Таинственный остров / Phantom Island

Гермиону и Тома закрутило в водовороте энергии и магии. Гермиона попыталась вырвать маховик времени из рук Риддла, и в их схватке устройство с оглушительным треском разлетелось на осколки прямо перед их лицами. Стекло и песок летели во все стороны. Они оба закричали, их голоса затерялись в магическом вихре, а затем, внезапно, волшебники начали падать. Кувыркаясь в том, что казалось пропастью, они бесконтрольно шлёпнулись на что-то похожее на слой крупнозернистого песка. Потерявшая какой либо ориентир, Гермиона закашлялась, а потом застонала, пытаясь подняться. Её конечности болели, и она инстинктивно потянулась за палочкой. Также поступил и Том, который стоял перед ней с широко раскрытыми глазами, полными маниакального напряжения. — Сильный магический артефакт. Это что, какой-то вид портала?.. Мисс Посли, вам многое нужно объяснить, — усмехнулся Том, держа палочку наготове. Его взгляд метался по окрестностям. — Куда вы нас перенесли? Том взмахнул палочкой. Гермиона напряглась. Ничего. Риддл взмахнул ещё несколько раз, и вскоре его лицо исказилось от растущего гнева. — Что вы сделали? — выплюнул Тёмный лорд, его голос был полон ярости. Прежде чем Гермиона успела подумать, ярость Тома захлестнула его. Лицо Риддла исказилось. На его красивом лице промелькнул образ лорда Волан-де-Морта, злого Тёмного лорда. Гермиона действовала инстинктивно. Она бросилась вперед, выхватывая палочку из руки Тома.  — Инкарцеро! — закричала ведьма. В течение трех секунд они только и делали, что смотрели друг на друга. К своему ужасу, Гермиона осознала, что не чувствует течение магии по кончикам её пальцев, не чувствует прилива силы, не чувствует реакции от палочки. Её глаза широко распахнулись, Риддл тоже разделял её замешательство; что-то пошло не так. Гермиона всё ещё была в опасности. Риддл огрызнулся первым:  —  Тогда я убью тебя голыми руками! — прорычал он, бросаясь к ней с протянутыми руками. Она давно отточила свои навыки рукопашного боя. Гермиона пригнулась, едва избежав его хватки, а затем свободной рукой нанесла удар.  — Тьфу! Риддл был застигнут врасплох и отшатнулся назад; он потирал челюсть. Мужчина вытер рот. Его глаза горели жаждой убийства. В панике Гермиона бросилась бежать, сжимая в руках украденную волшебную палочку и осколки маховика времени. Она выкладывалась на полную, она бежала так быстро, как только позволяли её ноги. Во время войны в год её седьмого курса Гарри и Рон уговаривали её заниматься бегом вместе с ними, чтобы она не отставала. В первый год жизни под личиной Джин Посли она продолжала совершать ежедневные пробежки, чтобы справиться с трудностями. Да, она была в платье и стильной уличной мантии, на высоких каблуках, но она хорошо бегала. Несмотря на рост и длинные ноги Риддла, Гермиона знала, что у неё есть преимущество в виде ловкости. Он бы никогда её не догнал. Ведьма бежала, пока её легкие не начали гореть, а в её лицо не начал бить холодный воздух. Песчаная местность казалась бесконечной, без каких-либо признаков цивилизации. В голове Гермионы роилось множество вопросов. Где они приземлились? Что во время их путешествия пошло не так? Не зная, догоняет её Том или нет, ведьма продолжала бежать, пока не увидела каменистый участок. Заставив себя успокоить учащенное дыхание, Гермиона прижалась всем телом к гладкой скале, внимательно прислушиваясь, не заметил ли её Риддл. Она не слышала ничего, кроме собственных прерывистых вздохов; даже в джунглях, как ей казалось, было пугающе тихо. Крепко сжимая в руке сломанный маховик времени, Гермиона подождала ещё несколько минут, пока не убедилась, что за ней так никто и не последовал, а затем соскользнула на землю и тихо всхлипнула. Её руки дрожали. Не в силах как следует разглядеть что-либо в кромешной тьме, Гермиона могла только нащупывать сломанные кольца маховика времени. Это был её единственный билет домой. Рон и Гарри велели ей вернуться. Измученная ночными событиями, Гермиона решила прижаться поближе к валуну. Паниковать и бесцельно бродить в темноте было бесполезно. Ей придется дождаться утра, чтобы определиться с дальнейшими действиями. Сегодня ночью она будет спать в своем убежище, заливаясь слезами.

***

Гермиона проснулась от ноющих ног. Солнце уже взошло, из её укрытия открывался вид на джунгли. Осматривая своё убежище, ведьма почувствовала укол счастья, когда обнаружила груду камней, которая удобно превращалась в неглубокую пещеру, обеспечивая достаточное укрытие на ночь. Тщательный осмотр не выявил ничего необычного, за исключением ожидаемого присутствия мелких морских обитателей, таких как крабы и улитки. Встав, чтобы размять ноги, Гермиона сняла плащ и положила его на каменную плиту, параллельно внимательно осматривая окрестности. Она пришла к выводу, что находится на острове. Осмотрев обе палочки, его и свою, она с ужасом осознала — никаких признаков магии не было. Что-то сводило на нет её магические способности, и даже Риддл испытал это прошлой ночью, когда не смог использовать заклинание.  От мысли о том, что Риддл где-то на пляже, по спине Гермионы пробежал холодок. Пытаясь взобраться на самую высокую скалу, ведьма искала более высокую точку обзора, чтобы увидеть признаки цивилизации или людей — дым, лодку или какое-либо строение. Однако всё, что она могла видеть, — это открытая дикая местность и нетронутый, чистый пляж. Взяв палочку Риддла, Гермиона перепробовала все заклинания, которые помнила, и в конце концов была вынуждена признать, что солнце стояло уже высоко, а она так и не смогла сотворить никакой магии.  Проглотить нервный комок в горле, ведьма собрала свои теперь уже распущенные густые волосы в свободный пучок, чтобы лучше оценить свое затруднительное положение. Она оказалась на острове, где нет магии, и, что ещё хуже, где-то здесь был Риддл.  — Ладно, не паникуй, — прошептала Гермиона себе под нос, хотя паника всё равно грозила вырваться наружу. Она и раньше бывала в походах со своими родителями, подростком она несколько месяцев провела в бегах в палатке с мальчиками, охотясь за крестражами, и она знает основы выживания в дикой природе. Она может это сделать. Первым правилом выживания было оценить свое окружение. Укрытие было важнее всего; прошлой ночью ей повезло, что Риддла нигде не было видно. Однако каменистый участок мог оказаться слишком очевидным местом для укрытия. Преодолев свои опасения по поводу джунглей, она решила, что для того, чтобы Риддл не нашел её, ей нужно спрятаться среди густых деревьев. Гермиона собрала свои вещи и завязала подол платья вокруг талии. Затем она отломила каблуки на своих туфлях, чтобы легче было пробираться по темной лесной подстилке, и направилась в чащу деревьев. Она хотела держаться поближе к пляжу, поэтому остановилась, когда нашла достаточно большое дерево. Вновь поправив свою одежду и закинув плащ за спину, Гермиона попыталась взобраться на высокое дерево. Шершавая кора царапала её ладони, когда она медленно и осторожно лезла всё выше. Листья шелестели, создавая успокаивающий звук, который смешивался с легким ветерком. Гермиона взбиралась всё выше и выше, ствол под ней становился всё тоньше по мере приближения к вершине. Ведьма добралась до крепкой ветки и устроилась на удобном месте, обозревая окружающую дикую местность. Она старалась не поддаваться разочарованию из-за отсутствия цивилизации. Она разложила ветки, используя свой плащ, чтобы создать удобную подкладку. Достаточно высоко, чтобы она была в безопасности ночью, но не слишком далеко от пляжа, на случай, если ей понадобится быть поближе к морю. Гермиона пока не была уверена, стоит ли идти в лес. То, что она не умела колдовать, вовсе не означало, что никто другой в джунглях тоже не умел. В животе у Гермионы заурчало; вчерашних закусок было недостаточно, чтобы поддерживать её силы. Следующими в её списке дел были еда и вода. Она могла бы отправиться вглубь джунглей в поисках природного источника воды или собрать сухую древесину и с помощью системы осмос-фильтров приготовить себе питьевую воду. Ей также нужно было бы вспомнить все свои знания о съедобных лесных ягодах и придумать ловушки для добычи пищи. Может быть, легче будет заняться рыбалкой?  Её наряд — чёрное атласное платье, вопиюще непрактичное, — побудил Гермиону оторвать кусок ткани ниже коленей, чтобы укоротить одежду и с его помощью завязать себе волосы, соорудив импровизированный головной платок. Ведьма жалела, что не может трансфигурировать одежду, но в любом случае ей придется обойтись этим. Желая развести костер и утолить жажду, Гермиона старательно искала сухие дрова и набрала воды на пляже. От её убежища до пляжа и обратно было не меньше десяти минут ходьбы, поэтому она решила использовать неглубокую пещеру в качестве своей базы для хранения предметов, которые было бы слишком неудобно переносить на её дерево-убежище. Ведьма нашла упавший кокосовый орех и использовала отломанный каблук в качестве клина, чтобы открыть плод. Она выпила сладкий нектар и очистила орех от мякоти, а затем использовала его как чашу для сбора морской воды. Она решила вскипятить воду на огне и собрать пары, чтобы использовать их в качестве питья. Вода была пресной и немного солоноватой, но всё равно пригодной для питья. Ночь наступила слишком быстро. Измученная и голодная, Гермиона вернулась в свое импровизированное убежище на дереве. Луна излучала неземное сияние, а шелест листьев нашептывал секреты её усталым ушам. Гермиона изо всех сил старалась не думать о своем несчастливом положении слишком много. Она всё ещё не могла смотреть на сломанный маховик времени. Ритмичный плеск волн о берег успокаивал, резко контрастируя с тревогой, которой пульсировала у Гермионы душа. Завтра. Все, что ей нужно было сделать, это сосредоточиться на завтрашнем дне.

***

У Гермионы сдавило грудь, стало трудно дышать. Она взбежала по лестнице в свою комнату и увидела своё растрёпанное отражение. Она вцепилась в свою унылую коричневую мантию, её волосы растрепались, а дрожащие пальцы поспешно вытерли слезы, текущие по лицу. Ей просто нужно было немного прийти в себя. Позади неё раздались шаги, за которыми последовал стук в дверь.  — Гермиона, — его голос был хриплым, отлично отражая её агонию. Она позволила ему войти; девушка всегда будет так поступать. Не важно, какие разногласия возникли между ними, они оставались друзьями и семьей. Глаза Рона были красными, его широкие плечи испещрены шрамами, волосы собраны в пучок. Он тут же заключил её в объятия. После долгих лет войны они были хорошо знакомы с горем. Гермиона обвила руками его шею, не в силах сдержать поток слез.  — Мне жаль. Мне очень жаль. Я знаю, что она была твоей сестрой. — Нашей сестрой, — поправил он хриплым от боли голосом, сжимая ведьму в крепких объятиях. — Она наша сестра, и ты, Гермиона, тоже можешь горевать. — Но ты, и, о Боже... Гарри... — Её смерть не будет напрасной, — вклинился в разговор другой голос. Рон отступил в сторону, открывая её взору Гарри. Его глаза были запавшими и покрасневшими, волосы коротко подстрижены, а шею украшали дополнительные шрамы, один глаз был ослеплен проклятием. За годы войны его лицо ожесточилось. Он был их лидером, тем, кто сопротивлялся Волан-де-Морту. Сердце Гермионы всё ещё сжималось от боли, но в её голосе зазвучала надежда.  — Он у тебя есть?  Гарри достал его из кармана — круглый золотой маховик времени. Их миссия по проникновению в Отдел тайн унесла жизни половины их соратников, а остальные были ранены и напуганы. — Мы можем все исправить. Останови это. Джинни, Хагрид, Ремус, мы могли бы спасти их всех...

***

Проснувшись, Гермиона увидела сияющую гладь океана. Солнце поднялось над горизонтом, окрасив спокойное море в тёплые золотые и розовые тона. Вода сверкала, как россыпь бриллиантов, и каждая волна отражала утренний свет. Ведьма облизнула пересохшие губы и почувствовала солоноватый бриз.  Несмотря на захватывающую дух красоту восхода солнца, сердце Гермионы сжалось от тупой боли. Она обнаружила, что не может в полной мере оценить это зрелище, поскольку оно символизировало её плен на этом неизвестном острове. Перед ней простиралось кажущееся бесконечным море — живописное, но в то же время меланхоличное зрелище. Её мысли терзал мучительный голод. Ей нужно было поесть и восстановить силы. Гермиона не могла питаться одними кокосами и дикими ягодами, и у неё не было достаточно сил, чтобы выслеживать добычу в густом лесу. Потому что если там была добыча, то вокруг могли бродить и хищники. Она должна была найти способ добывать пищу охотой, и, чтобы унять свое беспокойство, ведьма заставила себя подумать обо всех способах воплотить свое видение в реальность. Вокруг было много тонких деревьев, которые она могла бы сломать; ей следовало бы соорудить более острое оружие для охоты и, возможно, смастерить сеть или веревки из пальмовых ветвей. Гермиона быстро позавтракала дикими растениями и принялась за работу, пытаясь срубить пальмы, используя давление камней и самодельную пращу. Из мякоти дерева она сделала веревку и небольшую сеть, связав ниточки вместе двусторонними узлами. Волшебные палочки ведьма всегда носила с собой.  Пытаясь использовать оставшуюся у неё одежду — плащ и отрез платья — чтобы лучше прикрыть свои спутанные волосы, она также собирала маленькие камешки, чтобы сделать из них более острое оружие для охоты. Когда день пошел на убыль, Гермиона поела кокосовых орехов и провела закатное время, прогуливаясь по пляжу, пытаясь поймать заблудившихся крабов и маленькие морские ракушки для лёгкого белкового ужина. Сварив их, она захватила еду с собой, когда возвращалась в свое убежище на дереве. Наступила ночь, и в джунглях вновь воцарилась жуткая тишина. Даже после целого тяжёлого дня разум Гермионы не мог успокоиться настолько, чтобы она смогла уснуть. Волшебница завернулась в плащ и уставилась в безоблачное ночное небо. Луны не было, сквозь ночь светили только звёзды. Она никогда раньше не чувствовала себя настолько одинокой.

***

Гермиона оказалась зажатой между Роном и Гарри. Со времени охоты за крестражами прошло пять лет. Теперь все они были взрослыми, а не детьми, из которых растили солдат. Все крестражи Волан-де-Морта были уничтожены, но он обрушил на Великобританию жестокую магию, заключив их всех в магическую изоляцию — непрерывную гражданскую войну, в которой две стороны стремились отомстить. Война, разжигаемая эгоистичными желаниями Волан-де-Морта, сказалась как на чистокровных, так и на магглорожденных. Казалось, что ничто из того, что они делали, не могло окончательно покончить с Тёмным режимом. Именно тогда они узнали о последнем маховике времени, который продолжали прятать в Отделе тайн, — возможность, единственный шанс все исправить. Это была самоубийственная миссия. Джинни погибла, защищая их, оттолкнув Гермиону от смертельного проклятия. Гарри упал в обморок, услышав эту новость, а у Гермионы случился нервный срыв. Они знали, каковы были последствия их плана. Их единственной надеждой был маховик времени. Гермионе нужно было собрать информацию и вернуться, надеясь, что она успеет предупредить людей о прошлом и разработать лучший план по победе над Волан-де-Мортом. Они понятия не имели, какая тёмная магия находится под контролем Волан-де-Морта; даже Дамблдор не мог предсказать, какого зверя или магию использовал Тёмный лорд, чтобы выиграть войну. — Просто собери информацию и возвращайся, — грубо сказал Рон. Они поссорились, ни один из них не хотел отпускать другого одного, но у них был только один шанс. Маховик времени не был рассчитан на перевозку более чем одного путешественника, поскольку его хватило бы только на один прыжок назад во времени и ещё на один прыжок в будущее. Гермиона подумала, что лучше всего было бы отправиться в год окончания Риддлом Хогвартса и собирать информацию по мере того, как он создавал свою армию, поскольку был риск слишком сильно изменить прошлое. — Никогда не вступай с ним в конфронтацию и не пытайся сблизиться с ним. Гермиона ничего не сказала, позволив Рону обнять её. Гарри хотел отправиться сам, но в нём нуждалось сопротивление. Он был их лидером. Если бы Рона не было рядом, чтобы поддержать его (после смерти Джинни), сопротивление могло бы распасться. Рон также никогда не был тактильным человеком. Она была их лучшим выбором. Гермиона почувствовала, как Гарри подошел к ней сзади и уткнулся лицом в её густые волосы. Он положил руку чуть ниже её плеча, и она, не глядя, поняла, что Гарри борется со своим горем. Он был сильным ради неё, точно так же, как она пыталась быть сильной ради них. — Ты должна вернуться, — прошептал Рон, уткнувшись носом в её волосы. Он часто так делал, когда они были любовниками, часто шептал что-то в её волосы, обнимая любимую по ночам. Война разлучила их. Они любили друг друга, но не смогли развить эту любовь, потому что были слишком сосредоточены на смерти и беспорядках. И всё же его тепло успокаивало. — Узнай всё, что сможешь, и возвращайся.  Гермиона прижалась к его груди, закрыла глаза и попыталась представить мир, в котором не было войны, и все они были живы и невредимы. — Пообещай. Она ему так и не ответила.

***

На следующий день Гермиона решила попробовать свои силы в рыбной ловле. Взяв в руки свои самодельные инструменты, она отправилась в путь после скудного завтрака, размышляя о том, как соорудить простой плот. Хотя она и была хорошей пловчихой, она решила, что было бы неплохо иметь плот. Платье, которое было на ней, теперь превратилось в лохмотья, на его влажную поверхность налип песок. Ткань была в порезах и прорехах, драгоценности исчезли. Гермиона вздохнула, поправляя одежду в не самых удачных попытках сделать её вид более опрятным. Тщательно выбирая прочные бревна, Гермиона использовала кокосы и лишнюю ткань от своего платья. Очищенные кокосы превратились в незаменимые скорлупки, которые были разложены между бревнами и надежно перевязаны лианами. Эти переработанные скорлупки обеспечат необходимую плавучесть плоту. Каждый узел был завязан с особой тщательностью, что свидетельствовало об опыте Гермионы в решении сложных задач. Строительство каркаса плота потребовало времени и энергии. Параллельные бревна были сплетены вместе с помощью виноградных лоз и растительных волокон — это был импровизированный каркас. Продолжать работу Гермионе помог небольшой перерыв на обед из кокосового сока и ракушек. На очереди была палуба, которую ведьма сформировала из пальмовых веток и бревен, образовав ровную поверхность. Гермиона знала, что во время плавания ей придется лежать для большей устойчивости. Сплетя поверх плота сетку из шелковых нитей и пальмовых волокон, ведьма сделала поверхность удобной. Дважды проверив каждый узел и укрепив слабые места, Гермиона убедилась, что плот прочный. Одно-единственное слабое звено могло поставить под угрозу её шансы на спасение.  Подтащив плот к кромке воды, ведьма почувствовала себя немного увереннее. Она спустила его на кристально чистую воду. Ступив на плот, Гермиона проверила его устойчивость, отрегулировав свой вес для равновесия. Плот отреагировал положительно, устойчиво удерживаясь на плаву. Ведьма ощутила проблеск надежды впервые после нескольких дней, в которые почти ничего не происходило. Однако её радость быстро сошла на нет. На небе стремительно сгустились тёмные тучи, прогремел гром, и небо прорезали молнии. Волны опасно вздымались и опускались. Гермиона быстро выбралась на берег, дрожа в своем мокром платье, и укрылась в своей неглубокой пещере. Шторм обрушился на остров с удвоенной силой. Капли дождя неумолимо стучали по земле, ветер раскачивал деревья в первобытном танце. Замерзшая, промокшая и голодная Гермиона, будучи не в силах охотиться, искала утешения в том, чтобы отвлечь свой разум ингредиентами для зелий и историей магии. Сверкнула молния, и озарённые светом джунгли, казалось, наблюдали за бурей жуткими глазами.

***

День смешался с ночью, и безжалостная хватка шторма наконец ослабла. Выбравшись из своего импровизированного убежища, Гермиона почувствовала приступ голода, и её рацион сократился до кокосовых орехов и лесных ягод с близлежащих кустов. Постоянное воздействие непогоды сделало её кожу нежной и чувствительной, а постоянная сырость и холод сказывались на её самочувствии. Несмотря на трудности, плот Гермионы оставался целым, что вселяло в неё надежду. Ей необходимо было выловить рыбу. Ей казалось, что её жизнь висит на волоске, что очередной шторм угрожает нарушить равновесие. Ей нужны были силы, чтобы выжить. Когда начался отлив, Гермиона спустила свой плот на воду и отправилась посмотреть, что ей удастся собрать. Собирая вручную крабов покрупнее и углубляясь в воду, она пыталась разглядеть потенциальную рыбу. Тёмно-синий океан казался пустым. Под её плотом не проплывало ничего живого. Пустота напомнила ей о джунглях. О скрытых опасностях, таящихся вокруг. И тут, словно по зову, её взору предстали безошибочно узнаваемые вдали плавники акулы.  — Чёрт. С выпрыгивающим из груди сердцем Гермиона поплыла обратно к берегу так быстро, как только могли её руки. Акулы окружили её голый плот, подплывая пугающе близко, время от времени задевая его нижнюю часть.  — Чёрт. Чёрт! Изо всех сил вцепившись в палку с тонкими прутиками, ведьма отбивалась от них, пытаясь удержаться на плаву. Стиснув зубы, Гермиона наблюдала за тем, как плавники двух акул угрожающе крутились вокруг неё. Стоя на плоту, она ждала, пока одна из акул не подплыла достаточно близко, чтобы она могла ударить её по голове. Бац! Не дожидаясь результата, Гермиона улеглась грудью на плот и, размахивая руками, поплыла обратно к берегу. С новым толчком и рычанием плот опасно закачался, едва не опрокинув ведьму в воду. Она вцепилась в плот и всхлипнула, когда её лицо погрузилось в солёную воду. Гермиона случайно уронила свою охотничью палку. У неё не было времени пожалеть об этом, поскольку она продолжала яростно плыть к берегу. Брыкаясь изо всех сил, она почувствовала, как что-то коснулось её подошв, но не осмелилась оглянуться. Добравшись до спокойного мелководья, Гермиона с трудом перешла её вброд. Сердце ведьмы бешено колотилось, лёгкие горели. Рухнув на берег, тяжело дыша, с песком и соленой водой во рту, она поползла, чтобы увеличить расстояние между собой и морем, всё ещё ощущая жжение в глазах, возникшее от их взаимодействия с солёной водой.  Она потеряла свое оружие, она потеряла свой плот, и у неё не было пищи, оправдывающей столь рискованное предприятие. Вот тогда-то она и увидела его.