о сказаниях

Напрягает ли этот мужчина Юнги? Определенно да. Находит ли он в себе смелость что-то предпринять? Определенно нет. Прошло ровно три дня с момента вороха странных событий, неслабо пошатнувших его жизнь. Когда Юнги скрылся за дверью дома, ноги перестали держать его. Осознание накрыло секундой позже — беспощадное, затапливающее. Плакал он тихо, папа спал, но весь страх и напряжение вырывались наружу. Ему повезло, невероятным образом. Его могли продать. Он мог умереть. Его могли растерзать волки. Для одного дня происшествий на одного оказалось слишком много. Собирать себя позже на работу пришлось по кусочкам. Смена прошла незаметно, потому что он ни разу не вышел из-за барной стойки. Ещё долго видимо не сможет. Придется искать вторую работу, а в их мире найти должность, где омегам платят — это уже везение. Юнги шугался открытой двери каждый раз, боялся, что войдут те мужчины. В этот раз странного незнакомца рядом уже не окажется. Возможно, в ту самую секунду он проклял себя, или, наоборот, спас, потому что к концу смены дверь открылась и оборотень вошёл в заведение. Юнги пришлось подобраться. Представители волков не ходят на земле людей просто так. Ему с самого детства говорили: «Видишь оборотня — беги». Юнги, вопреки сказаниям, не бежит. Да и некуда ему. Он напряжённо следит за действиями оборотня, когда тот заходит в бар. Первые дня два. А после перестает напрягаться, потому что его не трогают. Как и люди, находящиеся в зале, перестают воспринимать оборотня, как нечто невиданное, просто смиряются в наличием молчаливого мужчины в заведении. — Отойдем в туалет, — один из мужчин, пользовавшихся услугами Юнги, подходит к стойке. От одного его выражения лица становится неприятно. — Больше нет, — продолжает мешать напиток парень, даже не смотря на клиента. Тот смеется слишком громко. — Ты меня не понял, я не спрашиваю тебя, — тянется через стойку и хватает его за руку, притягивая ближе к себе, — давно ты стал ангелочком? Омега пытается отделаться от чужого захвата, но не получается. Резко на стул возле стойки садится оборотень, со смешинкой в глазах смотря на них. Юнги захватывает дыхание от злобы в чужом взгляде, дрожь пробегает по его телу. Хосок не говорит ничего, он легким движением руки убирает руку мужчины, чье лицо кривится от боли от захвата. Юнги вздрагивает. Насколько же сильны представители чужой расы. Мужчина принимает верное решение — не спорить и не ссориться с тем, кто сильнее тебя. Он просто уходит, напоследок оглянувшись на них. — Ты в порядке? — вопрос звучит неуместно. Всё это кажется чертовски неуместным. Начиная от нахождения в дешёвом баре в поселении людей оборотня и заканчивая тем, что этот самый оборотень интересуется самочувствием человеческой омеги. Юнги кажется, что он спит. Может его всё же разорвали те мужчины, а сейчас он, при смерти находясь, видит странные картины перед глазами. — Юнги? — видимо, он слишком долго думал, раз оборотень повторил свой вопрос. — Всё в порядке. Хосок не уходит. Сидит до окончания смены парня, пока бар не пустеет. Юнги бы выгнать мужчину, чтобы закрыть заведение, но он ни смелости, ни сил не находит. Юнги, вообще, если быть честным, очень устал. Он хочет завалиться спать, желательно так, чтобы больше не открывать глаза. Он в последние дни всё делает на автомате: работает, заботится о папе, живет и дышит. Ощущение, что отключил мозг. Включить бы, да страшно, что за этим последует. Встаёт мужчина с места, когда видит, что Юнги готов уходить. Отказ на предложение подвезти принимает быстро: не давит, не напрягает; садится в машину и уезжает. Правда, Юнги не знает, что его провожают тихонько до дома каждый день. Сердце мужчины мучилось в беспокойстве, пока Юнги был один, потому что каждую секунду он лишь мог заполнять мысли ужасными картинами, как с ним что-то случилось. Пришлось ехать и приглядывать за парнем, только насколько долго у него получиться метаться между двумя мирами неизвестно: у него работа, своя компания, жизнь как никак, отдельная и активная, а Хосок уже неделю только и делает, что торчит на территории людей. Над ним посмеиваются друзья, не со злости конечно, наоборот, от радости за друга, что тот нашел свою пару, даже пусть не совсем привычным и обычным способом. Да и пара его, не совсем обычная и привычная. Люди с оборотнями встречались слишком редко, чтобы это на это никто не обращал внимания. Хосок не думал, что так бывает. Резко и глубоко. В человека, толком даже не зная его. Но он хотел: узнать, понять, забрать. Забрать его из этого ада он хотел больше всего. Потому что не должны разумные существа жить таким образом, особенно омеги. Да, Хосок предвзят. А ещё разочарован тем, что видел и продолжает видеть на территории людей. Грязь сплошняком вокруг. Во всех смыслах. В его мире всё по-другому. Отношение друг к другу в первую очередь. Протекающая жизнь — во вторую. У них разные ценности, разные миры. Они с Юнги настолько разные, что поиск схожестей вызовет проблемы. И жизнь у них разная, в этом Хосок убедился самостоятельно. Пока он мирно и спокойно проживает свою жизнь, Юнги борется за свое выживание. Мужчина останавливается за углом. Видит, как парень достает из кармана смятую сигарету, зажигает ее и втягивается с блаженной улыбкой. Хосок покидает свое место наблюдения только тогда, когда Юнги скрывается дома. Утром омега находит припрятанную за камнем пачку дорогих сигарет.

***

Юнги теряет всякий страх спустя еще пару дней. Ладно, не теряет его полностью, потому что оборотень настораживает его своим присутствием, но он точно обретает небольшой клочок смелости, позволяющий ему утром, в опустевшем баре, спросить, что мужчина тут забыл. — Тебя. Приходится взять паузу на несколько секунд, чтобы справится с таким прямолинейным ответом. — В каком смысле? — летит непонимающая фраза в ответ. Хосок сжимает губы. Волнуется, как школьник перед объектом своего воздыхания. — Ты мне нравишься, мой волк выбрал тебя, — произносит тихо, но уверенно, решая не тянуть. Он замечает вопросы в чужих глазах. У людей все устроено по-другому, они не знакомы с бытом, жизнью и повадками волков. Не знают, как происходит выбор пары. И не узнают, закованные в собственные предрассудки и страхи знакомства с неизвестным и чуть отличающимся от их собственного мира. — Оборотни влюбляются раз и навсегда, — поясняет ему Хосок, улыбаясь нежно от взгляда на омегу, — не всегда это происходит после долгих знакомств, встреч и совместного времяпровождения, иногда — резко, быстро и с первого взгляда, тут все как и у вас, мой волк выбрал тебя, и я был бы рад, если бы ты мне позволил за тобой поухаживать. Молчание затягивается. Улыбка мужчины гаснет с каждой секундой, прошедшей без ответа. Чего он совсем не ожидает — это услышать чужой смех. Правда глаза парня не смеются. — Это что, новый способ поиграть с жертвой? — делает вид, что вытирает слезы Юнги. — А потом ты меня в багажник машины запихнешь и увезешь на ужин. Только есть, вероятно, будешь ты сам. Юнги не верит в этот бред. А еще больше не верит в то, что Хосок поверил, что он поведется на это. Настолько глупо никто ещё не пытался над ним подшутить. — Не понимаю, — от улыбки к этому моменту не остается ни следа. Юнги думается, как бы просто все в его жизни закончилось, если бы мужчина просто убил его. Себе признается в собственном везении, но ночью тихо роняет слезы в подушку от полной безнадежности своего положения. — Лучше бы ты просто меня прикончил на своей территории, — язык работает самостоятельно. Впервые вслух произносит затаенное желание. Хосок хмурится. Он не ожидал услышать такое от совсем молодого омеги, у которого вся жизнь должна быть впереди. Сочувствие заполняет всё его тело, хочется что-то сказать, но Юнги выходит из помещения, заставляя и мужчину покинуть его. Он быстро закрывает дверь и движется по привычному пути домой. Каждый день одно и то же, Хосоку интересно, есть ли у него выходные, отдых, но парень на диалоги не настроен. Он вообще ни на что не настроен. И хотел бы мужчина больше не приходить, да не может. Боится за судьбу омеги, но больше не беспокоит его. Тихонько приглядывает, убеждается в чужом здравии. Неделя сменяет другую. Юнги отходит от события, такого травмирующего. И только чуть всё начинает налаживаться, как очередное событие выбивает почву из-под. Заболевает папа. Денег на лекарства нет, так что Юнги приходится судорожно брать больше заказов, утопая в очередных порывах самоненависти. Но он себя и свою гордость похоронил давно. Ему сейчас главное — помочь папе выбраться из ада лихорадки. А о себе он подумает позже. Только вернувшись утром, после очередной смены в баре он папу видит на полу. Не на кровати. Подбегает, падает на колени рядом. Руки трясутся настолько сильно, что не может даже сразу понять, дышит ли он. Дышит. Эта мысль заставляет расслабиться и одновременно с этим выпустить страх через слезы. Он даже не обращает на них внимания, в панике метаясь по комнате и не зная, что делать. На врача денег не хватит, лекарства не помогают. Он беспомощен. Из-за паники начинает задыхаться. На коленях подползает к двери, открывает ее и высовывается на улицу, чтобы прохладный утренний ветер помог придти в себя. Если он сляжет рядом с папой, то точно никакой пользы от него не будет. И как же сильно Хосок потом благодарил себя, что решил остаться подольше этой ночью. То ли интуиция, то ли просто глупое, но такое нужное совпадение. Видя, как парень в предобморочном состоянии пытается выйти на улицу, мужчина подбегает к нему. Хватает за предплечье, помогает встать на ноги. — Что случилось? — наверное Юнги никогда не видел мужчину таким серьезным и собранным. Юнги хочется многое: оттолкнуть, убраться подальше, сказать хоть что-то, но из горла вырываются лишь хрипы, которые собрать в слова не получается. «Папа» — единственное, что понимает Хосок. Переспрашивать смысла не видит, заходит домой без приглашения, помогает Юнги присесть на кровать, а сам бросается к лежащему на полу мужчине. Уверенными движениями проверяет пульс и дыхание. — Поехали в больницу, — говорит мужчина, беря на руки бессознательное тело. Юнги чувствует себя меж двух огней. Он Хосоку не доверяет, от помощи хочет отказаться, но папа… Будь дело только в самом Юнги, он бы точно отказался. Но речь не о нем, а о папе. Юнги держался слишком долго, чтобы так просто перестать бороться. Встаёт он только со второго раза. На трясущихся ногах двигается за оборотнем, который аккуратно располагает мужчину на заднем сидении, а сам садится за руль. В таком состоянии Юнги даже не задумывается, как Хосок оказался так рядом и смог помочь ему. Они едут на предельно допустимой скорости. Юнги знает, что больница находится в минутах тридцати ходьбы от их дома. Но едут они дольше этого времени, от чего парень начинает беспокойно оглядываться, пытаясь понять направление их движения. — Куда мы едем? — спрашивает он с паникой в голосе. Паника оказывается слишком сильной. Хосок это понимает в секунду, когда парень, не думая о последствиях, тянется к ручке двери, чтобы открыть ее. Оборотень благодарит всех за свои инстинкты и быструю реакцию, потому что успевает со стороны водительского сиденья заблокировать дверь. Он резко тормозит машину у обочины и смотрит на Юнги с упреком во взгляде. — Я понимаю, что ты не очень мне доверяешь, но не кажется ли тебе, что выскакивать из машины, несущейся по трассе, не самая лучшая идея. Хосок еле сдерживает эмоции, чтобы не подавить ими омегу. Не потому что злится на Юнги, хотя чуть-чуть злится. Но в первую очередь он скрывает свой страх. Потому что он успел испугаться больше парня, который сидит с широко раскрытыми глазами, будто сам не успел понять своих действий. От чужой злости омега съеживается, будто понимая, что преступил какую-то невидимую черту терпения мужчины. И видеть таким злым он его больше никогда не хочет. Хосок бы продолжил разговор, успокоил бы испугавшегося омегу, но у него на заднем сидении чужое бессознательное тело, так что он может только напрячься сам от чужого расстройства и пытаться вести машину быстрее. У оборотней слишком чувствительный нюх, из-за чего все чужие эмоции как на ладони. Они подъезжают к больнице быстро. Юнги узнает место, где сам был недавно. Хосок вытаскивает папу Юнги из машины и направляется к дверям, где их встречают врачи, с каталками и сразу же забирают на обследование. Юнги лишь может доковылять до ближайшего диванчика и упасть на него, понимая, что не может больше стоять. Он замёрз, невероятно голоден и очень устал. И он невероятно боится за папу. И за то, как он будет отплачиваться за его лечение. — У меня нет денег, чтобы оплатить лечение папы, — тихо произносит он. Хосок садится рядом. Замечает чужую дрожь, так что снимает с себя свитер, оставаясь в одной футболке, кладет его на чужие колени. — Надень, ты дрожишь. С дрожью Юнги справляется плохо, руки его не слушаются. Мужчина так и порывается помочь, но надевает на себя кандалы, не желая преступать границы дозволенного. — Не нужно мне отплачивать никак, всё в порядке. Юнги грустно хмыкает. — Всем нужно отплачивать. Не бывает просто так, — истина жизни, которую он понял уже давно. Тепло от чужой кофты заставляет размориться. Глаза парня закрываются против воли, сдержаться в потребности спать не получается. Пахнет так приятно. Омега зарывается носом в ворот чужого свитера, находясь на грани сна и реальности. Хосок внимательно наблюдает за ним. Действия не остаются незамеченными. Омега приваливается к его плечу, не в состоянии сидеть прямо, но мужчина четко понимает, с какой болью парень проснется, если будет спать в таком состоянии. Он спрашивает проходящую мимо медсестру о наличии свободной палаты в больнице, берет Юнги на руки и с ним двигается туда. Располагает парня на койке, давая возможность выспаться в комфорте. Сам же садиться в кресло у окна, засыпая следом. Будит его через час врач, зашедший сказать, что с папой Юнги все в порядке. Простая болезнь. Желательно остаться под наблюдением врачей на пару дней. Хосок кивает, соглашаясь с этим. Он смотрит на кровать, где лежит омега. Не проснулся от чужих похождений, спит глубоким сном. Находиться в больнице дальше — бессмысленно. Хосок хочет домой, в душ и в мягкую и удобную кровать. Он пытается аккуратно разбудить Юнги, но тот все равно резко вскакивает от чужого присутствия. — Что с папой? — на выдохе произносит он после осознания происходящего. Хосок включает свет, чтобы видеть лицо омеги. — Все хорошо, простая простуда, — говорит Хосок, подходя ближе к парню. — Я предлагаю не мучаться здесь и поехать поспать нормально у меня дома. Юнги прикрывается одеялом, готовясь обороняться. Ехать с оборотнем к нему домой кажется ему не самой лучшей идеей. Но с другой стороны, если мужчина захочет, то сделает желаемое с Юнги где угодно. Правда омега сам не понимает, что является желаемым для Хосока. Мотивы действий мужчины ему непонятны. Молчание слишком долгое, чтобы оставаться в рамках приличий. Юнги осторожно кивает, от чего странная улыбка появляется на лице мужчины. Парню, заведомо готовящемуся к самому худшему, это кажется не милой улыбкой, коей она является, а настоящим оскалом. Но Юнги устал, он просто готов смириться, как ему кажется, со всем. Хосок не торопит парня, пока тот встает и неуверенно делает первые шаги по направлению к выходу из больницы. Медленно они идут вперед. Мужчина даже не оборачивается, чтобы излишний раз не смущать омегу. До частного дома они доезжают быстро. Правда, Юнги не знает, дело в недалеком расстоянии или в увлеченности миром вокруг. В момент, когда Хосок замечает горящие глаза, изучающие его мир, он понимает, что впервые видит омегу таким открытым. Хотел бы он продлить дорогу, может, поехать более длинной дорогой, но невооруженным взглядом видит усталость Юнги. Надеется, что ему еще выпадет возможность показать весь мир тому. Или подарить его. Лишь бы приняли. Юнги старается не показывать своих эмоций слишком явно. Хорошо, что себя со стороны не видит. Дом мужчины большой и красивый. По периметру его украшает яркая гирлянда, двор выглядит ухоженным и большим, небольшой столик и пара стульев говорят о любви хозяина проводить время снаружи. Внутри дом такой же просторный и чистый. Юнги завидует. Даже сравнивать с собственным жильем не хочется. Ему в некоторой степени больно осознавать насколько хорошо кто-то может жить. Хосок провожает парня до гостевой комнаты, выдает ему полотенце, а после быстрым шагом куда-то удаляется, бросив на выходе: — Сейчас вернусь. Не обманывает. Юнги не успевает осмотреться, как мужчина снова входит в комнату, держа в руке стопку вещей. — Все новое, я ни разу не носил. Можешь спокойно сходить в душ и переодеться. Ни о чем не волнуйся. Омега принимает чужую одежду, благодарно кивнув. Внимательно следит за тем, как мужчина напоследок оглядывает комнату, желает ему спокойной ночи и выходит. Юнги первым делом бросается и поворачивает замок в двери. Да, это мало его спасет в крайнем случае, но после данного действия будто даже дышать становится проще. Омега решает воспользоваться дарованной ему возможностью. Он заходит в ванную, прилегающую к его комнате. Даже если он не проснется, то хотя бы наконец примет теплую ванную и уснет на мягком и качественном матрасе. Садится в своей грязной одежде на пол, ожидая, пока она наберется. Находит баночку с пеной, выливает всего лишь пару капель — слишком привык экономить на всём. С блаженной улыбкой он ложится в ванную, наслаждаясь секундным умиротворением. Не знает, что в соседней комнате Хосок об умиротворении забыл напрочь. Чуткий слух улавливает доносящийся звук. Не потому, что не доверяет. Лишь волнуется, как бы тот, под влиянием страха, не сделал бы чего непоправимого. Хосок специально принял ради этого свою звериную форму. Успокаивается он лишь когда понимает, что в доме воцарилась полная тишина. Юнги уснул.

***

Просыпается Юнги не с первыми лучами солнца, плотные шторы не дали свету проникнуть в дом и разбудить омегу. Он открывает глаза, когда полностью высыпается. Точнее, сразу подрывается на кровати. Выбегает из комнаты, придерживая чужие большие по размеру шорты, так и норовящие сползти с него. Находит Хосока на кухне, попивающим кофе и внимательно читающим что-то на странном устройстве. — Папа точно в порядке? Должен ведь был убедиться, что ничего непоправимого за ночь с ним не произошло. Хосок сразу отвлекается, услышав голос омеги. Он кивает на соседний стул, ожидая пока Юнги спокойно присядет рядом. — С ним все хорошо, я недавно звонил в больницу. Ему советуют полежать пару дней под наблюдением врачей. Юнги выдыхает. Все медленно начинает снова возвращаться на старые круги. — Голодный? — спрашивает альфа, понимая, что со вчерашнего дня они ничего не ели. Юнги итак худой, видимо недоедание ступало по пятам за ним. — Да. Отвечает честно, почему-то с каждым днем рядом с этим альфой ему становится всё спокойнее и спокойнее. — Что-то конкретное? — уточняет Хосок, получая отрицательный ответ. Он чётко видит, как Юнги заинтересованно поглядывает на ноутбук, стоящий на столе. Сам ничего не говорит, хочет, чтобы парень сделал шаг и сам спросил, но не сдерживается, когда понимает, что омега спрячет свой интерес вместо того, чтобы уточнить у него. — Это ноутбук, — произносит он. — Не видел раньше? — Нет. — Это устройство на котором можно смотреть всякие видео, заходить в интернет, мне лично он ещё очень нужен для работы. Юнги слушает внимательно. Краем пальцев касается, боясь что-то испортить. Хосок продолжает о чём-то рассказывать, перескакивая с темы на тему, а Юнги забывается. Ему становится хорошо, какие-то самостоятельно выстроенные стены в моменте рушатся. После вкусного и сытного завтрака они садятся в гостиной. Точнее, Хосок направляется туда, а Юнги, как маленький хвост, семенит за ним за неимением других вариантов. На большом телевизоре альфа включает какой-то фильм, в который Юнги сразу же погружается, пока сам мужчина надевает очки и начинает что-то активно печатать на своем устройстве. Юнги на него лишь краем глаза подглядывает. Они навещают папу, который определенно чувствует себя намного лучше. Завтра его уже будут выписывать, что радует омегу настолько же сильно, насколько расстраивает. В себе он рядом со страхом чужого мира и закрытостью к новому находит разочарование от осознания, что завтра ему придется вернуться из прекрасной сказки в мир людей — грязный, прогнивший и мерзкий. Обратно домой едут в угрюмом молчании, что координально отличается от утреннего настроения. — Что тебя так расстроило? — спрашивает Хосок уже дома. Юнги не отвечает, сначала хочет отнекиваться, но потом просто замолкает. — Я знаю, что у твоего папы есть проблемы. Как и у тебя. Все фразы остаются без ответа. — Юнги-я, я понимаю, когда людям есть что терять, но ты буквально находишься в ужасном положении, что со своей работой, что из-за места, где проживаешь. Я тебе уже говорил о том, что любовь у волков отличается слегка от вашей. Тебе нечего бояться здесь. Я больше не могу ездить и следить за тобой, беспокоиться каждый день. Юнги хмурится. — Меня это все пугает, — ответ все же получается произнести. Хосок взбадривается от понимания, что омега настроен на контакт. Хоть какой-то. — Чего именно ты боишься? — уточняет он. Юнги думает как бы кратко выразить весь тот спектр страхов, что находятся в его голове. — Всего вашего мира, будущего, зависимости от тебя. Хосок вздыхает. Конечно, он ожидал, что простым это не будет. — Но сильно ли это разнится с тем, как ты живешь сейчас? Ты также каждый день устраиваешь игры с опасностью и можешь на все сто быть уверенным в том, что встретишь рассвет последующего. Неприятно это слышать, но Юнги понимает, что все сказанное альфой — правда. — Я не говорю тебе быть зависимым от меня, но могу предложить помочь обустроиться, получить образование. — Что ты хочешь взамен? — ничего в этой жизни не бывает просто так. — Мне ничего не нужно, я просто хочу чтобы ты был в безопасности. Юнги дурак. А может, наоборот. Но когда он медленно кивает на чужое предложение, проклиная и себя, и альфу, и папу. Всех вокруг. Он не поверил Хосоку, нет. Он просто перестал держаться за свою жизнь. Хосок неглуп. Он тоже прекрасно это понял, но главное для него — получить согласие. Все остальное можно выстраивать очень медленно, по крупицам. Выстраивать доверие, поддержку, безопасность. И… любовь?