Брак по расчёту: В прошлое

В ту ночь они оба легли спать пораньше, изнурённые, но довольные. Нанами даже забыла, что они находятся в отеле для влюблённых, настолько была поглощена моментом и своими чувствами к Томоэ. Она уснула, уютно устроившись в его объятиях, пока он обнимал её сзади. Хотя Нанами не была жаворонком, проснулась она отдохнувшей и бодрой, с запасом времени просто поваляться с ним в постели, нежно и медленно целуясь. На этот раз всё ограничилось объятиями и поцелуями, после чего они оделись и приготовились провести день вместе. Первым делом они зашли позавтракать в кафе, которое уже было переполнено из-за фестиваля. За едой они с Томоэ почти не разговаривали, только обменивались идеями о том, как провести день. Определившись с планами, они вышли на главную улицу, чтобы найти место для утреннего парада. Сжимая руку Томоэ, Нанами пробиралась сквозь толпу в поисках свободного места. Единственными доступными местами были те, что находились у зданий, в самом конце, и даже там выбор был ограничен. Наконец, она нашла местечко, где их не заслоняли ни дерево, ни столб, и протиснулась туда, потянув за собой Томоэ. — Похоже, я недооценила, насколько рано нам нужно было прийти, — сказала она с нервным смешком. — Места едва хватает на нас двоих. — Хорошо, что я не возражаю быть к тебе близко, — усмехнулся Томоэ, наблюдая, как её щёки заливаются краской. Она отвернулась, но он всё равно заметил её улыбку. На мгновение он задержал взгляд на ней, когда она поднялась на цыпочки. — Ты ведь ничего не видишь, да? У Нанами в горле застрял тихий звук раздражения. Ей не хотелось это признавать, особенно учитывая, что она не видела других, лучших мест. — Всё нормально, — пробормотала она. Когда заиграла музыка и на улице появилась танцоры, Томоэ решил взять дело в свои руки. Если он чему-то и научился за все эти годы, так это тому, что, когда люди говорят «всё нормально», это совсем не так. Молча он положил руки ей на талию и приподнял, вызвав у неё писк. Он посадил её к себе на плечо, другой рукой поддерживая её ноги. — Томоэ! — Нанами пошатнулась от резкого движения и схватила его за руку. — Это вообще-то небезопасно. Глядя на неё снизу вверх, он сказал: — Если бы я предложил, ты бы отказалась. — Я соглашусь, если ты спустишь меня и возьмешь по-нормальному, — Нанами впилась ногтями в его руку, глядя на землю. Крепче прижимая её, Томоэ фыркнул. — Я бы тебя не уронил. — Но, раз уж она согласилась, он поставил её обратно на ноги, затем развернулся и подставил спину. — Так лучше? — Да, — Нанами положила руки ему на плечи. Это всё ещё было немного неловко, но куда проще, чем когда он обращался с ней, как с мешком риса. Когда она запрыгнула ему на спину, он протянул руки, чтобы поддержать её. — Теперь видно? — Угу. — Нанами невольно покраснела и задумалась о том, что о них подумают окружающие. Это ощущалось как демонстрация чувств на публике, даже если намерение было чисто практическим. Она положила подбородок ему на голову, между ушей. — Тебе не неудобно? — Не стоит об этом беспокоиться, — заверил Томоэ. Он поправил хват, подтянув её повыше и убедившись, что держит крепко. — Тебе не неловко из-за того, что вокруг столько людей? — спросила она, даже не осмеливаясь посмотреть кому-то в лицо, даже когда танцоры подошли ближе. На это Томоэ фыркнул в ответ, без капли веселья. — Если бы я тратил время на то, чтобы волноваться о мнении каждого, кто плохо обо мне думает, у меня бы не осталось времени ни на что другое. В этом он был прав, подумала Нанами с кривой усмешкой. Даже когда он никого не трогал, его всё равно осуждали. Учитывая его прошлое и опыт с людьми, она могла представить, что он считал себя невосприимчивым к критике. Но, судя по её собственному опыту с ним, она знала — это не так. Поскольку она молчала, он добавил: — Мы не одни такие. Не переживай. Осмелившись оглядеться, она поняла, о чём он. Вокруг действительно были и другие — правда, в основном родители с детьми. Она задумалась, не делает ли это ситуацию хуже. Всё-таки он старше её более чем в тридцать раз, подумала она, и её лицо снова вспыхнуло. Пока Нанами замолчала, Томоэ получил возможность внимательнее рассмотреть происходящее. Танец был традиционным, и ему показалось забавным, как многое изменилось, и в то же время почти ничего. Эта часть празднования была ему знакома: за все годы он покидал храм и участвовал в религиозных фестивалях. Что было для него новым — это быть частью толпы, окружённым со всех сторон, поглощённым бесконечным шумом разговоров. Помогало сосредоточиться на Нанами. Когда артисты ушли, уступив место следующей группе, Нанами взглянула на уши Томоэ, пытаясь угадать по ним, о чём он думает. Однако они совсем не двигались, и тогда она заговорила. — Для тебя это тоже что-то новое? — Хм? — Томоэ поднял глаза, но с такого угла не мог на неё взглянуть. — Не совсем. Я всё же покидал храм несколько раз в год, в основном по религиозным причинам, — тут он нахмурился, вспомнив саммит богов. Ещё раз в этом участвовать — увольте. — Некоторая музыка для меня непривычна, но это всё. — Наверное, так и есть, — сказала Нанами. А потом, оживившись: — А как тебе современная музыка? — По правде говоря, она раздражающая. Я не фанат, — ответил он. — Серьёзно? Тебе ничего не нравится? — она наблюдала за танцорами, которые искусно крутили разноцветные веера. — Уверена, если бы ты послушал побольше, нашёл бы что-то себе по вкусу. Он тяжело вздохнул: — Мне это неинтересно. Я никогда особо не интересовался музыкой. — А жаль. По-моему, в ней много эмоций. Здорово, когда кажется, будто кто-то тебя понимает. Его мысли унеслись в прошлое, во времена, когда он был диким лисом. В его сознании вспыхнули образы — башни колышущегося синего и оранжевого пламени, изувеченные тела, разбросанные по полю битвы, доносящиеся издалека тревожные звуки военных рогов. Он поморщился. — Ну, могу тебя заверить: сегодня никто бы не понял того, что я видел, — пробормотал он. И тогда её осенило — он мог бы рассказывать ей истории из прошлого, делиться воспоминаниями очевидца исторических событий, и всё же он никогда не упоминал о них больше необходимого минимума. Если подумать, у неё было куча вопросов к нему, но он терпеть не мог на них отвечать. — Томоэ, ты никогда не говоришь о прошлом. Уверена, ты столько всего повидал. Ты же пережил всё это. Тут он не смог сдержать смеха, находя её утверждение наивным и нелепым. — Я бы не сказал, что пережил это всё. Кто знает, было ли у времени вообще начало. Трудно сказать, что было до нас. — Я знаю, но я имею в виду… Наверняка ты знаешь то, чего даже историки не знают. Ты мог бы помочь мне получить высший балл по истории. — Нанами хихикнула при этой мысли. — Сейчас мы изучаем период Токугавы и реставрацию Мэйдзи. Можешь рассказать мне об этом? Вздохнув, Томоэ покачал головой. — Я бы не стал полагаться на мои воспоминания об этом. Не забывай, я же был затворником, — он задумчиво посмотрел на следующую труппу артистов. — Я знал о самых крупных переменах, но знание — это не то же самое, что понимание. Понимание приходит только с опытом. Это была крупица мудрости, о которой Нанами никогда не задумывалась. Она замолчала, обдумывая услышанное, наблюдая за парадом. Даже если он утверждал, что мало что знает из-за того, что был затворником, даже если у него был недостаток в опыте, когда дело касалось любви, он высказал мысль, которая показалась ей интересной. Возможно, она не со всем с ним соглашалась, но это заставляло задуматься. — Я знаю, тебе не хочется об этом говорить, но я серьёзно — я бы с радостью послушала твои истории когда-нибудь, — сказала она с улыбкой. — Расскажешь мне как-нибудь? Помедлив, Томоэ повернул голову, чтобы взглянуть на неё снизу вверх, моргая. Он не думал, что ей доставит удовольствие услышать о том, что он видел — тем более, о том, что он делал. Но, возможно, однажды он почувствует себя достаточно комфортно, чтобы открыться. В конце концов, она уже не была той невинной девушкой, с которой он познакомился четыре месяца назад. То, что она увидела в Дзигоку, изменило её. Но это не значило, что ему не будет тяжело снова переживать своё прошлое. — Может, когда-нибудь, — уступил он. Мысль о том, что Нанами узнает подробности о том, какую жизнь он вёл, выворачивала ему нутро. «Когда-нибудь» было для неё вполне приемлемо. Это лучше, чем если бы он прямо сказал «нет». Обняв его за плечи, она улыбнулась ему, а затем вновь перевела взгляд на улицу. Эта поездка была поворотной точкой, подумала она. И она хотела узнать о нём больше — насколько бы он её к себе подпустил.

***

После парада они немного побродили по улицам, и Нанами осматривала местные ремесленные изделия, которые продавали торговцы, надеясь найти небольшие подарки для Хисоки и Мидзуки. Между покупками она купила ещё еды, чтобы восстановить силы, и поделилась ею с Томоэ. Затем снова пришлось пробираться сквозь толпу, которая к полудню и началу второй половины дня стала значительно плотнее. Пока она рассматривала украшения — особенно гирлянды из бумажных журавликов и подвесной декор, — ей стало интересно, устраивал ли когда-нибудь Томоэ фестиваль у себя в храме. Она заплатила за выбранные вещи и затем с надеждой взглянула на Томоэ. Он, казалось, не заметил, глядя куда-то в сторону. Дёрнув его за рукав, она привлекла его внимание, и он взглянул на неё. — Томоэ, ты устраиваешь фестивали? — Иногда, — ответил он, не понимая, почему это так важно. Чем дольше они были среди толпы, тем труднее было сосредоточиться. Здесь было слишком много людей, и аура, которую они излучали, вызывала у него тошноту, а голова болела от шума, разговоров и запахов. — Как ты смотришь на то, чтобы когда-нибудь устроить один? Я проводила фестиваль в храме Микагэ в прошлом году, и это было очень весело, — сказала Нанами с улыбкой, продолжая держаться за его рукав одной рукой, а в другой сжимая пакет с покупками. Она сделала шаг вперёд по течению толпы, готовая идти к следующей торговой точке, которая привлекла её внимание. Томоэ понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить её вопрос. Эти люди такие шумные. Он думал, что неделя среди богов была утомительной, но это было ничто по сравнению с тем, как люди заставляли его нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке. И всё же ему приходилось находиться в почти постоянном контакте с ними, соприкасаясь со случайными прохожими со всех сторон. Он старался держаться ради Нанами, но сосредотачиваться становилось всё труднее. — Томоэ? — Нанами позвала, наклонив голову и глядя на него. Ей стало интересно, не погрузился ли он в свои мысли — или, может быть, его настигло какое-то воспоминание. Её живот сжался. Но затем его зрачки скользнули к ней, и она немного успокоилась. — Хм? Ах — твой вопрос. — Томоэ вздохнул, уши у него опустились в стороны и вниз, когда на него накатила новая волна тёмной энергии. В такие моменты он ненавидел свои способности. — Полагаю, если ты хочешь, можешь провести. Но это будет на тебе. — Ты не поможешь мне? — надулась Нанами. — Ну же. Это будет весело. Это оживит атмосферу в храме. Может, у тебя даже появятся новые поклонники. Он не нуждался в новых — но говорить об этом не стал. Вместо этого он прокомментировал другую часть её фразы с сухим смешком. — Не думаю, что атмосфере требуется оживление, но если ты настаиваешь — я помогу с подготовкой и уборкой. Но я не получаю удовольствия от проведения фестивалей. Тут я не смогу помочь. Такой упрямый, подумала она, слегка нахмурившись. — Похоже, это всё, что я смогу от тебя получить, да? На это Томоэ ничего не ответил, просто последовал за ней, позволив ей тащить его сквозь толпу. Ему было плохо. Голова раскалывалась. Они были на ногах с девяти утра, а значит, уже прошло пять часов без перерыва среди людей, в постоянных взаимодействиях. Энергия была тяжёлой, давящей, и ему нужно было уйти. Но он лишь автоматически плёлся следом, в полубреду, со спутанным сознанием. Идти было некуда, и они не могли уехать до заката, когда снова появится туманная повозка. Это означало, что им предстоит ещё пять часов такого же. Осознание того, что день только наполовину пройден, вызывало у него желание спрятаться под одной из уличных тележек. Когда Томоэ не ответил — даже не отпустил язвительное замечание или не поддразнил её — Нанами украдкой на него посмотрела. Он снова уставился в пустоту — только на этот раз просто плыл за ней, как если бы она тянула за собой неодушевлённый предмет. Его уши поникли, а лицо стало чуть бледнее обычного. У неё снова сжался живот. Он плохо выглядел. — Томоэ? — он даже не взглянул на неё, погрузившись в свои мысли. Она подождала несколько секунд, прежде чем потянуть его за руку. В груди у неё всё сжалось от тревоги. — Эй, ты в порядке? Вынырнув из своих мыслей, Томоэ перевёл взгляд на неё. Что-то сжалось у него в груди, как только он вернулся в настоящее и его накрыла сенсорная перегрузка. Его передёрнуло, и он покачал головой. Томоэ обычно не говорил ей, что ему плохо, даже когда был ранен в Дзигоку или когда на него напала печать. Либо сейчас всё было хуже, чем тогда, либо он стал больше ей доверять. Как бы то ни было, её охватила паника. Она приложила ладонь к его щеке — он не был горячим, но кожа его была влажной и липкой. — Что случилось? — спросила она, глядя ему в глаза. — Печать беспокоит? Ему казалось, что толпа сжимается всё сильнее, и он закрыл глаза, глубоко вдохнув, чтобы успокоить желудок, пока их энергия давила на него. Может, она поймёт. — Мне плохо, — сказал он, сделав ещё один глубокий вдох. Если бы у него были силы, если бы голова не болела так сильно, он бы сказал ей, что ему нужно уйти. Поняв, что он молчал довольно долго, Нанами подумала, что он, должно быть, скрывал своё состояние. — Надо было сказать раньше! — укорила она его, но он не ответил — ни чтобы огрызнуться, ни чтобы возразить. Он и правда плохо себя чувствовал, поняла она. — Тебе нужно уйти? В ответ он снова глубоко вдохнул. — Куда мы пойдём? — пробормотал он. Его живот скрутило, и он вздрогнул. Нужно было немедленно выбраться из этой толпы. Нахмурившись, она огляделась и заметила кафе на пересечении улиц. — Давай отдохнём и подумаем, что делать. Главное — усадить тебя. Она потянула его за руку, ведя сквозь толпу к кафе, молясь, чтобы там не было много народу. Когда они вошли, она облегчённо вздохнула от прохлады кондиционера. Возможно, дело было в жаре. Заметив очередь, она сдержала стон, но, по крайней мере, были свободные места. Она потащила его в угол у стены и посмотрела ему в глаза с решимостью. — Сиди здесь, — сказала она. — Я сейчас вернусь. Принесу тебе что-нибудь попить. Он лишь кивнул и опустился на стул. Прежде чем пойти к кассе, она погладила его по голове, не зная, что ещё сказать. Учитывая, насколько было жарко, она просмотрела меню и решила взять ему смузи на кокосовой воде, а себе — айс-латте. Прошло несколько минут, прежде чем она подошла к кассе, и ещё несколько — прежде чем заказ был готов. Она надеялась, что, когда вернётся, ему станет немного лучше. Подходя к их столику, она увидела, как он сидит, его хвост свешивался с края стула, уши поникли, а голова покоилась в руках, ладони прикрывали глаза. В груди снова шевельнулась тревога, и она поставила его напиток перед ним. — Эй, я взяла тебе смузи. Не знала, что тебе нравится, так что заказала клубнику с бананом и имбирём. Он довольно простой. — Я не знаю, что это, — пробормотал он, прижимая пальцы к переносице. Нанами села напротив, потягивая своё латте: — Тебе стоит что-нибудь выпить. Здесь довольно жарко, так что, возможно, это поможет. — Я ёкай. Мне не нужно пить, — пробормотал Томоэ, но она всё равно протянула руку через стол и пододвинула стакан ближе к нему. Тогда он опустил одну руку и взял стакан. Поднёс его к носу, проверяя, не станет ли от запаха хуже. Затем осторожно отпил глоток. Нанами была в секунде от того, чтобы начать его отчитывать, — но он всё же сделал глоток, и она расслабилась. Наблюдая, как он держится за голову, она поняла, что его беспокоит. — У тебя болит голова? — У меня мигрень, — признался он, закрыв глаза и снова потирая переносицу. — Я не знала, что у ёкаев может быть мигрень. Прости, — она задумчиво нахмурилась и полезла в сумку, стараясь не побеспокоить Мамору. Найдя коробочку с таблетками, она вытряхнула на ладонь два обезболивающих и протянула ему. — Не знаю, подействует ли это на тебя, но это от головной боли. Открыв глаза, он перевёл взгляд с её ладони на мягкую складку между её бровей. Это не могло повредить, решил он, и по одной взял таблетки, проглотив их. — Спасибо. Пока она наблюдала, как он делает ещё один глоток, в голове у неё лихорадочно искались решения. Она не могла понять, было ли это побочным эффектом печати или нет, но его здоровье в последнее время явно было не в лучшем состоянии, и она не хотела рисковать. Хотя они не могли пока вернуться домой, она могла попробовать найти свободный номер в лав-отеле. Ему нужен был отдых. — Слушай, я могу забронировать номер на час или два, — сказала она, дотронувшись до его руки. — Мы сможем немного прилечь. Думаешь, это поможет? — Возможно, — пробормотал он. Он сомневался, что это действительно поможет. Если они снова вернутся в толпу, всё начнётся заново. Это была слабость, о которой он сам раньше не знал — никогда прежде он не проводил так много времени среди такого количества людей, по крайней мере с тех пор, как стал богом. Ему было интересно, смог бы он заблокировать эту энергию. Но сейчас он был слишком истощён, чтобы попробовать. Когда она взяла его за руку, по телу прокатилась мягкая, успокаивающая волна. Он перевёл взгляд на неё, и его осенило. — У тебя есть способность очищать, — сказал он, глядя ей в глаза. — Да, а к чему ты это? — Нанами погладила его по руке большим пальцем, надеясь утешить. Он сделал паузу, приоткрыв губы, взгляд метался по кафе. Кроме просьб о сексе, он редко просил её что-либо для него сделать. Через мгновение он вздохнул. Если он ничего не предпримет, он так и останется здесь, не в силах уйти. — Все эти люди… Их аура слишком сильна, — сказал он. — От этой энергии мне становится плохо. — О нет! — Нанами обхватила его руку обеими ладонями, встревоженная. Если подумать, он действительно казался чувствительным к энергиям. Она вспомнила, как он учил её чувствовать их — и задумалась: — Ты не можешь это отключить? В смысле, способность чувствовать? Он покачал головой. — Я не знал, что это может стать проблемой, — он поник в кресле. — Полагаю, я мог бы отфильтровать это, если бы речь шла всего о нескольких людях, но это облако… Нанами смотрела, как он держится за голову, опершись локтем на стол. Даже спустя пятнадцать минут внутри помещения ему не стало легче. Если дело действительно в негативной энергии, как он сказал, то она сама по себе не уйдёт. Вспомнив прошлые случаи, она оживилась, убрала руку и полезла в сумку. — Думаю, я могу кое-что сделать, — она достала Мамору, взяв его в ладони и скрыв от посторонних глаз. — Может быть, я смогу очистить тебя и создать барьер, чтобы сдержать энергию снаружи. Томоэ поднял взгляд, скептически отнёсшись к её идее с барьером. Хотя, стоит признать — её сила очищения была её сильной стороной. У неё это получалось лучше, чем у него. — Если ты думаешь, что это сработает, можешь попробовать, — сказал он. Всё, что угодно, лишь бы облегчить боль. — Протяни руки, — сказала Нанами, прижимая Мамору к груди. Когда Томоэ вытянул руки, ладонями вверх, она положила в них Мамору. Затем прикрыла его своими ладонями и огляделась. Сосредоточившись на своём шикигами, она почти шёпотом произнесла: — Мамору, барьер от энергии. Хотя это была новая команда, намерения у неё были те же. Их ладони окутал тёплый, золотистый свет, и шар света рос, пока в один миг не окружил их целиком. Воздух вдруг стал чище, словно она сама стала легче и снова могла дышать. Ощущение подкралось незаметно; она даже не осознавала, насколько удушающей была энергия вокруг, пока её не стало. Томоэ моргнул, когда его окутал свет. Это было очищение — словно его смывали от теней, что прилипли к нему, впились в его энергию и начали разъедать изнутри. Всё это отделилось, испарилось в воздухе, и вместе с этим исчезло чувство тошноты. Самая сильная мигрень отступила, как будто это был всего лишь паразит, поселившийся в его черепе и разъедающий его разум. Осталась лишь лёгкая головная боль от от остаточного стресса, но мышцы в плечах расслабились, и тяжесть спала с груди. К тому моменту, как Нанами закончила, он чувствовал себя так, будто проснулся после двадцатилетнего сна. — Как ты себя чувствуешь? — Нанами убрала Мамору обратно в сумку, улыбнулась обезьянке и погладила её по голове. Томоэ смотрел на свои ладони, моргая, ощущая в них тёплое покалывание. — Гораздо лучше. Спасибо. — Она была такой доброй и яркой, подумал он, подняв взгляд и встретившись с её глазами. На его лице расцвела улыбка, глаза полуприкрылись, и он подпер щёку рукой, не сводя с неё взгляда: — Ты действительно хорошо с этим справляешься. Ты достойна быть ками. Щёки Нанами вспыхнули, и она тихо хихикнула: — Ой, спасибо. Я рада, что ты так думаешь. Не все так считают. — Даже сейчас, так много богов и духов сомневались в её способностях, просто потому что она человек. Но то, как Томоэ смотрел на неё с таким восхищением, наполняло её сердце до краёв. — Большинство считает, что я тоже недостоин быть ками, — проговорил Томоэ, ковыряя соломинку в стакане, всё так же подперев щёку. — Я понимаю, — здесь он усмехнулся, тяжело выдохнув, его взгляд упал на стакан, стал рассеянным: — Посмотри на нас. Мы такая странная пара. Ёкай и человек. Два изгоя в мире богов. — Неважно, что они думают, — решительно заявила Нанами, сверкнув глазами. Это привлекло его внимание, он шире раскрыл глаза, игубы приоткрылись. — Я верю в себя и верю в тебя тоже. Ты хороший человек, Томоэ. И ты хороший ками. Никто, даже ты, не сможет меня переубедить. Несколько секунд Томоэ просто смотрел на неё, вбирая в себя её непоколебимость, сжатые кулаки на столе, взгляд, впивающийся прямо в него. И затем не смог сдержать смех, закрыл глаза и почувствовал, как к щекам приливает кровь. — Что? Это правда! — Нанами вспыхнула ещё сильнее, когда он рассмеялся. — Ах, Нанами, — сказал Томоэ, когда смех стал затихать, но его улыбка не угасла. Глаза смягчились, он смотрел на неё с теплотой. — Такая серьёзная, — он снова хихикнул и протянул руку, заправив прядь её волос за ухо, его пальцы коснулись её щеки. — Ты очень милая. Спасибо, что поддерживаешь меня. Нанами наблюдала за его выражением лица, краснея ещё больше. При виде его улыбки у неё ёкнуло сердце. «Он выглядит... счастливым», — подумала она, и её сердце забилось быстрее. Ответив ему улыбкой, она сказала: — Я твоя жена. Конечно, я буду на твоей стороне. Всегда. — Я тоже. Я тоже всегда буду на твоей стороне, — ответил Томоэ, поднеся её руку к губам и коснувшись её лёгким, мимолётным поцелуем. Они улыбнулись друг другу, и оба почувствовали, как внутри стало немного теплее, а одиночество — чуть менее ощутимым.

***

После того как они допили свои напитки, Томоэ, похоже, почувствовал себя намного лучше, но Нанами всё равно настояла на том, чтобы они провели в лав-отеле хотя бы час, чтобы он мог немного поспать. Она сомневалась, что он сможет продолжать, и подумывала остаться в отеле до темноты, чтобы потом воспользоваться туманной повозкой и вернуться домой. Но как только он проснулся, настоял, что может выйти снова, и они так и сделали. Когда стало темнеть, фонари и гирлянды зажглись, заливая улицы тёплым жёлтым светом, превращая фестиваль в настоящую сказку. Именно тогда она решила сделать для него что-то приятное перед отъездом. Достав деньги из кошелька, она дёрнула его за рукав, чтобы привлечь внимание: — Можешь, пожалуйста, купить нам ужин? Скрестив руки в противоположных рукавах, Томоэ взглянул на протянутые деньги. Опять за своё, подумал он. — Я не возьму твои деньги, — оттолкнул он её руку, и в его бровях промелькнула тень раздражения. — И потом, я не собираюсь оставлять тебя одну. Уже темнеет. Ты помнишь, что случилось в прошлый раз. Похоже, он действительно пришёл в норму, подумала она, недовольно дёрнув бровью. — Всё будет в порядке, — настаивала она. — Я буду здесь и никуда не уйду. Обещаю, — она мягко подтолкнула его. — Пожалуйста? Как странно, что она настаивает, чтобы он пошёл один. Он взглянул на неё искоса, уголок губ дёрнулся в подозрении. — Что ты задумала? Она надулась. Он был слишком умён не в свою пользу. — Ты всегда такой подозрительный? Я думала, ты хотел пораньше уйти. — Хм, — он склонил голову набок и посмотрел на неё, а затем вздохнул. — Хорошо. Но раз уж ты так и не научилась пользоваться амулетом, который я тебе дал, никуда не отходи отсюда. — Не буду, обещаю. — Нанами сложила руки в жесте мольбы. — Спасибо! — она замерла, наблюдая, как Томоэ направляется к рядам с едой. Он продолжал оглядываться, словно проверяя, на месте ли она. Такой подозрительный, подумала она, поморщившись. По крайней мере теперь у неё было немного времени. Пока она рассматривала товары на прилавке, всё время украдкой поглядывала через улицу, проверяя, где Томоэ. Сейчас он был уже достаточно далеко, чтобы вряд ли мог разглядеть, чем она занята. На всякий случай она держалась рядом с прилавками, перебирая ткани. Она сузила выбор до двух узоров — вишнёво-красный с простым кремовым принтом и тёмно-синий с кремовыми растительными узорами. Хмыкая в раздумье, она снова взглянула через плечо на Томоэ, который как раз разговаривал с продавцом. Он часто носил синие цвета, решила она. — Я возьму вот этот, пожалуйста, — сказала она пожилой женщине, сидящей за прилавком, и открыла кошелёк. Пока женщина пробивала покупку, она спросила: — Это для того красавца-парня, что с вами? Из груди Нанами вырвался смешок, и она покраснела, поняв, что женщина, должно быть, слышала их разговор. — Он мой муж, но да. — Тут её осенило — это был первый раз, когда она так легко назвала Томоэ своим мужем… и при этом сказала это постороннему человеку. Сердце забилось чуть быстрее, и она бросила взгляд в сторону Томоэ, стоявшего у прилавка через улицу, его голова повернулась сначала в её сторону, потом к тележке с едой. — Он очень вас оберегает, — сказала женщина с улыбкой. — Но большинство кицунэ такие. Вздрогнув, Нанами принялась возиться со своими деньгами, её улыбка дрогнула. — Простите? — Она снова посмотрела на Томоэ — его уши и хвост были видны во всей красе, и она нахмурилась. «Я же говорила ему, чтобы он не разгуливал в таком виде», — подумала она. — Вы ведь знали, что он кицунэ, да? — женщина положила сдачу ей на ладонь. Смирившись, Нанами приняла сдачу. — Да. Я просила его скрыть это, но он настаивал, что здесь это нормально, — она на мгновение замолчала, как холодно их встретили в магазине синтоистских товаров. — Он может быть чрезмерно заботливым, но он правда добрый. — Верю, — кивнула женщина. — В юности за мной ухаживал кицунэ. Я понимаю, в чём прелесть. Только будьте осторожны — они говорят то, что, как им кажется, вы хотите услышать. В том числе и признания в любви. — Ах… — Нанами ещё сильнее покраснела, сжимая бумажный пакет с покупкой в обеих руках. Как неловко, подумала она. — Я не думаю, что он такой. — Наоборот, он был полной противоположностью. — Ну, вы знаете его лучше, — признала женщина. — Хорошего вечера. Нанами кивнула и натянуто улыбнулась: — Вам тоже, — с этими словами она поспешила через улицу, пробираясь сквозь толпу к Томоэ. Самое время, подумал Томоэ, когда она направилась к нему. Он бросил на неё недовольный взгляд, скрестив руки на груди. — Отлично. Вижу, ты в этот раз не провалилась. Опять он ей не доверяет, с досадой подумала она, надув губы. — Конечно не провалилась! — огрызнулась она, остановившись перед ним. — Я не такая уж слабая. И потом, ты всё это время видел меня. Не понимаю, чего ты так переживаешь. — Да, верно, — кивнул Томоэ. — Ты осталась цела лишь потому, что я не спускал с тебя глаз. — В этот момент прозвучал вызов его заказа, и он принял тарелку якисобы от продавца. — Вот. Раз уж сейчас время ужина, я подумал, что это будет сытнее. Что ж, он был внимателен, решила она. — Спасибо, — сказала она, принимая тарелку. — Подожди… а ты разве не будешь? — Мне не нужно есть, — напомнил он. Затем он провёл ладонью по её пояснице, мягко подталкивая её, чтобы они отошли в сторону, и повёл туда, где можно было присесть. Нанами села и принялась ловко выуживать лапшу палочками, а он тем временем устроился рядом, опираясь локтем на колено и положив подбородок на ладонь, не отводя от неё глаз. В мягком свете фонарей она выглядела ослепительно — глаза были темнее и глубже. Чувствуя, как он сверлит её взглядом, Нанами чуть не поперхнулась лапшой. Она повернулась к нему, моргая. — Ты… ты хочешь попробовать? — спросила она, протягивая ему палочки. — Нет, — его взгляд оставался неподвижным. — Тогда почему ты так на меня смотришь? Я ведь никуда не исчезаю, — сказала она. Та старушка была права: он и правда очень её оберегал. Смотрел так, будто она могла исчезнуть в воздухе, если он хоть на секунду отведёт глаза. Эх, если бы он только больше доверял её способностям. Он усмехнулся при виде её растерянного выражения лица и закрыл глаза, не в силах сдержать улыбку. — Такая наивная. — А что ты ожидал? Ты вёл себя так, будто меня собирались похитить. — парировала она, снова отведав лапши. — И ты ещё упрекаешь меня за то, что я хочу уберечь свою жену от опасности? — ответил Томоэ, открывая глаза и встречая её взгляд. Он протянул руку, коснулся её волос, намотал прядь на палец. Его выражение стало мягким, на губах заиграла новая улыбка. — Ты очень красивая, моя дорогая Нанами. Какой мужчина смог бы устоять перед тобой? — он поднёс её волосы к губам и поцеловал. — Конечно, я бы предпочёл, чтобы остальные держались подальше. Вот чёрт, подумала она, чуть не выронив палочки, с бешено колотящимся сердцем. Конечно, он должен был сказать что-то подобное — и оставить её в таком состоянии, неловкой и не способной подобрать слова. Вместо того чтобы сразу ответить, она просто закинула в рот ещё лапши, чувствуя, как глупо это выглядит — есть под пристальным взглядом и после таких слов. Вспомнились слова той продавщицы о том, что кицунэ умеют красиво говорить, но она тут же отогнала эти мысли. Нет, эта женщина ошибалась насчёт Томоэ. Может, он и переусердствовал, подумал Томоэ, отпуская прядь волос, позволяя ей соскользнуть с пальцев. Его улыбка потускнела, взгляд скользнул по толпе на фестивале, и тут он вспомнил, что они кое-чего ещё не сделали. — Разве ты не хотела написать своё желание для дерева желаний? — Ах да… — Нанами коснулась палочками губ, задумчиво глядя в сторону. — Мы можем сделать это перед уходом? — Конечно, — отозвался Томоэ, взглянув на неё, задаваясь вопросом, чего бы она пожелала. Надеюсь, не того, чтобы он её полюбил, подумал он. В воображении всплыла картинка: она пишет своё желание, как розовую любовную поэму, и прижимает его к щеке, вся в румянце. Он тут же прикрыл рот рукой. Как только она доела, то выбросила тарелку и протянула к нему руку, легко сжав его ладонь. Когда она подняла взгляд, в её глазах было что-то такое, от чего у Томоэ перехватило дыхание. Он встретил её взгляд на долгий миг, крепче сжав её руку. В том, как она смотрела на него сейчас, было что-то, что заставляло его хотеть прижать её к себе и держать так вечно, оберегая от посторонних взглядов и всего мира. Через мгновение она улыбнулась и потянула его за собой, и он послушно последовал, заворожённый. Сердце Нанами всё ещё бешено колотилось после того, как он сказал, что она красива, и только то, что она держала его за руку, помогало ей скрыть дрожь. Они пробирались сквозь толпу, пока не добрались до одного из деревьев желаний, ветви которого уже были усыпаны разноцветными бумажными лентами. Оба молчали, пока Нанами доставала из сумки бумагу и ручки. Подняв на Томоэ взгляд, она протянула ему одну — и через мгновение он принял её. Нанами постучала ручкой по губам, раздумывая, чего бы ей пожелать. Месяц назад она, возможно, попросила бы, чтобы Томоэ влюбился в неё. Но теперь такой нужды не было. Подумав немного, она опустила ручку на бумагу и написала своё желание. «Долгий брак, полный искренности и счастья». Несколько секунд она держала бумагу в сложенных ладонях, закрыв глаза и сосредоточившись на своём желании. Затем открыла глаза и потянулась, чтобы привязать её к дереву. В этот момент её рука задела руку Томоэ, и она взглянула на него, их глаза расширились от неожиданности. Она улыбнулась. — Ты тоже написал желание? — Да, — пробормотал Томоэ, отводя взгляд, его уши опустились. Он не мог долго отводить взгляд; его взгляд снова вернулся к их рукам, и он украдкой посмотрел на её бумажку. Она не загадала, чтобы он её полюбил, подумал он, губы приоткрылись, но слов не последовало. Его глаза снова переместились на неё, уши насторожились. Но она ничего не сказала, только продолжала смотреть на него с улыбкой. Медленно он вернулся к своему желанию, привязывая его к ветке, чувствуя, как лицо снова наполняется теплом — ведь она обязательно прочитает это. И действительно, Нанами не удержалась от того, чтобы подглядеть, что написал Томоэ. Чего может желать ёкай? Она наполовину ожидала увидеть на его бумаге что-нибудь вроде «не быть больше ками» или «стать снова диким лисом». Но когда она повернула его бумагу, дыхание перехватило, а в горле встал ком. «Пусть моя жена всегда будет рядом, и я — рядом с ней». Увидев, как меняется её лицо, Томоэ уже было собирался отойти, но резкий рывок за рукав остановил его. Нанами схватила его за руку и прижалась щекой к его плечу. Опять этот влюблённый, щенячий взгляд, подумал он, его уши поникли, а лицо запылало. Почему он вообще решил, что написать это было хорошей идеей? Нанами ослабила хватку и подняла голову, её улыбка стала мягче. — Мне нравится видеть тебя таким, — сказала она, и он мельком взглянул на неё. Затем, увлекая его подальше от дерева, подальше от толпы, она продолжила: — Эм, слушай, я кое-что тебе купила. — А? — Томоэ забыл о своём смущении и, моргая, смотрел на её сияющее лицо. Залезая в сумку, Нанами достала маленький бумажный пакетик и развернула верх. — Я не знаю, понравится ли тебе это, может, ты подумаешь, что это слишком, но… — она вытащила тонкую полоску ткани и протянула ему. — Я заметила, что ты иногда завязываешь волосы тем, что попадётся под руку. Так что я подумала, может, тебе пригодится что-то получше. Я знаю, что это мелочь, но... Томоэ покачал головой, забрал ленту и потрепал её по голове. — Ты слишком беспокоишься, — он улыбнулся уголком губ, почти ухмыльнувшись, и поднёс ленту к губам, поцеловав её. — Я дорожу каждым подарком от тебя. Спасибо. Заметив, как она покраснела и как округлились её глаза, он снял повязку с волос, ослабил её и протянул Нанами. Проведя пальцами по волосам, приглаживая их, он аккуратно собрал их назад и обвил новой лентой, завязав её в аккуратный бант. Затем он поднял руки к её лицу, прижал ладони к её щекам и легко коснулся губами её лба. Закрыв глаза, Нанами сосредоточилась на его прохладных ладонях на своих пылающих щеках, сердце билось слишком громко. — Я просто хочу быть с тобой навсегда, — прошептала она, ровно настолько громко, чтобы он услышал. Его руки задержались на её щеках, его губы всё ещё были рядом, дыхание мягко касалось её кожи. Она положила руки на его запястья, сглотнув. — Жаль, что завтра мне надо работать. Хотелось бы, чтобы эта ночь не заканчивалась. — У нас будет ещё много таких ночей, — прошептал Томоэ, проводя большими пальцами по её щекам, его взгляд чуть прикрылся, а грудь наполнилась мягким теплом. Он оставался рядом с ней, почти касаясь её лица своим. Послушав её сбивчивое дыхание, он сказал: — Хочешь пойти домой? Где мы будем наедине. Она кивнула. Затем открыла глаза и сказала: — Спасибо, что пришёл со мной. Это был лучший вечер. Я очень рада, что ты пошёл со мной. Улыбнувшись, сдерживая желание поцеловать её в губы, он легко коснулся её щёк кончиками пальцев. — Я тоже рад, что пришёл. — Он протянул руку. — Пойдём. Домой. — И с этими словами они пошли, держась за руки, сквозь улицы, под развевающимися украшениями и сиянием разноцветных фонарей, следуя по тропе звёзд, ведущей их домой.