Когда молчание убивает

—Хани, аккуратнее, —я подлетаю к Джисону, когда он берёт на руки Енбоки, а она кажется и не против, только сильнее хватается за шею, ближе прижимаясь щекой. Я, кажется, замираю, и со мной весь мир. Хан счастливо, даже, кажется, с особыми искрами, смотрел на дочь. Он о чём-то тихо, скорей всего невероятно о глупом, шептал ей так, будто это была главная вселенская тайна, а Енбоки лишь принимала игру, иногда вставляя название вкуса мороженого, которого она хотела бы сейчас съесть. Джисон лишь в ответ ярко улыбался, но в итоге всё же направлялся с ней в сторону ларька. Кто бы мог подумать, что этот любящий отец на самом деле изменщик, и я такая же —изменщица. И мне не стыдно, а жаль. Жаль за Сынмина. Он встретил меня не вовремя, просто не повезло, а мне не повезло встретить его... Джисона —Чагия, —тревожные мысли заполнили меня до предела, что даже не заметила, как мы дошли до дома. Лишь нежный голос Хани привёл меня в чувства. Тёплое дыхание будто заволокло меня этим дурманящим и пылким чувством. —Я ухожу, —приятными мурашками покрылось тело от лёгкого касания губ. Ощущаю себя влюблённым подростком, абсолютный кошмар…не хочу, чтобы он заканчивался, только не сейчас. —Может ненадолго останешься? —казалось вопрос в пустоту— ответ ведь ясен. —Нет, чагия, прости, —мягкие прикосновения— извинения. На них я уже не ведусь, ведь знаю, что это маскарад. —Хорошо, —ответный поцелуй, такой же невинный и притворно-извиняющийся. Шаги. Щелчок. Свет. Свет? Я не оставляла свет. Медленными темпами я прохожу на кухню, казалось, отчего-то спящий Сынмин просто замер в каких-то своих воспоминаниях. Случайно задетый мной стул вывел его из оцепенения. —О, Минхо. Уже вернулись, думал вы сегодня будете позже, —и опять ледяной взгляд уставился на меня. Такой же бездушный и неживой как его сердце. Не зря ведь когда-то сошлись. Я ведь такая же. —Давай разведемся, —из рук выскользнула сумка. —Что? —наверно неправильно услышала. —Давай подадим на развод, —не послышалось. Я заглянула в эти чёрные омуты. Такие же бесстрастные и холодные. Черт. Непроизвольно вырвался истеричный смех. —Ты с ума сошёл? Ты хоть подумал, как на нас будут смотреть? На меня? А дочь? Я не отдам тебе Енбоки! —в моей голове только и всплывало всё то не красочное будущее, что меня ждало. Невольно схватившись за скалку, я направила её в сторону мужа. —Ну уж нет, милый, —последнее слово настолько сочилось ядом, что Сынмин скривился, когда услышал его. Я продолжала наседать, всё ближе прижимая его к стене. —Разводится будем только через мой труп, —в грудь уткнулась скалка, тело часто вздымалось, казалось, что Сынмин уже взбешён, но на лице всё такая же отстраненная пустота. —А какая разница? —на лице напротив промелькнули первые нотки эмоций. Кривая улыбка поползла по лицу мужа. —Какая разница? Не будет ли лучше, если Енбоки будет находится рядом со своим горячо любимым… настоящим отцом, —ком в горле, причём, как и у него, так и у меня. —.. на законном основании? —скалка была вырвана и теперь валялась в другом конце кухни. —Если ты так печешься о своей карьере, то зачем изменила? Тебе не кажется, что это вызовет больше порицания чем развод? —я отвела взгляд. На его лицо в гневе никогда не было возможно смотреть. Холодный взгляд, холодные руки, холодный голос. Этот человек состоит из льда, да как я вообще с ним... —Тц-ай! —запястье пронзила резкая боль. Сынмин просто схватил, а мне уже хотелось растворится в этом чертовом мире. —Объясни же, —казалось последний вдох и впрямь был последним, лёгкие просто отказывались работать. —Знаешь почему? —горькая улыбка расплылась на моём лице. Так противно. —Да потому что ты ледяная глыба. Вряд ли меня кто-то осудит, что я ушла от такого как ты. Даже сейчас ты обжигаешь меня холодом и так было всегда. И если ты думаешь, что у меня нет сердца, Ким Сынмин, —я все-таки осмелилась поднять глаза, весь мир плыл, но я старалась сосредоточиться лишь на одном монстре. —Посмотри на себя. Ты бессердечный. Только ты! —голос дрожал, ноги уже не держали, но нужно стоять. В этом холодном взгляде напротив что-то дрогнуло. Взгляд вниз. Нет, показалось, как вообще в это возможно поверить? Сынмин поднял руку. Я невольно зажмурилась, готовясь к удару. —Знаешь... —удара не было, лишь сжатые кулаки на куртке, в том же противоположном углу, где скалка. —Не ищи свои грехи в других, —казалось квартира разом опустела. Лишь старые настенные часы пробивали ночь, нервно действуя на меня. Разговор завершён. Тут даже обсуждать нечего. Каким отчаянным нужно быть чтобы согласится на это? Это бред, чтобы черт его побрал... —Чагия? —с динамика послышался немного взволнованный голос Джисона. —Он падает на развод.