнице, спа-процедуры проходил, — усмехнулся блондин, усаживаясь. — Иначе бы меня здесь вообще не было. Блейз поджал губы и добавил с ухмылкой: — Спокойно, мы тут без доктора-лекаря никак. Он у нас главный по ожогам и сердечным делам. — Да-да, — подтвердила Луна, делая серьёзное лицо. — Сердце — самый уязвимый орган. Особенно если оно не совсем твоё. Драко фыркнул и сделал глоток огневиски. Пэнси посмотрела на него с хитрой улыбкой. — Слушай, Малфой, расскажи, как у вас там на работе, Блейз пытался заполучить медсестру? — О, это классика, — Драко скривил губы. — В последний раз он подошёл к ней с таким видом, будто собирался подписать договор на пожизненный кредит в Гринготтсе. Все дружно рассмеялись. — Похоже, ты всё ещё мой любимый неудачник, — Гарри подколол его, поднимая кружку. — Не смей, Поттер, — буркнул Блейз. — Я просто практикую искусство отбивания. — Искусство? — усмехнулась Луна. — Скорее, комедия. Драко слегка расслабился, ощутив тепло огневиски, и попытался переключиться. — Ну, а ты, Луна, что сегодня интересного видела? — спросил он, стараясь звучать легко. Луна загадочно улыбнулась. — Ах, Малфой, мир гораздо сложнее, чем кажется. Бывают невидимые спутники, которые окружают нас, когда мы не замечаем их. Пэнси тут же усмехнулась. — Это твои мозгошмыги? — Я их видела, Пэнси, а ты нет, — спокойно парировала Луна, делая глоток. — Ладно-ладно, сдаюсь, — Пэнси подняла ладони, показывая, что спорить не готова. Хотя на самом деле, была готова даже на большее. Бар оживал. Воздух дрожал от плотного ритма басов, как будто у здания было второе сердце, синхронное с музыкой. В полумраке сияли то багровые, то изумрудные отблески ламп, заливая лица то теплом, то мертвецкой бледностью. Тео откинулся на спинку кресла, поправил манжету, слишком спокойно, почти демонстративно. Встретился взглядом с Драко и не отвёл. Наоборот, задержал, чуть прищурился, будто примеряясь. В этом взгляде не было пустоты. Он был внимательный, точный, как прикосновение к оголённому нерву. Неосознанный вызов или напоминание. Что-то дрогнуло у Драко в животе, в пальцах, в висках. Он отвёл глаза первым. — Не свети так, — вполголоса сказала Пэнси, толкнув его локтем. — Тебя давно все раскусили. — Бред, — резко отрезал он. — Да-да, конечно. Луна вдруг повернулась к нему и, будто невзначай, бросила фразу: — Малфой, тебя реально это всё устраивает? — Девушка чуть наклонила голову, не требуя ответа, словно просто отметила факт. Вокруг продолжался разговор, но слова стали чуть тише, будто воздух потяжелел. Драко на мгновение отвёл взгляд, пальцы сжались в кулак, но голос остался ровным. — Всё устраивает, — сказал он, почти не глядя в сторону Луны. Поттер подал стакан и улыбнулся, как будто пытаясь разрядить обстановку, но в его взгляде мелькнуло что-то тревожное. — Иногда проще делать вид, что всё нормально. Особенно, когда вокруг слишком много глаз. Луна медленно кивнула, её глаза слегка сузились, и она как бы дала понять, что это не конец разговора. В комнате снова стало чуть громче, и вечеринка поглотила эту короткую паузу, оставив за собой едва заметное напряжение. — Слушайте, а пойдём курить? Тут душно, — Блейз уже вставал, жестикулируя, — Пэнс, давай, веди, ты же у нас специалист по поиску всяких обходных. Пэнси замерла на секунду, понимая, о какой ситуации он намекает, той самой, что знал только их маленький круг. Щёки загорелись румянцем, а взгляд упал на пол, но сквозь лёгкую смущённую улыбку она кивнула. Блейз же только ухмыльнулся, будто отлично знал эффект, который произвёл. Толпа загудела. Стулья заскрипели, кто-то потянулся за пальто. Всё сдвинулось, шумно, суетно, как будто ничего и не было. Драко вышел последним, глядя в спины. Тео тоже не говорил, только шёл рядом, молча, быстро. Сигарета уже в зубах, огонь дрожал у лица, глаза были в тени. Улица приняла их прохладой. Воздух был мягкий, впитавший осенний дым и влажную пыль. Пэнси с Луной отошли в сторону, Блейз закуривал, что-то говорил, размахивал руками. Смех снова пошёл по кругу. Тео стоял чуть поодаль, курил стремительно, почти зло, не глядя ни на кого. Компания постепенно начала заходить обратно, кто за выпивкой, кто по нужде, он не двинулся, остался. И Драко остался тоже. Не специально, просто не захотел возвращаться первым. — Подожди, — тихо сказал Тео. Он коснулся его локтя, коротко, почти невесомо. Повёл за собой, к краю здания, где тени сливались со стенами, где бетон пах дымом и чем-то пряным. Было тесно, тихо, без глаз. Поцеловал. Без прелюдии, без взгляда. Просто шаг вперёд, губы, и воздух между ними сгорел. Не нежно, а резко, сжато. Как будто в этом поцелуе что-то ломалось, или наоборот, собиралось. Он взял его за затылок, так, что не вывернешься. Пальцы в волосы, потянул чуть вверх, заставляя смотреть. Вторая рука на грудь, потом ниже, вдавливая в стену, прижался. Горячее дыхание в лицо. Глаза близко, даже слишком. Внутри всё сжалось. Драко не отстранился. Только чувствовал зубы, дыхание, холодную стену за спиной и жар чужого тела. Засос, наверное, останется. Он почти слышал, как кожа пульсирует под губами Тео. Когда тот отстранился, оба дышали тяжело, губы сильно горели. — Ты, блять, что делаешь? — прошептал Драко. — Сам всё время просишь, чтобы тебя разбудили, — сказал Тео, отходя, спокойный, как будто ни при чём. Он ушёл первым. Зашёл в бар, не обернулся. А Драко так и стоял, прислонённый к стене, в полутени, с пульсом в горле и солью на губах. Всё ещё не понимая, что это было, ярость, ревность, притяжение или всё сразу.