Глава 2. Тупики
22 июня 2025 г., 10:00
К тому времени, когда их группа вернулась на землю, солнце уже садилось. Нанами была уверена, что Томоэ волнуется за неё, поэтому она раскрыла телефон, чтобы отправить ему сообщение. Как и ожидалось, она увидела, что пропустила звонок, и отправила ему SMS, в котором сообщила, что они с Мидзуки уже возвращаются домой, и извинилась за то, что забыла предупредить, что задержится. Сообщение, которое она получила в ответ, не имело смысла, поэтому она решила игнорировать его, пока они не вернутся домой.
Как только они вернулись в храм, она попрощалась с Мидзуки и сразу направилась к покоям Томоэ. Когда она распахнула дверь, у неё сбилось дыхание — ноги подкашивались от бега.
— Привет, — сказала она, входя внутрь и ловя его взгляд. — Мне так жаль. Я немного увлеклась.
— Но ты всё равно могла бы мне позвонить, — проворчал он, нахмурив брови. К счастью, она написала ему сообщение прямо перед тем, как он собрался пойти её искать, но это не отменяло того факта, что она изначально забыла это сделать. Его хвост ударялся о пол. — Было очень тяжело не получать от тебя никаких вестей.
— Прости, — снова сказала она, затем опустилась рядом с ним на колени. — Я отправилась в Такамагахара, — при этих словах его брови взметнулись вверх, но она не дала ему вставить и слова: — Прошлая ночь меня сильно напугала, поэтому я искала способ снять твою печать. Мне было больно видеть, как ты страдаешь.
— Понятно… — он замолчал, и в этот момент она достала из сумки бумажный пакет. Она развернула верх, и до его носа донёсся запах моти. — Это извинение за те страдания, что ты мне причинила?
— Нет, это потому, что мне просто хотелось сделать тебе приятное, — она поставила пакет перед ним. — Но я действительно прошу прощения. Я не думала, что это займёт больше нескольких минут.
Он хмыкнул, но принял пакет. — В Такамагахара время течёт иначе. Хотя, полагаю, ты этого не знала, — признал он. Он достал моти из пакета и откусил.
Её охватило облегчение, когда она увидела, как он ест. Аппетит вернулся. Положив ладонь ему на плечо, она сказала: — Похоже, ты чувствуешь себя лучше, да?
— Да. Мне стало легче ещё вчера вечером, — ответил он. — Не стоит так тревожиться.
Она сделала паузу, наблюдая, как он откусывает ещё кусок, поглаживая его плечо большим пальцем. Затем: — Почему ты не рассказал мне об этих приступах?
Он пристально посмотрел на неё. — Я не счёл это важным, — признался он. — Они мучают меня уже давно. Кроме того, ты ведь видела, что делает со мной печать.
— Да, но это было другое, — заметила она. — Тебе было так больно. И будто… я вообще не могла до тебя достучаться. Как будто тебя здесь и не было, — её лицо помрачнело. — Я так волновалась. И не знала, чем помочь. Если бы ты сказал, может, я смогла бы тебе помочь. Или хотя бы знала бы, как тебя поддержать.
— Ах, — его взгляд скользнул к стене. — Ну, ты уже ухаживала за мной, когда печать активировалась. Мне и в голову не пришло…
Она опустила голову ему на плечо, закрыв глаза. — Хорошо, но, если есть что-то ещё, о чём ты мне не рассказал, связанное с печатью — пожалуйста, скажи. Я не хочу снова оказаться в такой ситуации, не зная, как тебе помочь, когда тебе так больно.
Он должен был признать: будь он на её месте, он бы тоже с ума сошёл от переживаний. Похоже, на этот раз он сам кое-что упустил, мрачно подумал он. — Ты права, Нанами. Мне следовало рассказать тебе. Прости.
— Всё в порядке. Я понимаю, почему ты промолчал, — она поцеловала его в плечо. — Есть что-то ещё, чего я не знаю, но должна бы?
— Не особо, — пробормотал он, его хвост медленно качнулся. — Бывают дни, когда всё хуже. Когда печать трескается — это больно, но в основном просто дезориентирует. Я целиком погружаюсь в воспоминание. Забываю, где нахожусь. Но это обычно быстро проходит.
— Понятно, — она просунула руки под его локоть, обняв его. — Так вот что это было вчера… и почему я не могла до тебя достучаться, да?
— Верно. Я… — он запнулся.
Нет, он не мог сказать ей, что принял её за свою возлюбленную из прошлого. Это было неправильно и несправедливо по отношению к ней. Но что-то странное скручивало живот, когда он вспоминал её — те ямочки на щеках, изящные руки, ту лёгкость, с которой она делилась с ним таким счастливым моментом. Моментом, который он не мог точно вспомнить, но который казался важным.
Почему-то, когда он смотрел на Нанами сейчас, в груди что-то шевелилось. Он много об этом думал — сравнивая их, насколько это возможно при запечатанных воспоминаниях — но это было другое чувство. Он не мог точно определить, какое.
Когда он замолчал, Нанами дала ему время закончить свою мысль, но он так и не продолжил, лишь уставился на свой стол. Она задумалась, не повторяется ли всё снова. — Томоэ? Ты в порядке?
Он моргнул, вырвавшись из своих мыслей, и кивнул: — Да, всё хорошо. Просто… я решил, что сейчас не хочу об этом говорить.
— Ладно. Но если передумаешь — я рядом, — она подняла голову, оставив руки на его руке. — Главное, чтобы тебе не было больно.
— Со мной всё в порядке, — повторил он, слегка улыбнувшись.
— Хорошо. — В наступившей тишине она вгляделась в его глаза, вспоминая разговор с Отохико. И он, и Томоэ искали Микагэ, подумала она. Но Томоэ не упомянул никаких новостей, так что она решила спросить. — Ты что-нибудь слышал о Микагэ? Я говорила с Отохико, но он сказал, что тоже не получал от него вестей. И что даже Оокунинуcи ничего не знает. Но я думаю, если мы найдём его, он сможет тебе помочь.
Рука Томоэ легла на живот, на место печати. — Микагэ не может ничего сделать с моей печатью. Он не тот, кто её наложил, помнишь?
— А, точно… — её плечи опустились.
Томоэ продолжил: — Мы вообще-то искали его, чтобы подавить твои воспоминания, если ты помнишь, — он аккуратно постучал ей по лбу.
Глаза Нанами расширились, и она села ровнее. — Подожди, так ты думаешь, это могло бы подействовать и на меня? Это ведь тоже вид печати, да?
Сначала он посмотрел на неё искоса, но блеск в её глазах смягчил его взгляд. — Существует множество видов печатей, — произнёс он медленно, поднимая руку и ласково касаясь её щеки. — Тебе бы наложили другую. На самом деле, если это возможно, я бы предпочёл не запечатывать воспоминания, а стереть их, — он наклонился и поцеловал её в лоб. — В любом случае, печать в моём теле намного сильнее и намного глубже проникает. То, что воспоминания всплывают — это всего лишь побочный эффект её разрушения, поскольку ту же печать использовали и для них.
— Понятно, — её веки дрогнули, она расслабилась. — Прости, я просто немного заволновалась.
Безрадостный смешок сорвался с его губ в виде фырканья. — Я бы тоже забеспокоился. Но не тревожься, Нанами. Я бы никогда не предложил ничего, что могло бы причинить тебе вред.
В ответ она кивнула, наклоняясь навстречу его прикосновениям. — Ты прав. Просто я мало что понимаю в подобных вещах, а та дама в Такамагахара не позволила мне даже взглянуть на книги, чтобы разобраться. Так что… я теперь даже не знаю, куда обращаться.
Он не мог винить её за то, что она не знала об этом, подумал он, нахмурив брови. — Я не удивлён. Но я ценю, что ты стараешься понять суть божественности.
— Да, я правда стараюсь. Как я уже говорила, хочу уделять этому больше внимания. Ты прав — я приняла это на себя, — она подняла голову, слабо улыбнувшись, и на мгновение прикрыла глаза. — Не то чтобы я раньше этого не осознавала… Просто на какое-то время потеряла из виду. После того, что случилось в Дзигоку, обычная жизнь показалась куда более привлекательной. Понимаешь?
— Понимаю, — он гладил её волосы. — У тебя была тяжёлая жизнь. Думаю, ты просто хотела от неё сбежать.
— Да, на время, — эхом откликнулась она, голос её был тихим, отстранённым.
— Ладно, хватит об этом. — Томоэ убрал руку и снова повернулся к своим делам. — Мне нужно закончить работу. В последнее время мне приходят какие-то странные просьбы, и я должен с ними разобраться.
Нанами перевела взгляд на стопку деревянных офуда на его столе и кивнула. — Хорошо, не буду тебе мешать, — прежде чем встать, она дотронулась губами до его. — Позвоню, когда ужин будет готов.
— Хорошо, — Томоэ смотрел ей вслед, затем тяжело вздохнул. Повернувшись обратно к своим молитвам, он взял одну из множества одинаковых записок, вызывавших у него странное беспокойство.
«Однажды тебе всё равно придётся выйти и встретиться со мной лицом к лицу».
Каждый раз, когда он прикасался к этим офуда, его печать отзывалась болью, и он не мог уловить энергии от того, кто оставил эту молитву Конечно, у него было немало врагов, подумал он, откладывая записку в отдельную стопку. Но в этой было что-то иное. Подперев подбородок рукой, он долго вглядывался в неё.
Он долгое время не двигался.
***
Несмотря на неудачу в Такамагахара, Нанами не собиралась сдаваться. За ужином она обдумывала проблему, размышляя, куда ещё можно пойти за сведениями о печати. К концу трапезы она так и не пришла к решению, и решила спросить Хисоку — может, он знал больше, чем Мидзуки. Ведь именно он веками соединял Томоэ с внешним миром. Возможно, он знал больше, чем сам Томоэ. Как только Томоэ ушёл, Нанами тихо выбралась из своих покоев и направилась к главному святилищу, где недавно видела Хисоку. Она сдвинула дверь, осмотрелась по сторонам — и тут же заметила его: он стоял с коробкой в руках и смотрел прямо на неё. — Нанами-сама? — позвал он. — Отлично, ты один, — она вошла внутрь. — Я хотела тебя кое о чём спросить, если у тебя есть минутка. — Конечно, — он поставил коробку и сосредоточился на ней. — Я ищу информацию о печати Томоэ. И хотела узнать — ты знаешь место, где её можно найти? — она с надеждой сцепила руки на груди. — Мы с Мидзуки пробовали в Такамагахара, но нам ничего не дали. Хисока почесал затылок и протяжно хмыкнул: — Томоэ-сама уже просил меня проверить все доступные нам источники. Информации об этой печати почти нет. Насколько нам известно, она могла быть создана специально для него. — Ну... может быть с тех пор появилось что-то новое? Мы должны хотя бы попробовать ещё раз, — настаивала она. — Можно? Из его груди вырвался тихий стон. — Это было бы неразумно… — Пожалуйста? — она сильнее сжала руки, не сводя с него умоляющего взгляда. Она почти затаила дыхание. Он вздохнул, опуская руку. — Хорошо, я ещё раз проверю. — Можно я пойду с тобой? Так будет быстрее — нас хотя бы двое, — умоляла она. — Томоэ-сама не обрадуется, узнав, что вы отправились в Мир за Гранью, — мрачно сказал Хисока. — Это опасно для человека, а для богочеловека — ещё больше. Надув губы, она подняла руку и показала амулет. — Но у меня теперь есть это. Даже если иллюзия спадёт, у меня всё равно останется его лисье пламя. И он показал мне, как им пользоваться. — Нанами-сама… — Хисока посмотрел на неё почти беспомощно. — Я не могу вас взять. Тем более за спиной у моего господина. — Мы и не будем ничего скрывать, — настаивала она, жестикулируя. — Он не захочет, чтобы вы туда пошли, — твёрдо сказал Хисока. — Там опасно даже днём, а ночью — вдвойне. Если Хисока не хотел идти с ней, она просто попросит Томоэ, нахмурилась она. Она не видела ничего плохого в том, что хотела пойти, и ее немного раздражало, что все её останавливали, говоря, что она не может сделать то или это из-за Томоэ. — Ну, я всё равно поговорю с ним, — сказала она, развернулась и покинула главное святилище. Хотя бы в одном Хисока был прав: ей действительно стоило сказать Томоэ, куда она направляется. Она уже достаточно его расстроила этим вечером, да и не знала, сколько её не будет. Если Хисока не пойдёт, то хотя бы Мидзуки согласится, подумала она, толкнув дверь в покои Томоэ. Она и его бы позвала, но волновалась за его здоровье после недавнего обморока. Снова она застала его за росписью лент для Танабаты, с сосредоточенно нахмуренными бровями. По комнате разносился аромат жасмина, и взгляд её упал на чайный сервиз рядом. Он, должно быть, устал, подумала она. — Привет, Томоэ, — сказала она, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Она задержалась у входа, не собираясь надолго оставаться. — Я хотела просто сказать, что собираюсь в библиотеку в мире мононоке… Его рот приоткрылся от шока, и он с шумом уронил ленту, которую держал, кисточка с грохотом упала на стол, разбрызгав чернила повсюду. Из всех глупостей… Резко повернувшись к ней, встретив её испуганный взгляд, он выпалил: — Что?! Сначала она испугалась, что это снова приступ, но потом он повернулся к ней с таким выражением лица, с такой резкостью в голосе, что она замерла. — Что? Я просто сказала, что собираюсь в библиотеку, — повторила она. — В мире мононоке? — выплюнул он и вскочил на ноги. — Ни за что! — Почему? — возмутилась она, надув губы. — Ты забыла, что случилось в прошлый раз? На тебя тогда напало столько ёкаев! — его бровь дёрнулась. — Нанами, это безрассудно. — Я не пойду одна, — настаивала она. — Я возьму с собой Мидзуки. И у меня есть твой амулет! — Это меня не утешает, — проворчал он, уши откинулись назад. — Ты едва умеешь им пользоваться, — когда она вдохнула, готовясь, несомненно, начать спор, он громко застонал. — Скажи мне — зачем ты так хочешь туда пойти? Это как-то связано с моей печатью? Потому что если так, ты ничего нового там не найдёшь. Надувшись, она пробормотала: — Ну, я просто подумала, что проверить ещё раз не помешает, — она замолчала, чувствуя его взгляд на себе. Перевела на него глаза. — Ты ведь сам туда не ходил с тех пор, как тебя освободили, верно? Он помедлил, затем нехотя ответил: — Да. — Значит, нам стоит поискать. — Мир за гранью — не место для человека вроде тебя, — проворчал он. — Там опасно. — Томоэ, пожалуйста… Я стала лучше справляться со своими силами. — Она сложила руки в мольбе. — Я просто хочу быстро заглянуть туда и сразу уйти. Обещаю! Томоэ рыкнул, его хвост щёлкнул, как у рассерженного кота. Она не отступит — она была упряма до невозможности. — Тогда вот что. Если ты так рвёшься туда пойти, я тебя провожу. Но ты должна делать всё, что я скажу, — здесь он поднял указательный палец, глядя ей прямо в глаза. — Поняла? Хотя ей не особенно нравилась идея полного подчинения, она не хотела причинять ему лишнего стресса. Тем не менее, она сказала: — Поняла. Но я всё равно переживаю, что тебе будет тяжело, из-за твоего состояния. — Ах, теперь ты понимаешь, каково мне каждый день, — натянуто ухмыльнулся он, показав клыки. Улыбка не коснулась его глаз. — Ну? Ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой, или нет? Стиснув губы и сжав кулаки, она зажмурилась. Это ради него, напомнила она себе. — Ладно. Мы пойдём вместе, если ты пообещаешь, что ты действительно чувствуешь себя хорошо. Он расслабил плечи, сердце у него немного успокоилось. Слава богам, она пошла ему навстречу. — Обещаю, — уверил он. Шагнув вперёд, он открыл дверь. — Мы всё сделаем быстро. Пошли со мной. Она последовала за ним наружу и взяла его за руку, крепко сжав. Несмотря на всё, она немного нервничала — в голове вспыхнули образы существ, которых она встретила в прошлый раз, и стены из аякаши, готовых к нападению, с когтями, лапами и руками, тянущимися к ней. Она сжала его руку крепче, набираясь решимости. Она должна была быть храброй ради него. Томоэ повёл её в самые тёмные тени между зданиями. Там он слился с ночью, увлекая её за собой. Его зрение на миг помутнело, всё вокруг окутал серый туман и дым, но затем они прорвались сквозь эту завесу и оказались на слабо освещённой тропе, парящей в мёртвом пространстве. — Не отпускай меня и не отклоняйся от пути, — предупредил он. — Иначе тебя могут просто затоптать. Как по сигналу, издалека донёсся гулкий звук, воздух задрожал от тяжёлых шагов. Глаза Нанами широко распахнулись, и на мгновение она снова оказалась в том кошмарном сновидении в небе над Дзигоку, где она видела, как óни готовятся убить своих жертв бензопилой. Как только она начала дышать быстрее, в поле зрения появилось большое волосатое одноглазое создание, проходившее по тропинке, параллельной их пути. Оно не обратило на них никакого внимания, просто спокойно продолжило путь. Медленно мышцы Нанами расслабились. — Ты всё ещё уверена, что хочешь идти? — его голос был сух, с оттенком скепсиса. — Да! — она вцепилась в его руку. — Всё нормально. Тем более, ты со мной. Пока мы вместе, со мной ничего не случится, верно? — Конечно. Со мной ты в безопасности. — И всё же он не мог не волноваться — не слишком ли это для неё в психологическом плане? Но решительная складка на её губах и выражение упрямства ясно давали понять: она не отступит. Он продолжил путь. Дорога заняла немного времени, но сложно было не оглядываться — по тропе проходили разные ёкаи. К счастью, никто не обращал на неё внимания, что было облегчением, учитывая, как прошла её последняя встреча. Вскоре путь открылся в более широкую улицу, и они наконец вышли на другую сторону. Как и раньше, по обе стороны улицы стояли здания, похожие на магазины и рестораны. Фонари, раскачивающиеся перед ними, тёплый жёлто-оранжевый свет, создавая уютную атмосферу. Нанами немного расслабилась, но Томоэ потянул её за руку с такой резкостью, что она едва не споткнулась, поспешив за ним. — Нам не стоит задерживаться, — пробормотал он. — Пусть это и не квартал красных фонарей, но твоя божественная метка всё ещё может привлечь недоброжелателей. К его облегчению, она не стала спорить, лишь тихо пробормотала "Хорошо". Это немного успокоило его, и он продолжил вести её по улицам к зданию, в котором хранились архивы. Он остановился, чтобы сдвинуть дверь, а затем вошёл в тёмное помещение. Только благодаря тому, что он ожидал этого, он успел поймать Нанами, когда она споткнулась на пороге. — Осторожнее, здесь темно. Аякаши не нужно много света, — предупредил он. — Ты мог бы сказать об этом заранее, — проворчала она, но он не отреагировал, лишь повёл её дальше. Когда её глаза привыкли к темноте, она увидела, что они стоят среди стеллажей, и до её носа донялся запах затхлых книг и старой бумаги. Это место вообще когда-нибудь убирали? На мгновение она прикрыла рот и нос рукой, стараясь избавиться от запаха плесени. Она огляделась по сторонам, заметив тени молчаливых посетителей благодаря тусклому свету масляных ламп, расставленных на расстоянии друг от друга. Послышался шаркающий звук, и одна из теней юркнула за стеллажи. Нанами вздрогнула, сердце заколотилось быстрее, и она прижалась ближе к Томоэ. Даже ему было не по себе в этом месте, подумал Томоэ. Он прекрасно видел каждого аякаши в библиотеке, и всё же они продолжали пялиться — и на него, и на Нанами. Ему хотелось лишь поскорее выбраться отсюда. Решив сделать это как можно менее мучительно, он направился к стойке, за которой сидела иссохшая старуха с жидкими волосами и в белом кимоно, испачканном и выцветшем от времени. — Прошу прощения, — начал он, — но где у вас книги по техникам запечатывания? Она подняла руку, указывая увядшим пальцем в левую сторону зала. — В самом конце, — сказала она. — Спасибо, — он потянул Нанами за руку. — Пойдём. Почти волоча её за собой, он услышал, как она раздражённо прошептала: — А как мы вообще это найдём? Я ничего не вижу. — Я прекрасно вижу, — ответил он. — Ну, а я — нет. Он покосился на неё. — Ты могла бы воспользоваться моим лисьим огнём, — начал он, но замер. Нет, подумал он, скривившись и прикрыв рот рукой, она ещё не научилась им управлять. Лучше он сам решит эту проблему. — Позволь мне. Взмахнув рукой, он создал крошечный шарик электрического синего пламени, который завис над его ладонью. Он поднял его повыше, заливая полки зловещим лазурным светом — этого было достаточно, чтобы она могла читать. Каждый раз, оборачиваясь, он замечал, как она оглядывает стеллажи широко раскрытыми глазами. Вероятно, она всё ещё нервничала, подумал он. Они дошли до конца ряда, где стеллажи исчезали в полной тьме — дальше уже ничего не было видно. Нанами уставилась в этот мрак. — А что там? — она указала в темноту. — Скорее всего, край мира мононоке, — спокойно ответил он. — Или зона, закрытая для посещения. — Если она закрыта, может, там и хранится секретная информация... — На этом я тебя остановлю. Мы не пойдём дальше, — Томоэ бросил на неё выразительный взгляд, затем поднял руку, освещая полки. —Смотри, может, ты и найдёшь ответы, хотя вряд ли. Такой пессимист, нахмурившись, подумала Нанами, но всё же начала снимать книги с полок, перелистывая страницы и сверяясь с оглавлением. В книгах были описаны самые разные типы печатей — для подавления трансформаций, отталкивания зла, удержания энергии в определённой области. Но связывающие печати, которые она находила, были гораздо менее масштабными, чем печать Томоэ. Долгое время она продолжала разбирать книги. Даже при том, что она бегло просмотрела главы некоторых книг, многого она так и не узнала. Положив на место, должно быть, уже тридцатый том, она раздражённо вздохнула и повернулась к Томоэ. — Надо было спросить это с самого начала, но… Хисока говорил, что твоя печать, возможно, уникальна. Ты думаешь, боги создали новый тип печати специально для тебя? — она сцепила руки за спиной, встретившись с ним взглядом. С самого начала этого безнадёжного поиска Томоэ выпустил лисий огонь, позволив ему парить в воздухе, и сам пролистывал книги. Чем быстрее он покажет Нанами, что тут ничего нет, тем скорее они уйдут. Поэтому её вопрос вызвал у него раздражение — ей понадобилось так много времени, чтобы прийти к этой мысли? — Это весьма вероятно, — ответил он, резко захлопнув книгу, которую держал в руках. — То, как работает моя печать, не похоже ни на что, с чем я сталкивался. Хотя ты утверждаешь, что связала кицуне, Кумико, похожим образом. — Нет… не думаю, что это было то же самое, — призналась она. — Я просто запретила ей причинять мне вред. Это не был контракт с фамильяром, и, думаю, у меня нет силы блокировать чьи-то способности. — Понимаю, — тело Томоэ немного расслабилось. — Полагаю, в данный момент у тебя и нет таких духовных возможностей. Такая печать требует предельной концентрации и невероятно сложна. В конце концов, чтобы сдержать меня, понадобилась тысяча богов, — его хвост медленно качнулся. — Эта печать подавляет мои воспоминания. Ослабляет и лишает меня сил. Она мешает мне совершать определённые поступки, а за другие наказывает. Короче говоря, она контролирует мои действия. И предназначение у неё весьма… неприятное. Одно дело — догадаться об этом, и совсем другое — услышать от него прямо. Нанами молча смотрела на него, сердце сжалось от боли. В свете лисьего огня она разглядывала его профиль, его округлые зрачки, бегло скользящие по названиям, пока он не выбрал следующую книгу. Наконец, она выбрала самый простой ответ. — Прости. Это нечестно по отношению к тебе. — Нечестно, да. Но я предпочитаю справляться с остатками этой печати в её нынешнем виде, чем быть прикованным к храму. Иногда это больно, но всё несравнимо лучше, чем было до нашего брака, — нахмурившись, он пролистал ещё одну книгу, признал её бесполезной и вернул на место. — Жаловаться не на что. Однажды она полностью разрушится, и до тех пор я просто подожду. — Ты думаешь, Икусагами её не снимет? — после паузы он перевёл на неё взгляд, приоткрыв губы. — Никогда? — Нет. Без вмешательства — точно нет. И я сомневаюсь, что боги вообще захотят что-то менять. Для них этот вопрос уже решён: печать заменена тобой, а я освобождён, как было обещано в контракте. Там никогда не говорилось, что печать будет снята после свадьбы, только что я обрету свободу, и этого достаточно. Оспорить это невозможно, — его уши прижались назад. — Но ты же сам говорил мне, что печать разрушится, когда мы поженимся! — воскликнула она, сжимая кулаки. Глухой, лишённый юмора смешок сорвался с его губ, глаза сузились: — Хитрая формулировка от Икусагами, чтобы обмануть мои способности распознавать ложь. Полуправда. Да, теперь, когда мы женаты, печать действительно разрушится. Но нам ведь не сказали, когда. А она и так уже начала разрушаться, так что не имело бы значения, поженились мы или нет. — Это жестоко, — прошептала она, едва слышно. — Ты и так это знала. Мы уже говорили об этом, — проворчал он. — Но это не важно. Снятие печати — уже не вопрос. Она и так исчезнет. А теперь... — его хвост дёрнулся. — Можем ли мы закончить этот бесполезный поиск и вернуться домой? Сжав челюсти, Нанами посмотрела на стеллажи перед собой. Проскользнув взглядом по названиям, она заметила книгу о снятии чар. Она выхватила её. — Хорошо, но позволь мне хотя бы взглянуть в эту. Вдруг я смогу тебе помочь, — она подняла её. У него вырвалось фырканье, и он схватил её за запястье. — Нанами, — сказал он ровным голосом, — давай забудем об этом хотя бы сейчас. — Но... — Я уже пытался снять её, — начал он — Да, но ты когда-то сам просил меня помочь её разрушить. Сейчас я хочу попробовать, — перебила она его. Он прикусил губу, глаза прищурились: — Тогда я ещё не знал твоих способностей и не понимал, как работает контракт. К тому же, теперь ясно, что только Икусагами сможет её снять раньше времени. Так что в этом нет смысла, — он аккуратно вынул книгу у неё из рук и поставил обратно на полку. — Ну так что? Ты поверишь наконец, что Хисока и я уже перерыли всё, и мы пойдём домой? Мне нужно доделать работу. Я очень устал. Её лицо помрачнело. Он и правда выглядел уставшим, подумала она, заглянув ему в глаза, заметив усталое выражение лица и чуть опущенные уши. — Хорошо. Прости, — она подняла его руку к губам и поцеловала пальцы. — Ты прав, тебе нужен отдых. Пойдём. Он резко выдохнул, вновь почувствовав ту самую тяжесть. — Спасибо. А теперь — иди за мной. И держись рядом. Она кивнула, ком подступил к горлу. Сплела пальцы с его рукой и направилась к выходу. Как же это всё обескураживает, подумала она. Ей оставалось лишь надеяться, что ответ найдётся сам.
