join me

— Давай съездим домой, — предлагает ему Блэйд, как только Дань Хэн отвечает на звонок. Он не спрашивает зачем — и так знает. Эта неделя уже который год отмечена в его календаре черным, и обычно он берет выходной на работе, и не ходит на пары, просто запираясь в квартире, чтобы никто его не беспокоил. — Ты уверен? — вместо этого спрашивает он. Может, Блэйд откажется, и, может, они втроем просто проведут время здесь. — Да, — вздыхают на другом конце, — Цзин Юань отвезет. — Когда? — Завтра. Встречаемся утром, а вечером поедем обратно. — Хорошо, — и Блэйд сбрасывает, не прощаясь. *** Утром Дань Хэн едва успевает схватить рюкзак, собранный с вечера (будто там есть что собирать, кроме телефона и налички), и вылетает из квартиры, чтобы успеть вовремя. Цзин Юань и Блэйд уже ждут его около машины. Она выглядит какой-то новой, будто ее только купили, «арендованная» говорит Цзин Юань, заметив его любопытство. Дань Хэн бросает рюкзак в багажник, садится на заднее сиденье, и с удивлением наблюдает, как рядом садится Блэйд. Наконец, он вспоминает почему, когда Блэйд надевает наушники и закрывает глаза. Интересно, как ему удается засыпать в том месте, которое он так ненавидит? Цзин Юань заводит машину, и неторопливо выезжает с парковки. И больше скорость не увеличивает, будто он специально едет на минимально разрешенной, хотя никаких ограничений на это нет. «Ну конечно,» — почти хлопает себя по лбу Дань Хэн. Кто еще мог знать, что Блэйд терпеть не может ездить в машине? Поездка проходит в напряжении: Цзин Юань включает радио на едва слышной громкости и иногда пытается завязать диалог, но у Дань Хэна нет желания разговаривать — он думает о том, что сказал Блэйду пару дней назад. Ему действительно хорошо с Блэйдом. С ним приятно и спокойно, и его сердце действительно сходит с ума, когда Блэйд ведет себя как-то мило по отношению к нему. И, если отбросить этот иррациональный страх быть отвергнутым из-за прошлого, то у них нет никаких препятствий, чтобы быть вместе. Им же никто не запретит быть близкими друг другу. И, всё-таки, даже если все изменится между ними, может, это стоит того? Может, это действительно то, чего они оба хотят? Машина останавливается. — Мы приехали? — спрашивает Дань Хэн, отвлекаясь. — Не-а, ещё час… заправиться надо. Тебе взять что-нибудь в магазине? — Воды, — страдальческим голосом вместе него отвечает Блэйд. Цзин Юань кивает и уходит. — Ты как? — спрашивает Дань Хэн, смотря, как Блэйд выходит из машины, чтобы размяться. — Бывало и лучше, — уклончиво отвечает тот. Дань Хэн не находит, что ему сказать. Хочется признаться, сказать, что он всё для себя решил, но время и место кажутся неподходящими. Вместо этого он просто наблюдает за Блэйдом. *** На кладбище тихо. Тишина нервирует, поэтому Дань Хэн сосредотачивается на шуме своей ходьбы, стараясь почаще наступать на песок, на звуке ветра и шелесте цветов. Блэйд идёт где-то рядом, чуть позади, а Цзин Юань выполняет роль проводника, а потому шагает первым. Солнце клонится к зениту, они провели в дороге несколько часов, но именно ужасающая жара больше всего действует на нервы. А в небе, как назло, ни одного облака. Цзин Юань останавливается. С гранитного камня на них смотрит улыбающаяся Байхэн. Само фото, кажется, было сделано за пару дней до трагедии, и пришлось удалять с него людей, поскольку Байхэн была в центре их общей фотографии. Дань Хэну кажется, что если он сейчас закроет глаза, то услышит её голос совсем рядом или и вовсе вспомнит всю фотографию полностью. Он стоит в каком-то трансе, пока Блэйд и Цзин Юань по очереди оставляют цветы и что-то говорят. Он не слушает, да и не собирается — лучше оставить этот момент им. С помощью легкого пинка локтем от Блэйда он приходит в нормальное состояние и тоже оставляет цветы, а потом долго смотрит на фото. Всё-таки кажется, будто в любую секунду Байхэн оживёт и что-нибудь скажет. — Пойдемте, — предлагает Цзин Юань, — нам ещё обратно столько же ехать. — Я ещё немного останусь, ладно? Идите вперед, я догоню, — просит Дань Хэн, не отрывая взгляд от надгробия. — Как скажешь, — говорит Блэйд. — Не вернешься через 20 минут — мы уедем без тебя, — добавляет Цзин Юань с легким смешком. Они уходят, и тишина снова обволакивает Дань Хэна с головой. Вокруг ни души, с которой можно поговорить, и огромное кладбище с рядами памятников. Ему снова кажется, что Байхэн на фото слишком живая и яркая, что сейчас она моргнет или нахмурится, или что-нибудь обязательно скажет, а он её услышит и что-нибудь скажет в ответ. Перед глазами проносятся кадры того, как они все вместе сидели у кого-нибудь дома, как они выбирались на прогулки, их походы на природу, и в каждом воспоминании столько смеха и улыбок, что от этого невольно начинает саднить сердце. Байхэн больше никогда не сходит с ними в кино, не послушает новые песни своих любимых групп, не улыбнется, так, что заменит своей улыбкой солнце, и они вместе больше никогда не будут существовать тем же составом. — Прости, что не приходил к тебе, — бессознательно вырывается у него. — Ей уже все равно, — произносит чей-то голос за спиной. Дань Хэн замирает, узнавая его. — Цзинлю, — обращается он, — я не думал, что мы встретим тебя здесь сегодня. — Мы? — удивляется она, подходя ближе. — Неужели ты пришел не один? — Цзин Юань и Блэйд… Инсин, — поправляется он, — уже ушли к машине… я хотел остаться ещё на чуть-чуть. Мы давно не общались… Ты как? Она как-то горько хмыкает. — Нормально. Живу, работаю, — и как-то резко добавляет: — тебе-то какая разница? — Твоя правда… я бы хотел извиниться, что бросил всех вас. Я знаю, что мои слова тебе ничего не сделают, но я хочу, чтоб ты знала, что я сожалею об этом постоянно. Цзинлю шумно вздыхает. — Докажи это делом, а не словом, — бормочет она, но все же её ледяная маска спадает, когда она продолжает говорить на грани слышимости, — мне было невероятно обидно, чтоб ты знал. Сначала погибла моя… Байхэн, о чем я узнала, едва проснувшись на больничной койке. А потом я узнаю, что двое из троих моих лучших друзей исчезли, не сказав мне ни слова, — ее голос ломается, — ты думаешь, мне станет легче от твоего сожаления? — Нет, — отвечает он, чувствуя, как все его внутренности сжимаются от стыда. — Нет, — эхом повторяет она. А потом снова берет себя в руки, — Иньюэ-цзюнь, я принимаю твои извинения, но я пока не могу тебя простить. — Я понимаю. Они молчат, пока Цзинлю снова не заговаривает: — А ты как? — спрашивает она с каким-то трудом, будто пробирается через злость на него и старые чувства дружбы. — Как твои дела? — Всё хорошо, — несмело говорит он. — я… в порядке. — он молчит, обдумывая следующие слова. — Может, ты как-нибудь приедешь к нам? Я покажу тебе город, и мы снова сможем собраться. Ну, как в старые добрые. — Может быть, — так же несмело отвечает она. — запиши мой номер. Позвонишь как-нибудь. — Идет, — соглашается Дань Хэн, послушно достав телефон. Быстро набирает цифры, пока она диктует, и тут же звонит, чтобы и у нее сохранился номер. Даже если ему придется сделать самое страшное — совершить первый шаг, чтобы вернуть общение, то он готов. Если Цзинлю готова дать ему второй шанс, он воспользуется им на полную, чтобы снова её не потерять. — Мне пора, — наконец выдает Дань Хэн, когда его телефон начинает разрываться от сообщений. — Инсин зовет. — Вы все ещё вместе? — удивляется она. Он не отвечает, заминаясь под взглядом Цзинлю. Та молчит, но после всё же кивает. Что-то в ее лице меняется, — Что ж, удачи. Береги себя. — И ты тоже. *** Пару дней спустя, Блэйд приглашает его к себе, чтобы они вместе посмотрели кино. Лениво, чуть слышно, играет радио, на всей кухне разливается золотой свет предзакатного солнца, а из открытого окна едва пробирается приятный ветерок. Блэйд пытается не спалить их попкорн, а Дань Хэн листает список фильмов для просмотра. И он снова ловит себя на мысли насколько ему беззаботно приятно с Блэйдом, будто нахождение рядом с ним его в буквальном смысле успокаивает и приводит в порядок. Они устраиваются рядом, когда все приготовления закончены, и все полтора часа будто стараются подобраться ещё ближе, пока, наконец, не прижимаются к друг другу полностью. Ему хорошо — и это главное. — Я всё решил, — говорит Дань Хэн на финальных титрах. Он чувствует жар где-то в груди, и ощущает биение своего сердца. «Идеальный момент» — думает он. — «лучшего времени выбрать нельзя». — Что? — полусонно спрашивает Блэйд. — Я тоже тебя люблю, — на одном дыхании произносит он. Блэйд удивляется, — конечно, он удивляется, — и его глаза загораются. Он улыбается, и наконец эта улыбка достигает его глаз, отчего около них появляются морщинки. Дань Хэн думает: все изменится. Возможно, Цзинлю когда-нибудь приедет, может, в период праздников, и они вчетвером соберутся, и отпразднуют новый год; наверное, Цзин Юань обязательно позовет их на финальный бой своего любимого чемпиона Яньцина, чтобы похвастаться тем, как хорошо он его тренировал; вероятно, «Астральный Экспресс» в лице Март, Стеллы, Вельта, Химеко и Дань Хэна отметят ещё несколько годовщин, а потом и все остальные, если кто-нибудь из них уволится; «Радио Стелларон» продолжит свое существование и, может, даже позовет «Астральный Экспресс» в эфир в качестве специального выпуска. И, конечно, Блэйд будет с ним встречаться, как бы по-детски это не звучало. И все мысли об этих изменениях делают Дань Хэна настолько счастливым, что впервые в жизни он не думает о том, чтобы избежать их. Наоборот, он принимает их с распростертыми объятиями, как само собой разумеющееся, потому что впервые в жизни его не страшит неизвестность. If you marry me, would you bury me? Would you carry me to the end?