Брак по расчёту: В прошлое

Когда на следующее утро зазвонил будильник Нанами, он пробудил её от крепкого сна. Сонная, с затуманенными глазами, она перевернулась на другой бок, чтобы выключить его. От резкого движения острая боль пронзила её живот. Стоило ей замереть, как боль прошла, но тяжесть осталась. Похоже, поспать ещё чуть-чуть не получится, подумала она. С неохотой выключив будильник, она надеялась, что не заболела. Даже если чувствовала она себя так себе – сегодня был учебный день. И у неё было много дел. Подавив стон, она откинула одеяло и свесила ноги с кровати. И тут краем глаза заметила тёмное пятно. Мгновенно уставилась. Это что, кровь? Не успев сдержаться, она тихо вскрикнула. Неужели рана Томоэ открылась ночью? Может, это она виновата, что он напрягся? Но спустя секунду до неё дошло, и лицо вспыхнуло. Это была не кровь Томоэ; это была её кровь. К несчастью, её будильник разбудил и Томоэ, так что у неё не было ни секунды, чтобы прийти в себя или что-то исправить. Она застыла, пока он переворачивался и моргал сонными глазами. Но стоило ему начать подниматься, как она метнулась вперёд и закрыла ему глаза ладонью. — Нет! — взвизгнула она. — Что, чёрт возьми?.. — начал он, когда она схватила его за лицо. Запах крови ударил ему в нос, полностью отрезвив. Обеспокоенный, он отодвинул её руку. Он уже хотел спросить, не ранена ли она, но взгляд упал на то самое место, которое она пыталась скрыть. Он выдохнул. — Ох, Нанами. Он видел. Нанами готова была провалиться под землю от стыда – застонала и сгорбилась. — Прости, пожалуйста, — прохрипела она, уткнувшись лицом в одеяло. — Я испортила тебе постель… Но я всё уберу, честное слово! — Для начала тебе стоит привести себя в порядок, — сухо ответил он. — Я разберусь с этим. Но стоило ему начать вставать, как она схватила его за рукав. — Только, пожалуйста, не дай Хисоке или Мидзуки это увидеть, — заскулила она. — Мне так стыдно. Она смутилась из-за пустяка, подумал он. Хотя, наверное, для девушки её возраста это действительно выглядело ужасно. Пытаясь её успокоить, он сказал: — Менструация – это нормально. Ты ведёшь себя так, будто я никогда этого не видел, — он погладил её по голове, прикрыв глаза. Постаравшись показать, что его это нисколько не отталкивает, он добавил: — Я бы и в таком состоянии взял тебя в постель. Это бы меня не остановило. Надув губы, она проворчала: — От этого мне не легче. С тихим фырканьем она выбралась из постели. Что-то тёплое скатилось по её ноге, и свежая паника подступила к горлу. Нет, нет, нет. Она уже хотела юркнуть в ванную, чтобы избежать его взгляда, но её внезапно осенило – месячные начались неожиданно. — О боже! — закричала она так громко, что он поморщился, уши прижались. — Я забыла! Я же не могла принимать противозачаточные, когда потеряла сумку! А вдруг я беременна?! Бровь Томоэ дёрнулась. — Ты сейчас говоришь всерьёз? — Да! О нет, ну какая же я безалаберная… — застонала Нанами, закрывая лицо руками. Какая нелепость, подумал он. Встав с кровати, он начал срывать с неё одеяло, давая ей шанс сообразить самой. Но она только продолжала причитать и ныть о том, как будет растить ребёнка, учась в школе, и как она ужасно забывчива. За то время, что ему понадобилось, чтобы снять наматрасник, он позволил ей выговориться. Но она так и не приходила в себя. Вздохнув, он сунул ей простыню почти в лицо, показывая пятно. — Нанами, это похоже на беременность? Она застыла, когда он заговорил, практически ткнув ей под нос окровавленные простыни. Взгляд у него снова стал недовольным. И ей вдруг показалось, что он ею брезгует – будто показывает простыню так, как ругают щенка за то, что тот написал на ковёр. Но затем смысл его слов дошёл, и она моргнула. — Оу... — и снова закрыла лицо руками. — О боже. Не могу поверить, что я так подумала. — Правильно ли я понимаю, что ты бы вчера позволила мне войти в тебя? — Томоэ наклонил голову, наблюдая, как её уши розовеют. — О нет… — простонала она в ладони, когда он указал на её ошибку — Я такая дура. — Ну… если детей не хочешь, будь осторожнее, — он не мог в это поверить. Видимо, ему придётся быть ответственным, если она сама не готова к детям. Очевидно, она не может вовремя помнить о мерах. Не дав ей ответить, он сменил тему: — Я отнесу это стирать. Позаботься о своих потребностях. — Ладно, прости, — сказала она слабым голосом, с несчастным выражением лица. Едва он повернулся к ней спиной, она бросилась в ванную и захлопнула дверь за собой. Он покачал головой и сдвинул в сторону наружную дверь, выходя на веранду. Хорошо, что сегодня ему лучше, подумал Томоэ. Несмотря на то, что он всё ещё чувствовал слабость, к нему почти вернулись силы. Было приятно выйти на улицу, пусть даже ради такой обыденной вещи, как стирка. Он уже собирался открыть боковую дверь в главное здание, когда та распахнулась сама, и кто-то чуть не врезался ему в грудь. Когда её ледяной взгляд пронзил его, он застыл, будто из него выбили весь воздух. Инцидент двухдневной давности вспыхнул в памяти, и он крепче перехватил простыни, сердце забилось как сумасшедшее. Они были на виду, и он надеялся, что Юкидзи больше не нападёт на него. По крайней мере, на этот раз у неё в руках не было кинжала, но взгляд убивал на месте. Он не хотел с ней разговаривать. Поэтому шагнул вперёд, пытаясь пройти мимо. Рука резко метнулась и схватила его за плечо, её ногти вонзились в ткань юкаты. Когда она заговорила, её голос обжёг его. — Ты ранил Нанами? Это вызвало его резкий взгляд. — Я бы никогда такого не сделал! — рявкнул он, хвост дёрнулся. Нанами велела Юкидзи держаться от него подальше. Но вот она здесь – вцепилась в него хваткой, что наверняка оставит синяк. — Что ты здесь делаешь? — Ищу её, — ответила она. — Я не видела её и заволновалась. Особенно когда ты рядом, — её взгляд упал на простыни в его руках, выражение лица потемнело, глаза сверкнули. — Что ты с ней сделал? — она дёрнула его за рукав. — Лучше бы тебе не оказаться её убийцей, потому что… Это было последней каплей. Томоэ прижал уши к голове и прищурился, сдерживая рычание. Он схватил её за запястье и оторвал её руку от своей. — Не будь такой глупой! Разве здесь достаточно крови, чтобы я кого-то убил? Кроме того, — здесь он усмехнулся. — Ты ведь тоже женщина. Ты знаешь, что у женщин каждый месяц идёт кровь. Теперь уйди с дороги. — Я сама проверю, говоришь ли ты правду. Я тебе не верю, — ответила Юкидзи, её холодные глаза прожигали его насквозь. — Где она? Это уже слишком, подумал он, снова зарычав. Юкидзи ему не доверяла. Хотя именно она его обманула, несмотря на то что он был готов пожертвовать всем ради неё. — Это взаимно – я тебе тоже не доверяю. Ты лгала мне, — он заметил, как она замялась и бросила на него угрюмый взгляд. — Я слышал, что ты сказала Нанами. — Она должна была знать правду, — с горечью ответила Юкидзи. — Если вы действительно женаты, ей нужно понимать. Она не понимала, подумал Томоэ, но вслух этого не сказал. Вместо этого произнёс: — Не втягивай её в наши разборки и не поднимай эту тему снова. Прошли века – смысла нет. Хотя я бы хотел, чтобы ты сказал мне правду. Она сжала челюсти, долго сверлила его взглядом, и холодок пробежал у него по спине. Он не был уверен, что она уступит, но наконец она сказала: — Ладно, я солгала тебе, но ты убил мою семью. Это едва ли можно назвать равным. Если она продолжит в том же духе, то наверняка снова нападёт. Но на этот раз он этого не допустит. Он больше не хотел мириться с наказанием за содеянное. — Я не собираюсь поддаваться на эту уловку, — твёрдо сказал он. — Мне всё равно. Просто скажи, где Нанами. Неужели эта женщина такая глупая? Каждая секунда, что он здесь спорил с ней, была шагом назад в тот ад, через который он прошёл. Он пытался быть понимающим, когда они были вместе, пытался искупить вину, сделать её счастливой. Но всё было бесполезно – она всегда будет его ненавидеть. И он не собирался втягивать Нанами в эту перепалку. Когда он заговорил снова, голос его повысился. — Не беспокой Нанами. Ставить её в такую ситуацию – несправедливо — С чего это несправедливо? — выплюнула Юкидзи. — Я всего лишь пытаюсь убедиться, что она в безопасности! Он усмехнулся. — Вряд ли. Ты давишь на неё. И ты наверняка поняла, что Нанами – человек, который хочет помочь всем. Заставлять её быть посредником между нами – нечестно, потому что теперь она моя жена, и я не хочу, чтобы ты приставала к ней и склоняла на свою сторону. Если у тебя проблема – разбирайся со мной напрямую. — Это не о нас, — сердито возразила она. — Я беспокоюсь о том, что ты делаешь с ней. — Ничего, — отрезал он. — И не строй предположений о её чувствах, исходя из того, что чувствовала ты. Она совсем не такая, как ты, — от этого разговора у него разболелась голова. Пора было заканчивать и уходить, пока он не сорвался. Его и так трясло от адреналина, сердце билось как безумное. — У меня есть дела. Если хочешь поговорить со мной по-человечески – тогда поговорим. А пока я подумаю, как помочь тебе отпустить прошлое. Всё. Прощай. Он грубо протиснулся мимо неё и вошёл в здание, кипя от злости, хвост хлестнул по воздуху. Несмотря на гнев, в груди заныло, руки неудержимо задрожали. Из всех, с кем у него когда-либо были настоящие отношения, только она хотела его смерти. Мелькнула мысль: ему следует быть осторожнее с Нанами. Если между ними что-то пойдёт наперекосяк, вдруг и она возненавидит его. Он быстро оттолкнул эту мысль. Нет, не возненавидит, одёрнул он себя. Она не такая, как Юкидзи. Она уже доказала это. Она ухаживала за ним в один из самых тёмных и уязвимых моментов его жизни. Теперь она знала о нём буквально всё – и всё равно осталась рядом. Так почему же ему всё ещё так трудно это принять? Наверное, просто непривычно для него. Эта тёмная тень нависала над ним и дальше, пока он выводил пятно и запускал стирку. Когда машина начала работать, он вышел из здания и направился обратно в свою комнату, держась в тени, надеясь снова не столкнуться с Юкидзи. Большую часть пути он смотрел под ноги, избегая случайного взгляда в сторону Юкидзи. Но когда наконец поднял глаза, увидел Нанами, идущую к нему. На ней была школьная форма, сумка в руках, Мамору на плече. Не колеблясь ни секунды, она подошла и обвила руки вокруг его шеи, прижимая щеку к его груди. — Эй, спасибо, что был таким милым и всё убрал, — она крепче обняла его. — Прости, что устроила такой бардак. Почему она продолжала воспринимать это как обременение для него, он не понимал. — Это несложно, — даже сейчас, от этого простого жеста, его сердце забилось сильнее, и он не хотел её отпускать. — Ты лучший, — её щёки покраснели, вспыхнули, она сияла ему улыбкой. Но улыбка продержалась недолго. Какое-то движение за его спиной привлекло её внимание, и, обернувшись, она увидела Юкидзи, стоящую у входа в главный храм. Что она здесь делала? Сердце подскочило к горлу. Резко вернув взгляд к усталым глазам Томоэ, она положила руки ему на плечи. — Юкидзи же не разговаривала с тобой, правда? — теперь ей стало вдвойне стыдно за то, что позволила Томоэ заняться стиркой. Она была небрежной, подумала она с комом в горле. Она сделала куда хуже, чем просто доставила неудобство. Томоэ поморщился и отвёл взгляд. — Всё в порядке. Лучше пусть разговаривает со мной, чем с тобой. — Нет! — Нанами резко возразила, стараясь говорить тише, её брови тревожно сошлись. От Томоэ шли волны пульсирующей боли – такие сильные, что она ощущала их даже через нить. Она крепче прижала его к себе, уткнувшись носом и губами в его плечо. — Я сказала ей оставить тебя в покое. Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя небезопасно в собственном доме. — Ничего не поделаешь, — проворчал он, прижав уши. Она замотала головой. — Если она тебя беспокоит, уходи со мной. Призраки обычно привязаны к одному месту, верно? — Смотря какие, — пробормотал он. — Если она преследует именно меня, то будет следовать за мной. — И, скорее всего, так оно и было, подумал он. Ему казалось, что она цепляется за этот мир из-за него. — Ты хотя бы попробуй, — настаивала Нанами. — Сходи куда-нибудь в людное место, чтобы она тебя не беспокоила. — Без разницы, людно или нет, – возразил он, прижав уши. — Она всё равно может говорить со мной, и никто этого не заметит. Она ведь призрак. Обычным людям её не увидеть. Она глубоко вздохнула. Это её не устраивало. — Ладно, тогда пойдём со мной в школу. Мне сегодня нужно в библиотеку с Ами – она поможет мне подготовиться к контрольной по математике. Но я не хочу, чтобы ты так долго оставался один. Как всё изменилось, подумал Томоэ, глядя на серьёзное выражение лица Нанами. Несколько месяцев назад она сопротивлялась тому, чтобы они ходили в школу вместе, а теперь сама предлагает такой вариант. И всё же мысль провести весь день вне дома, в его нынешнем состоянии, была невыносима. Ему нужно уединение, чтобы продолжать зализывать раны. Раны, которые Юкидзи грозилась вскрывать снова и снова. Томоэ покачал головой: — Я ценю твоё предложение, но не могу. — Почему? — она сжала его плечи. — Тебя ведь не видно другим людям, верно? — Нет, но я всё равно смогу их почувствовать, — заметил он. Его взгляд смягчился, а лицо стало каким-то измождённым. Решив пойти на компромисс, он сказал: — Я провожу тебя до школы. Но весь день я проведу в своей комнате. Там она меня не побеспокоит. — Ты уверен? — спросила она. Он утвердительно хмыкнул, но она всё равно сомневалась. Несмотря на то что они решили присматривать за ней, тот факт, что Юкидзи проигнорировала просьбу и заговорила с Томоэ, заставлял Нанами тревожиться. — Может, нам стоит пока пожить в храме Микагэ. Я хочу, чтобы ты был в безопасности и чувствовал себя спокойно… Он покачал головой и провёл пальцами по её волосам. — Нет, нельзя оставлять её одну. Обида и обвинения рождают мстительных духов. Этого нельзя допустить. — Я тоже этого не хочу, — согласилась Нанами. Он продолжил: — Тогда ты понимаешь. Рано или поздно мне придётся встретиться с ней лицом к лицу. Если именно я удерживаю её в этом мире, значит, я и должен разобраться с этим. — Не уверена, что это единственная причина, по которой она здесь, — медленно произнесла она. — Хотя… я сказала ей отпустить свою злость на тебя, и она отказалась, так что, возможно, дело действительно в этом, — её брови нахмурились. — Скорее всего, она не успокоится, пока не добьётся справедливости, — пробормотал он. И стоило словам сорваться с губ, как их трезвящая реальность ударила по нему снова. Он замолчал. Как они вообще смогут освободить её из этого мира? Нет ни единого шанса, что она перестанет вариться в собственной ненависти, и если они не убедят её двигаться дальше, последствия могут быть непредсказуемыми – и в настоящем, и в будущем. — Ну, такого варианта не будет, и я этого не допущу, — настаивала Нанами. — Послушай, я не хочу причинять ей боль, но ты этого не заслуживаешь, — она взяла его лицо в ладони, брови изогнулись в тревоге. — Я могу поговорить с ней ещё раз – может, она меня послушает. Этот разговор его утомил, понял Томоэ, опустив плечи. И ему было слишком неуютно стоять здесь, на виду, где Юкидзи могла пронзать его взглядом. Напористый тон Нанами лишь усиливал это ощущение, загнав его в угол. В груди вспыхнуло раздражение. — Ты снова на меня давишь, — прорычал он, прижав уши, хвост раздражённо полоснул воздух. — Я не хочу говорить об этом сейчас. Я всё ещё не готов встретиться с ней. Его резкий тон заставил её отпрянуть. Но подёргивание его губ, складка между бровей, мимолётный блеск в глазах – всё говорило ей, что она балансирует на грани. Вспомнив ту ночь, когда он сказал ей выйти из комнаты, что не хочет говорить, она поняла: он снова близок к тому состоянию. Нет смысла требовать защитить его, если её слова ранят сильнее. К тому же она знала, каково это – желание справляться с проблемами в одиночку. И всё же это разрывало её изнутри. Она задумалась, не так ли себя чувствовал Томоэ, когда она сама отталкивала его помощь. — Прости. Я не хотела сделать хуже, — прошептала она. Её пальцы скользнули к его плечам. — Если передумаешь, скажи мне, — она подождала, пока он кивнул, мышцы под её пальцами расслабились. — Я просто переживаю за тебя. Он понял: она не спорит, хотя наверняка хочет. Когда она вновь обняла его за шею, он прижался к ней, его ладони нашли её спину. Тяжёлый ком в его животе уменьшился, и ему снова стало легче дышать. — Я справлюсь. Она не была уверена, что он справится, но сейчас спорить не стала, лишь пробормотала «хорошо». Раз он принимал её прикосновения, и его руки скользили вверх и вниз по её спине, она встала на цыпочки и прижалась губами к его губам. Она просто хотела успокоить его, напомнить, что он не один. И когда он ответил ей нежным поцелуем, она поцеловала его увереннее, вкладывая в поцелуй свои намерения и чувства. Продержавшись так мгновение, наслаждаясь теплом и ответной лаской, она отстранилась ровно настолько, чтобы говорить: — Тебе нужна минутка, чтобы взять свои вещи? Он покачал головой. — Нет, я лучше провожу тебя до школы. — Хорошо, но если тебе станет тяжело или если начнёшь себя плохо чувствовать – сядь на автобус! — она потянулась к его руке. — И пообещай, что скажешь, если я тебе понадоблюсь. На это он лишь тяжело вздохнул и кивнул, затем следовал чуть позади неё, пока она вела его к воротам. Краем глаза он заметил Юкидзи, всё ещё маячившую у главного храма, теперь наполовину скрытую за столбом. Он не осмелился повернуться к ней. Пусть смотрит, раздраженно подумал он. Теперь её жизнь больше не имеет к нему отношения.

***

Нанами была настолько занята в тот день, что почти не думала о Юкидзи. Экзамены были на следующей неделе, и если всё пройдёт хорошо, скоро она уйдёт на каникулы. Но вместе со стрессом пришла и тревога: из-за пропусков ей, возможно, придётся брать занятия летом – а это разрушит планы отвезти Томоэ в отпуск, который, как она считала, ему был просто необходим. Если они теперь вообще смогут куда-то поехать, подумала она. Первоочередной задачей было сделать дом Томоэ безопасным местом. Поэтому она помчалась после работы в библиотеку, чтобы попытаться добыть хоть какую-то информацию о семье Юкидзи до приезда Ами. Но без достаточных сведений она не смогла найти никаких записей или ответов о ребёнке Юкидзи. Да и едва ли можно было рассчитывать, что история вообще сохранилась. Прошло так много времени, и даже если Юкидзи происходила из семьи дворян, эпоха, в которой она жила, была слишком бурной – дворян то и дело смещали. Её поиски оказались напрасны. Мягко говоря, она была перегружена. И оставалась в таком состоянии весь вечер, даже после того, как закончила учиться и вернулась в храм вместе с Томоэ в карете ночного тумана. Как только они прибыли, он пробормотал что-то о том, что устал, и тут же ушёл в свою комнату. Бедный Томоэ, подумала она. Казалось, его комната была единственным местом в храме, где он был в безопасности от Юкидзи. Раз ему хотелось побыть одному несколько минут, Нанами пошла в свои покои приготовить быстрый ужин. За это время её никто не потревожил, и она немного расслабилась, решив, что, возможно, у неё будет минутка покоя. Когда она закончила готовить, то взяла еду в свою комнату, где собиралась посмотреть свои молитвы. Хотя у неё было несколько офуда, требующих внимания, она поймала себя на том, что грызёт деревянный конец кисти и смотрит в стену, потерянная в мыслях, пытаясь найти ответы. Узнать о ребёнке Юкидзи – это одно, но вторая причина, по которой та была привязана к этому миру, будет куда сложнее. Как им убедить её перестать ненавидеть Томоэ? Она нахмурилась, отложив кисть и взяв новую ложку еды. Может, Томоэ и сказал оставить всё как есть, но она сомневалась, что он справится без помощи. Или хотя бы без каких-то идей. Прежде чем она успела провести мозговой штурм, её прервал стук в дверь. Подумав, что это Томоэ или Мидзуки, она повернула голову к двери и сказала: — Войдите, — дверь сдвинулась, и у неё внутри всё упало при виде Юкидзи. Похоже, она всё-таки не сможет держаться подальше. — Вот ты где! Я тебя весь день искала, — Юкидзи рядом с ней на колени, озабоченно нахмурив брови. — Ты в порядке? Это было странно, подумала Нанами, откусывая ещё один кусочек риса. Несмотря на желание помочь другой женщине, осознание того, что она сделала Томоэ, и понимание того, как Томоэ относится к их общению, скрутило её живот. — Да, я в порядке, — она надеялась, что Юкидзи этим ограничится. — Ты не ранена? — Юкидзи наклонилась ближе, всматриваясь в её лицо. — Я видела, как Томоэ нёс твои одеяла этим утром. На них была кровь. Лицо Нанами вспыхнуло. Почему именно Юкидзи должна была увидеть её позор? Это было настолько личным, что она и Томоэ-то не хотела посвящать. — Это… ну, женская проблема, — она не стала добавлять, что это случилось потому, что она уснула без нижнего белья, наполовину раздетая. — Всё хорошо, честно. — Хвала богам, что он не причинил тебе вреда, — Юкидзи облегчённо вздохнула. — Я видела тебя утром, но не была уверена. — Нет, со мной всё в порядке, — настаивала Нанами. Это было так неловко, подумала она, нервно покусывая заусенец. Казалось, Юкидзи привязалась к ней, яростно защищала, и она не знала, как к этому относиться. Хотя Нанами и заботилась о её благополучии, эта женщина причинила её мужу огромную боль – и это не то, что можно просто забыть. Может, лучше сменить тему. — Эй, мм, я всё ещё не придумала, как тебе помочь, — осторожно начала Нанами. — Я пыталась сегодня навести справки о твоей семье, но ничего не нашла. Думаю, мне придётся поехать в Токио и посмотреть, есть ли что-нибудь в большой библиотеке. При этих словах брови Юкидзи недоумённо сошлись. — Токио? — То есть… так теперь называется Эдо, — ещё один озадаченный взгляд. Возможно, это тоже было неправильно, подумала она. — В общем, я подумала, что если найду записи о твоей семье, то смогу узнать что-то о твоей дочери. Это могло бы помочь тебе двигаться дальше, верно? — Возможно, — Юкидзи отвела взгляд. — Если боги забрали моего ребёнка, скорее всего, они не записали, кто были её настоящие родители. Это правда, подумала Нанами, подавив стон. — Ну, я всё равно буду искать, — из её груди вырвался вздох. — Я не знаю, какое должно быть решение, но тебе нужно как-то отпустить. Я не хочу, чтобы твою душу поглотила порча или что-то такое, и Томоэ очень не по себе. Он должен иметь возможность жить в собственном доме, понимаешь? — О, я уверена, он так и чувствует, но я лучше останусь здесь и прослежу, чтобы ты была в безопасности, — сказала Юкидзи, и в её глазах вспыхнула решимость. В животе у Нанами шевельнулся страх. Что она может сделать, чтобы убедить её, что всё хорошо? Хуже того – она боялась, что Юкидзи решит остаться ради неё, прикрываясь заботой о её безопасности. — Я в безопасности, тебе не о чем беспокоиться, — Нанами слегка нахмурилась. — Послушай, я знаю, что ты напугана из-за того, что пережила, но цепляться за эти чувства тоже тебе не на пользу. В итоге ты просто будешь ранить себя, — она подняла палочки, поковыряла еду, глядя на свои действия. — Я думаю… тебе придётся найти свой собственный путь, а это значит – принять то, что произошло, — её взгляд смягчился, и она повернула голову к Юкидзи. — А это значит – принять и то, что касается твоих отношений с Томоэ. Другая женщина опустилась на пятки, пару секунд наблюдая за Нанами. Затем она опустила свой пылкий взгляд на сложенные на коленях руки. На мгновение воцарилась тишина. Как раз когда Нанами поднесла ко рту кусочек рыбы, Юкидзи снова заговорила. — Что-то в тебе напоминает мне о той ситуации, в которой когда-то была я. Я понимаю, что мы очень разные, но есть в тебе… что-то такое. Это заставляет меня хотеть защищать тебя, — Юкидзи протянула руку и убрала прядь волос Нанами с её плеча, и в его глазах отразилась душевная боль. — Тяжело видеть тебя с ним. И тяжело слышать, как ты его защищаешь. Я не знаю, что и чувствовать. Аппетит у Нанами пропал. Она опустила палочки, не отрывая взгляда от Юкидзи. В отличие от того, какой та была два дня назад, сейчас Юкидзи казалась подавленной, даже меланхоличной. Возможно, у неё было достаточно времени всё обдумать, ведь она весь день провела в храме – и вчера тоже. И всё же Нанами не думала, что её слова дошли до Юкидзи. Судя по тому, как та пыталась её защитить. — Я знаю, ты желаешь мне добра, — сказала Нанами. — Но я не испытываю к Томоэ таких же чувств, как ты. Даже если мы обе вышли за него замуж, наши пути разошлись. Он хорошо ко мне относится, и наши проблемы не так уж серьёзны. Кроме того, дело не только в нас с Томоэ, — она всмотрелась в глаза Юкидзи, надеясь, вопреки всему, что та поймёт. — У меня много друзей и много поддержки. Так что... со мной всё будет в порядке. Тебе не нужно обо мне беспокоиться. Прежде чем они успели продолжить разговор, уголком глаза Нанами заметила вспышку света. Повернув голову, она ничего не увидела, но по комнате прошёл поток холодного воздуха. Подумав, что, возможно, ей показалось, она уже собиралась отвернуться – но вспышка повторилась, рябью пробежав по стене и мгновенно исчезнув. Теперь она точно не могла списать это на воображение, и, обернувшись к Юкидзи, расширила глаза. — Эй, ты это видела? — спросила она, гадая, не сходит ли она с ума. Встретив её взгляд, Юкидзи кивнула, и Нанами задала другой вопрос: — Что это было? — Не знаю. Никогда ничего подобного не видела, — Юкидзи нахмурилась. Сердце Нанами, помимо её воли, заколотилось, и она схватила Мамору со стола, прижав его обеими руками к груди. — Мидзуки… — позвала она, но дверь уже сдвигалась в сторону. Думая, что это Мидзуки, она резко обернулась к двери и открыла рот, но вырвался лишь короткий вскрик удивления. В комнату ворвался стремительный порыв ветра, и она инстинктивно вцепилась в Юкидзи – в тот же момент другая женщина схватила её за руки, подталкивая подняться. — Что за чёрт? — выкрикнула Нанами, когда учебник слетел со стола и со всего размаху врезался в стену позади неё, едва не задев её голову. Не говоря ни слова, Юкидзи рывком подняла Нанами и потащила к двери. Выйдя в коридор, Нанами вцепилась в Юкидзи, когда позади них снова поднялся ветер. Что-то тяжёлое ударилось о неё и отбросило к стене. — Мамору, — скомандовала она, ослабляя хватку, — барьер против зла! Обезьяна решительно вытянулась и напряглась. Но свет так и не появился. Вместо этого незнакомая аура окутала пространство, распространяясь, душная и тошнотворная. Тяжело дыша, Мамору обмяк в её руках. Аура сгущалась вокруг них, удушающая миазма, такая, что казалось, будто её швыряют обратно в слишком знакомую темноту. В одно мгновение она почувствовала всё снова – удушье, тяжесть на груди, сотрясающие тело кашли. Оскал острых зубов, готовых её пожрать. Когти, тянущиеся из тени. Гулкие шаги отдавались в пустоте, когда фигура вошла сквозь тьму, а она оказалась в вакууме, паря в ничто – становясь частью этого ничто. Чернильные щупальца обвивали её руки и ноги, удерживая, грозя оторвать конечности по одной. — Я поймал тебя именно там, где хотел, — коготь прорезал её горло мучительно медленно, и она почувствовала, как эта боль пронзает её до самого позвоночника, а жизненная сила покидает её. — Тебе от меня не уйти. Язык, прошедший по её ране вверх, к уху, жёг кожу, будто кислота. Вырвавшийся из неё крик был беззвучным. В этот раз не было больше игры. Когтистая рука отпрянула и с силой вонзилась ей в грудь, вырывая внутренности, её вдох оборвался, лёгкие больше не втягивали воздух. — Твоё сердце принадлежит мне. Как ты посмела отдать его кому-то другому, — она зажмурилась. Он навис над ней, разрывая её торс. Звон пряжки. — На этот раз тебе так не повезёт. Прямо перед последним ударом по её венам пронёсся поток энергии – обжигающий, всепожирающий, будто тело вот-вот разорвёт. Колючие лозы сомкнули зияющую дыру в её груди, дёрнув сердце обратно на место. Грозная тень нависла над ней сзади, и тьма мешала как следует разглядеть силуэт. И второй голос отозвался издалека. — Отъебись – она моя. В отличие от тебя, у нас контракт. Тьма теней рванулась вперёд и столкнулась с этим огненным потоком, и взрыв, раздавшийся внутри неё, заставил её почувствовать, будто рёбра разлетаются. Она выгнулась, крича от боли, что-то тёплое и влажное текло из носа, изо рта. Красное, так много красного… Всё было красным. Чьи-то руки легли ей на спину и резко толкнули вперёд. — Иди. Ты не можешь умереть. — Пока что. Это эхом повторилось снова и снова. — Я найду тебя позже. Этот толчок выбросил её сквозь миазмы, сквозь плёнку барьера, что окружал её. Её вытягивало из бездн Дзигоку, она летела через круги ада, всё быстрее, к поверхности. Золотой свет окружил её. Задыхаясь, она открыла глаза и обнаружила себя в той же позе, прислонившейся к стене, с той же давящей тяжестью сверху. Юкидзи была рядом, словно не сдвинулась ни на сантиметр – и не отреагировала вовсе. Будто всё пережитое произошло вне времени, в промежутке между морганием. Это что, был сон? Единственное, что убеждало её в обратном – ноющая боль в груди, жжение в лёгких, когда она пыталась вдохнуть, и внезапная слабость в конечностях. Мимо неё снова промелькнула вспышка света – теперь в форме сферы. Она прошла сквозь стену, за ней ещё одна и ещё. Но Нанами была ошеломлена, прижатая к месту тяжестью. Тьма бурлила внутри, сталкиваясь, борясь. Когда, казалось, прошла вечность, появился Мидзуки, бегущий по коридору, запыхавшийся. — Нанами-тян, выйди наружу, ты должна это видеть..! Его появление разорвало чары, и невидимые цепи рассыпались в клочья, позволяя ей снова двигаться. Медленно всё вернулось в фокус, чувства обострились. Где-то на краю сознания ещё ощущался дискомфорт, но почему-то... она чувствовала себя защищённой. Её паника отступила. — Где ты был? — спросила она Мидзуки. — Снаружи, — он схватил её за руку и потянул за собой. Юкидзи держала её за другую, волочась следом. — Пожалуйста, посмотри! Размышлять о пережитом времени уже не было. Трое выбежали наружу, но Мидзуки не остановился у веранды – он повёл их к саду. Там он остановился на краю, и Нанами замерла с разинутым ртом. Сотни и сотни светящихся сфер метались туда-сюда, танцуя в ночном воздухе. Пока они стояли, две пронеслись мимо них, едва не задев голову Нанами, взъерошив её волосы. — О нет, — у Нанами подкосились ноги. К горлу подкатил ком, она содрогнулась. — Почему у нас во дворе столько призраков? — Не все они призраки, — сказала Мидзуки, указывая на часть сада, где у пруда играли два полупрозрачных каппы. — Что за хрень творится? — закричала Нанами, чувствуя растущее раздражение. — Это теперь какой-то мистический проход для духов? Какого чёрта, Мидзуки? Почему именно сейчас? — сухой всхлип перехватил ей грудь. Как будто у них и без того мало проблем. — Я не знаю, — ответил Мидзуки почти с плачем. — Но ты же что-то можешь сделать? Они не перестают приходить! — Я могу попробовать, — крикнула она в ответ. — Но мои силы работают неправильно, — она протянула Мамору, который лежал у неё на ладони лицом вниз, свесив хвост. Время от времени он стонал и вздрагивал. — С Мамору что-то не так! — Это твоя энергия... — начал Мидзуки, но не успел договорить. Новый порыв ветра пронёсся мимо них, на этот раз такой сильный, что опрокинул Юкидзи на спину, а Нанами – на грудь Мидзуки. Когда это повторилось, ветер пришёл уже как буря, и Нанами вскрикнула, её волосы метались по воздуху. Мидзуки пытался удержать их на месте, ветер повалил их, обе женщины с глухим стоном рухнули на него. Ветер завывал вокруг, кружась и ныряя, словно обладал собственной волей. — Где, чёрт возьми, Томоэ? — перекрикивая шум, спросила Нанами. — У себя в комнате. Хисока сказал, что дал ему снотворное! — крикнул Мидзуки. — И он спит, пока всё это происходит?! — воскликнула она. Это, конечно, было тревожно, но сначала Нанами нужно было решить происходящее сейчас. Она изо всех сил попыталась встать, твердо упираясь ногами в землю. В воздух вокруг них взметнулись обломки, кусками ударяя её по телу. Пыль жгла глаза, и она едва увернулась от ветки, пролетевшей мимо. Им нужно было найти укрытие – прямо сейчас. Она протянула руку к Мидзуки и другую – Юкидзи. — Неважно. Нам нужно внутрь! Оба взялись за её руки, и она рывком подняла их на ноги. Они бросились к веранде главного храма и поспешили внутрь, закрыв двери за собой как можно быстрее. Тьма поглотила всё вокруг, ветер свистел в щелях здания, и Нанами снова почувствовала знакомое напряжение в груди, дыхание стало резким и частым. — Мидзуки, — задыхаясь, проговорила она, — можешь дать тут свет? — Я пробовал включить лампы, но они не загораются, — сказал Мидзуки, голос у него был тусклый, отдалённый. Теперь Нанами пожалела, что отпустила его, когда они вбегали внутрь. Они вообще ещё в храме? От мысли, что её снова могло перекинуть туда – в то место, где была всепоглощающая тьма и слишком много теней, – у неё перехватило дыхание. Но крепкая ладонь Юкидзи в её собственной удержала её в реальности, уверив, что они всё ещё в главном храме. В конце концов, она даже не была уверена, может ли Юкидзи покинуть территорию. Это придало ей храбрости. — Я попробую найти дверь, — объявила Нанами, нащупывая свободной рукой стены. Сначала она наткнулась лишь на гладкие деревянные доски – никаких признаков дверной рамы. Дверь пропала? У неё внутри всё сжалось, и она с трудом сглотнула. Просунув пальцы в щель, она потянула дверь, и та открылась, впустив слабый лунный свет, достаточный, чтобы увидеть передний двор. Однако её облегчение длилось недолго. Потому что, повернувшись к Мидзуки, она увидела, что тот смотрит в центр пола, лицо побледнело. — Ой-ой, — сказал Мидзуки. Сердце Нанами едва не остановилось, когда он заговорил. — Что случилось? Проследив за его взглядом, она увидела то, о чём он говорил, и её губы приоткрылись. Курильница для благовоний. Из отверстий клубами валил тёмный дым, а вместе с ним – шары света и ёкаи выплывали наружу, следуя по направлению через заднюю часть храма в сад. — Мы оставили её включённой! — завопил Мидзуки, хлопнув ладонями себя по щекам. У неё пересохло во рту, голос стал писклявым. — В каком смысле? — Я вырубился, прежде чем мы закрыли временной разлом! — ответил он. Он подскочил к курильнице, закрыв рот рукавом. Быстро опустился на колени, открыл крышку и погасил тлеющие угли своими силами. Как только дым исчез, он плотно закрутил крышку в положение выключено. Несколько мгновений он и Нанами смотрели на курильницу, их дыхание было сбивчивым, поверхностным. Когда стало ясно, что из неё больше ничего не выходит, они оба шумно выдохнули. Мидзуки перевёл взгляд за спину Нанами, морщась. — Ну, думаю, мы нашли ответ на вопрос, как Юкидзи сюда попала. Глаза Нанами расширились: — Ты хочешь сказать, она пришла через курильницу? — Да, её дух, должно быть, затянуло во временную щель, когда вы уходили, — он всхлипнул и снова прикрыл рот и нос рукавом. — О, Нанами-тян, у меня будут такие неприятности. Боги будут так злы на меня! Я был безответственным. Судя по реакции Мидзуки, Нанами почувствовала: дело куда серьёзнее, чем просто «вернуть духов обратно в курильницу». Но она не могла смотреть, как он мучается. Ничего необратимого не произошло, решила она. Пока он дрожал, она подошла и положила руку ему на плечо. — Всё будет хорошо. Мы всё исправим, — заверила она его. — Ошибки случаются. Боги должны это понимать! — её взгляд смягчился. — Обещаю – я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Обычно Мидзуки всегда излучал позитив, но сейчас он выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание. — Но, Нанами-тян, ты хоть представляешь, что мы натворили? От его тона у неё внутри всё перевернулось. — Нет? — её и без того натянутая улыбка дрогнула. — Уверена, что бы это ни было, мы во всем разберемся! Мидзуки уставился на неё, снова обхватив руками лицо. — Это не так просто. Мы оставили временной разлом открытым между настоящим моментом и тем, что было пятьсот лет назад. Это значит, что через него могли пройти духи из любой точки этого промежутка, — он глубоко вздохнул и застонал: — О, что же нам делать? Поскольку Мидзуки, казалось, был на грани срыва, Нанами поняла, что именно ей придётся решать проблему. Она погладила его по плечу, озабоченно сдвинув брови, надеясь утешить его. Но ей пришлось признать – это была проблема. Через мгновение она глубоко вздохнула. — Хорошо. Нам просто нужно вернуть их туда, откуда они пришли, — сказала она. — Всех? — спросил Мидзуки, и его слезящийся бирюзовый взгляд встретился с её. — Да, — кивнула Нанами. — Это будет непросто, но ведь это наша ответственность, верно? — Но их так много! Мы даже не знаем, сколько! — запричитал Мидзуки. Он схватил Нанами за плечи, прижался щекой к её щеке, издав ещё один всхлип. — Если мы их не найдём, ткань времени может разорваться! А прошло уже несколько дней! Кто знает, как далеко они ушли! Из горла Нанами вырвался тихий крик, глаза расширились. — Мидзуки! Это была катастрофа. Её глаза бегали по сторонам, пока она ломала голову в поисках идей. Без Мамору будет сложнее – но не невозможно Она же выживала в прошлом и без него. Придётся положиться на её способность убеждать. Решившись, она взяла Мидзуки за плечи, слегка нахмурив брови. Снова успокоившись, она медленно выдохнула. — Всё в порядке, — сказала она. — Нам просто нужно с ними поговорить. Большинство людей довольно разумны, верно? Наверняка они хотят вернуться домой. Они, наверное, так же растеряны, как и мы. — Поговорить с ними? — сухо рассмеялась Юкидзи. — Думаешь, духи станут слушать человека? — Может, и нет, но я ведь не просто человек, помнишь? — Нанами встретила её взгляд, выпрямившись. Хотя она и держалась уверенно, сердце бешено колотилось, а колени едва не подгибались, но она не могла сдаться. — Нам нужно узнать, откуда они, и вернуть их туда. Это единственный способ. — И что же нам делать? — спросил Мидзуки, глядя на неё блестящими глазами. Окинув взглядом курильницу, Нанами сказала: — Нам нужно достать свежие благовония. И нам нужно снова открыть временной проход. Можно сделать так, чтобы она открывалась только в одну сторону, чтобы больше никто не прошёл? Мидзуки кивнул. — Да, так можно... Юкидзи перебила его. — Возиться с духами опасно. Лучше не делать этого. — Возможно. Но у меня есть ощущение, что мы сможем убедить их вернуться добровольно. — Нанами скрестила руки на груди, изучая Юкидзи. Та поёрзала, явно смутившись. — Не волнуйся. Большинство духов такие же, как мы с тобой. Они просто хотят жить спокойно. — Мне всё равно это не нравится. Позволь мне помочь, — настаивала Юкидзи, сжимая руки в кулаки и глядя стеклянным взглядом. Когда она снова заговорила, её голос был напряжённым, дрожащим, как будто её горло сдавило. — Возможно, они послушают меня. Если я уже одна из них. У Нанами закружилась голова. Она даже не хотела думать о последствиях этого. — Если ты правда хочешь помочь, то обещай, что не нападёшь ни на кого. Мы только поговорим с ними. Мы не хотим применять силу. Как я уже сказала – они, вероятно, расстроены и сбиты с толку. Они не хотят быть здесь так же, как мы не хотим их здесь видеть. Хотя Нанами ожидала, что Юкидзи будет спорить, настаивать на опасности духов, этого не произошло. Вместо этого они просто стояли, глядя друг на друга, напряжение между ними ощущалось почти физически. Однако то, что смягчило сердце Нанами, было выражение лица Юкидзи – поникшее, полное боли, глаза, переполненные утратой. И вдруг Нанами не знала, что сказать. Юкидзи медленно шагнула вперёд, не сводя глаз с Нанами. Она коснулась её виска. — Я не хочу создавать тебе проблемы. Пожалуйста, не пойми меня неправильно. Хотя ранее Нанами чувствовала неловкость и даже злилась на Юкидзи, теперь в её груди кольнуло. В глубине души Юкидзи не была плохим человеком, подумала она – даже если совершила плохие поступки. Было очевидно, что Юкидзи беспокоится о её благополучии, и Нанами не смогла удержаться, чтобы не взять женщину за руки и не сжать их, грустно глядя на неё. — Не говори так. Я не испытываю к тебе неприязни. Надеюсь, ты это знаешь, — сказала Нанами. Юкидзи сжала руки Нанами, и на её губах появилась печальная улыбка. — Я рада. Ты мне очень дорога. И я хочу помочь тебе всем, чем могу. — Спасибо. Это всё, что Нанами смогла сказать, хотя она ответила на нежное давление, прежде чем отпустить руки Юкидзи. Вздохнув, она добавила: — А теперь давайте приступим к делу. На мгновение она задумалась, стоит ли ей сейчас принимать помощь Юкидзи или лучше разбудить Томоэ. Однако, подумав обо всём, что он пережил за последнее время, она решила не делать этого. Он не должен нести ещё одно бремя. И потом, она ведь не одна – помощь у неё есть, и она не ощущала от духов, кишащих во дворе, тьмы. Они были слабыми, безвредными. Они были слабые, безвредные. Это придало ей уверенности: они с Мидзуки справятся. С этими мыслями она и Юкидзи поспешили выйти в сад, оставив Мидзуки зажигать курильницу. Это было непростое задание, но Нанами верила, что они успеют до рассвета.