Брак по расчёту: В прошлое

      После визита в мир мононоке, который не дал никаких результатов, состояние Томоэ, казалось, улучшилось, хотя у него всё ещё случались краткие вспышки воспоминаний, всплывающих на поверхность сознания. Каждый раз Нанами волновалась за него, но он уверял, что с ним всё в порядке. И когда он набрался сил и более или менее вернулся к нормальному состоянию, она позволила себе расслабиться и подумать, что, возможно, заверения Томоэ и Хисоки действительно были правдой.       Хотя она продолжала присматривать за ним, её работа начала накапливаться — между попытками совмещать человеческую жизнь и божественную. Участившиеся визиты в храм Микагэ и поиски информации о печати только добавили к этой нагрузке. К сожалению, это означало, что за несколько недель до Танабаты она была настолько занята, что у неё едва ли оставалось время на Томоэ, не говоря уже о друзьях. Много ночей она засыпала за своим столом, пытаясь ответить на молитвы или закончить домашнее задание, а сон был беспокойным, с кошмарами и ломотой в теле от того, что она засыпала в неудобных позах, уткнувшись в книги. Она переоценила свои силы, особенно учитывая, что всё ещё справлялась с последствиями возвращения из мёртвых и тем, что её отец снова появился в её жизни.       Однако, насколько всё было плохо, она поняла только в один вечер, когда дверь её комнаты открылась, и она, подавляя зевок, продолжала склоняться над учебником. Подняв глаза, она увидела, что это был Томоэ с подносом в руках, и одарила его слабой улыбкой, прежде чем вернуться к записям. Пока она аккуратно выводила формулу по математике, Томоэ поставил поднос на стол, а его руки легли ей на плечи, большие пальцы принялись разминать зажатые мышцы.       Наклонившись ближе, он коснулся губами её виска и прошептал: — Нанами, сделай перерыв. Я хотел тебя кое о чём спросить.       Нанами бросила взгляд на часы и вздохнула, откладывая карандаш. Её глаза были воспалены, и она потерла их, почувствовав головокружение в ту же секунду, как закрыла их. — Хорошо, но у меня не так много времени, — сказала она, в голосе сквозило напряжение.       — Уж на чашку чая у тебя время найдётся, — он убрал руки с её плеч, наблюдая за напряжённой складкой на лбу.       Он сделал паузу, чтобы налить зелёного чая, и подал ей чашку. Затем налил себе и сел рядом с ней на пол. Обычно она сама искала его и просила уделить внимание, но в последнее время пряталась у себя в комнате или сидела с ним молча, уткнувшись в бумаги. Он был рад, что она стала серьёзнее относиться к своим обязанностям божества, но не ожидал, что это оставит пустоту в его жизни. К тому же он волновался, что она совсем перестала заботиться о себе.       — Спасибо. — Нанами приняла чашку и сделала глоток, надеясь, что кофеин придаст ей немного сил.       Она была тише обычного, отметил Томоэ, и очередная тень беспокойства скользнула внутри него. В самом деле, с тех пор как они вернулись из мира мононоке, они не проводили вместе почти никакого времени, кроме редких её расспросов о самочувствии и объятий в постели. Возможно, это было связано с её плотным графиком, но так продолжаться не могло. Именно поэтому он надеялся, что предложение провести время в человеческом мире заставит её освободить место в расписании.       Когда прошла долгая пауза, он решил рискнуть: — Химемико сказала, что в человеческом мире завтра вечером начинается фестиваль Танабата. Я подумал, тебе будет интересно, — он сделал паузу, дотронувшись до пряди её волос, взгляд его стал мягким. — Ты бы хотела пойти со мной?       Нанами чуть не поперхнулась чаем. Томоэ не был любителем проводить время в её мире, да и в прошлый раз фестиваль обернулся не самой приятной историей. Впрочем, тогда она и провалилась в другой мир, вспомнила она. — Думаю, можно. Мне только нужно свериться с графиком у босса.       — Понимаю, — тихо сказал он, заметив её нерешительность. Он отпустил прядь волос и сделал глоток чая. Он не ожидал, что её ответ вызовет в нём такую острую боль. Последовала новая пауза. Пора говорить прямо. Взяв её за руку, он наклонился ближе, заглядывая ей в глаза. — Я хочу проводить с тобой время. А ты больше не находишь его для меня.       Нанами моргнула, глядя на него, не в силах отвести взгляд. Никогда бы не подумала услышать такое от него. И мысль, что она могла его обделять вниманием, болезненно кольнула её. Надо было постараться лучше. — Прости, — прошептала она, сжав его руку. — Знаю, я была занята, но это только временно, — когда он продолжал смотреть на неё с затуманенным взглядом, она добавила: — Я спрошу насчёт смены завтра утром, ладно? — она попыталась улыбнуться, надеясь его успокоить.       Это не звучало обнадёживающе, подумал Томоэ. — Мне нужно больше, Нанами.       — Я найду время для тебя, — пообещала она, сильнее сжав его пальцы. — Но это слишком внезапно, так что ничего не могу гарантировать.       Он угрюмо пробормотал: — Ты ведь сама говорила, что свидания важны. Что проводить время вместе — это важно для тебя.       — Так и есть, — устало вздохнула она. — Но ты же сам сказал, что мне нужно стараться больше как богине и в остальном. И ты прав. Но быть лучше значит, что у меня меньше времени, понимаешь?       Его рот приоткрылся… и закрылся. Как он мог возразить? Он сам ведь сказал ей, что она работает недостаточно усердно.       Прошло несколько секунд, прежде чем он собрал мысли в связное высказывание, хвост его тяжело ударил по полу. — Я также говорил тебе, что ты растрачиваешь себя на слишком многое. А теперь, когда у тебя есть работа, стало только хуже.       Почему он спорил с ней именно сейчас? Если бы она не была такой уставшей, она бы вспылила сильнее. — Я знаю, — сказала она напряженным тоном. — Но мне нужно немного подзаработать к лету.       — Зачем? — снова дёрнулся его хвост. — Я вполне способен обеспечивать семью.       — Томоэ… — Раздражение сжало ей горло, она стиснула губы, сдерживая сдавленный звук. Она затаила дыхание так долго, что аж в груди кольнуло, и лишь потом выдохнула. — Я откладываю деньги ради тебя. Я проведу с тобой время. Мы обязательно что-нибудь сделаем вместе. Обещаю. Хоть завтра после работы!       — Я бы хотел этого, — кивнул он. — Но я хочу быть с тобой прямо сейчас. Хоть на несколько минут.       Нанами медленно кивнула, язык будто прилип к нёбу. То, как он смотрел на неё.… — Ладно, у меня есть немного времени, — мягко сказала она, закрывая книгу. — Ты хочешь поговорить? Или…?       Он сжал её руку крепче, наклонился ближе и приложил её ладонь к своей груди, под складкой юкаты. Прошло так много времени с тех пор, как она действительно касалась его, и он боялся, что разорвётся, если она и дальше будет его игнорировать. В этот момент он особенно остро жаждал их связи, жаждал телесного утешения.       — Тогда займись со мной сексом, — прошептал он, глаза его полуприкрылись.       Прошло много времени с тех пор, как Томоэ был инициатором, и Нанами покраснела, чувствуя, как учащенно бьётся его сердце под её пальцами. Она действительно пренебрегла им, осознала она. И после того, как он напугал её недавно, мысль о том, чтобы причинить ему боль, оставила у неё тяжелое чувство внизу живота. Возможно, у неё не было времени на долгую нежную близость, но она хотела учесть его потребности, особенно если это был такой простой способ подарить ему внимание. Она должна была признать, что ей и самой не помешала бы разрядка.       — Хорошо, — наконец сказала она. — Можем сделать это.       То, как она колебалась, заставило Томоэ задуматься — не потеряла ли она к нему интерес? Часть его хотела спросить: "Ты всё ещё любишь меня?" Но он не смог заставить себя произнести это вслух. Он посмотрел ей в лицо и всё же задал другой вопрос: — Ты действительно хочешь? Я не стану, если тебе этого не хочется.       Неуверенность в его голосе тут же приковала её внимание. Он сильнее прижал её ладонь к груди, будто хотел, чтобы она проникла сквозь кожу, прямо в его сердце.       Поставив чашку на стол, она обняла его, прижавшись щекой к его плечу. — Конечно, я тебя хочу! — она уткнулась в него носом. — Просто у меня в голове каша и я на нервах, вот и всё, — она почувствовала, как он расслабился в её объятиях.       — Понятно… — Томоэ буквально растаял в её руках, всё тело обмякло. — Ну, тебе станет лучше, когда мы ляжем вместе, я обещаю, — он поцеловал её в макушку.       Нанами отстранилась, чтобы посмотреть ему в глаза, и кивнула. Затем встала и, не теряя времени, сняла рубашку через голову, отбросив её в сторону. Потянувшись за спину, она расстегнула застёжку лифчика и позволила ему соскользнуть по рукам. Это было самое быстрое раздевание перед ним, подумала она, снимая юбку и нижнее бельё с бёдер, сбрасывая их на пол и переступая через них. Она почувствовала себя немного виноватой, как будто делала всё механически, хотя на самом деле была просто уставшей. Она легла на кровать на бок и ждала, пока он присоединится к ней.       Томоэ слегка опешил — она уже разделась, даже не дождавшись, пока он снимет юкату. Но она ведь говорила, что у неё мало времени и что она устала. Подойдя к кровати, он позволил одежде соскользнуть с плеч, опустившись рядом и обняв её. Не желая торопить события, он сначала прижался губами к её губам, нежно провёл рукой по её телу, по боку, по спине.       Теперь, когда они были в постели, Нанами почувствовала сразу и усталость, и потребность в близости. Прошло так много времени с тех пор, как он прикасался к ней, что, когда его кончики пальцев прошлись по её коже, в ней разгорелся огонь, который она не могла сдержать. Она лишь надеялась, что не уснёт прямо посреди процесса. Она ответила на его поцелуй, тихо застонав, когда он прижал колено между её ног, одной рукой нащупал её волосы, в то время как другая легла ей на грудь. Несознательно она прижалась к его ноге, углубляя поцелуй.       Чувствуя её отклик, Томоэ обрёл уверенность. Просто по тому, как она тёрлась о его ногу, тихо постанывая, он понял, что она возбуждена. Нежно зажав её сосок между большим и указательным пальцами, он прикусил её нижнюю губу, и отстранился, чтобы заговорить. — Давай делать это чаще. Даже если придётся планировать это заранее.       — Хорошо, — выдохнула она, прижимаясь к его ноге и хныча от того, как он играл с её соском. Она уже чувствовала, как становится влажной. Он помог ей, прикусив нежное место между её шеей и плечом, вызвав у неё хриплый стон, а её бедра начали двигаться быстрее от ощущения его острых зубов.       Это сработало, подумал Томоэ с ухмылкой. Он помял её грудь, затем провёл рукой по её боку к спине. Он провёл ладонью по всей длине её позвоночника и по заднице, задержавшись, чтобы резко шлёпнуть по ней, наслаждаясь тем, как её тело содрогнулось в ответ. Скользнув пальцами ниже, он коснулся влажности её входа, стараясь не задеть когтями. Поскольку он не хотел проникать в неё пальцами, он решил прижать кончики пальцев по обе стороны от её входа, согнув большой палец так, чтобы его коготь был обращен к ладони. Он потёр суставом большого пальца вдоль её входа, осторожно массируя.       Это небольшое давление привело Нанами в неистовство. Она прижалась к ноге Томоэ, потерев о неё клитор, и из её груди вырвался протяжный стон. Кончики его когтей скользили по внутренней стороне ее бедер, и эта намек на опасность только делал это еще более соблазнительным. — Пожалуйста, — умоляла она, постанывая, и прижимаясь к его большому пальцу.       Кусая её ухо, с дрожащим дыханием и эрекцией, настолько сильной, что это было больно, Томоэ прошептал ей на ухо: — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул?       Что-то в его откровенности, в его грубости только делало это ещё более возбуждающим. Привлекательность плохого парня, подумала Нанами с лёгким чувством стыда. Но затем его клыки снова нашли раковину её уха, и она не выдержала. — Пожалуйста, — повторила она с большей настойчивостью.       Схватив её за плечи, Томоэ толкнул её на спину, навис над ней с ухмылкой, махая хвостом. Он посмотрел на неё полуприкрытыми глазами, подняв руку, чтобы провести языком по своим когтям и кончикам пальцев, тем самым, которыми он прижимался к её входу. Заметив, как она сглотнула, вся покраснев, он только шире усмехнулся.       — Как бы мне взять тебя? — размышлял он, проводя когтем между её грудей и дальше, по животу, наслаждаясь тем, как она дрожит.       — Мне всё равно, — всхлипнула Нанами, чувствуя, как ее тело горит, а ноющее чувство между ног усиливается. Она протянула руку вниз, но он перехватил её, поднеся к губам и осторожно прикусив запястье.       — Непослушная. Ты позволишь мне позаботиться о тебе, — он оставлял мокрые поцелуи от ее запястья до ладони, а затем до кончиков пальцев. Сузив глаза в опасные щёлочки, он промурлыкал: — Я заставлю тебя кончить. Сильно. К тому времени, как я закончу с тобой, ты забудешь своё собственное имя.       Нанами заскулила и заёрзала под ним, когда он укусил один из её пальцев, осмелившись сделать это сильнее, чем обычно, достаточно сильно, чтобы вызвать покалывание. Когда появилась капелька крови, он провел по ней кончиком языка, не сводя с неё опасных глаз. — Перестань дразнить, — захныкала она.       — Хорошо, — Томоэ отпустил её руку, нависая над ней. Его голос приобрёл более властный тон, заставив её вздрогнуть. — На четвереньки. Сегодня я главный.       Нанами никогда не думала, что кто-то может сказать ей такое и это будет так возбуждающе. Она издала сдавленный звук в горле, чуть не подавившись собственной слюной. По сравнению с Томоэ она чувствовала себя неуклюжей и неловкой, её ответные действия оставляли желать лучшего.       Хотя она и стеснялась, но была слишком отчаянна, чтобы долго об этом думать, и вместо этого сделала, как он ей сказал, повернувшись на колени, опираясь на предплечья. В следующую секунду вес Томоэ сместился за её спиной, его грудь прижалась к её спине, а бёдра — к её ягодицам. Она сглотнула, когда его член коснулся её бедра и оставил влажное пятно на коже. Его волосы упали ей на плечо и руку, щекоча их, вызвав у неё смешок.       Теперь, когда он был позади неё, а её тело предложено ему, Томоэ едва мог дышать. Его сердце колотилось в ушах, и он провёл рукой по её боку, опустился к её ягодицам и сжал их. Единственное, что отвлекло его внимание от её тела, было то, как его волосы свисали, вызывая у неё хихиканье. Раздражённый, он нашёл на её прикроватной тумбочке резинку для волос. Сев на колени, он завязал волосы, а затем вернулся в прежнее положение. Раздвинув её ноги шире, он прижал бёдра к её ягодицам и вставил член, не теряя времени на проникновение. Ощущение её тесного тепла вызвало у него дрожь и стон. Он прижался к ней всем телом, обняв её руками по обе стороны, соприкасаясь кожей.       Когда он начал двигаться, Нанами не могла не закрыть глаза, её рот открылся, и она ахнула. Несмотря на то, что она не могла смотреть на него, ей всё равно было так интимно и безопасно находиться под ним. Она чувствовала себя гораздо менее уязвимой, когда его тело защищало её, и она поддалась ему, позволив ему взять контроль, позволив ему доминировать над ней. Прижавшись щекой к подушкам, она приподняла бёдра выше, чувствуя, как он скользит в неё глубже.       Томоэ прижался к ней плотнее, скользнув рукой под её живот, он начал массировать ее клитор, наслаждаясь тем, как её стоны становились всё громче. Её тело было таким горячим, таким напряжённым; она пренебрегала собой, подумал он, и явно нуждалась в разрядке.       — Ты трогала себя и думала обо мне? — спросил он, прижимая нос к её виску.       То, как Томоэ ласкал её клитор, было так приятно, что она едва могла думать. Она прижалась к нему, закрыв глаза, сосредотачиваясь на его теле, на том, что он делал с ней. Она не ожидала, что он задаст ей этот вопрос, и это заставило ее ахнуть. — Ах, да, — сказала она, задыхаясь, и её бёдра дёрнулись.       В ответ Томоэ сжал её клитор, прикусив мочку уха. — Какая ты непослушная. Ты могла бы попросить меня сделать это для тебя       Поджав пальцы ног, Нанами громко застонала от того, как он ее трогал, электрический прилив удовольствия пробежал по ее ногам до ступней, бёдра задрожали. —Ты, наверное, тоже это делал, — задыхаясь, прошептала она.       Он поцеловал её шею, прижимая её лицо к подушкам, наслаждаясь стонами, которые он вызывал у неё каждым толчком. Он слегка потянул её клитор, ухмыльнувшись, когда она ахнула под ним, вцепившись в простыни обеими руками так, что костяшки её пальцев побелели. — Это приглашение трахнуть тебя вместо моей руки?       — Почему бы тебе этого не сделать? — Нанами заскулила, впиваясь ногтями в простыни, её тело дёргалось, когда он катал её клитор между подушечками указательного пальца и большого пальца. — О, боже мой.       — Правильно, зови меня, — прорычала Томоэ, двигаясь в ней более агрессивно. Теперь, когда они построили доверие, он чувствовал, что она может это выдержать. — Тебе нравится, да?       С покрасневшим лицом Нанами задыхалась, её ноги ослабели. — Где ты этому научился? — когда он ущипнул клитор сильнее, она вскрикнула. — Я никогда... ах, — она зажмурила глаза и стиснула зубы       — Ты никогда не делала этого сама? — спросил Томоэ, тихо смеясь. Он укусил её за шею, на мгновение остановившись, чтобы сосредоточиться на собственном удовольствии, чтобы толкаться сильнее и глубже, продолжая поглаживать её между указательным и большим пальцами.       — Ммм, нет, — простонала Нанами, прижимаясь бёдрами к его, отчаянно желая большего контакта. Она тёрлась о него, дыша прерывисто. — Сильнее.       Только потому, что она попросила, он уступил ей, прижимая её к подушкам и матрасу, пока её колени не подкосились и она не скользнула на живот, раскинув ноги. Он последовал за ней, продолжая брать её сзади, продолжая потирать её клитор. — Полагаю, я научил тебя чему-то новому, — сказал он ей на ухо, его собственное дыхание становилось всё более резким, более прерывистым. Он обхватил её шею рукой сзади, прижимая к себе и впиваясь зубами в её плечо, сильно толкаясь в неё.       Задыхаясь, Нанами отпустила простыни и схватила его за руку, впиваясь ногтями в его кожу. Он двигался в ней так, как ей нравилось, всё её тело было невероятно горячим, а волны электричества между её ног становились всё сильнее. — Ах, Томоэ… я люблю тебя, ах, — задыхаясь, прошептала она, прижимаясь к его руке. Она вцепилась в его руку, дрожа всем телом. — Я люблю… люблю тебя.       Она вот-вот кончит, подумал он, но не собирался терпеть так долго. Сжав её плечо зубами, он застонал, медленно и твердо потирая её клитор. Он глубоко и резко дышал носом и задержал дыхание, когда удовольствие внутри достигло ослепительного пика. И тогда, когда он достиг кульминации, из его груди вырвался долгий, громкий стон. Он безудержно толкался в неё, не обращая внимания на то, как сильно он её кусал или как сильно он её трахал.       На этот раз его зубы вонзились глубже, чем когда-либо, и она почувствовала, как его клыки проникают в её кожу, но жгучая боль в сочетании с интенсивным дискомфортом от его толчков привела её в состояние раскаленного удовольствия, которое она не могла терпеть. Она прикусила подушку, чтобы подавить крик, её живот и поясница были напряжены и болели. Она была так близка. Всё, на чём она могла сосредоточиться, было достичь этой цели, заставить резинку внутри неё перестать растягиваться и лопнуть.       Даже после того, как он кончил, несмотря на свою чувствительность, реакция Нанами подсказала ему, что она была слишком близка к оргазму, чтобы он мог вытащить член. Поэтому он продолжал входить в неё, отчаянно тереться о неё, наслаждаясь тем, как она тёрлась о его руку. — Кончи для меня, — выдохнул он ей на ухо, чувствуя исходящий от неё жар разгорячённой кожи.       — Угх, покусай меня всю, — простонала она, едва осознавая, что говорит; настолько она была возбуждена, что не думала, что сможет это выдержать.       Это был странный запрос, но Томоэ согласился, найдя его всё равно возбуждающим. Он укусил другое её плечо, шею, затылок, уши. Найдя чувствительное местечко между её ухом и шеей, он прикусил и сильно засосал, чувствуя, как её тело дёргается под ним, а стоны усиливаются и превращаются в крики. Это подстегнуло его, и он продолжил спускаться по её шее, кусая и посасывая каждое чувствительное место, которое только мог найти. Он не пощадил ни дюйма её кожи, оставляя следы на плечах, шее и спине. Когда он снова прижался к её горлу, он сосал её кожу с особой силой, щипая и потирая её клитор.       Это сработало. Прижимаясь к нему, её тело достигло точки невозврата, и напряжение разразилось, волны ударили по ней так сильно, что она ослабела. Она закричала в подушку, отчаянно раскачиваясь, пока момент не прошёл, а затем опустилась, уткнувшись лицом в подушку, прерывисто дыша.       Закрыв глаза, с горящим лицом и бешено бьющимся сердцем, она выдохнула: — Я так люблю тебя. Так сильно люблю.       Он отказался сказать ей, что она чувствовала это только потому, что только что испытала потрясающий оргазм. Вместо этого он вынул руку из-под неё и поцеловал её в висок, щеку, подбородок. Её дрожащая фигура под ним казалась особенно хрупкой — хотелось лишь укрыть её, обнять, спрятать от всего мира. Он прижал щеку к её макушке, обнял за плечи, а она положила руки на его руки, легко сжав их.       Обычно, когда они заканчивали, он скатывался с неё. Но сегодня он остался лежать на её спине, всё ещё внутри неё. Его вес на ней не был самым удобным, но Нанами не хотела, чтобы он двигался, она ценила то, как он держал её, то, как она чувствовала эту интимную связь. Хотя они только что занимались отчаянным, грубым сексом, этот акт казался гораздо более нежным, романтичным. И она не хотела, чтобы он заканчивался.       Когда он опустился с небес на землю, Томоэ моргнул и посмотрел на её кожу. При виде многочисленных засосов, синяков и следов укусов, которые он оставил по всему её телу, его охватило чувство вины. Но хуже всего было на её плече, где он оставил четыре следа от укусов, капли крови размазались по её плечу и лопатке, как мазки кисти.       Внутри него нарастало давление — давление, как будто знакомое имя вертелось у него на кончике языка, но он не мог его вспомнить. Её голос, говорящий ему, что он может причинить ей боль, что она не такая, как ёкаи, к которым он привык. В его воображении возник образ её отворачивающейся, с выпрямленными плечами и напряжённым телом. А потом на его руках появилась кровь, наполнившая его рот вкусом железа.       Она была сломлена?       «Человек и ёкай не должны вступать в такую связь. Ты убьёшь её».       Так же быстро, как и появились, образы испарились, и он моргнул, глядя на Нанами, его дыхание участилось. Инстинктивно он наклонился, провёл языком по следам, а затем прикоснулся к ним губами. Пожалуйста, пусть всё заживёт… Но кровь вновь проступила.       — Я тебя поранил, — тихо сказал он.       Когда его язык коснулся её кожи, она впервые почувствовала боль в плечах и поморщилась. — Ай, — начала она. Взглянув на него, она заметила, как в его глазах мелькнуло раскаяние. — Что?       — Из-за меня у тебя идёт кровь, — его уши опустились. Даже после того, как он пообещал себе, что не будет увлекаться, он всё же увлёкся. То, какой хрупкой она была, какой тонкой, словно бумага, была её кожа, заставило его переосмыслить этот акт любви между ними. — Нанами, мне не стоит больше кусать тебя. Я не человек. Я могу повредить твою кожу и ранить тебя, — прикоснувшись кончиками пальцев к её горлу, к месту у пульса, он добавил: — Это может быть опасно.       Прижавшись носом к его носу, Нанами мягко улыбнулась, найдя его морщинку на лбу очаровательной. — Я не думаю, что ты опасен, — прошептала она. — Я доверяю тебе. Я скажу тебе, если тебе нужно будет остановиться, — она взглянула ему в глаза. — Ты доверишься мне?       Эта девушка была слишком доверчива, подумал Томоэ, морщась и краснея. Она не понимала, насколько опасен ёкай. Её тело было хрупким, его легко было раздавить; он кусал Тануко и Сакурако сотни раз, даже гораздо сильнее, чем сейчас, и им это не причиняло такой боли, как ей. За всю свою жизнь он спаривался только с одной другой женщиной, и даже не мог вспомнить, каково это было.       Если только то, что он только что вспомнил, не было её истинной судьбой. У него закружился живот.       — Я беспокоюсь, что ты переоцениваешь себя, — признался он. — А я увлекаюсь моментом. Я отличаюсь от тебя...       Видеть, как он вот так отступает, было слишком. Нанами не думала о следующих словах, которые вылетели из её уст. — Я думаю, это сексуально, что ты так отличаешься от меня. Тот факт, что ты мог бы причинить мне боль, но не делаешь этого, очень меня возбуждает. Твоя сила сексуальна.       Глаза Томоэ расширились, его рот открылся и закрылся. Он мог только смотреть на надутые губы Нанами, на то, как она так яростно смотрела на него. Наконец нашёл слова: — Ты не понимаешь, насколько велика разница в наших силах, — пролепетал он. — Я ёкай...       — Я думаю, это горячо, что ты ёкай, — настаивала Нанами, краснея. — Всё в тебе горячо.       Никто никогда не говорил ему такого раньше, подумал Томоэ, чувствуя, как пылает лицо. Сказать, что он нравится ей как ёкай — одно, но вдруг она всё же хотела бы, чтобы они были на равных. — Разве ты не хочешь, чтобы я был человеком?       — Нет! — резко ответила Нанами, уставившись на него. Я говорила серьёзно, когда сказала, что люблю тебя таким, какой ты есть. Если бы ты был человеком — я бы любила тебя и тогда. Но я не хочу, чтобы ты был кем-то другим, кроме самого себя.       Чёрт возьми. Эта женщина точно знала, что сказать, чтобы он стал мягким и сентиментальным. Томоэ вдруг поймал себя на том, что обнимает её слишком крепко, не желая отпускать. Он должен был признать, что её привычка врываться и говорить, не думая, иногда бывала полезной. Постепенно его мышцы расслабились.       Его молчание дало Нанами возможность подумать, представить, что он может сейчас чувствовать. Она задалась вопросом — не в этом ли корень проблемы, как и раньше? В том, что она скрывала это, в том, что просила его прятать свою сущность, когда они выходили куда-то вместе. — Ты всё ещё думаешь, что я стыжусь того, что ты ёкай?       — Иногда, — пробормотал он, уткнувшись лицом в её плечо. — Ещё я боюсь причинить тебе боль, потому что я намного сильнее тебя.       — Ну, я не передумала. Я не стыжусь тебя, — прижалась она к его руке. — Я горжусь тобой. Я рада, что ты со мной. И я действительно хочу, чтобы ты был частью моей жизни, — она улыбнулась, коснувшись губами его руки. — Я знаю, это может не всегда казаться таким из-за давления со стороны сверстников, но это не только из-за моей репутации. Я просто думаю о том, как ты сам к себе относишься, и не хочу, чтобы кто-то говорил о тебе гадости. Наверное, я просто пыталась защитить нас обоих.       — Не надо, — слово сорвалось с его губ прежде, чем он осознал это, и он сам удивился, замолчал, а потом хмыкнул. Похоже, она сделала его тоже безрассудным. Обнимая её, покачивая, он прижался щекой к её волосам и закрыл глаза. — Я могу постоять за себя.       Нанами закрыла глаза, чувствуя, как тепло разливается по телу от этой близости, от того, что она была в его объятиях. Она покачивалась вместе с ним, позволяя унести себя течению момента. — Ты… больше не хочешь прятаться?       — Хм? Что ты имеешь в виду? — Томоэ зарывался лицом в её волосы, вдыхая аромат её шампуня.       — Это из-за того, что я заставляю тебя притворяться человеком? — прошептала Нанами, проводя пальцами по его руке, ласково поглаживая кожу.       — Не особо. Мы уже говорили об этом, — пробормотал Томоэ. — И я понимаю, что это клеймо. Я и сам никогда не хотел быть с человеком, — произнеся это вслух, он снова почувствовал приступ вины. Он крепче обнял её. — Но не подумай, будто я хочу, чтобы ты была другой. Просто… как я уже говорил, это немного усложняет жизнь. Даже в том, что я должен быть осторожным, чтобы не причинить тебе боль, когда мы занимаемся сексом.       — Ты никогда не причинял мне боли, — настаивала Нанами, поворачивая голову и касаясь губами уголка его рта. Прежде чем он успел что-либо сказать, наверняка собираясь возразить, она перебила его. — Даже сейчас ты мне не сделал больно. И что с того? Это всего лишь немного крови.       Но ведь её недавно атаковали, чуть не сказал он. Однако вовремя остановился, лишь уткнулся носом в её плечо, уши опустились в стороны.       Так как он не ответил, она вздохнула и продолжила. — У нас ведь есть стоп-слова. Если бы всё было настолько плохо, я бы сказала "красный". Но мне было приятно, — её щёки вспыхнули. — Всё в порядке, если ты укусишь меня или поцарапаешь немного. Просто доверься мне — я знаю, что могу выдержать.       — Я не хочу причинить тебе боль — ни физическую, ни эмоциональную, — пробормотал он, голос приглушён её плечом. — Как же он не хотел отталкивать её. Как же он не хотел, чтобы она боялась его. — Будучи намного сильнее тебя, будучи ёкаем, мне сложнее сдерживать себя.       — Может, иногда это и усложняет, но мы не должны позволять этому мешать нам, — она прижалась лбом к его голове, снова закрыв глаза. — Ты ведёшь себя так, будто это приговор. Но для меня это не имеет значения. Главное — как мы относимся друг к другу. А ты относишься ко мне с добротой. Никто никогда не обращался со мной так, как ты.       Хотя Томоэ часто подчёркивал, что он ёкай и Нанами не может понять его мир, теперь он подумал, что, возможно, он тоже не может понять то, что она пережила как человек. Эта мысль перевернула что-то в нём, дав ему новую перспективу. — Возможно, ты права. Возможно, мы не можем понять, откуда пришёл другой. Но это не значит, что мы не можем понять наше настоящее, — признал он.       — Я уже говорила тебе это, — сказала она с улыбкой. — Рада, что ты теперь сам это понял.       Он ничего не ответил. Вместо этого повернулся и поцеловал её, одной рукой коснувшись её щеки, другой всё ещё обнимая за плечи и шею.       От глубины этого поцелуя Нанами буквально таяла, всё сильнее и сильнее влюбляясь в него. Она обхватила его подбородок ладонью и впилась в его губы, всё глубже. Даже когда ей стало не хватать воздуха, она не отрывалась. Им это было нужно.       Как она и сказала ему, их прошлое не имело значения — важно было то, что они решили быть рядом друг с другом, что они решили построить будущее вместе, несмотря на свои различия. И тогда она поняла, что последние несколько недель не выбирала его. Если она не будет осторожна, их брак может пострадать.       Они целовались, пока шея Нанами не затекла до боли, а затем она отстранилась, чтобы отдышаться и изменить положение. — Прости, что меня не было рядом, — она погладила его по рукам, ощущая его дыхание у уха, его лицо — так близко. — Я обещаю больше внимания уделять нашему браку. Просто мне сейчас очень сложно всё совмещать.       — Я знаю, и я не ожидаю, что ты бросишь всё. По правде говоря, нам не нужно делать ничего особенного, — Томоэ уткнулся носом в её волосы. — Всё, что мне нужно, — это немного времени в течение дня только для меня. И не просто сидеть в одной комнате, пока ты работаешь, — его хвост тяжело опустился под одеялом.       Это то, к чему они сами себя приучили, подумала она, проводя рукой по его предплечью. — Ты прав. Я думала, что могу присматривать за тобой, пока работаю, но я не уделяла тебе достаточно внимания, — он лишь тихо хмыкнул в ответ, и она поняла, этого неопределённого комментария недостаточно. — Завтра я попрошу начальника дать мне немного выходных, чтобы мы сходили на фестиваль в выходные, — она прижалась лбом к его. — И мы должны спать вместе чаще. Может, раз в неделю?       Наклонившись, Томоэ поцеловал её ладонь. — Да. Это важно — поддерживать нашу связь, — он положил подбородок ей на плечо. — Я волновался, потому что ты обычно носишься вокруг меня, всё время говоришь, как сильно любишь, а в последнее время ты стала менее разговорчивой, — он опустил уши и не мог больше смотреть на неё.       У неё кольнуло в груди. — Прости. Я не хотела тебя расстраивать, —сказала она с виноватой улыбкой. — Просто я очень загружена, но, если хочешь — я буду говорить это каждый день.       — Делай, что хочешь, — пробормотал он, но Нанами заметила, как у него вспыхнули щёки.       Улыбаясь, прижав свой лоб к его, Нанами сказала: — Я люблю тебя, Томоэ.       Он не ответил сразу, но не смог не улыбнуться, прижимаясь к ней, чувствуя, как грудь наполняется мягким, тёплым чувством. Через мгновение он сказал: — И ты особенная для меня, моя дорогая Нанами.       Они снова поцеловались, и Нанами растаяла в его объятиях, довольная тем, как он решил ответить на её чувства. На время она забыла о домашней работе, наслаждаясь теплом его присутствия, его любовью. Время как будто остановилось. И она позволила этому случиться.