join me

Дань Хэн смотрит на куртку, висящую на стуле. Куртка в ответ не смотрит, но от нее все еще исходит странное ощущение слежки. Он ворочается в постели и иногда проверяет время на наручных часах. Стрелки неумолимо приближаются к часу дня, но Дань Хэн вряд ли встанет с кровати в ближайший час — он растекается по подушке и простыням, чувствуя себя очень нехорошо. Внутри все будто тянет от неясной грусти и тревоги. Думать о вчерашнем не хочется. То есть, хочется, очень, но и невероятно страшно — тогда придётся искать ответы на свои вопросы, а про них думать уже как-то слишком, чего уж говорить про озвучить. У него складывается ощущение, будто некоторые вопросы должны оставаться без ответа. Телефон иногда вибрирует где-то в простынях. Искать его и отвечать на сообщения тоже не хочется — вообще ничего не хочется. Так он и лежит, придавленный одеялом и своей тоской, когда слышит дверной звонок. Дань Хэн даже вздрагивает от неожиданности, но тут же замирает, прислушиваясь, будто ему послышалось. А кто-то за дверью словно это понимает и снова звонит — значит, не показалось. Дань Хэн медленно встает с кровати, едва замечая, что даже уснул он во вчерашней одежде, и открывает дверь. На пороге — действительно неожиданно, — Цзин Юань. — Откуда у тебя мой адрес? Цзин Юань смеется. — Пусти меня в дом, и может расскажу. — Дань Хэн молча отходит от двери, раскрывая ее шире. На кухню Цзин Юаня приходится отводить едва ли не силой, поскольку тот все норовит высмотреть каждый уголок его квартиры. Дань Хэн включает чайник. — Я всё знаю, — с места в карьер говорит Цзин Юань, когда получает свою кружку чая. Дань Хэн даже не собирается спрашивать, кто ему рассказал. — Инсин дурак, — заявляет Цзин Юань, — и что ты думаешь об этом всем? — Не знаю, — медленно тянет Дань Хэн, разглядывая свой стол. Цзин Юань подвигает к нему пирожные. И почему Дань Хэн не заметил их упаковку, когда его впускал? — Послушай, я знаю между вами что-то было ещё тогда. Может, вы сами этого не понимали, а может не хотели делиться с нами, — доверительно начинает он, — но мы все видели и понимали. И, когда Инсин мне сказал, что тебя нашёл, он звучал, будто снова обрёл надежду. Ты, может, этого не знаешь, но он очень тобой дорожил. И дорожит сейчас, чего уж врать. Но что чувствуешь ты? Дань Хэн замирает, застигнутый этими словами врасплох. — Я не знаю, — наконец говорит он, поднимая глаза на Цзин Юаня, — я никогда не думал, что могу вернуть всё, и теперь мне кажется, что я не могу снова ответить ему взаимностью. Не потому, что я. — он замолкает, не находя слов, — а потому что я все ещё думаю, что предал его. Предал вас. И не могу принять этого. Как можно дорожить предателем? Цзин Юань прикрывает глаза. — Вы друг друга стоите. Думаешь, если бы он считал тебя предателем, он бы тебя искал? Дежавю накатывает Дань Хэна на волной, и внезапно ему очень хочется удариться головой об стол. Если уже даже Цзин Юань повторяет мысли Стеллы, то не слишком ли он зациклился на одном и том же? Тогда он выбирает другую стратегию: — Просто… не слишком ли мы спешим? А вдруг это повторится снова… Цзин Юань карикатурно громко вздыхает. — Поговори с ним, иначе я сойду с ума с вами двумя. И адрес мне твой дали твои друзья, — он складывает руки на столе и ложится на них головой, — мне кажется, тебе стоит поговорить и с ними. Наконец и у Дань Хэна есть возможность очень громко фыркнуть, выражая недовольство. — И кстати, — полусонно улыбается Цзин Юань, — включи радио, тебе серенады посвящают, — и даже ухитряется протянуть свой телефон, почти не меняя положения, с открытым сайтом радиостанции. Whenever I'm alone with you, you make me feel like I am home again… В итоге Цзин Юань умудряется уснуть прямо за столом, и Дань Хэну становится стыдно его выгонять. Вместо этого он пишет Блэйду и просит с ним поговорить. «Сейчас?» — приходит в ответ, а из телефона Цзин Юаня внезапно раздается шум, почти незаметный из-за громкости песни. «Если ты можешь» — отправляет Дань Хэн. «Через полчаса, где обычно». Он быстро собирается, оставляет Цзин Юаню записку, — будешь уходить, захлопни дверь, она закроется, — и выходит на улицу. *** Чем ближе к месту встречи, тем сильнее Дань Хэна накрывает непонятная тревога. Сегодняшний день подсовывает ему дежавю на каждом шагу, не иначе! — Привет, — говорит ему Блэйд, когда Дань Хэн все же находит его. — Привет, — отвечает он. Блэйд молчит, в этот раз не предлагая маленькую передышку. Дань Хэн берет это в свои руки, — пойдем, — и ведет его подальше от толпы. В конце концов, они оказываются в том же парке, где Стелла вправляла ему мозги. Только той же лавочки не хватает, ей богу. — Извини, — внезапно начинает Блэйд, когда они садятся, — мне не стоило этого делать, я должен был тебя спросить хотя бы. Дань Хэн не отвечает, следя за чужими движениями. — Ты самый близкий мне человек, — признается Блэйд. — Я… в тот момент, я просто смотрел на тебя и не мог не думать о том, насколько сильно я хочу быть с тобой. Иньюэ-цзюнь… я столько лет живу с этим, мне кажется, что я уже не могу вспомнить момент, когда не любил тебя. — Инсин, — садится Дань Хэн, прижимая колени к груди, — я не хочу торопиться… и я не могу сказать, что полностью разделяю твои чувства. — Я понимаю. Я и не жду взаимности, — как-то легко пожимает плечами Блэйд. Дань Хэн прячет голову в коленях, чтобы на секунду отвлечься. Он тяжело вздыхает, пытаясь успокоить свою тревогу. — Я не говорю, что не отвечаю тебе взаимностью. Я даже сам не совсем понимаю, что я чувствую. Послушай, я, опять же, не хочу слишком сильно торопить события, мы только совсем недавно снова начали видеться и общаться, и я не хочу разрушать то, что у нас есть. Можешь ли ты дать мне время? — Конечно, Иньюэ-цзюнь. Я могу ждать столько, сколько тебе надо. Дань Хэн улыбается, подвигаясь ближе. Решается — он укладывает свою голову Блэйду на плечо. Ожидание чужой реакции, конечно, тревожное, но Блэйд будто никак на это не реагирует. — Спасибо, — тихонько говорит Дань Хэн, — за то, что меня выслушал и понял. Блэйд хмыкает. Дань Хэн наконец перестает переживать, пытаясь тихонько наслаждаться моментом — ему хорошо, спокойно и тихо, и от этого едва ли не щемит сердце.