Брак по расчёту: В прошлое

С тех пор как они с Нанами вернулись в храм, Томоэ чувствовал себя разбитым и слегка нездоровым. Подумав, что, возможно, слишком себя измотал, он попросил Хисоку принести ему травяной сбор для сна, а затем улёгся спать. Благодаря чаю он заснул довольно быстро и спал крепко. Если Нанами и приходила в постель, он этого не заметил. Вероятно, он бы продолжал спать мёртвым сном, если бы не странные кошмары, всплывшие из глубин подсознания. В его глубоком сне проносились картины и звуки разных штормов, вызванных то ли каким-то озорным богом ветра, то ли внезапно образовавшимся тайфуном. Должно быть, в итоге это стало слишком даже для него, потому что видения рассыпались, и он проснулся, недовольно ворча. Перевернувшись, он попытался прижаться к Нанами, протянул руку, чтобы обнять её. Но вместо её тёплого, живого тела ладонь хлопнула по матрасу. Сонный, он открыл глаза и обнаружил, что её сторона кровати пуста. В комнате было кромешно темно, ни единого источника света, даже намёка на освещение из-под двери в ванную. — Нанами? — пробормотал он, потирая глаза. Когда она не ответила, он понял – её здесь нет. Окончательно проснувшись, он услышал свистящий звук, просачивающийся сквозь щели между дверной рамой и стеной, завывающий по открытым коридорам веранды. Ветки деревьев хлестали по крыше, самые громкие удары доносились со стороны главного храма; время от времени глухие стуки предупреждали о том, что о стены ударяются обломки. Это были не кошмары, понял он, резко садясь, навострив уши и сжимая одеяло в одной руке. Как он мог спать во время такой ужасной бури? Возможно, именно поэтому Нанами не было с ним в постели. Он сомневался, что она смогла бы перейти двор при такой погоде. Ощущая дискомфорт без неё рядом, он решил отправиться в её покои и лечь с ней. Он должен был признать – такой ураган вызывал у него беспокойство, особенно когда она оставалась одна. Даже если Юкидзи будет с ним спорить, ему было всё равно; он должен был быть рядом с Нанами. Поднявшись, он надел сандалии и вышел на веранду. Ветер сразу же ударил его с точностью хлыста, листья и пыль закружились вокруг него. Он прикрыл лицо рукавом, морщась, и начал продвигаться через двор. Из сада донёсся грохот, и он ускорился, остановившись лишь тогда, когда дошёл до прохода между главным храмом и покоями Нанами. Мимо него пронеслась вспышка света. Вздрогнув, он повернул голову в сторону сада, следуя за светом. В одно мгновение он увидел суматоху, и всё его тело застыло, уши насторожились, а глаза широко раскрылись. Перед ним открылась картина полного хаоса. По воздуху летали светящиеся шары – одни лениво, другие стремительно, с визгом рассекая ветер. Вихрь проносился сквозь листву и терзал деревья, швыряя духов, куда бы он ни двигался. А аякаши было больше, чем он мог сосчитать. Посреди этого хаоса Нанами гонялась за каппа, крича им, чтобы они подождали, но те подставляли ей подножки и хихикали. Стоило ей подняться, как они снова крутились у неё под ногами, пока она снова не спотыкалась. В то же время Юкидзи проходила мимо, направляя нескольких человеческих духов, но каппа продолжали прыгать между их ног, заставляя их в испуге бежать. Человеческие духи топтали клумбы, разбегаясь кто куда – кто через кусты роз, кто мимо Хисоки, которого загнали в угол в травяном саду маленькие бесы. И хотя Мидзуки нигде не было видно, сотни змей проникли в сад, скользя и извиваясь вокруг. Что, чёрт возьми, произошло? Томоэ сделал шаг вперёд, всё ещё потрясённый, но крик Нанами, упавшей на руки и колени среди насмехающихся каппа, вернул его в реальность. Он стиснул зубы. Собрав энергию, он ворвался в сад, создав шар личьего огня, готовый положить конец этому безумию. Но прежде чем он успел ударить, Нанами завизжала «нет!» с такой силой, что невидимые цепи резко остановили его. Долгое мгновение он не мог даже пошевелиться. Голос Мидзуки донёсся откуда-то из глубины святилища. — Томоэ-кун, не надо! — почти взвыл он. — Пожалуйста, не убегайте! — кричала Нанами где-то на фоне, снова гонясь за каппа. — Я просто хочу вам помочь! От её рассеянности сила словесного приказа ослабла. Освободившись, Томоэ обернулся и увидел, как Мидзуки сжимает курильницу, а несколько белых змей извиваются вокруг него и загоняют духов в дым. Один за другим духи рассеивались в крошечные светящиеся шары, прежде чем исчезнуть. — Что, чёрт возьми, происходит? — рявкнул Томоэ. — Мы оставили курильницу включённой! — крикнул Мидзуки. — Они прошли через временной разрыв – так что мы не можем их уничтожить! Это были духи из прошлого, с ужасом осознал Томоэ. Как же они были неосторожны. Он не мог винить Мидзуки, поскольку они оба были одинаково беспомощны. Со всем, что случилось потом, никому из них и в голову не пришло проверить, потушили ли они курильницу. И всё же раздражение прорвалось: — Ты мог бы хотя бы поставить барьер, чтобы сдержать их! Взмахом запястья он начертил синий барьер из центра святилища, окутав территорию пузырём Духи носились и отскакивали от его стен – и у него неприятно заныло в животе. Не факт, что все остались здесь, подумал он. Если они врезались в барьер, значит, некоторые из них забрели дальше территории святилища. — Сколько успело сбежать? — спросил он. — Думаю, ни одного? — отозвалась Нанами. Она держала одного из каппа, за которым гналась, и тот забился в её руках. Позади неё другой поднял её юбку, и она вскрикнула, отскочив вперёд. — Прекрати! — Почему ты меня не разбудила? — спросил Томоэ, напряжение нарастало. — Я думала, мы справимся! — настаивала Нанами, крепче сжимая извивающегося каппа. Он был такой скользкий. — Но потом всё вышло из-под контроля, — каппа собрались вокруг неё, дразнили, разбегаясь каждый раз, когда она шла вперёд. — Не стой столбом, Томоэ-кун! — крикнул Мидзуки. — Помоги нам! — И как, по-твоему, я должен это сделать, если вы не хотите, чтобы я использовал силы? — огрызнулся Томоэ, прижав уши. — Спроси их, откуда они. Нам нужно вернуть их точно туда, где они были, — сказала Нанами, а затем вскрикнула, когда каппа вырвался из её рук; она упала лицом в траву. — Да ё-моё! — простонала, полежав так мгновение. Это было бесполезно. Медленно она поднялась с земли. Достав свой веер, Томоэ указал им на Нанами, когда та подняла лицо, с измождённым выражением. — Ты займёшься человеческими духами и блуждающими огнями. Я разберусь с ёкаями. Он не стал ждать её ответа – создал отдельный маленький барьер, поймал в него каппа, подняв их в воздух. Они, казалось, были знакомы друг с другом, так что, скорее всего, все они прибыли из одного места, подумал он. Но заставить их рассказать, откуда именно, будет кошмаром. Пока Томоэ разбирался с непослушными каппа, Нанами осмотрела двор, оценивая ситуацию. Ей не хотелось признавать, но пока что только человеческие духи шли на сотрудничество. Даже тогда некоторые из них казались сбитыми с толку и не могли ответить на её вопросы. Многие не понимали, о чём она вообще говорит, и ей приходилось тратить кучу времени, спрашивая об исторических событиях, чтобы определить эпоху. Казалось, прогресса почти не было, и, осматривая двор, она начала думать, что они едва ли приблизились к цели больше, чем в самом начале. — А нельзя просто использовать наши силы, чтобы вернуть всех? — выпалила она, измученная. — Мы уже несколько часов здесь. — Два часа, если точнее, — крикнул Мидзуки с веранды, поворачивая верхнюю часть курильницы, пока его змеи направляли к нему ещё одну группу духов. Томоэ оттолкнул каппа в сторону в их маленьком пузыре, а затем создал ещё один, чтобы поднять бесов, которые загнали Хисоку в угол, и откатить их в сторону. Заклинание было бы прекрасным решением, подумал он. Это было бы куда эффективнее. — Как ты предлагаешь нам сотворить такое заклинание? — спросил он. Томоэ редко спрашивал её мнение о чём-то, связанном с божественностью, и, хотя это могло пугать, ей нужно было это пространство. Ломая голову, она думала о том, как было бы гораздо эффективнее, если бы был способ узнать, откуда они, не опрашивая каждого из них. В памяти всплыла её поездка в Киото, как она раскрыла истинную форму цутигумо с помощью одной офуда, а хвосты Кумико – с помощью другой. Её осенило. — Может, можно изменить заклинание раскрытия, — сказала она. — Чтобы оно показывало, откуда каждый дух. — Это... хорошая идея, — ответил он, признавая её находчивость. — Сделай это, а я изолирую духов. Он похвалил её. Лицо Нанами залилось румянцем, сердце забилось чаще. Сосредоточившись, она взяла офуда и кисть, написала несколько иероглифов. Раскрыть происхождение. Подержав в ладонях, позволила ветру вырвать бумажку. Пожалуйста, сработай, подумала она. То, что произошло ранее с Мамору, беспокоило её. Но, возможно, ей не стоило так волноваться, потому что ударная волна прокатилась сквозь барьер – волна, которая была намного сильнее, чем она привыкла, с отвратительно мощной аурой. Что-то темное и тяжелое пронзило Томоэ, как землетрясение, заставив его застыть на месте. В первый миг он подумал, что это что-то прорывается из временной щели – но потом обернулся к Нанами… и его губы приоткрылись, глаза расширились. С ней было что-то не так. Сила, которую она излучала, была смесью аур – каждая из них интенсивная, подавляющая. Различные энергии сталкивались, цвета, которые она излучала, были мутными, только два из них были ему знакомы. А её собственные божественные силы были приглушены. Эта энергия была куда тяжелее, насыщеннее, острее. Но она же прекрасно очищала, подумал он, и во рту пересохло. Она не должна была чувствовать себя так. Более того, его амулет должен был защитить её, когда её силы не могли этого сделать. Встревоженный, он бросил взгляд на её запястье. Он не видел его. Он задался вопросом, не сняла ли она его, и если да, то почему. Но думать об этом было некогда. Лёгкая волна тошноты накатила на него, и он понял – это из-за силы, которую она высвобождала. Он поднёс руку ко рту, сглотнув, неровно дыша в ладонь. Его мутило, а её аура поднималась всё выше и выше, грозя вытеснить всех и вся, и ему стало трудно поддерживать барьеры. Но если он позволит её энергии слишком сильно на себя повлиять, то потеряет способность к очищению. Вспомнив её решение на фестивале Танабата, он достал офуда и кисть. Пара быстрых мазков – и он создал талисман, ограждающий от внешней энергии. Спрятав его в кимоно, он, к счастью, почувствовал, как его собственная энергия устремилась наружу, отражая то тяжёлое облако. Но он чувствовал, как оно окружает его, словно он погрузился под воду, и на него давит вес всего океана. Если она не остановится, то потеряет контроль, подумал он, нахмурив брови. А если это случится, она может осквернить этих духов. — Нанами, остановись, — крикнул он, но его голос унёс ветер. Ветер завывал в ушах Нанами, и она не слышала Томоэ, сосредоточившись на заклинании. Она видела их. Парящие прозрачные метки, прикреплённые к каждому духу, что кружились и танцевали в саду. К счастью, все они были из одного места, даже если из разных временных периодов. Теперь они могли собрать принадлежащих к одному периоду времени одним махом. Возможно, они даже закончат сегодня, не перегрузив курильницу. — Мидзуки, ты это видишь? — она бросила взгляд через плечо. Он кивнул. — Хорошо, нам нужно собрать тех, кто из одного и того же года. Мгновенно змеи Мидзуки разлетелись по саду, преследуя духов и сгоняя их поодиночке и группами. Но те продолжали вырываться. В конце концов он крикнул: — Кто-нибудь поставьте барьер вокруг них! К этому времени Томоэ уже сделал несколько шагов вперёд, но наткнулся на стену, какая-то невидимая сила сопротивлялась ему. Он стиснул зубы, пробиваясь сквозь энергию, рвущуюся из Нанами. Она уже должна была рухнуть от перегрузки, подумал он; её тело не было создано для такой мощи. И всё же она стояла. — Нанами! — крикнул он громче. — Ты должна остановиться! На этот раз она услышала, повернулась, с недоумением глядя на него. — Остановиться? О чём ты говоришь? — Какую бы силу ты ни использовала – ты должна прекратить! — крикнул он, борясь с напором энергии, оттеснявшей его назад. Из-за того, что он отвлёкся, его барьер над головой замерцал, и он поднял на него взгляд. Он вот-вот рухнет, осознал он, широко раскрыв глаза. Неужели Нанами была настолько сильна? Заметив, что даже он, кажется, с трудом справляется, Нанами повернулась к нему, её волосы хлестали по лицу, глаза расширились. Что-то не так с её силами? Она вспомнила, как отреагировал Мамору, когда её чуть не поглотила эта пустота, чернее чёрного. Было и другое присутствие – та фигура в тени её разума. Его взгляд был устремлён на неё, в глубины её души, словно тихий наблюдатель. Это существо делало это? Теперь она чувствовала, как используемая ею энергия борется с энергией Томоэ, сопротивление было огромным, они кружились, но не смешивались, как масло с водой. Она выглядела как олень в свете фар, подумал Томоэ. Его барьер то появлялся, то исчезал, и он упёрся в энергетическую стену, вдавив подошвы в землю. — Сосредоточься, Нанами! — крикнул он. — Ты знаешь, как ощущаются твои божественные силы. Закрой дверь для другой энергии! Она не знала как. Она чувствовала её, но она кружилась до тошноты, извиваясь и сплетаясь внутри неё, пока она не могла найти, где она начинается и где она заканчивается. — Я не могу её найти! — закричала она сквозь вой ветра. Слишком трудно было бороться с ней, подумал он, щурясь от пыли и мусора. Протянув руку, он сказал: — Иди ко мне. Как раз перед тем, как она могла броситься через двор к нему, она почувствовала это – поток неочищенной силы хлынул сквозь неё, алой, горячей и тёмной, настолько мощной, что её согнуло пополам и вышибло воздух из лёгких. Где-то далеко она услышала, как Томоэ зовёт её, но зрение уже сужалось, земля вращалась под ногами. Нет, подумала она, зажмурившись и тряхнув головой. Она должна взять себя в руки. — Нанами-тян! — раздался голос Мидзуки с веранды. Томоэ повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мидзуки пытается сойти с веранды — Стой там! — крикнул он. Если уж ему было трудно отражать энергию Нанами, он даже не хотел думать, что она может сделать с Мидзуки – или с Юкидзи, подумал он, и язык прилип к нёбу. Собрав силы, он метнул в воздух полосу очищающего лисьего огня. Ему наконец удалось прорваться сквозь барьер, удерживавший его от неё, и он рванул к Нанами, положив руки ей на плечи. По его телу прошёл шок, ощущение, как будто ударили в гонг, дыхание перехватило. Барьер вокруг них рухнул. Ёкаи заметались туда-сюда, разбегаясь во все стороны, стремясь сбежать. — Чёрт! — выругался Томоэ. Прикосновение Томоэ вернуло её в настоящее. Она моргнула, почувствовав, будто чары развеялись. Осознав, что она настолько отвлекла его, что он потерял контроль, она вздрогнула. Не задумываясь, она выкрикнула: — Мамору, барьер! — её шикигами лишь тяжело опустился ей на плечо, тяжело дыша. Ощутив, как алая, горячая энергия взрывается внутри неё, она поняла – ей придётся сделать это без Мамору. Вспомнив, как пыталась сама, но получались лишь вспышки и искры, она не верила, что сработает, но другого выбора не было. Она сосредоточилась на пространстве вокруг них и визуализировала его, направляя ту энергию внутри себя. На этот раз из неё вырвался внезапный поток силы, взмывший в небо и окутавший святилище плотным барьером. Он был горячим и подавляющим – словно жидкий огонь. Духи ударялись о стены барьера, он растягивался, но не рвался, легко отбрасывая их. Томоэ выдохнул, почти смеясь. Юкидзи и Мидзуки замерли, уставившись на барьер, наблюдая, как в куполе искрится и мерцает энергия. Когда глаза Нанами встретились с глазами Мидзуки, она увидела его широкий бирюзовый взгляд, подёргивание углов рта, приоткрытые губы, из которых не вырывалось ни звука. Они долго смотрели друг на друга – и что-то в его выражении лица заставило Нанами почувствовать холод и тяжесть в желудке. У Томоэ закружилась голова, он убрал руки от её плеч, резко выдохнув. — Заканчивай, — сказал он. — Отправим их обратно, пока никто не узнал. Хотя они пытались быть осторожными, Нанами заметила, как Юкидзи и Мидзуки обменялись взглядами. Больше они не произнесли ни слова об этом, пока собирали духов.

***

Даже с барьером и заклинанием откровения потребовалось ещё полтора часа, чтобы вернуть почти всех туда, где им было положено быть. К тому времени, хоть они и старались действовать в хронологическом порядке, курильница с благовониями перегрузилась из-за постоянных временных сдвигов, и потому несколько задержавшихся духов из далёкого прошлого так и остались. Нанами окутала оставшихся духов отдельным барьером, запечатав их офуда, пока курильница не остынет. Ночь выдалась утомительной, подумала она, закончив и обернувшись к группе на веранде. Кровь в её жилах застыла, когда она увидела Томоэ, сидящего на помосте, с Хисокой рядом – и Юкидзи, следящую за ним орлиным взглядом. Чёрт, она оставила Томоэ наедине с тем, кто ненавидел его сильнее всех, подумала она. Поскольку остальная работа могла подождать, она поспешила проверить, не вышла ли ситуация из-под контроля. — Томоэ, — сказала она, запыхавшись, поднимаясь по ступеням и садясь рядом с ним, — всё в порядке? — она потянулась, чтобы коснуться его. Прежде чем её рука успела дотронуться, Томоэ упёр кончик закрытого веера ей в ладонь, пронзая её взглядом. — Зависит от того, знаешь ли ты теперь как контролировать свою энергию. Она моргнула. — Думаю, да. Я же разобралась с проблемой, верно? Она не понимает, подумал он, чуть прикрыв глаза. — Разобралась. Но твоя энергия была осквернена, — последовала короткая пауза, но она не ответила, и тогда он продолжил: — Есть хоть малейшее представление, как это произошло? Живот свело, мысли унесли её к тому моменту в её покоях, когда тени почти полностью поглотили её, когда Мамору не смог направить её божественную силу. — Осквернена? Что ты имеешь в виду? — Она не такая чистая, какой должна быть энергия бога, — ответил он. — Нечто исказило твою силу. И если ты не сумеешь её контролировать, она поглотит тебя. Хотя она и чувствовала разницу, услышать это от кого-то другого, видеть, как Томоэ изучает её таким пристальным взглядом, заставило желудок снова сжаться. — Что? Но я же отлично умею очищать! — воскликнула она, хмуря брови. — Да, это же то, в чём Нанами-тян лучшая! Так что это вообще не имеет смысла, — влез Мидзуки, усаживаясь рядом с ней. Он некоторое время изучал её, тревога ясно читалась на его лице. На миг он поднял руку, будто собирался коснуться её, но затем передумал и опустил ладонь на веранду. Нанами уставилась на свои ладони. Как такое могло произойти? Она задумалась, не осквернила ли её энергия Акуры, когда она в прошлом заимствовала её у него, но ей не казалось, что это так. То, что она ощущала, всё-таки было не совсем похоже на его энергию, и, потерев ладони, она заметила, что аура иная. Она не была похожа ни на чью, подумала она, наблюдая, как слабое свечение переливается разными цветами на её ладонях. Оно угасло, оставив её в ещё большем недоумении. Повисла долгая тишина, во время которой Хисока и Мидзуки обменялись обеспокоенными взглядами. Томоэ нахмурился, будто погрузившись в раздумья. Разочарование клокотало внутри неё – пока не заговорила Юкидзи. — Пожалуй, мне не стоит так сильно за тебя волноваться, — сказала она. — Ты и правда можешь за себя постоять. — Конечно, Нанами-тян может, но обычно она не такая, — Мидзуки бросил встревоженный взгляд на Юкидзи. — Она и в обычном состоянии прекрасно держится. Ей даже не нужно стараться – стоит только накричать на Томоэ, и он будет стоять на коленях. — Я не хочу так с ним поступать, — Нанами прикрыла глаза, надув губы. — Я стараюсь так с ним не делать. Хисока говорил холодным тоном. — Но сегодня ты смогла его отразить. Ты могла создать проблемы. Сердце упало, Нанами перевела взгляд на Хисоку. — Ты хочешь сказать, я могла кого-то ранить? — Возможно... — начал Хисока, но Томоэ стукнул его по голове веером, хмурясь. — Довольно, — строго сказал Томоэ. — Ты напугаешь Нанами, — повернувшись к Нанами, видя её широко раскрытые глаза, он пояснил: — Это правда, что тебе придётся быть внимательнее. Но сегодня ты почти не доставила неприятностей. Мудзина ляпнул лишнее. Глаза Хисоки заблестели. — Но, господин, я лишь хочу защитить вас. Это мой долг как вашего фамильяра… На это Томоэ покачал головой. — Тише, — он вздохнул, постучав веером по своим губам. Прежде чем он успел сказать что-то ещё, Юкидзи снова заговорила. — Значит, ты можешь его ранить, — сказала она Нанами. — Тогда дисбаланс сил не так велик, как я опасалась. Томоэ нахмурился, его хвост глухо ударил по половицам. Внутри груди разлилась холодная, пронизывающая до костей боль. Она всё ещё хочет его смерти, подумал он. Возможно, она даже хочет, чтобы Нанами его убила. От одной этой мысли желудок свело. — Это правда то, чего ты хочешь? — выплюнул он. — Моей смерти? Это уже слишком, подумала Нанами. Она схватила Томоэ за руку и потянула его за собой, поднимаясь. — Ладно, хватит, — сказала она, бросив взгляд на Юкидзи. — Оставь Томоэ в покое. Я не собираюсь причинять ему вред. По крайней мере, она так думала. Она сглотнула ком в горле. — Пойдём, Томоэ. Уже поздно. Нам пора спать. Не нужно было быть гением, чтобы понять, что Нанами уводит его от Юкидзи, но Томоэ не собирался возражать. Тем более что им следовало разобраться с тем, что с ней происходит. Он почувствовал это, как только их руки соприкоснулись, – всплеск электрической энергии, ударивший его, сочившийся из её ядра. Что-то этой ночью высвободило это, и ему нужно было что-то с этим сделать. Сейчас же. — Как скажешь, — отозвался Мидзуки с тревогой и неуверенностью в голосе. — Но я думаю, тебе стоит позволить Томоэ очистить тебя. — Очищения будет недостаточно, — пробормотал Томоэ. — Эта энергия слишком тесно переплетена с её божественной силой. Она стала частью её. Убрать её будет не так-то просто. Сердце Нанами замерло. — Что? Но как? Как это вообще произошло? — Наверное, из-за Томоэ, — с нажимом сказала Юкидзи. — Ёкаи не предназначены быть богами. Они рождаются из человеческого негатива. — Ничего подобного! Томоэ – замечательный ками, — резко возразила Нанами. — И потом, эта энергия совсем не ощущается как его, — затем, почувствовав, как напряглось тело Томоэ, она осознала, что вот-вот начнёт то, чего он не хочет начинать. Она вздохнула. Отпусти это, сказала она себе. Проще сказать, чем сделать. — Неважно. Мы идём спать. Спокойной ночи. С этими словами она направилась по веранде к покоям Томоэ. Смутно она услышала, как Мидзуки в ответ пожелал спокойной ночи, и цокот лап Мамору по веранде, но оборачиваться больше не стала. Вместо этого она зашагала к комнате Томоэ, с комком в животе и горящим лицом. Мало того, что её силы сходили с ума, так ещё и Юкидзи решила подлить масла в огонь. Но зачем? Слёзы разочарования навернулись на глаза. Слышать, как кто-то говорит о Томоэ в таком ключе, разбивало ей сердце. Как только они оказались в его комнате, Нанами резко развернулась к нему, всё ещё держась за его руку, тяжело дыша. — Я больше не могу слышать, как она так с тобой разговаривает, — выпалила она дрожащим голосом. — Она снова и снова тебя унижает, хотя я говорила ей оставить тебя в покое и говорила, что мне неприятно это слышать. Его уши опустились в стороны. — Ну, это не то, чего я бы раньше не слышал, — пробормотал он, хотя и должен был признать, что слова Юкидзи ранили его глубже, чем если бы он услышал их от случайного человека или бога. — Мне всё равно! — голос Нанами наполнил комнату, и уши Томоэ дёрнулись назад. — Если ты продолжишь слышать такое от человека, который должен был тебя любить, тебе будет только труднее поправиться. И я так боюсь, что ты снова вернёшься в то состояние, в котором был, когда мы впервые встретились, — её взгляд смягчился. — Ты прошел такой долгий путь, и я бы не хотела, чтобы ты снова так себя чувствовал. На это Томоэ ничего не ответил, лишь сжал челюсть. Что тут скажешь? Он и правда был в плохом состоянии, когда они с Нанами встретились, – даже если он не до конца это осознавал, – но он не мог представить, что когда-нибудь снова окажется настолько потерянным. И всё же она была права: было бы глупо считать, что последние события прошли для него бесследно. В паузе между словами она заметила, как расправились его плечи, как напряглась челюсть. Спокойствие, ей нужно быть спокойной. Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула, чувствуя, как сердце колотится в груди. Когда она заговорила снова, её тон стал обычным. — Послушай, тебе не обязательно проходить через это в одиночку. Я знаю, ты говорил, что сам поговоришь с ней, когда будешь готов, но я не хочу оставлять тебя с этим наедине, — она изучала его взгляд, ища хоть малейший знак, что есть шанс. — Я искала информацию о её семье. Если удастся отыскать какие-то записи, это может помочь ей отпустить прошлое. Тогда мы все сможем обрести покой, правда? Как бы Томоэ ни ненавидел мысль о новой встрече с Юкидзи, о том, чтобы снова слышать то, что она говорила о нём, сама идея, что Нанами суёт нос в его прошлые отношения, заставляла его пульс учащаться. Он чувствовал, как давление взлетает до небес. Он уже говорил, что несправедливо делать её посредником, но всё было куда глубже. Потому что, когда она вот так лезла в его прошлые отношения, он чувствовал себя беспомощным. А если он собирался примириться с тем, что произошло, то должен был разобраться с этим сам. — Нет, — его голос прозвучал жёстче, чем он ожидал. Он встретился с ней взглядом. — Я хочу, чтобы ты в это не вмешивалась. — Но если тебе нужна помощь, ты должен попросить о ней, — настаивала она. — Я твоя жена… Когда её губы сжались, а в глазах мелькнуло упрямство, он перебил: — Я просил тебя не давить на меня. Твоё участие причиняет мне ещё больший дискомфорт. — Я не это имею в виду. Просто кажется, что всем будет только хуже, если она продолжит здесь оставаться, — настаивала Нанами. — Пожалуйста, Томоэ… Неужели я совсем ничем не могу помочь? Ничем таким, что не будет тебя напрягать? Он шумно выдохнул, отводя взгляд к двери. — Нет, ты ничего не можешь сделать. Я — главная причина, по которой она здесь задержалась. Следовательно, мне и придётся её успокоить и отправить дальше. Он всё неправильно понял, подумала она, во рту пересохло. Если он считает себя главной причиной, то будет напрасно терзать себя. — Я не думаю, что дело только в тебе. Думаю, её больше всего волнует её ребёнок, — ответила она. — Так что, если мы просто узнаем, что случилось с её ребёнком, этого может быть достаточно. Возможно, если она увидит, что её дочь прожила обычную человеческую жизнь, она сможет отпустить. — Правда? И ты веришь в это, несмотря на то, что я сделал с семьёй Юкидзи? — он мрачно нахмурился. — Простила ты меня или нет, это не меняет того факта, что я совершил непростительные поступки по отношению к другим. Ты ведь это понимаешь. — Понимаю! Но я не считаю, что ты всё ещё тот человек, и вообще, это сейчас не главное! — она сделала паузу, давая себе остыть, заставляя эмоции не вырваться наружу. В конце концов, спорить с ним ради его же блага не имело смысла. Но, боги, как же трудно было сдерживаться. — Я лишь говорю, что она уже сделала достаточно. Она заставила тебя пройти через ад. Я не хочу ставить тебя в положение, где она сможет снова тебя мучить. Он стиснул зубы, втягивая воздух сквозь них. Типичная Нанами, подумал он. В голове раздувалось раздражение. — Может, хватит? У меня от тебя голова пухнет! — он схватился за голову, закрывая глаза, чувствуя, как подступает боль. — Этот вопрос не подлежит обсуждению. Да, она причинила мне немало боли, но я должен сделать это сам. Если я не смогу встретиться с ней, если не смогу отправить её дальше, это никогда не закончится, — он открыл глаза и пронзил её взглядом, сжав губы в тонкую линию. Первым её порывом было продолжить спор. Но, увидев боль, светившуюся в его глазах, она почувствовала, как язык словно прилип к нёбу. Может, ей стоит отступить. Иначе она пойдёт против его воли и сделает ему только хуже. А это противоречило всем её намерениям. — Прости... Я просто очень злюсь, когда думаю о том, что тебе причиняют боль. И когда слышу, что она о тебе говорит… — она опустила взгляд. — Я ненавижу это. Мне тоже больно. Он поморщился, глянув на неё краем глаза. — Да, ну, с этого достаточно. Это последний раз, когда я трачу дыхание, требуя, чтобы ты в это не лезла. Его резкий тон заставил её лицо вспыхнуть, она почувствовала себя немного меньше. Он ведь уже просил её остановиться, внутренне признала она. И всё же вид его лица каждый раз, когда Юкидзи с ним разговаривала, заставлял её хотеть встать между ними, увести Томоэ куда-нибудь далеко-далеко, где он будет в безопасности, где сможет быть самим собой. — Я знаю, что, наверное, кажется, что я ничего не понимаю, но это не так. Я тоже хочу сама справляться со своими проблемами, и я столько раз отталкивала тебя, — она тяжело сглотнула, сцепив руки перед собой и слегка склонив голову. — Если это правда то, чего ты хочешь… Но я буду рядом, если тебе что-то понадобится, хорошо? Даже если тебе просто нужно, чтобы тебя обняли или выслушали. Я хочу помочь, чем смогу. Только, пожалуйста, не отгораживайся от меня, как тогда. Она правда уступает? Он моргнул, уставившись на неё с приоткрытым ртом. Несмотря на несчастное выражение лица, в её взгляде было столько искренности, что он не мог не поверить ей. — Я не буду, — пообещал он, ощущая, как напряжение отпускает мышцы. — Я расскажу тебе, что происходит. Я бы не хотел, чтобы ты думала, будто я действую у тебя за спиной. — Я бы так не подумала! — настаивала она. Затем она замолчала, щёки залились румянцем. Возможно, ещё несколько месяцев назад она бы так и подумала. Но с тех пор она убедилась, что он не прикоснётся к другой женщине – и уж точно не к Юкидзи. — Главное, чтобы ты чувствовал себя в безопасности и обрёл покой. Если тебе нужно пространство, я сделаю так, как тебе нужно. — Значит, ты оставишь Юкидзи в покое? — спросил он, приподняв бровь. Она крепче сжала собственную руку. Как бы это ни было мучительно, как бы она ни отчаянно хотела помочь, один взгляд на лицо Томоэ – и она поняла, что приносит больше вреда, чем пользы. Её вмешательство только сильнее тревожило Юкидзи, прочнее привязывало её к этому месту. И толкало Томоэ разбираться с Юкидзи ради неё, а не ради себя самого. Она поняла, что он должен сделать это сам, в своё время. Потому что если она продолжит донимать его, исходя из собственных чувств, то сделает это своей собственной проблемой. Она не хотела быть обузой. — Да, я оставлю её в покое, — согласилась Нанами, с грустной улыбкой. — Не буду даже приближаться к ней. Я доверюсь тебе. Облегчение захлестнуло его, когда она приняла его просьбу. Он вздохнул, и его уши расслабились. — Хорошо. Тогда я разберусь с Юкидзи так, как сочту нужным, когда буду готов. Больше не поднимай эту тему. Хотя её и огорчила его просьба, она согласилась: — Хорошо. К этому моменту Нанами уже сидела на краю его кровати. Как только она опустилась на мягкий матрас, мышцы тут же расслабились, тело стало будто ватным. Адреналин спал, и ей пришлось признать, что события в саду вымотали её – тело стало тяжёлым и ломило. Она могла бы списать это на поздний час и беготню, к которой не привыкла, усталость проникала глубже мышц, до самого нутра, леденила душу. Это было следствием того, что она истратила так много духовной силы, подумала она. Заметив её понурые плечи и тёмные круги под глазами, он решил сменить тему. В конце концов, то, что он видел в саду, вызывало серьёзное беспокойство. — Пора заняться нашей другой проблемой. Твоей энергией, — он потёр подбородок большим и указательным пальцами, слегка нахмурившись. — Похоже, ты не способна избавиться от того, что тебя осквернило. И это мешает тебе контролировать себя. Её взгляд скользнул к Мамору, который уже свернулся калачиком на её подушке, обвив хвостом своё крошечное тельце. Мысль о том, что её главная сила – очищение – покинула её, заставила сердце сжаться. — Я не знаю, что произошло, — призналась она, протягивая руку к Мамору. Она осторожно провела пальцами по его шерсти, и у неё защемило в груди. — Что бы ни происходило, это влияет и на Мамору. Я больше не могу использовать его как шикигами. И я не хочу, чтобы с ним случилось что-то плохое. — Или с тобой, — добавил Томоэ, садясь рядом с ней на край кровати. Он наблюдал, как она гладит маленькую обезьянку, с туманом в глазах. Медленно Нанами убрала руку на колени и повернулась к Томоэ. Она прислонила голову к его плечу, и ещё один тяжёлый вздох сотряс её тело. — Что мне делать? Ты сказал, что это нужно убрать, но я не знаю как. — И у тебя пока недостаточно опыта, чтобы убрать эту энергию самой, хотя это было бы лучше всего, — тихо произнёс он. Хмурясь, он прикусил большой палец, погружаясь в раздумья. Вмешиваться в чужую энергию было рискованно, но если у кого и был шанс помочь ей, так это у него. В конце концов, именно он был связан с её энергией брачным контрактом, именно он касался самой её души. Он не хотел говорить, что знает её вдоль и поперёк, но чувствовал, что настроен на её силы лучше, чем она сама. По крайней мере, сейчас. — Я займусь этим, — сказал он. — Если ты позволишь мне прикоснуться к твоей энергии. — Тебе это не повредит? — она опустила взгляд в небольшое пространство между ними, ведя пальцем по строчкам на одеяле. — Я просто переживаю, потому что чувствовала себя такой же сильной, как ты, а Мамору… В его горле отозвался тихий гул. — Нет, со мной всё будет в порядке. Я ками, а не шикигами. Она кивнула. — Да, это правда. Она чувствовала силу Томоэ, знала, на что он способен. И она не причинила ему вреда той ночью, даже когда её энергия была осквернена. Но если ничего не делать, она боялась, что не сможет выполнять хотя бы свои обязанности, а в худшем случае – причинит кому-нибудь вред. Она протянула руку и взяла его ладонь, ощутив небольшую волну облегчения, когда его пальцы переплелись с её. — Ты можешь мне помочь? Он моргнул. Почему-то ему казалось, что придётся сильнее её убеждать, заставлять опереться на него, и всё же… вот она, сама соглашается принять его помощь. Возможно, потому что не знает, как справиться с этим самостоятельно, подумал он. — Конечно. Я позабочусь об этом, — сказал он. — Но утром. Я хочу, чтобы мы оба восстановили силы, прежде чем браться за такое. Это рискованно. — Да, — она подняла на него взгляд. — Ты покажешь мне, как это делать, чтобы я знала на будущее? Он опустил уши. — Это может оказаться непросто. Но я сделаю всё, что смогу. — Спасибо, — она поцеловала его в щёку. Он выдохнул, и его глаза закрылись. Он был вымотан. Теперь, когда они разобрались с большинством духов – и ему пришлось снова столкнуться с Юкидзи, – ему больше всего на свете хотелось свернуться калачиком и целыми днями нежиться в одеялах. Казалось, передышки не было вовсе, а всё, чего он хотел, – чувствовать себя в безопасности, хотя бы на мгновение позволить себе ослабить бдительность. Возможно, он слишком близко принял к сердцу слова Юкидзи – её комментарии той ночью о том, что Нанами может за себя постоять, что она способна ранить его, – задели. Прижав уши, он опёрся щекой о макушку Нанами, крепче сжимая её руку. Если бы не она, он не знал, как бы вообще пережил всё это. Может, ему и нужно разобраться с Юкидзи самому, но это не отменяло утешения, которое давала Нанами – чувствовать её любовь, видеть, как она заступается за него, злится за него. Давление нарастало в голове, и он втянул воздух. Он поднёс её руку к губам и поцеловал. Он хотел, чтобы она была счастлива. И часть его боялась, что она никогда не получит ту спокойную жизнь, которую заслуживает, если он продолжит приносить в неё проблемы. Но он ведь даже не звал их, подумал он с досадой. Возможно, она заметила, потому что нежно коснулась его лба, и он открыл глаза, чтобы взглянуть на неё. Наблюдая за ним, Нанами почувствовала, как дрогнуло сердце. Он выглядел несчастным, подумала она. — Эй, что случилось? Его уши опустились. Подумать только – жаловаться на Юкидзи снова, когда Нанами была так нежна с ним, так щедра и терпелива к нему... Он с трудом сглотнул. Слова всё равно вырвались. — Я смертельно устал притягивать хаос, который сам даже не порождал. — Я могу это понять, — сказала она с невесёлым смешком. Грустная улыбка скользнула по её губам. — Иногда мне тоже кажется, что я приношу одни неприятности. Нам ведь всё время было нелегко с тех пор, как мы поженились, да? Он медленно кивнул. Он смотрел ей в глаза, ощущая лёгкое покалывание, когда она провела большим пальцем по его губам, а пальцы коснулись щеки. Как же он хотел дать ей хорошую жизнь. Ту, которой у неё никогда не было. Те впечатления, которых она не знала. Но как, если всё так пошло наперекосяк? — Всё будет хорошо, — мягко сказала она, перебирая его чёлку. — Так не обязательно должно быть, понимаешь? Юкидзи была к тебе несправедлива, но теперь у тебя есть семья, верно? И мы о тебе заботимся, — она снова поцеловала его в щёку. — Да, — пробормотал он почти рассеянно. Перебирая пальцами его волосы, она подумала: как же ей хотелось бы подарить ему ощущение нормальности. Может, он и предпочитал оставаться в храме, но с Юкидзи поблизости, со всем, что произошло, ей казалось, это плохо скажется на его душевном состоянии. — Эй, Томоэ, — тихо сказала она. — Ты можешь отказаться, если тебе тяжело, но если тебе станет легче, может, сходим завтра куда-нибудь позавтракать? — он лишь посмотрел на неё, и она добавила: — Думаю, тебе будет полезно ненадолго выбраться. Ну, знаешь, сходить на свидание, — её глаза были полуприкрылись, щёки раскраснелись. — Пожалуйста, помни, что я хочу проводить с тобой время и узнавать что-то новое вместе с тобой. Ты – тот, с кем я хочу это делать. Будто она видела его насквозь, подумал он, уши так и остались прижатыми, взгляд прикован к её глазам. Она видела его неуверенность, словно могла проскользнуть меж его рёбер и дотянуться до самого сердца. Каким бы уставшим он ни был, тот факт, что она спрашивала именно его, что хотела пойти с ним, а не с кем-то ещё, решал всё. И, возможно, им и правда нужен был момент, чтобы отступить, восстановить связь. — Да, мы можем пойти поесть, — согласился он. А затем, вспомнив, сколько она упустила и как была напряжена, вздохнул. Им стоило наверстать упущенное. — Я отведу тебя куда захочешь. И после того, как ты сдашь экзамены, мы можем ходить на свидания столько, сколько пожелаешь. — Да, было бы здорово, — Нанами слабо улыбнулась. — Но только если ты действительно будешь в силах, хорошо? Я не хочу, чтобы ты уставал или нервничал. Я знаю, тебе иногда тяжело. Не тяжелее, чем сейчас, подумал он, качая головой. — Я хочу пойти, — признался он. — Было бы приятно почувствовать… — он замолчал. Почувствовать что? — Нормальность? — она наклонила голову. Это слово не совсем подходило, но он всё равно кивнул. — Да. Нормальность. — Хорошо, — она глубоко вздохнула. Затем поцеловала уголок его губ и улыбнулась. — Всё будет хорошо. Я рядом, и мы справимся с этим вместе. Я уверена, когда мы разберёмся с Юкидзи, тебе станет намного легче, — она осторожно погладила его за ухом и смягчила голос. — И я буду рядом, чтобы поддержать тебя. Я знаю, что для тебя это будет очень эмоционально и поднимает неприятные чувства. Я не виню тебя за это. — Спасибо, — он медленно моргнул. — Я сделаю всё возможное. — Мы будем опорой друг другу, — продолжила она. — Мы нужны друг другу. В этом ведь и есть смысл быть мужем и женой, правда? — кивок. — Вот и хорошо. А теперь почему бы тебе не попробовать поспать? Завтра всё будет лучше. — Хорошо. Он забрался под одеяло, а она встала, чтобы раздеться. Он молча наблюдал, как она снимает одежду, затем подошла к шкафу и выбрала юкату для сна. Закончив, он приподнял одеяло, и она забралась к нему. После этого он наклонился и выключил прикроватную лампу. В темноте руки нашли его лицо. На этот раз это была Нанами – она поцеловала его, сокращая расстояние между ними, прижавшись к его губам медленным, глубоким поцелуем. И он ответил на поцелуй, крепко обнимая её. Когда Нанами прижалась к его груди, прошептав «Я люблю тебя», он не мог не подумать, что, возможно, просто возможно, она всё-таки найдёт своё счастье с ним. Возможно, она была более измотана, чем они предполагали, потому что уже через мгновения он почувствовал, как расслабились её мышцы. Когда её дыхание стало глубже, а усталость погрузила её в сон, он нежно поцеловал её в висок. — Я тоже тебя люблю, — прошептал он, накручивая прядь её волос на палец. Он положил её голову себе на плечо и закрыл глаза, заключая её в объятия. Сон наконец настиг и его.