Брак по расчёту: В прошлое

После того, как она потеряла сознание, все в храме начали излишне заботиться о Нанами, не желая отпускать её никуда одну. Ссору с Томоэ из-за школы она предвидела, но вот ссора с Мидзуки стала неожиданностью. Даже Хисока посоветовал ей немного притормозить, пообещав приносить школьные задания домой. С его слов, так она хотя бы сможет наверстать упущенное, находясь в комфорте своей комнаты. Но она отказалась. Экзамены были уже на носу, и сейчас было крайне важно присутствовать на уроках. К тому же, она всё ещё собиралась заработать денег на поездку с Томоэ — и последнее, о чём ей хотелось думать, это ещё одна проблема с её телом. С несколькими неудачными попытками, ей всё же удалось убедить Томоэ разрешить ей пойти в школу — пообещав, что он сможет сопровождать её, и заверив, что Ами с Кэй помогут, если что-то случится. Его это устроило, и, после того как он поделился с ней ещё немного своей энергией, она смогла начать день как обычно. Слава богам, что он оказался разумным. Погода стояла хорошая, она чувствовала себя хорошо, разве что немного вспотела, поэтому решила пообедать на улице. Обед она принесла с собой, а Ами с Кэй отправились за едой в столовую, так что она пошла одна. Во дворе почти никого не было, и она выбрала тенистое место под деревьями. Написала Ами и Кэй, где она, открыла бэнто и расслабилась. Когда она откусила первый кусок, случайно подняла глаза — и заметила знакомую фигуру в чёрной одежде, проходящую мимо ворот. Он тоже поднял глаза, и их взгляды встретились. Чтобы не показаться грубой, она улыбнулась и помахала рукой. Кирихито нехотя ответил ей тем же. Мельком она подумала, что странно видеть его рядом со школой. Хотя она ведь и сказала ему, где учится, — подумала она, медленно жуя. Но тогда ему это, похоже, было неинтересно. К её большому удивлению, Кирихито свернул с тропинки и остановился у подножия дерева рядом с ней. Она удивлённо посмотрела на него. — Привет, — снова улыбнулась она. С безразличием в голосе он ответил: — Куда бы я ни пошёл, мы всё равно сталкиваемся, — Нанами лишь пожала плечами и откусила кусочек риса. После короткой паузы он добавил: — Вижу, тебе уже лучше. — Да, немного. Всё ещё немного кружится голова, но я больше не чувствую слабости, — она не стала говорить, что приняла ещё одну порцию энергии от Томоэ. Только до полного выздоровления, подумала Нанами. — Хм, — Кирихито окинул её взглядом с ног до головы, слегка скривив губы. Затем его гримаса превратилась в ухмылку. — Не думал, что ты из тех, кто берёт чужую энергию. Он это почувствовал? Нанами уставилась на него. — Мне пришлось! — прошипела она. — Иначе Томоэ бы вообще не пустил меня в школу. А если я не сдам экзамены до каникул, придётся ходить в летнюю школу, — она надулась. — А у меня планы. Уголки его губ дрогнули в новой усмешке, он закрыл глаза. — Ты и правда такая драматичная, — когда открыл - взгляд стал серьёзнее: — Эй, раз уж твоего сторожевого пса рядом нет, давай поговорим. Он вёл себя теплее, чем раньше, и хотя это казалось немного странным, опасности Нанами не чувствовала, поэтому кивнула. — Хорошо. У меня как раз были к тебе вопросы. Кирихито прищурился, пристально глядя на неё. — Можешь спрашивать, но я могу и не ответить. — Ладно, — весело сказала Нанами. — Ну вот, скажи, Кирихито — это твоё настоящее имя? — Сейчас я так себя называю, — он бросил взгляд на сумку Нанами, из которой высунулась пушистая голова Мамору, который зевал и сонно моргал. Он ничего не сказал о её шикигами. — А настоящее имя у тебя есть? — уточнила Нанами. В ответ — пустой взгляд и напряжённая челюсть. — Не скажешь, да? — Губы Кирихито дёрнулись в недовольной гримасе. — Уф, забудь. Тогда скажи, что ты вообще ищешь? — Не скажу. Это личное, — ответил он, вызвав её недовольное выражение лица. Он не обратил внимания, засунул руки в карманы и сменил тему. — Хватит обо мне. Расскажи лучше: как такая обычная девчонка, как ты, стала богом? Нанами рассмеялась, вспомнив свою встречу с Микагэ. Смех затих, когда она вспомнила причину, по которой оказалась в том парке в одно время с богом. — Это просто странное совпадение, наверное. Вряд ли тут была судьба, — она замолчала, боковым зрением замечая, как Кирихито повернулся к ней. — Если коротко: я потеряла дом, мне некуда было идти. Встретила бога в парке, спасла его от собаки... и он отдал мне свой храм. — Проговорив это вслух, история показалась ей ещё более нелепой. Снова рассмеялась, потирая затылок. — Глупо звучит, да? Я даже Томоэ об этом не рассказывала. — Хм. Что за человек так поступает? Ей показалось, или Кирихито насмехается? Она не могла сказать наверняка, поэтому решила проигнорировать. В конце концов, казалось, он начал ей немного открываться, и это размягчило Нанами — почувствовать, как он хоть немного впускает её в свой мир. Он снова заговорил. — Так что у тебя с этим лисом? Как ты вообще вляпалась во всё это? Нахмурившись, она возразила: — Это не «всё это»! — она закрыла глаза и прислонилась головой к стволу дерева. — Я не знаю всех подробностей, потому что Томоэ совсем не говорит о своём прошлом, а боги, похоже, рассказали мне только то, что хотели, — она поморщилась, вспоминая слова Томоэ — как они её обманули, как воспользовались ею. Неизвестно, узнает ли она когда-нибудь всю правду. — Я слышала, что он устроил настоящий разгром пятьсот лет назад, и боги не смогли его убить, поэтому запечатали и приковали к его храму. Но его печать начала ослабевать. Вот почему нас поженили — чтобы сделать его моим фамильяром в обмен на свободу. По сути, они видят во мне поводок. Выражение лица Кирихито стало серьёзным, и он уставился вдаль, больше не глядя на неё. Прошло несколько мгновений, прежде чем он снова заговорил: — Интересно. Я слышал, что этот бог-лис был запечатан, — он на секунду замолчал, потёр подбородок пальцами, прищурился: — Значит, они использовали тебя, чтобы запечатать его снова. — Да, именно, — подтвердила Нанами. — Они не могут отнять у него силы бога, потому что он сам их заслужил. — Её мысли вновь вернулись к печати, к приступам, которые мучили Томоэ. Её плечи поникли: — Эта печать причиняет ему сильную боль. Я пыталась что-то выяснить, но не знаю, где искать информацию. — А? — он приподнял бровь, пристально глядя на неё. — Да... — она уставилась на свой ланч, вдруг полностью потеряв аппетит. — Я не знаю, что произойдёт, когда печать сломается, но подозреваю, что ему придётся многое пережить. Меня пугает то, что он теряет сознание. Он говорил, что во время этого видит старые воспоминания, и... он делает вид, что всё в порядке, но он выглядит очень больным. Повисла пауза, её уныние заполнило воздух — гнетущее и душное. Она не была уверена, что он что-то ответит — вряд ли кто-то знает больше неё — так что она удивилась, когда он заговорил. — Он ведь почти ничего не говорил о том, какую печать на него наложили, да? У неё перехватило дыхание. — Подожди… ты что-то знаешь об этом? — Возможно. В мире мононокэ всё ещё говорят об этом инциденте, — он взглянул на неё с лукавой ухмылкой. — Не знаю, что ты уже слышала, но будь я на твоём месте — я бы боялся. Он способен на такое, чего ты даже представить не можешь. Хотя я уверен, печать мешает ему вспомнить, на что он вообще способен. Она блокирует большую часть его силы. Нанами не рассматривала этот вопрос с такой точки зрения. Она всегда знала, что печать подавляет его способности, но не думала, что он мог забыть, как их использовать. В отличие от других ёкаев, Кирихито, похоже, был готов говорить об этом, и она решила разузнать больше. — Я его не боюсь. Он очень добрый, — ответила она. — Но я действительно хочу узнать, что делает его печать. Он говорит то же самое — что она подавляет воспоминания и отнимает силы — но я боюсь, что всё не так просто, — она с трудом сглотнула. — Ему больно, но я не знаю, причиняет ли это долгосрочный вред. Хотя... думаю, он бы не кашлял кровью, если бы не причиняло. Его алые глаза впились в её взгляд, будто сверлили череп. — Такая печать охватывает каждую часть его тела. Она вцепилась в его ци. Так что да, ему больно, — пауза, а затем его голос понизился, стал мрачнее. — Честно говоря, я бы поставил на то, что он умрёт, если её не снять или не заменить. На секунду она забыла, как дышать. Томоэ умирал. Она почувствовала, будто её мир перевернулся, как будто кусок сердца вырвали из груди. Но она не позволила себе впасть в оцепенение. Она захлопнула крышку бэнто и вскочила на ноги. — Тогда я должна что-то сделать! — воскликнула она. — Я должна пойти к нему... Он схватил её за плечи. — Подожди. У тебя нет фактов. Затаив дыхание, она метнула на него взгляд. — Но именно поэтому я и должна пойти к нему! Я должна узнать… — Стой. Если ты хочешь ему помочь, тебе нужно знать, что произошло. Она посмотрела ему в глаза. — Что ты имеешь в виду? Ты знаешь, что произошло? — долгая пауза, а затем: — Ты… знаешь Томоэ? — Почти нет, — усмехнулся Кирихито. — Я был рядом, когда его запечатали, это да. Но сам момент я не видел. Просто передаю то, что тогда услышал. Она кивнула. — Любая информация была бы очень полезной. — Хорошо, — он убрал руки с её плеч и пристально посмотрел ей в глаза. Прошла ещё пара секунд, он будто о чём-то задумался, продолжая изучать её взглядом. Молчание затянулось до такой степени, что она сжала кулаки, и всё её тело затряслось, но как раз перед тем, как она сорвалась, он наконец заговорил. — Начнём с этого. Ты знала, что у любого живого существа есть ограниченное количество жизненной энергии, и когда она иссякает — оно умирает? — Эм... — она с трудом сглотнула. — Ну, вроде… да. Он не выглядел убеждённым. Судя по его хмурому взгляду, это был неправильный ответ. — Запечатать кого-то — значит заблокировать поток его энергии. Вот что я имею в виду. Когда они накладывали на него эту печать, им нужно было рассчитать, сколько энергии заблокировать. Но эти расчёты не учитывали, что произойдёт, если она начнёт разрушаться. — Что ты имеешь в виду? — она впилась ногтями в ладони. — Каждый раз, когда часть печати рушится, это нарушает поток его энергии. И если нарушить его слишком сильно… — он приподнял бровь и наклонил голову. Нанами не была уверена, показалось ей или нет, но, казалось, в его глазах промелькнул зловещий блеск. — Это его убьёт. Её глаза широко раскрылись. — Что?! — вскрикнула она. — Но ведь этого не должно было случиться! Они же не хотели его убить, потому что… потому что это нарушило бы баланс, а они не такие боги, и… — Боги — лжецы, — перебил он, его веки чуть опустились. — Они говорят то, что ты хочешь услышать. Они думают, что знают лучше. Томоэ тоже что-то такое говорил, подумала она, оглядываясь по сторонам. Но она не хотела в это верить. — Они не позволят ему умереть… не сейчас, — прошептала она, голос задрожал. — Они спасут его, правда? Они найдут способ снять печать, даже без Икусагами, да? — Вряд ли, — он внимательно изучал её лицо, взгляд оставался холодным. — Ты не переубедишь этого бога войны. — Но я должна попробовать. Я должна что-то сделать, иначе Томоэ... — она замолчала, обеспокоенно глядя на Кирихито. Сердце бешено колотилось. — Если ты действительно хочешь его спасти, то тебе нужно понять, как эта печать связана с его телом. И я тебе скажу — Томоэ этого не знает, — он сделал шаг вперёд, приблизившись вплотную. От этого по её телу прошёл холодок, волосы на затылке встали дыбом. — Лучший способ спасти его — не допустить, чтобы это вообще произошло. — Что? — она моргнула. — Да, если бы существовал способ вернуться в прошлое... — он замолчал. — Если бы можно было, ты могла бы остановить его — не дать ему связаться с той женщиной. Всё началось из-за неё. Он вляпался в это из-за неё — а её в итоге убили. Из-за него. — И-из-за него?.. — брови Нанами нахмурились, кровь в жилах похолодела. — Но почему? Я слышала, он ради неё от многого отказался. Он даже перестал убивать, чтобы быть с ней, — она искала ответ в его глазах, живот сжался от тревоги. — Так зачем же её убили? Что человек мог сделать богам? Он сделал полшага назад, лицо омрачилось. — Потому что она забеременела. Её глаза расширились, сердце бешено заколотилось. Об этом ей ещё никто не говорил. Её внутри сковало — словно узлом сжалось. Чувство тяжести опустилось в живот. — О, боже… — прошептала она. Почему она была так потрясена? Томоэ было несколько сотен лет. Конечно, у него были любовницы в прошлом, но она не ожидала, что у него уже были дети. Тем не менее, её волновало не то, что у него были дети. Её тревожил взгляд Кирихито — ведь именно это, по его словам, стало причиной, по которой боги убили её. Внезапно ей стало дурно. — Они убили её? А ребёнок? — Никто точно не знает, — ответил он. — Я слышал, что боги появились в день, когда она родила. Они утверждают, что она умерла при родах, а ребёнка забрали. Но мир мононокэ говорит, что боги убили и её, и младенца — за то, что она сошлась с опасным ёкаем. Её подбородок задрожал, и она прижала руки ко рту. — Это так ужасно, — сказала она едва слышно. — Этого не может быть... правда? — Я верю в это. И сейчас скажу, почему. — Он сунул руки в карманы и наклонился ближе, его взгляд стал колким. — Когда человеческая женщина и ёкай-мужчина вступают в связь, на свет появляется чистокровный ёкай. Уверен, это была какая-то показуха ради самосохранения. Типа: «Мы не можем позволить ещё одному такому могущественному ёкаю свободно разгуливать». — Они бы не стали, — пробормотала она, пересохшими губами. — Они бы не стали убивать невинного ребёнка. Это... — она замолчала, понимая, что не может подобрать слов. — Ещё как бы стали. Это не первый раз, когда убивают детей Томоэ, — его глаза двигались едва заметно, перескакивая с одного её глаза на другой. — Та женщина была не первой, от кого у него были дети. Я слышал, что его первой парой была другая лисица. По телу Нанами пронеслась дрожь, дыхание сбилось. Худшее было то, что она слышала всё это не от самого Томоэ, а от едва знакомого ей человека. И теперь она знала этот ужасный секрет — или не секрет? Она не знала, стоит ли ей рассказывать ему об этом. Она и впрямь ничего не знала о Томоэ, поняла она, и к горлу подкатил ком. И, судя по всему, до какой-то степени, Томоэ сам не знает себя. — Почему ты мне всё это рассказываешь? — наконец спросила она напряжённым голосом. — Потому что ты хотела знать всю правду о том, почему его запечатали, — ответил он. — Может, его первая пара не была для него чем-то серьёзным, но суть в другом: он уже тогда был на грани. Это и свело его с ума. Если бы он не встретил ту женщину, его бы не запечатали. — Не дать ему влюбиться — это не выход, — отрезала она. — Тогда ты бьёшь по не тому, — Нанами опустила руки и сжала их в кулаки. — Если боги действительно убили её, это их поступок. И они не имели на это никакого права. — А они считают, что имели, — спокойно ответил он. — Нравится тебе это или нет, но его сила — это угроза. И они используют это как предлог, чтобы убивать всех, кто ему дорог. Партнёрш. Детей. Ни один из его детей не выжил. Нанами обдало ледяным одиночеством от одной только мысли, что Томоэ потерял всех своих детей. А ещё страшнее — поверить, что боги действительно способны на такое. А не сделают ли они то же самое и с их детьми? Осознание того, что их дети тоже будут ёкаями, заставило её вздрогнуть. Придётся скрывать их от богов? Её губы задрожали. — Это так ужасно, — сказала она чуть громче шёпота. — Ты правда думаешь, что они сделают это снова? Что и с нашими детьми они поступят так же? Кирихито лишь пожал плечами. — Мы никогда не узнаем всей правды. Только Томоэ и бог войны знают, что на самом деле произошло в тогда. Но если хочешь знать моё мнение — всё это будет повторяться. — Он, наверное, был в ужасной травме после этого, — сказала Нанами, глядя ему в лицо. — Его должно было сильно ранить... Кирихито сухо рассмеялся. — Кто знает. Большинство ёкаев вообще не знают своих родителей. Сомневаюсь, что Томоэ знал своих. У них нет привязанности. Может, долг какой-то они и чувствуют, но не любят своих детей, как вы, люди. Нанами уставилась на него. Томоэ и раньше говорил ей, что любовь не имеет смысла для ёкая, но это было уже слишком. Судя по тому, как он защищал их семью, она не была уверена, что это правда. — Конечно, он бы любил своих детей! Может, это как-то по-другому, не по-человечески, я не знаю... но он такой добрый, заботливый... — хотя даже при этих словах в её животе появилось неприятное ощущение. — Я просто говорю, что больше всего он страдал из-за того, что убили его спутницу жизни, — пробормотал Кирихито. — Тут вообще не о том, был ли он хорошим отцом или нет. — Когда лицо Нанами порозовело от злости, он прищурился: — О, это тебя злит? — Нет! Я злюсь, что тех, кто был ему дорог, убили. И мне не нравится, что ты говоришь, будто он не был бы хорошим отцом. Я... Она остановилась. Её охватил страх. Несмотря на то, что она верила ему и его обещаниям быть рядом с их детьми — она всё равно не знала, каким он будет. Она никогда не знала, каково это — иметь отца. И это делало невозможным хоть как-то представить, каким станет Томоэ в этой роли. Кирихито считал, что он заботился только о своих возлюбленных... — подумала она, прикусив ноготь. Но он также сказал, что не знает Томоэ. Сделав глубокий вдох, она подумала: нет, это не имеет значения. Гораздо важнее было убедиться, что Томоэ выживет, и обеспечить безопасное будущее для их детей. Даже если Томоэ откажется от родительских обязанностей, она должна верить, что с ними всё будет в порядке, что она сможет заботиться об их детях и любить их, несмотря ни на что. Но для этого нужно защитить их от богов. Она резко подняла глаза на Кирихито и увидела презрительное выражение на его лице. — Сейчас не важно, каким отцом он был бы, — начала она. — Не пойми меня неправильно, я хочу, чтобы он любил наших детей, потому что хочу для них лучшей жизни, чем была у меня, но сейчас речь не об этом. — Пожалуй. Он ведь и собственного брата предал ради семьи, — сказал Кирихито, отводя взгляд. В его глазах мелькнула искра. От его слов Нанами не стало легче. Она сглотнула тяжесть, поднявшуюся в горле. — Как я сказала, сейчас это неважно, — она разжала кулаки. — Я хочу знать, что делать с его печатью. Это главное. — Я уже говорил. Если хочешь ему помочь — найди способ вернуться назад и остановить его любовь к той женщине. — Когда она только бросила на него злой взгляд, он вздохнул: — Ладно, если не собираешься этого делать, есть ещё один способ. — И какой? — прищурилась она, голос стал холодным. — Узнай, как печать была наложена. Если поймёшь это, если увидишь, где она на нём держится, возможно, ты сможешь создать обратный способ, чтобы её снять. Путешествие во времени — это табу, подумала она, прикусывая губу. Но сейчас случай исключительный. Как бы сильно она ни хотела предотвратить саму печать, было невозможно предсказать, к каким последствиям это приведёт. Нет, ей нужно было вернуться и выяснить, как всё исправить. Она лишь надеялась, что сможет выдержать увиденное. А может, найдётся и другой путь. — Хорошо, — сказала она, глубоко вдохнув. — Тогда я вернусь и узнаю. Я не хочу, чтобы он больше страдал. Кирихито хмыкнул, на мгновение задумался. Затем: — Ты мне за это должна. — Прости, что? — она уставилась на него. — А что? Ничего просто так не бывает. — Это… ужасно! Томоэ сейчас сильно страдает, а ты просто делишься информацией! — возмутилась она. — Эй, я его не знаю, — напомнил ей Кирихито. — И я всего лишь хочу встретиться и поговорить. Он, конечно, напорист, подумала Нанами. Слегка прищурившись с подозрением, она спросила: — Ты же не зовёшь меня на свидание, да? — Нет, я же сказал — мне просто нужно поговорить. Вот и всё, — Кирихито покачал головой и усмехнулся. — Люди иногда бывают такими тупыми. Ёкаи не ходят на свидания. Мне от тебя ничего такого не нужно. Тут Нанами немного расслабилась, её лицо залилось краской. — Ну ладно. Сейчас я чувствую себя немного глупо, — призналась она. — Я просто спросила, потому что, ну… Рэкка… — Ага, этот идиот, — сказал Кирихито с сухим смешком. — Кто зовёт смертную на свидание, чтобы съесть её сердце? Но, думаю, он и правда был таким жалким, пока не стал богом. Почему-то пренебрежительный тон, с которым Кирихито говорил о Рэкке, что-то в ней успокаивал. Это всё было ужасно, но услышать, как кто-то просто выставляет его дураком — вместо того чтобы причитать над ней, будто она слишком хрупкая, чтобы справиться с последствиями — было неожиданно приятно. — Да, он был довольно тупой, — пробормотала она и носком ботинка зашаркала по гравию. — Я не говорю, что это не было худшим, что со мной случалось, потому что было… — О, я бывал в Дзигоку, — согласился Кирихито. — Ничего весёлого. — Ага, полный отстой, — пробормотала она и слабо усмехнулась. — Но знаешь, приятно, что ты из этого не делаешь трагедию. Мне уже надоело пережёвывать это каждый день, — тяжело вздохнула она. — Я просто хочу всё оставить позади и жить дальше. Тут выражение лица Кирихито стало более серьёзным. Он взял её за подбородок и заставил поднять голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Она пискнула и попыталась оттолкнуть его руку, но он перехватил её. Немного поизучав её лицо, он отпустил подбородок и отступил. — Удачи с этим. Скажу тебе так: ты так себя чувствуешь не потому, что ты слабая. Просто избавиться от этой тьмы будет непросто. — Тьмы? — мысленно она вернулась к последним воспоминаниям, которые её накрывали, насколько они были изнуряющими, какими реальными они ощущались. — Что ты имеешь в виду? — То, что сказал… тёмная энергия, — ответил он, приподнимая бровь. — Я не могу рассказать тебе много. Только то, что тебе стоит подтянуть свои силы бога. — Я стараюсь… — пробормотала она слабо. — В любом случае, спасибо за информацию, — в этот момент она уловила боковым зрением движение, и, повернув голову, увидела Кэй и Ами, идущих к ней. — Ой, эм, мои друзья пришли, так что давай поговорим позже, ладно? — Допроса ей точно не избежать, подумала она, сдерживая стон. Уже слышала, как Кэй начнёт сыпать вопросами. — Конечно, конечно, — отмахнулся Кирихито. — Ещё увидимся, — с этими словами он развернулся и направился к выходу, а Нанами осталась стоять, словно вкопанная, не сводя глаз с его спины. — Нанами? — голос Ами вывел её из задумчивости, и она моргнула, снова обратившись к подругам. У Ами на лице застыло тревожное выражение, брови были нахмурены. — Ты в порядке? — Ага. Кто это был? Выглядел как какой-то криповый тип, — возмутилась Кэй, нахмурившись. Конечно, они обеспокоились, подумала она. В конце концов, они только что столкнулись с тем, кого приняли за Рэна — с тем, кто чуть не убил её. Меньшее, что она могла сделать, — это развеять их тревогу. — Один мой знакомый, — ответила она с лёгким смешком. — Просто проходил мимо. Поболтали немного, и всё. Ами и Кэй переглянулись. Возможно, они ей не поверили, подумала она. Но сама она всё ещё переваривала то, что сказал Кирихито. Она пока не была готова об этом говорить. Даже с Томоэ. Тем более — с друзьями. Это было слишком личным и деликатным. — Как скажешь, — медленно проговорила Кэй, а потом снова нахмурилась и добавила: — Но если кому-то надо надрать задницу — только скажи! Мы не позволим, чтобы с тобой снова случилось что-то подобное. — Ами кивнула, пробормотав слова поддержки. Нанами слабо улыбнулась и махнула рукой. — Нет-нет, всё в порядке. Но спасибо. — Пора сменить тему, решила она. Присев у подножия дерева, сказала: — Давайте просто пообедаем, ладно? Кэй и Ами неохотно сели рядом. Было видно, что они всё ещё настороже, но Нанами надеялась, что они это отпустят. Пока что она раскрыла бенто и попыталась вести себя как обычно, будто всё в порядке. Но желудок сводило, он казался сухим и кислым. Ей нужно было поговорить с Томоэ, поняла она. Может, он ничего не помнит, но даже обрывки помогут ей разобраться, с чем они имеют дело. Ей нужно было знать правду. Она чувствовала, что дело не только в его печати или в том, что боги убили его детей и возлюбленных. Что-то здесь не так, подумала она, нахмурив брови. Может, Кирихито был прав. Может, возвращение в прошлое даст ответы, которые помогут защитить её семью.