Брак по расчёту: В прошлое

Проводить Юкидзи оказалось одним из самых тяжёлых испытаний в жизни Нанами. В каком-то смысле это было похоже на то, будто она собственными руками отправляет её на смерть, хотя Томоэ вновь заверил Юкидзи, что она переродится, что её душа останется в этом мире, проходя через череду воплощений. Эта мысль немного утешала Нанами, но осознание того, что Юкидзи была её предком, не отпускала её, и каждое мгновение, проведённое с ней, обретало новый смысл. А когда дым из курильницы рассеялся, открыв пустое пространство там, где только что была Юкидзи, Нанами не смогла сдержать слёз. Часть её сердца была раздавлена осознанием того, что Юкидзи больше нет, даже если теперь она пребывала в гораздо лучшем месте. Но если самой Нанами было так больно, она могла лишь представить, что чувствовал Томоэ. Она смотрела на его затылок, на его стоячие уши и подавляла желание прикоснуться к нему. Она не знала, нужно ли ему сейчас побыть одному, чтобы пережить эту утрату. Однако, когда он обернулся и посмотрел на неё через плечо, она больше не смогла сдерживаться, не в силах подавить собственную потребность в утешении. Она ухватила его за рукав большим и указательным пальцами, умоляюще глядя на него. Ни слова не прозвучало между ними, но они и не были нужны. Между ними вспыхнуло понимание. И этого оказалось достаточно. Томоэ взял её за руку, и Нанами погрузилась в бездонную печаль. Какое-то время они сидели в главном святилище, скорбя и осмысливая всё произошедшее. Кто знает, сколько они там просидели, но в конце концов Томоэ поднялся на ноги, отпуская её руку. Сначала Нанами подумала, что он хочет побыть один,однако он лишь бросил на неё короткий взгляд, без слов приглашая следовать за собой, и она послушно поднялась. Пока они возвращались в покои Нанами, Томоэ молчал, спрятав руки в противоположные рукава. Противоречивые чувства кружились внутри него, приливая и отступая, словно морские волны, — между горем и долгожданного освобождения. Всё закончилось. И у него было время осознать, что это значило для него, но у Нанами — нет. Она знала, что Юкидзи должна вернуться в своё время, но лишь совсем недавно узнала, что та была её кровной родственницей. Без сомнения, это потрясло её. То, что она сказала Юкидзи о том, что у неё нет кровных родственников, тоже его беспокоило. Он не смотрел на ситуацию под таким углом, но, вспоминая её реакцию в святилище, он чувствовал, что сердце Нанами разбито. Возможно, произошедшее вновь вскрыло старые раны — те самые, которые она невольно обнажила перед ним, когда он встретил её мать в Ёми. Внезапно он пожалел, что так рано рассказал ей правду о Юкидзи. Когда они вошли в её покои и прошли в комнату, Томоэ взглянул на неё. Чувство вины не давало ему покоя. — Прости, что рассказал тебе, что Юкидзи — твой предок, — тихо произнёс он. Нанами нерешительно подняла на него взгляд. — Я не подумал о том, как тяжело тебе будет. Прежде чем ответить, она закрыла дверь, оставив их наедине в почти полной тишине. За стеной едва слышно стрекотали сверчки; после всего произошедшего это казалось таким странно безмятежным и обычным. Вся эта встреча теперь ощущалась как сон — туманный, нереальный, недосягаемый. Ей так хотелось быть рядом с Томоэ, но её собственное сердце тоже болело, оставляя пустоту, о которой она даже не подозревала. Опустившись на край кровати, она медленно выдохнула, опуская взгляд в пол. — Нет, я рада, что ты рассказал мне. Думаю, ей тоже было важно это узнать. Это принесло ей покой. И, мне кажется, помогло отпустить прошлое. Как всегда, Нанами прежде всего думала о других. Томоэ слегка нахмурился и тихо вздохнул. Он сел рядом с ней на кровать и обнял её. Она замерла на мгновение, а затем прижалась к нему, положив подбородок ему на плечо. — Если ты сдерживаешь себя ради меня, не надо, — сказал он, медленно проводя ладонью по её спине. — Я совсем не подумал, как всё это скажется на тебе... и о том, что у тебя больше нет никого из кровных родственников. Он тяжело вздохнул, обнимая её чуть крепче. Только что увидев её родословную, он должен был понять это сразу, и всё же у него не было времени осмыслить, что это значит, когда на кону стояло так много другого. — Это не так уж важно, — настаивала она, коротко и безрадостно рассмеявшись. Полуприкрыв глаза, она положила ладони ему на лопатки. — Уверена, тебе хуже. Она много для тебя значила. — Нанами, — его голос прозвучал спокойно и твёрдо. — У меня было время смириться с этим. Я уже давно знаю, что она умерла. Конечно, мне больно, но свою долю скорби я уже пережил. А вот ты — нет. Это правда, — поняла она, и перед глазами у неё всё поплыло. С тех пор как она вернулась из прошлого, она заботилась о Томоэ, была так занята ролью опоры для всех, что не разобралась со своими собственными чувствами. Даже в те мгновения, которые они проводили вместе с Томоэ, рядом неизменно витала тень Юкидзи. Пока она была рядом, оставалось понимание, что всё ещё можно поставить точку. Дверь была открыта. Теперь же она закрылась. Навсегда. — Да… — тихо произнесла Нанами. Она не знала, что ещё сказать. Томоэ крепче прижал её к себе. — Ты всё это время была рядом со мной и утешала меня, даже когда тебе самой было тяжело В последнее время ты совсем не думала о себе. Я не хочу, чтобы мои чувства сдерживали тебя. Ты имеешь право оплакивать собственную утрату. И имеешь право опереться на меня. Её глаза наполнились слезами, и она закрыла их, сильнее сжав пальцами ткань хаори на спине Томоэ. Его хватка усилилась, он прижал её к своей груди, окутывая теплом. За последние несколько недель ей казалось, будто слишком многие дорогие ей люди пострадали или погибли, а она была бессильна остановить хоть что-то из этого. По крайней мере, она смогла помочь Томоэ и поддержать Юкидзи, но этого всё равно было недостаточно. — Прости, Томоэ, — произнесла она дрогнувшим голосом. — Мне просто немного грустно. Мне так жаль её... Она так и не смогла побыть рядом со своей дочерью и прожить счастливую жизнь. — Её следующая жизнь будет лучше, — пробормотал Томоэ, твёрдо поглаживая Нанами вдоль позвоночника. — Я в этом уверен. — Да... — всхлипнула Нанами, прижавшись лбом к его плечу, оставив лишь небольшое расстояние, чтобы было легче дышать. — Я чувствую себя такой эгоисткой. Я всё пыталась заставить её уйти… и даже не знала, что она была моей родственницей. — Ты не пыталась заставить её уйти, — мягко возразил Томоэ. — Ты лишь хотела помочь ей... и помочь мне. Тебе не за что себя винить. Тихий всхлип замер у неё в горле. Она уткнулась лицом в плечо Томоэ, но как ни пыталась сдержать слёзы, они всё равно пропитывали ткань его хаори. — И всё же... мне жаль, что я не узнала об этом раньше. Жаль, что не смогла сделать для неё больше. Она так долго думала, что мне всё равно... что я больше не хочу её видеть… — Но ты всё исправила. Она поняла, — заметил Томоэ. — Пожалуйста, не сожалей об этом. Ты сделала то, о чём я тебя просил. В конце концов она тоже была рада познакомиться с тобой. — Я знаю, — её веки быстро затрепетали, и слёзы собрались в длинных ресницах. Понимая, что этих слов может оказаться недостаточно, он тихо добавил: — Нанами... у тебя есть семья. Кровь — это ещё не всё. — Я знаю, — снова сказала она приглушенным из-за его одежды голосом. — Только не подумай, пожалуйста, что ты, Мидзуки или Хисока значите для меня меньше. Просто... мне трудно объяснить это словами. Хотя она и не сказала этого, Томоэ осознал, что он никогда не сможет понять. Для людей кровное родство имело особое значение, но сам он не мог вспомнить, чтобы когда-либо испытывал нечто подобное. Где-то в самых тёмных глубинах его памяти теплилось смутное ощущение, что когда-то у него была мать. Одни ёкаи рождаются из человеческой боли и отрицательных эмоций. Другие появляются после долгих лет существования в этом мире, впитывая энергию окружающих. Но некоторые рождаются так же, как и любые другие живые существа. Он вдруг задумался: а был ли он одним из них? Смог бы он понять чувства Нанами, если бы только вспомнил? Если бы у него тоже была мать... — Думаю… я могу это понять, — сказал он, проводя рукой по её волосам. — Тебе не нужно ничего объяснять. — Спасибо, — прошептала она, и её хватка на его хаори чуть ослабла. Несколько минут Нанами молчала, лишь изредка всхлипывала в объятиях Томоэ. Она плакала — по Юкидзи, по своим сожалениям, по потерянному времени. Это разрывало ей сердце, и из-за этого она чувствовала себя немного эгоистичной, но Томоэ не говорил ни слова, лишь гладил её по спине и позволял плакать, как делал это много раз в прошлом. Он утешал её так же, как она утешала его, и она подумала, что, возможно, и он сам находил утешение в этой близости. Постепенно слёзы иссякли, и она лишь чувствовала изнеможение, обмякнув в его руках. Несколько раз шмыгнув носом, она подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Прости, — прохрипела она. — Всё в порядке, — заверил он её. Заметив покрасневшие глаза и розовый нос, он потянулся за салфеткой и протянул ей. — Тебе стало легче? — Намного, — призналась она, промокая глаза и нос. — Мне это было нужно. — Высморкавшись, она смяла салфетку и бросила её в корзину. — А ты? — Я в порядке. И едва эти слова сорвались с его губ, он понял — это правда. Где-то глубоко внутри ещё оставалась едва заметная тень печали, но собственные сожаления наконец исчезли. На самом деле ему казалось, что сама судьба подарила ему возможность сделать то, чего он не смог тогда. Он был рядом с Юкидзи в её последние минуты — её настоящие последние минуты — и выполнил обещание, данное ей. Он не подвёл её, не бросил и не предал в конце концов. Главная цель их союза была достигнута с точки зрения Юкидзи, и он чувствовал облегчение, полное освобождение. Впервые за всё время, которое он мог вспомнить, он ощущал, что может быть самим собой. Тем, кем является на самом деле, а не тем, каким его кто-то вылепил. — Теперь я в порядке, — добавил он, и улыбка мелькнула в уголках его губ. — Тебе больше не нужно беспокоиться, Нанами. Почему-то, видя это выражение на его лице, его нежную улыбку и ясный взгляд, Нанами почувствовала утешение. Она обхватила ладонями его лицо, отвечая на его улыбку своей собственной, и её глаза сияли в свете лампы. — Я рада. Я просто хотела, чтобы ты был счастлив. Чтобы ты знал: это не твоя вина. — Это не моя, — согласился он. — Хорошо, — наклонившись, она коснулась губами его губ в поцелуе, и он ответил на эту ласку, всё ещё обнимая её за талию. Она удерживала поцелуй несколько мгновений, затем отстранилась, коснувшись носом его. — Теперь мы можем жить дальше? Без колебаний он ответил: — Да. Если только ты сумеешь закончить экзамены. Мне жаль, что я отвлёк тебя в столь важный период твоей жизни. — Его уши опустились, а взгляд скользнул в сторону. — Ты не отвлекал. Я рада, что узнала обо всём и смогла помочь, — её улыбка стала ещё ярче, а глаза закрылись. — Со мной тоже всё будет хорошо. Так что… можем мы просто пообниматься немного? Он кивнул, его взгляд смягчился. Он снова поцеловал её, на этот раз в уголок губ. Затем осторожно уложил её на кровать и лёг рядом. Их руки и ноги переплелись, лица оказались совсем близко близко, а дыхание играло на губах друг друга. — Всё будет хорошо, Нанами. Давай теперь сосредоточимся на нашей жизни. Она кивнула и растворилась в его тепле, в его прикосновениях. Жизнь продолжает идти вперёд, хотят они того или нет. Но главное, что они вместе. Возможно, какое-то время они смогут жить настоящим и наслаждаться своим браком. Немного спокойной семейной жизни станет для них долгожданной передышкой после всего, через что им пришлось пройти... и всего, что наконец осталось в прошлом.