Брак по расчёту: В прошлое

На следующей неделе Нанами получила сообщение от Химемико с просьбой о встрече — она и Котаро хотели обсудить организацию своей свадьбы в святилище Микагэ. Хотя всю неделю Нанами проводила время в святилище Томоэ, она согласилась встретиться с ними вечером после работы. Накануне вечером, вернувшись домой, она сразу пошла в комнату Томоэ, чтобы сообщить ему об этом. Не постучав, она сдвинула дверь и увидела, что он сидит за своим столом, сосредоточенно изучая свиток. Когда она вошла, он поднял голову, и его хмурое выражение тут же исчезло. Она с облегчением выдохнула, сняла обувь и уронила сумку на пол. Это действие вызвало у Томоэ досаду: его губы скривились, а глаза проследили за её сумкой, из которой всё высыпалось на пол. Плюхнувшись на кровать, она легла на живот, схватила одну из подушек и подложила под подбородок. — Хей, — сказала она, прежде чем он успел заговорить. — Завтра после работы мне нужно будет сходить в храм Микагэ. Так что я, скорее всего, вернусь поздно. — Насколько поздно? — спросил он, поднимаясь на ноги и присаживаясь на корточки возле её сумки. Нахмурившись, он начал складывать выпавшие вещи обратно, параллельно отбирая смятые обёртки и скомканные бумажки. Такая небрежность, подумал он, выбрасывая мусор. — Не знаю. Я встречаюсь с Химемико и Котаро, — она закачала ногами. — Химемико попросила меня провести их свадьбу. Она хочет, чтобы я провела церемонию, — щёки её порозовели, и она улыбнулась. — Я немного нервничаю, ведь я никогда не проводила свадьбу, но это так волнительно. Думаю, получится очень красиво, правда? Она не может говорить это всерьёз, подумал Томоэ, обернувшись к ней. — Нанами. Нанами тут же насторожилась. — Что? Выпрямившись, он отнёс её сумку к стене и прислонил к ней. — Значит, они всё-таки собираются это сделать, — сказал он, переставляя её обувь к входу. — Конечно собираются. — Нанами крепче прижала подушку. — Почему нет? Они любят друг друга. Услышав это, Томоэ повернулся к ней, скрестив руки на груди. — Они не могут пожениться, потому что аякаши не может быть в браке с человеком. Она надула губы. — Но ты и я женаты. И ты ведь тоже любил человека до меня. Уши Томоэ слегка дёрнулись. — Сколько раз мне повторять — наш брак одобрен богами, — судя по взгляду, которым Нанами одарила его, это был не самый удачный ответ, поэтому он сменил тактику. Он опустился на подушку напротив неё, прислонившись спиной к краю стола. — Котаро знает, что она ёкай? — Не знаю, — призналась Нанами. Прекрасно, подумала она, нахмурившись. У него снова этот взгляд. Сейчас точно начнётся лекция. Томоэ приподнял бровь. — Разве ты не думаешь, что Котаро должен понимать, на что он соглашается? — Ну да, но я не знаю, сказала она ему или нет. Это не моё дело — указывать ей, что делать в их отношениях. — Нанами наполовину спрятала лицо в подушку. — Но ты же богиня любви, — заметил Томоэ, прикусив внутреннюю сторону щеки. — Я знаю, но что я могу сделать? — она тяжело вздохнула. — Думаю, если я надавлю, она закроется. Облокотившись локтем о колено и подперев подбородок, Томоэ сказал: — Тебе не обязательно давить. Но я думаю, стоит с ней поговорить. Я уже говорил ей, что это обман, но она никак не отреагировала. Возможно, тебя она услышит. — Ты слишком резок с ней. Вот почему она может закрыться, — указала Нанами. — Я могу её поддержать, но не могу заставить рассказать Котаро. Он прикрыл глаза. — Возможно, и не можешь, но меня очень волнует её судьба. Химемико — тоже моя подруга. — Тогда ты должен понять, что она заслуживает счастья! — возразила Нанами, чем вызвала очередной сердитый взгляд Томоэ. — Химемико не просит ничего невозможного. Все хотят быть счастливыми, и каждый хочет счастливого брака, разве нет? Как она может быть счастлива, если не будет с тем, кого любит больше всего? Его уши опустились в стороны. — Ты полностью упускаешь суть. — Да? Тогда объясни! — она надулась, чувствуя, как в голове нарастает напряжение. Нанами управляли эмоции, подумал Томоэ, пристально глядя на неё, сдерживая рычание. Это означало, что он должен был говорить с ней на её языке. — Раз тебе так важно её счастье, то ты должна понять. Она лишь упрямо смотрела в ответ, не двигаясь. Мысли Томоэ снова вернулись к тому, как отреагировала бы Химемико, если бы Котаро узнал правду — и отверг её за то, кто она есть. Это вполне вероятно, нахмурившись, подумал он. Лгать партнёру — одно, но он не верил, что Котаро примет правду. Снова встретившись с ней взглядом, он заговорил тише: — Я не хочу, чтобы она пострадала из-за того, чего можно было бы избежать. От этого взгляда и этих слов Нанами сдалась — она убрала ноги с матраса. — Я понимаю, — пробормотала она. — Но я не понимаю, почему то, что она ёкай, должно что-то менять. Может, поначалу это будет шок, но он ведь уже встречал её в детстве, так что, думаю, когда увидит, всё вспомнит и примет. Услышав это, Томоэ прижал уши. — Он и так ещё очень молод. Не уверен, что он вообще это вспомнит, — заметив, как кровь прилила к лицу Нанами, он поспешно выпрямил уши. Он же потеряет её внимание, если не будет осторожен. Большинство людей не так терпимы, как ты. — Большинство людей не такие понимающие, как ты. Кроме того, у тебя уже больше года опыта в духовном мире. У тебя было время, чтобы ко всему привыкнуть. — С этим я соглашусь, — пробормотала она. Он продолжил. — Ты должна понять, что Химемико особенная. Она не просто ёкай. Она принцесса. А это значит, что она не может сбежать от своих обязанностей, как бы сильно она ни любила этого человека и как бы ни хотела жить как человек. Эти обязанности будут преследовать её везде. — Ну и что? Это их дело. Не мне решать, стоит им жениться или нет, — настаивала она. Он прищурился. — Как раз наоборот. Именно тебе решать. Ты не просто подруга. Ты — богиня любовных уз, и ты благословила этот союз. Это соответствует твоему решению. — Она сама меня попросила! — запротестовала Нанами. На губах Нанами появилась та самая упрямая дуга, — подумал он. Сейчас она скажет что-нибудь ещё более наивное. Но он не дал ей шанса, продолжив. — Ты же понимаешь, что брачный контракт будет признан недействительным, если он не знает правды. Он свяжет себя обязательствами, основанными на лжи. К тому же, согласиться на брак с представителем императорского рода — это не пустяк. — Послушай, я не знаю, о чём они с Котаро договорились или как она хочет жить. Но если она решит, что больше не хочет быть принцессой, она имеет на это право, — возразила Нанами, встретившись с Томоэ взглядом. — То, что она родилась принцессой, не значит, что обязана следовать этим путём. Я ведь тоже человек, но я не живу обычной человеческой жизнью. Томоэ потёр переносицу и раздражённо вздохнул. — Это так не работает, — он никогда не понимал, почему она так упорно настаивает на том, что можно пойти против своей природы. Это не сработает, подумал он. Это никогда не срабатывало. — Почему нет? — выпалила она, повысив голос. — Я не понимаю! Он снова вздохнул. — Давай объясню иначе. Представь себе свою жизнь до того, как ты стала богиней. А теперь представь, что ты вышла за меня замуж, думая, что я тоже человек. У тебя были бы надежды и ожидания на обычную человеческую жизнь, верно? Она отвела взгляд в сторону. — Ну… наверное… Он продолжил. — А теперь представь, что уже после свадьбы ты узнала бы, что я ёкай, и это значит, что аякаши всё время вмешиваются в твою жизнь. Образ нормальной человеческой жизни исчез бы. Как бы ты себя чувствовала? Её рот приоткрылся, потом снова закрылся, щёки запылали. — Я бы справилась, — упрямо заявила она. Он сомневался, что она бы так легко адаптировалась — ведь до сих пор не особо-то справилась, — но промолчал. В конце концов, как богиня она действительно прогрессировала. Вместо этого он выдержал её взгляд. — Я всё ещё считаю, что нечестно связывать человека узами брака с ёкаем. Особенно если человек не знает и не может защититься от врагов этого ёкая. А в случае с Химемико всё ещё сложнее. Хотя Нанами хотелось огрызнуться, она мрачно промолчала, дожидаясь, пока он закончит свой монолог. Ну вот опять — говорит, что люди и ёкаи не могут быть вместе. И ведь самое ужасное — в его словах был смысл. С тихим ворчанием она уставилась в стену, вцепившись пальцами в подушку. — Да, но если Химемико больше не будет жить как ёкай, как Курама… — Это невозможно, — перебил Томоэ. — Повторю ещё раз — она принцесса. А у правителей куда больше связей с миром мононокэ. Ты думаешь, подданные Болот Татара так просто её отпустят? Думаешь, она действительно бросит их вот так запросто? Я уже не говорю о том, что обычно браки правителей устраивают с детства. Откуда нам знать, что у неё нет подобных обязательств? — Угх! — Нанами села и раздражённо швырнула подушку. Та ударилась об стол и шлёпнулась на пол, вызвав недовольный взгляд Томоэ. — Серьёзно, Нанами? — он поднял подушку и положил у изножья кровати. — Вот так ты решаешь вопросы? Поразительно зрелый подход. На это Нанами скрестила руки на груди и огрызнулась: — Я же не в тебя метила. Я просто злюсь. Ты всё так усложняешь и видишь всё в чёрном свете, — она сузила глаза. — Я уже говорила: это не наше дело. Я не говорю, что не согласна с тобой. Я говорю, что это выбор Химемико. Я её подруга и собираюсь её поддержать. Если она хочет выйти замуж за человека — я её в этом поддержу. — То есть ты всё-таки согласна со мной? Тогда как ты можешь проводить церемонию, зная, что в ней замешана ложь? — уши Томоэ прижались к голове. — Мы знаем этого! — ответила Нанами. — Я же сказала: не мне решать, говорить Котаро или нет. Я согласна, что он должен знать до свадьбы, но я не собираюсь лезть и выяснять все детали. Это их личное дело. Не наше, Томоэ. — Может, не твоё, но я — бог обмана, — парировал он. — В мои обязанности входит знать о лжи. Прищурив глаза, Нанами холодно произнесла: — Хорошо, тогда скажи мне — Химемико лжёт Котаро? — в паузе, что последовала, она наблюдала, как рот Томоэ беспомощно открывался и закрывался, выпуская лишь раздражённый звук. — Да, так я и думала. Ты не знаешь каждую ложь во вселенной. Уперевшись щекой в кулак, Томоэ хмуро смотрел, как Нанами соскользнула с кровати и пересекла комнату, чтобы достать книги из школьной сумки. — То есть ты всё равно собираешься это делать? Нанами села за стол с книгами, в её лице читалась решимость. — Конечно! Химемико меня попросила. Если они любят друг друга и хотят быть вместе, я им помогу, — она открыла учебник по английскому, разложила распечатку с домашним заданием и достала механический карандаш. Томоэ тяжело вздохнул. Несколько секунд он молча смотрел, как она, сосредоточившись, склонилась над заданием и начала заполнять первый вопрос. Наконец он произнёс: — Хорошо. Если ты так хочешь. Только запомни — это обернётся против них. — Я же сказала — если так случится, это их дело, — ответила Нанами, не отрывая взгляда от листа, аккуратно вписывая слова в упражнения. — Я могу пообещать, что поговорю с Химемико, но я не могу её остановить. Томоэ молча смотрел, как она работает за столом, сосредоточенно нахмурив брови. Затем: — Если ты собираешься прийти туда после наступления темноты, могу я пойти с тобой? Резко вскинув взгляд, Нанами пристально посмотрела на него, но он оставался непоколебимым. Она надеялась, что это не уловка, чтобы заставить Химемико отменить свадьбу. Сжав губы, она издала тихий звук недовольства, стиснув пальцы на карандаше. Затем, резко выдохнув, выпустила задержанное дыхание. — Ладно, но только если ты пообещаешь держаться в стороне. Химемико попросила меня, и это моё решение, — она сложила руки, и на её лице появилось унылое выражение. — Пожалуйста, не вмешивайся. Уши Томоэ прижались, во рту стало неприятно горько. — Хорошо, — пробормотал он. — Я не буду вмешиваться. Просто позволь мне тебя проводить. — Если она хочет ввязаться в эту авантюру, то это её дело, решил он. Похоже, её это удовлетворило — она мельком улыбнулась и опустила голову, вновь сосредоточившись на задании. Пока она работала, Томоэ потёр подбородок, не сводя с неё взгляда, размышляя, как ему убедиться, что Котаро будет хорошим мужем для Химемико. Возможно, это не ему решать — а самой Химемико. Но, по крайней мере, она должна знать, как Котаро отнесётся к тому, что она ёкай. Пришло время испытать мужчину Химемико. — Нанами, есть ещё кое-что. — Хм? — она подняла голову, и, заметив морщинку между его бровями, нахмурилась. Почему-то ей уже не нравилось, что он собирался сказать. — Я собираюсь встретиться с ними в облике лиса, — сказал он твёрдо. Он не собирался слушать возражения. У неё глаза на лоб полезли, карандаш чуть не выпал из рук. — Что? Прежде чем она успела возразить, он продолжил: — Мы не будем появляться на людях, так что проблем быть не должно, верно? — его хвост медленно качнулся. — К тому же, то, что я лис, касается только тебя и меня. Это никак не связано с Химемико, не так ли? —он шевельнул кончиком хвоста и прищурился, пристально глядя на неё. — Если только ты не боишься, что Котаро начнёт задавать вопросы. Смущённая, Нанами уставилась на него, её руки повисли над учебником. — Мне всё равно, что ты лис, но почему это так важно? Ты же сам сказал, что можно сохранять это в тайне от него. — Тогда — да, — ответил Томоэ. — Но теперь обстоятельства изменились, и я передумал, — видя, что она молчит, он добавил: — Это никак не связано с Химемико. И даже если он не знает правды, это не вызовет подозрений в её адрес. Нанами замерла, держа карандаш над тетрадью. Он загнал её в угол. Если Котаро знал о природе Химемико, то раскрытие правды о Томоэ не стало бы для него шоком. А если не знал... Томоэ всё равно был прав. К тому же Котаро в курсе, что она служит в святилище, а значит, в худшем случае его удивит лишь то, что это не просто формальный титул. Постукивая карандашом по бумаге, она подняла взгляд на Томоэ. — А что мы скажем, если он ничего не знает? — А что тут говорить? Объяснять ничего не нужно. Он либо поверит, либо нет, — ответил Томоэ. — Нет гарантии, что он поверит даже Химемико. Если он не в курсе — это хотя бы подготовит его. А если знает... то я хочу быть собой в его присутствии. Вот и всё. Нанами сомневалась, что всё будет так просто, как говорит Томоэ. Наверняка у Котаро возникнут вопросы, на которые у неё не найдётся ответов. Взглянув на домашнее задание и почувствовав внутреннее беспокойство, она сдалась: — Ладно, ладно... Но если он ничего не знает, ты не должен рассказывать ему о Химемико или чём-то подобном. Мы отвечаем только на вопросы о нас. Остальное — не наше дело. — Хорошо, — уши Томоэ развернулись в стороны. — На таких условиях я согласен. Нанами устало выдохнула. — Хорошо. Я напишу тебе завтра после работы. — Она встретилась взглядом с Томоэ и сложила ладони в мольбе. — А сейчас мне правда нужно закончить это. Давай поговорим потом? — Томоэ лишь однократно кивнул, ещё мгновение понаблюдав за ней, прежде чем вернуться к своим делам. — Спасибо. С этими словами Нанами вернулась к учебнику. Её тревожило, что открытие правды не пройдёт так гладко, как ей хотелось бы. И всё же мысль о том, что Котаро может ничего не знать, скручивала её живот. Нет, твёрдо сказала она себе, это не её дело. Она может поговорить с Химемико — но всё остальное зависит только от них.

***

Весь следующий день мысли Нанами были заняты тревогой по поводу встречи с Котаро и Химемико. Как и обещала, она отправила Химемико сообщение с просьбой поговорить — и сообщила, что Томоэ придёт вместе с ней в своём настоящем облике. Это была хитрость, чтобы проверить, знает ли Котаро хоть что-то, просто ради принципа, подумала она. Она надеялась, что, что бы ни случилось, это не навредит Химемико и не оттолкнёт её от Котаро. Вечер наступил довольно быстро, и она добралась до храма всего за пять минут до назначенного времени. В который раз она проверила телефон, но новых сообщений не было. Сжимая в руке телефон, она думала – она надеялась, что Химемико не злится на неё. А если нет, то она надеялась, что Химемико увидела её сообщение. Когда она подошла вместе с Мидзуки, то увидела Томоэ, уже сидящего на веранде, он лениво обмахивался веером и с скучающим видом смотрел в небо. Завидев их, он выпрямился и с щелчком сложил веер. Поднимаясь по ступеням, она прошла мимо Томоэ и открыла раздвижную дверь. — Привет, Томоэ, — вздохнула она. — Привет, — поздоровался Томоэ, взглянув на каждого из них. Заметив морщинку на лбу Нанами, он сказал: — Полагаю, разговор с Химемико прошёл не очень? — Скорее он вообще не состоялся, — проворчала она. — Думаю, она была занята весь день, потому что я так и не получила ответа, —она открыла и закрыла свой телефон. — Надеюсь, с ней всё в порядке. Его взгляд смягчился. – Понятно. Ну, что поделаешь, — он встал и замер в дверях храма. — Поскольку ситуация деликатная, я подожду внутри, пока вы обсудите дела. Слабо улыбнувшись, Нанами сказала: — Спасибо, — она задержалась у входа, наблюдая, как Мидзуки прошёл за Томоэ и начал раскладывать циновки. — Эй, Томоэ, не мог бы ты сесть вот сюда? — она указала на циновку в самом дальнем углу. — Ничего личного. Просто мы с Мидзуки как раз всё расставляем. Мелькнув хвостом, Томоэ сел на самую дальнюю циновку. — Конечно. Не стоит волноваться о моём участии. Я не планирую говорить ничего, кроме приветствия. — Спасибо, — её губы дрогнули в слабой улыбке. Едва они закончили говорить, как раздался голос, зовущий её по имени, Нанами обернулась и увидела Химемико — рука об руку с Котаро. У неё сжалось внутри, и она встала в дверях, преграждая им путь. Тем не менее, она изобразила сияющую улыбку: — Привет, вы двое! — Здравствуй, Нанами, — ответила Химемико, подняв на неё глаза и сжимая руку Котаро. Тот пробормотал застенчивое приветствие. Бросив беглый взгляд на Котаро, Нанами спросила: — Ты получила моё сообщение? — Она встретилась глазами с Химемико, пытаясь уловить её настроение, но та оставалась бесстрастной. — Хм? Нет, я не проверяла, — призналась Химемико. — Мы с Котой были заняты весь день. «Чёрт», — подумала Нанами, покрываясь холодным потом. Как ей сказать это при Котаро? Поёживаясь, она встретилась взглядом с Химемико и поняла, что выбора нет — нужно сказать правду. — Томоэ настоял на том, чтобы прийти, — она слабо усмехнулась. — И он… — она бросила взгляд на Котаро, постукивая указательными пальцами друг о друга, не зная, как лучше выразиться. — Он не хотел больше притворяться. — В ответ Химемико лишь молча уставилась на неё. – Я имею в виду, он хотел быть самим собой. — Не уверена, что понимаю, — призналась Химемико, глядя на неё. — Но мне кажется, я знаю, о чём ты говоришь. Ей нужно было отвести Химемико в сторонку, поняла она. — Слушай, можно я с тобой быстро поговорю? Ну, по-девчачьи. — Тут она украдкой глянула на Котаро. В ответ Химемико отпустила руку Котаро. — Конечно, — обратившись к Котаро, она сказала: — Я скоро вернусь. Пожалуйста, подожди здесь. Как только он кивнул, она пошла за Нанами за храм, где они могли поговорить в уединении. Лишь убедившись, что их не слышно, Нанами заговорила: — Котаро знает? Про то, что ты ёкай? Повисла неловкая пауза. Нанами затаила дыхание, вглядываясь в лицо Химемико, а та — в её. По тому, как долго она молчала, Нанами уже всё поняла, но всё же ждала. И вот, наконец, Химемико едва заметно покачала головой. Нанами понизила голос. — Ты всё ещё ему не рассказала? — Ещё один крошечный отрицательный кивок. Нанами глубоко вздохнула, затем положила ладонь ей на плечо. — Я не говорю, что ты должна сделать это сегодня, но тебе стоит с ним поговорить. Он твой партнёр, и я уверена, он хочет знать о тебе всё, так же, как и ты хочешь знать всё о нём. Верно? Последовала долгая, напряжённая пауза. Нанами уже начала сомневаться, не перегнула ли она палку, как вдруг Химемико заговорила: — Я бы хотела продолжать жить так, как мы живём сейчас. — Я знаю. И ты всё равно сможешь жить как человек, даже если расскажешь ему, — сказала Нанами, сжав плечо Химемико. — Просто… мне кажется, лучше сказать правду раньше, чем позже, понимаешь? Например… до свадьбы. Разве ты не хочешь, чтобы он знал, кто ты есть? Химемико моргнула один раз, оставаясь неподвижной. Затем спросила: — Ты всё равно поженишь нас? Нанами нахмурилась. — В каком смысле? Конечно, поженю! Я вас поддерживаю и хочу, чтобы вы были счастливы. Только после того, как она это сказала, до неё дошло, что Химемико, возможно, спрашивала, поддержит ли она их при любых условиях. Даже если правда так и не раскроется. Вздохнув, она положила вторую руку на другое плечо Химемико. Смягчив тон, Нанами сказала: — Послушай, я просто хочу, чтобы тебе было комфортно быть честной с ним. Может, я и сама ещё учусь, но я сделала много ошибок, когда не рассказывала Томоэ всю правду. Когда ты не честен с партнёром — это всегда приводит к проблемам. Химемико кивнула, но больше никак не отреагировала на слова Нанами. Она часто молчала, но Нанами всё равно попыталась разговорить её. — Речь не только о том, какой ты хочешь жить жизнью, — сказала она, размышляя на ходу. — Томоэ всегда говорит, что хочет быть рядом и разделять мою ношу. И я чувствую то же самое по отношению к нему. Но если мы не говорим друг с другом, мы не можем помочь друг другу. Другому страшно, потому что он не знает, что происходит, и не понимает, как помочь, если что-то идёт не так. Ещё один кивок. Химемико оставалась неподвижной. — Я знаю, что тебе страшно, и ты не хочешь, чтобы Котаро тебя отверг, но Томоэ всегда говорит, что правда рано или поздно выйдет наружу. Я просто хочу, чтобы это было по-твоему, а не потому, что кто-то другой её раскроет, — Нанами нахмурилась, ком подступил к горлу. – Я не хочу, чтобы тебе было больно. Но если ты всё ещё переживаешь, мы можем попросить Томоэ, чтобы он помог ему принять тот факт, что ёкаи существуют. Это ведь первый шаг, да? — Она улыбнулась. — Подойдёт? Наконец Химемико заговорила. — Думаю, Томоэ может быть самим собой. Нанами с облегчением выдохнула. — Хорошо, я рада, — её улыбка стала ярче, и она сжала плечи Химемико. — Тогда давай вернёмся к Котаро. Я не скажу о тебе ни слова, и Томоэ тоже. Химемико кивнула. Они ещё мгновение смотрели друг другу в глаза, а затем Нанами отпустила девушку. Она сделала жест следовать за собой, и они обошли угол храма, где Котаро всё ещё ждал их. Увидев, как Химемико вновь берёт Котаро за руку, Нанами подумала — не ей говорить за Химемико. Как она и Томоэ обсуждали накануне, всё должно быть по решению самой пары. Нанами прочистила горло. — Эй, Котаро, я хочу, чтобы ты кое-что знал, — она сцепила руки за спиной и бросила взгляд на лицо Химемико, давая ей шанс остановить её, если та почувствует себя некомфортно. Но Химемико лишь встретилась с ней взглядом, не отводя глаз. — Правда в том… что Томоэ — ёкай. Он лис. Наступила долгая тишина, и Котаро уставился на неё. — Что? — наконец сказал он, сбитый с толку. — Он лис, — повторила Нанами. — Когда ты впервые его увидел и подумал, что он косплеит, я подыграла. Но это его настоящий облик. Я боялась, что это тебя испугает, поэтому заставила его притвориться человеком, — она опустила голову. — Мне очень жаль. Я просто хотела, чтобы ты узнал его как личность. Кинув на неё странный взгляд, Котаро помедлил, потом посмотрел на Химемико. — Это какая-то шутка? — наконец спросил он. — Ёкаи ведь не существуют. Нанами замялась, вновь взглянув на Химемико. Та лишь молча смотрела на Котаро широко раскрытыми глазами. На её лице не отражалось ничего, но Нанами была уверена, что внутри у неё кипит буря. Это был деликатный момент. — Но они существуют, — сказала Нанами, пытаясь сохранить тёплую улыбку. — Почему бы тебе не зайти внутрь и не убедиться самому? — с этими словами она повернулась и направилась в храм. Сев рядом с Мидзуки, она перевела взгляд на Томоэ, который тоже смотрел на неё, не говоря ни слова. Когда Химемико и Котаро вошли и заняли свои места, Нанами затаила дыхание, наблюдая за его реакцией. Он скользнул взглядом по Томоэ и остановился на нём, но отреагировал совсем не так, как ожидала Нанами. Вместо того чтобы заговорить или спросить что-нибудь, он достал из кармана кубик Рубика и с яростью начал его крутить, нахмурившись, лицо его немного покраснело. Он выглядел расстроенным, поняла Нанами. — Эй, Котаро, ты в порядке? — спросила она. Повисло неловкое молчание. С каждой секундой Нанами всё больше нервничала. Кроме щелчков кубика, в комнате стояла мёртвая тишина. Наконец Котаро заговорил — тихо: — Мне не нравится, когда надо мной смеются. Нанами моргнула, напряжённая улыбка дрогнула на её губах. — Что? — Я не куплюсь на это, — пробормотал Котаро, не отрываясь от головоломки. — Вы надо мной издеваетесь. Пытаетесь заставить меня поверить в ерунду, чтобы потом посмеяться. Но я не идиот. Совсем не так она себе это представляла. Бросив взгляд на Томоэ, Нанами растянула «эм», которое вырвалось у неё изо рта. Она понятия не имела, стоит ли продолжать настаивать или оставить всё как есть, но не хотела, чтобы Котаро подумал, будто она издевается над ним. — Это совсем не так! — воскликнула Нанами, замахав руками. — Я говорю правду. Я бы никогда не стала издеваться над тобой. Вот, я покажу тебе. — Повернувшись к Томоэ, она жестом подозвала его. — Томоэ, подойди, пожалуйста. Без слов Томоэ сделал, как она просила. Нанами положила руку ему на затылок и попыталась наклонить его голову вперёд. — Что ты делаешь? — спросил он. — Покажи им уши, — прошипела она. Когда он не сразу отреагировал, она повернулась к Котаро и с нажимом добавила: — Они настоящие. Видишь? Котаро всё ещё смотрел с подозрением, и тогда Нанами отодвинула волосы Томоэ, стараясь показать, что уши действительно прикреплены к голове. Она старалась быть осторожной, зная, насколько чувствительны у него уши, но в своей поспешности задела спутанный локон у основания. Пуговица на её рукаве зацепилась. В тот же миг зрачки Томоэ резко расширились, неприятный разряд прошёл по его позвоночнику, и хвост изогнулся дугой. Сдавленный звук сорвался с его губ. Поняв, что произошло, Нанами воскликнула: — О нет! Прости! — и поспешила освободить его волосы от пуговицы. Это было уже слишком. Лицо Томоэ вспыхнуло, и очередной рывок, когда она попыталась освободиться, вызвал болезненное покалывание, пробежавшее по его телу. Он вздрогнул. Не успев как следует подумать, он отдёрнул её руку, и у него болезненно заныли кожа головы и основание уха. — Прекрати! — рявкнул он, в голосе слышалась боль. В тот короткий миг, когда их руки соприкоснулись, её пронзило жаром, и она отпрянула, прижимая руку к себе. Потрясённая, она моргнула. — Я не хотела дёргать, — прошептала она. Его уши поникли, и он коснулся одного из них пальцами, тут же вздрогнув. — Всё равно было больно! — Прости... — снова вырвалось у неё, но она остановилась, встретившись с ним взглядом. Прошло уже много времени с тех пор, как Томоэ смотрел на неё с таким напряжением. Когда шок немного отступил, она ощутила жжение — пульсирующее, пронизывающее основание большого пальца и уходящее к запястью. Она поняла: он поцарапал её когтем. Мелькнули обрывки воспоминаний — длинные, серповидные когти, вспарывающие кожу, разрезающие горло. Нет, подумала она, и её окатила волна холода. Только не сейчас. Она сделала глубокий вдох, задержала дыхание, потом медленно выдохнула. Это Томоэ; Томоэ никогда бы не причинил ей вреда. Только когда взгляд Нанами стал пустым и она застыла, Томоэ понял, что что-то не так. Первый слабый запах железа ударил ему в нос. Кровь. Внутри него стало щёлкать — она поранилась. Но он не успел сложить все части головоломки. — Томоэ-кун, ты тупой грубиян! — Мидзуки взвился, метнувшись к нему, но чтобы добраться, ему пришлось перескочить через колени Нанами. — Нет! Прекрати! — закричала она, схватив Мидзуки за спину кимоно, останавливая его на месте. Сработало её словесное связывание, и тот безвольно повис в её хватке. Она аккуратно усадила его на татами, затем сложила ладони и попыталась собраться. Но руки её дрожали. — Простите. Они не всегда ладят друг с другом. На чём мы остановились? Томоэ тут же заметил алую кровь, струящуюся у основания её большого пальца. Металлический запах ударил ему в нос, скрутил живот до тошноты. Всего лишь неосторожное движение, один случайный взмах — и он порвал её кожу. Люди такие хрупкие… а он — опасен. — Нанами... твоя рука, — запинаясь, произнёс Котаро. Увидев его широко раскрытые глаза, застывшее тело, стиснувшее кубик Рубика, Нанами сама напряглась. Что-то влажное потекло по её большому пальцу, и она, взглянув на руку, увидела порез сбоку. Сердце её забилось быстрее, дыхание перехватило. — Нанами, — запинаясь, произнёс Томоэ, протягивая к ней руку. От резкого движения его печать заныла с такой силой, что он выдохнул от боли. Сжав зубы, он стал шарить по кимоно в поисках платка, потом схватил её за запястье и прижал ткань к ране. — Мне так жаль, — продолжил он, голос сорвался. — Я не хотел. — Глупый Томоэ-кун! — выплюнул Мидзуки. — Тебе стоит быть осторожнее. Я вообще не понимаю, почему ты не подпилишь эти когти. Они как ножи! Это была катастрофа. И становилось только хуже. Нанами осторожно высвободила руку из хватки Томоэ, забрав с собой платок. Краем глаза она заметила выражение ужаса на его лице. — Нанами… — выдохнул он. Его сердце бешено колотилось, а щёки побледнели. — Тебе надо к врачу! — вмешался Мидзуки. — Это похоже на серьёзную рану. — Тут он метнул в Томоэ убийственный взгляд. Обычно Томоэ бы тут же огрызнулся. Но сейчас? Сейчас он был полностью согласен с змеем. — Да, мы должны срочно тебя перевязать, — сказал он. Печать снова отозвалась болью, и он поморщился. Сейчас самое неподходящее время для этого, подумал он, борясь с туманом, наваливающимся на разум. Нанами перевела взгляд с Мидзуки на Томоэ: — Нет, всё в порядке! Пожалуйста, не беспокойтесь. — А потом, повернувшись к Котаро и Химемико, добавила: — Это был просто несчастный случай. Я обещаю, со мной всё хорошо. Взгляд Котаро — расширенные зрачки, приоткрытый рот, побелевшее лицо — пронёсся по телу Нанами, как разряд паники. Этого не должно было случиться, подумала она, чувствуя, как холодный ком страха сжимает живот. В его глазах она видела не просто недоумение — страх. И, хуже всего, осознание: он мог принять её мужа за чудовище. А последнее, чего Томоэ сейчас заслуживал, — это обвинения в подобном. — Томоэ — хороший! Он бы никогда не причинил мне вреда… — начала она, отчаянно стараясь выправить ситуацию. Но голос Котаро перекрыл её: — Что происходит? Что это было? — Он повернулся к Химемико. — Ты знала об этом? Следующие слова Химемико повергли Нанами в ступор. — Конечно же нет. Это был несчастный случай, как и сказала Нанами, но она ошибается. Здесь нет ничего необычного. — Н-но она говорит, что тот мужчина — ёкай, — дыхание Котаро участилось. — Ты что-то скрываешь от меня? — Совсем нет. Не стоит придавать этому значения. Аякаши ведь всего лишь мифы, разве не так? — Химемико сжала его руку. Глаза Нанами расширились, а дыхание стало прерывистым и учащённым. Неужели Химемико выставляет её лгуньей? — Химемико… — прошептала она, крепко сжимая окровавленный платок. Сквозь нарастающие волны боли, идущие от печати, Томоэ всё понял: Химемико только что усугубила ситуацию. Но то, что по-настоящему кольнуло его, — это то, что она бросила Нанами под поезд, чтобы скрыть правду. Если бы не боль, которая уже вызвала у него липкий пот, он бы непременно заступился за неё. Химемико продолжила: — Я понимаю, что ты почитаема как живое божество, и ты веришь в подобные вещи. Но, пожалуйста, не смущай Коту этими бреднями, — она обвила руку вокруг его, её глаза заблестели. — Думаю, нам лучше поговорить с тобой в другой раз, Нанами. — П-погоди! — Нанами подняла руку. — Мы поговорим позже, — отрезала Химемико и поднялась, потянув Котаро за собой. — Пойдём, Кота. Котаро позволил ей поднять его, но всё ещё бросил встревоженный взгляд в сторону Нанами, его руки дрожали, сжимая кубик Рубика. — Ты уверена, что с тобой всё в порядке? Она неловко хихикнула и отмахнулась. — Да, правда. Всё хорошо. Просто царапина. — Отлично. Раз ты в порядке, тогда мы пойдём. — Химемико потянула Котаро прочь. — Я напишу тебе позже. — С этими словами она увела его с территории святилища, и их фигуры вскоре скрылись за воротами тории. Ошеломлённая, Нанами плюхнулась на пол, растопырив ноги, размышляя, как же теперь разгребать этот бардак. Хоть слова Химемико о её неправоте и жгли душу, она была уверена — Томоэ переживает куда сильнее. Потому она повернулась к нему, пытаясь улыбнуться. Улыбка дрогнула, когда она заметила его остекленевший взгляд и отчаяние, застывшее на лице. — Томоэ? Ты в порядке? — Она коснулась его руки здоровой ладонью. — Ты волнуешься о Томоэ-куне? У тебя же кровь сочится сквозь платок! — завопил Мидзуки. Нанами резко повернулась к нему, бросив предупреждающий взгляд. — Всё не так страшно, как кажется. Не пугай Томоэ. Он не хотел! Их голоса звучали будто издалека. Томоэ почувствовал, как земля уходит из-под ног. Образ её окровавленной руки снова всплыл перед глазами, и с каждым разом становился всё ужаснее. Теперь в его представлении рана тянулась от основания большого пальца до самого запястья. Он дышал прерывисто, живот скручивало. — Дай посмотрю, — настаивал Мидзуки, придвигаясь и беря её руку. Развернув её, он увидел красные пятна, расползающиеся по платку Томоэ, и вскрикнул: — Платок уже полностью пропитан кровью! Взгляд Томоэ упал на платок, уши прижались к голове, рот приоткрылся. Это сделал он. Одним неосторожным движением — всего лишь желая отстранить её руку от своего уха — он причинил ей такую боль. Перед глазами всплыли воспоминания о том, как он грубо обращался с ней в постели, оставляя синяки и следы укусов на её шее, как однажды пролил её кровь, даже не сжав челюсти в полную силу. Рука поднеслась к губам, и голос, сорвавшийся с языка, прозвучал приглушённо: — Мне так жаль. Я не хотел, Нанами... Но он не успел договорить. Раздался треск, как будто раскололся металл. Его печать взорвалась болью, будто по венам хлынул расплавленный металл. Где-то далеко он услышал, как сбивается его дыхание, как лёгкие сжимаются. Но всё, что окружало его, превратилось в туннель — тёмный, замкнутый, не оставлявший выхода. — Томоэ! — голос Нанами донёсся будто сквозь толщу воды, где-то над ним. Она не могла последовать за ним туда, куда он провалился.

***

Его руки, дрожащие и покрытые красными полосами, были перед глазами. Так много красного. Всё вокруг наполнилось жаром, потрескивающим, как огонь, запах дыма въелся в кожу, в волосы, в ткань одежды. Остальное расплывалось, становилось мутным, недостижимым. А чуть поодаль, за пределами его ладоней, лежала тёмная фигура. Вспышки мелькали перед мысленным взором — гниющие обрывки прошлого всплывали на поверхность, чтобы вновь уйти вглубь. Неизвестная женщина, человек, её шея сломана, тело обмякло и не откликалось. Его руки сами потянулись к бесформенной массе под ним, размазывая липкую жидкость по простому кимоно. Другая женщина, глотка разорвана, плоть изуродована, слишком много крови под ногтями, кровь украшала его пальцы. Смятение густым туманом расползалось внутри. Третья женщина, лицом вниз — пока он не перевернул её. Её кожа уже холодела под его прикосновениями, и он задавался вопросом: что же он наделал? Звуки сливались со всех сторон, переплетая прошлое с настоящим и будущим. И он не мог разобрать ни одного. Не тогда, когда её кровь покрывала его руки. Не тогда, когда он прижимал ладони к ране, отчаянно пытаясь остановить кровотечение, удержать её жизненную силу внутри, сделать для неё то, чего не смог сделать для других. «Ты это сделал с ней». Его собственный голос издевался над ним, звонко отдаваясь в ушах. «Жалкие. Эти люди слабее насекомых». Вкус железа наполнил рот, и видение разрослось, как переполненный сосуд. Он прижал губы к ладоням, пытаясь зашить трещину, исправить то, что было сломано. Но кровь лилась и изо рта. «Человек и ёкай никогда не смогут быть вместе». Острая боль. Другой голос, давно затерянный в песках времени. «Это табу. Это никогда не сработает. Человек не способен понять. Запомни мои слова — однажды всё закончится». Так и есть. Именно об этом он предупреждал с самого начала. И всё же он оказался глупцом, потерял голову, решив, что сможет уберечь такую драгоценность, как она. Что он за защитник такой? Его обещание теперь отдавало пеплом. «Люди слабы. Хрупки. Сломав их, они уже не восстановятся». И всё же он не мог не умолять —пожалуйста, исцелись. Внутренняя молитва звучала всё громче, повторяясь бесконечно. Если он сосредоточится на этих словах, если будет думать о них достаточно сильно, если вложит в них всю свою волю... Пусть будет достаточно. Её кровь жгла его язык. И он ничего не мог с этим поделать.

***

Голос, повторяющий его имя со слезами, прорвался сквозь пелену. С ним вернулось зрение — он увидел дощатый пол, прямо перед глазами. Он стоял на коленях, одной рукой опершись о пол, другую сжимала маленькая женская ладонь. Обе руки дрожали. Когда пульсация в печати утихла, осталась только болезненная натянутость, словно его мышцы вытянули за пределы их естественных возможностей. Но это было ничто. Не тогда, когда в воздухе витал запах соли и металла. Не тогда, когда он ощущал влажное тепло, просачивающееся сквозь ткань. Его глаза расширились, дыхание застряло в горле. — Нанами, я так виноват. Я... Он не успел закончить. Потому что она обвила руками его шею, прижалась к нему. Он застыл, руки зависли у неё за спиной. Должен ли он воздержаться от прикосновения? Его взгляд скользнул через её плечо вниз, к его рукам. Эти опасные руки. — О, Томоэ, я так волновалась, — сказала она, обнимая его. На её щеках блестели слёзы. — Если ты плохо себя чувствуешь, давай останемся здесь на ночь. Он моргнул. Она плачет, с тревогой подумал он. И всё же это он причинил ей боль. — Со мной всё в порядке, — пробормотал он, хмурясь. — А вот ты ранена. Шмыгнув носом, Нанами отстранилась и посмотрела на него. Она подняла здоровую руку и вытерла с уголка его рта пятнышко крови. Дрожащий смешок вырвался у неё. — Посмотри на нас — оба в крови, и каждый больше переживает за другого. — Нанами-тян, это ты нуждаешься в заботе, — вмешался Мидзуки, голос его дрожал от волнения. — А с Томоэ всё в порядке. — Да? — резко ответила Нанами, притягивая голову Томоэ к себе, к груди, вызывая у него невольный стон. По крайней мере, в одном они с Мизуки могут быть согласны, подумал Томоэ. — Я в порядке. Пожалуйста, не волнуйся из-за меня, — он осторожно выскользнул из её объятий, поймав её раненую руку. Он только что изранил её, — подумал Томоэ, прижимая ладонь ко лбу. — Насколько сильно ты ранена? — Думаю, выглядит хуже, чем есть на самом деле, — она перевела взгляд с его побледневшего лица на Мидзуки. — Я сама обработаю. Это просто царапина. Она поджала губы, глядя на лицо Томоэ, замечая, как его брови были нахмурены, а в глазах читались такая мягкость, такая искренняя вина. Он опять начнёт корить себя за это, с грустью подумала она, чувствуя, как сжимается сердце. Сжав его руку — не обращая внимания на ноющую боль у основания большого пальца, — она тихо произнесла: — Пожалуйста, не вини себя за это, Томоэ. Я знаю, ты не специально. Я не злюсь на тебя. На самом деле, это я должна извиниться перед тобой — за то, что потянула за ухо. Я не хотела, правда! Я старалась быть осторожной. Он резко поднял голову. — Нет оправдания тому, что я сделал. Я причинил тебе вред. — Да уж, это точно, — буркнул Мидзуки и положил руку ей на плечо. — Раз уж ты не идёшь к врачу, то хотя бы обработай рану. Нехотя Нанами кивнула и выпрямилась. Протягивая Томоэ свою здоровую руку, она сказала: — Пойдём, Томоэ. Я покажу тебе, что всё в порядке, а потом ты должен отдохнуть. — Прошла пауза, и он, наконец, обхватил её ладонь пальцами, позволяя помочь себе встать. — Ничего страшного не случилось. И я уверена, что смогу уладить всё с Химемико, как только она немного остынет. Несмотря на свои слова, она не могла не волноваться. Скорее всего, это только отбросило Химемико и Котаро назад. И она понятия не имела, как теперь это исправить. Томоэ молча кивнул и последовал за Нанами. Он задержался на мгновение, чтобы посмотреть на их сцепленные руки, и подумал — не он ли причинил вред своей прошлой человеческой возлюбленной тоже? В животе неприятно заныло. Покачав головой, он отогнал эту мысль. Теперь ему придётся быть предельно осторожным. Всего одна ошибка — один неверный укус, один не туда пришедшийся удар когтями — и он мог бы убить Нанами. Такой человек, как она, вообще не должен был связывать свою жизнь с ёкаем вроде него.