Космос под глазами

      У сверхспособности Чэн Сяоши есть свои минусы. Он совершенно не отрицает их.       Когда он выпрыгивает из фотографии, он ещё какое-то время ощущает то же, что ощущал человек, чьё тело он на время занял. Часто это бесконечная печаль, тоска или такая всепоглощающая пустота, что становится не по себе.       Он проживает двенадцать часов в теле — в душе — человека, а по ощущениям кажется, словно жизнь, заключённая в фото — его собственная.       Он коллекционирует и бережно хранит каждую эту жизнь, даже если иногда кажется, что свою он неумолимо теряет.       Он наивно считал, что только его способность имеет две стороны медали. Что только он теряет часть себя после каждого её использования — но оказалось, что последствия имела и способность Лу Гуана. Только они были страшнее во много раз.       И Чэн Сяоши бесконечно жаль, что он узнал о них слишком поздно.

***

      — Устал? — спрашивает Лу Гуан, заглядывая ему в глаза после очередной миссии. Он щурит усталые глаза и, не дожидаясь ответа, встаёт с места. — Я принесу чай.       Сяоши не успевает обработать информацию. Его мозгам нужно время, чтобы избавиться от чужих мыслей, чужих страхов, чужих эмоций. Он проводит ладонями по лицу, благодарный Лу Гуану за тишину, и откидывается на спинку дивана. Прикрывает веки.       И открывает их ровно в момент, когда Лу Гуан — всегда аккуратный, следящий за каждым своим шагом Лу Гуан — бьётся локтем о косяк и почти разливает чай в руках.       Чэн Сяоши выгибает брови.       — Кажется, миссия и тебя вымотала, Гуан-Гуан? — слабо усмехается он, не замечая, как щурится Лу Гуан. Не замечая, что тот движется медленнее обычного — словно боясь вновь что-то задеть, обо что-то удариться.       Тогда он был слишком уставшим, чтобы увидеть эти явные признаки.       — Мы сегодня сильно задержались, — Лу Гуан осторожно протягивает ему дымящуюся кружку и садится рядом. Тянется за знакомой упаковкой и выверенными движениями открывает её. Прозрачные капли ложатся на покрасневшие глаза, мягко обнимают роговицу, застывают в уголках.       Почти как слёзы.

***

      — Чэн Сяоши! Ты, что, опять разбил что-то?! — кричит возмущённо Цяо Лин со второго этажа, едва внизу раздаётся грохот. Она громко спускается и уже раскрывает рот, чтобы наругать нерадивого работника, однако спотыкается на первом же слове.       Привезённые курьером коробки уронил Лу Гуан.       — Ударился о стойку и задел стул ногой, — спокойно говорит Лу Гуан, поднимая руку, чтобы опереться ею о стул, но попадает не с первого раза.       На этот раз Чэн Сяоши замечает.       Но отшучивается.       — Может, тебе стоит носить очки не только во время чтения? — он лучезарно улыбается и подаёт руку, чтобы помочь. Лу Гуан поднимает голову. Слегка хмурится — и Сяоши отчего-то именно в этот момент замечает под выразительными голубыми глазами пугающе большие синяки.       Лу Гуан медленно протягивает ладонь в ответ.       И даже не реагирует на шутку.       Только вздыхает. Слабо кивает — и принимается собирать разбросанные коробки, прежде чем Чэн Сяоши понимает сложное выражение на его лице.

***

      Через неделю он исчезает на несколько часов.       И когда возвращается, Чэн Сяоши видит на нём новую пару очков.       И наконец напрягается.       — Так ты… — начинает он, но Лу Гуан лишь пожимает плечами и подходит к стойке с несколькими конвертами.       — Зрение и правда ухудшилось, — говорит он, беря в руку один из конвертов и вскрывая его. Отчего-то Сяоши становится не по себе. — У нас так много заказов появилось за раз?       Лу Гуан вытаскивает фотографию и активирует способность. Его глаза — теперь почти светящиеся небесно-голубым, замершие на одной точке — внимательно вглядываются в совместное селфи двух девушек, и Сяоши практически вживую видит, как чужой мозг обрабатывает поступающую информацию.       Чэн Сяоши по другую сторону стойки склоняется к нему и тоже вглядывается в фото.       Естественно, он не видит больше того, что видит Лу Гуан.       — А ты же что-то вроде стороннего наблюдателя? — спрашивает он с чистым любопытством, но Лу Гуан на секунду поджимает губы. Напрягаясь. — Или ты тоже чувствуешь всё, что…       — Нет, — Лу Гуан наконец-то моргает, отводит взгляд. — Только сторонний наблюдатель.       — Вау, — Сяоши стукается о его плечо виском. — Не могу представить. Обычно я глубоко погружаюсь в жизнь человека, — он смотрит на Лу Гуана, который так и остался неподвижен. — Иногда я завидую тебе.       Почему-то настроение Лу Гуана портится.

***

      Лу Гуан жмурится на секунду, словно глаза высохли, и быстро протягивает ему фото. Поправляет очки, с которыми теперь не расстаётся.       — Сегодня миссия простая: найти золотой браслет, — он тянет руку вперёд, ладонью вверх, но Чэн Сяоши медлит.       Он засматривается на чужие глаза, затянутые какой-то странной пеленой, на красные прожилки в белках, на частые моргания — и вместо того чтобы дать пять, мягко смыкает пальцы на чужом запястье.       Лу Гуан замирает.       Моргает.       — У тебя вопросы к заданию? — спрашивает он своим обычным ровным голосом, поворачивая к нему голову.       Взгляд, направленный на Сяоши, пугающий. Пустой. Никакой.       — Ты в порядке?       Вопрос застаёт Лу Гуана врасплох. Он недоумённо хмурится, начинает моргать чаще обычного.       Его рука невесомо касается пальцев Чэн Сяоши и медленно отрывает каждый от тонкой кожи запястья. В прикосновениях Лу Гуана всегда скрывается почти иррациональная забота, о которой он ненавидит говорить, но которую проявляет больше всех прочих.       — Как обычно, — пожимает он плечами, и в этом движении Сяоши видит какую-то скованность.       — Если тебе нужно отдохнуть, можем взяться за заказ позже, — предлагает Чэн Сяоши мягко и задерживает прикосновение, хватаясь за кончики чужих пальцев, когда Лу Гуан хочет притянуть их к себе. — У тебя глаза такие уставшие в последнее время. Я переживаю.       Лу Гуан отчего-то мрачнеет. Закрывается от него.       — О себе бы переживал, балбес, — фыркает он и вновь поворачивает к нему ладонь, перечерченную линиями жизни. Не смотрит в глаза. — Тебе нужно девичник пережить.       Чэн Сяоши ни разу не верит этому тону — но на этот раз принимает попытку замять разговор. И, глубоко вздохнув, всё-таки прыгает в фотографию.

***

      Оправа очков Лу Гуана тонкая.       Дужки — две длинные палочки диаметром, как сложенная втрое нитка — ломаются об асфальт, когда Лу Гуан вновь спотыкается на ровном месте и роняет их.       Последний месяц такое происходит как-то слишком часто.       Чэн Сяоши подхватывает его за локоть, игнорируя выкрики тех, кого Лу Гуан задел, и обеспокоенно заглядывает в чужое лицо.       Он цепенеет.       — Лу Гуан?..       Глаза Лу Гуана раскрыты. Они растерянно мечутся из стороны в сторону, словно ища, за что зацепиться. Каждая мышца под пальцами Сяоши напряжена до предела, и он даже боится предположить, из-за чего Лу Гуан так замер.       Синие радужки наполняются странной эмоцией, которую Чэн Сяоши впервые видит у Лу Гуана — и оттого не сразу понимает её.       Страх.       Лу Гуан долгую секунду выглядит так, словно ему чертовски страшно.       И Чэн Сяоши почти успевает спросить, какого чёрта с ним творится — но Лу Гуан резко вздыхает и выпрямляется. Он моргает — и с его глаз исчезают все эмоции до единой.       — Извини, — говорит он и наклоняется, чтобы подобрать очки. Бледные руки немного резковато ведут по земле, пытаясь нащупать вещь, которая лежит сломанными остатками прямо под его ногами.       Чэн Сяоши становится дурно.       Он садится на корточки и подбирает очки вместо Лу Гуана, который от соприкосновения с его плечом вновь задерживает дыхание.       — Нам стоит поговорить, — Чэн Сяоши берёт его за руку и вкладывает туда очки. Лу Гуан пару раз моргает, прежде чем взглянуть на него.       — О чём мы…       — Обо всём, — он опускает ладонь на спину Лу Гуана и помогает ему развернуться в сторону фотоателье. — Я устал от секретов, Лу Гуан. С тобой что-то происходит — и я очень хочу помочь тебе.       Лу Гуан тушуется.       Его губы как-то болезненно поджимаются, а глаза уходят в сторону — даже если и до этого были не слишком сфокусированы на Сяоши. Он плавно кивает и позволяет Чэн Сяоши вести его в ателье.       Лу Гуан странно относится к прикосновениям. Он не особо тактилен — никогда не обнимает кого-то по собственной инициативе, рукопожатиям предпочитает вежливые кивки, а неожиданный контакт презирает. Он терпит приставания лишь от Чэн Сяоши — закатывает при нём глаза чуть реже, фыркает без тени злости, отталкивает в полсилы.       Сам Чэн Сяоши не понимает, почему — но он рад знать, что Лу Гуан позволяет ему больше, чем остальным.       Когда они заходят внутрь, на них накидывается Цяо Лин — она сильно сжимает в пальцах конверт и выглядит так, словно произошло нечто ужасное.       — Ребёнок пропал, — взволнованно говорит она. — Его родители нашли окровавленную игрушку на дворе. Счёт на секунды.       Лу Гуан делает шаг вперёд, отрывая спину от ладони Сяоши, и тянет руку вперёд.       — Без паники, — откладывая сломанные очки на стойку и вскрывая конверт, говорит он — и Чэн Сяоши понимает, что поговорить им в следующие часов двенадцать вряд ли удастся. — Сначала посмотрю, есть ли тут что-то.       Он моргает — и глаза едва загораются голубоватым пламенем.       В его руках — улыбающаяся кривыми зубами девочка с игрушкой дельфина в пальцах. Фото сделано её маленькими ручками, неаккуратное и размазанное — но обычно Лу Гуану и этого хватает.       Чэн Сяоши ждёт, когда тот что-нибудь скажет — он внимательно смотрит на то, как Лу Гуан изучает фотографию. Как его веки странно дёргаются, как взгляд мутнеет на секунду — а потом возвращается в реальность. Синь в радужках Лу Гуана сейчас кажется обесцветившейся, тусклой — словно перебежавшей из окружения его глаз на пространство под ними.       Его глаза словно плакали космосом — и космос этот оседал в мешках под полуприкрытыми веками.       Проходит минут десять. Лу Гуан резко жмурится и как-то дёрганно трёт глаза свободной рукой. Резко вздыхает.       Сяоши чувствует что-то странное в груди.       Он подходит к Лу Гуану и кладёт руку ему на плечо.       — Лу Гуан?       — Её увезли на машине, — он отнимает пальцы от покрасневших глаз и поднимает взгляд на Сяоши. Расфокусированный и какой-то размытый — как фотография, которую он слишком сильно сжал в руке. — Записывайте номер и отправляйте в полицию. Они её отследят. Судя по местности они уехали загород, на север, но не слишком далеко. Девочка ранена не смертельно. Её держат в подвале в заброшенном доме. Он там один, его сразу заметно.       Цяо Лин быстро кивает и бежит за телефоном. Лу Гуан скользит рукой по поверхности стойки и только тогда делает шаги в сторону полок, где обычно хранятся его капли.       Чэн Сяоши хмурится, когда Лу Гуан бьётся бедром о край стойки, пытаясь повернуть слишком рано.       — Без очков совсем не видишь? — спрашивает он тихо, и этот вопрос уже не звучит насмешливо. Его тон обрастает беспокойством — и Сяоши медленно приближается к нему, чтобы достать нужный бутылёк, который Лу Гуан пытался отыскать среди нескольких похожих. Словно прихожая была погружена в тьму и он никак не мог прочитать названия на этикетках.       Только в фотоателье везде горел свет.       Лу Гуан набирает в грудь воздух.       — Всё мутно, — выдыхает он. Сяоши ждёт продолжения, но губы Лу Гуана вновь смыкаются в тонкую полоску.       — Насколько?       Лу Гуан сжимает в пальцах почти закончившиеся капли и складывает руки на груди. Опускает голову на мгновение. Шаркает ногой. Медленно смотрит в лицо Чэн Сяоши, словно зрительный контакт сможет скомпенсировать важный разговор.       И — стоя в шаге от него — говорит ужасающе ровно:       — Я не вижу тебя.

***

      Любая способность оставляет последствия-шрамы — неважно, видимые или нет. От этого они не перестают болеть слабее.       У Чэн Сяоши часто после заданий случаются периоды, когда ему ничего не хочется — ни существовать, ни жить — но эти чувства смывает его собственными воспоминаниями. Он находит ещё одну причину продолжать жить — и выходит на свет с искренней улыбкой, способной залатать что угодно.       Его способность оставляет открытые раны — но у тех есть свойство затягиваться, если не тревожить их.       — Почему ты так долго скрывал это от нас?! — повышает голос Сяоши на следующий день, когда девочку находят, и Лу Гуан в тиши фотоателье рассказывает, что его способность потихоньку отнимает у него возможность видеть. — Если бы мы — если бы я — знал об этом раньше…       — То что? — Лу Гуан смотрит на него исподлобья, сложив перед собой руки. Он сидит на диване, смотря в одну точку, пока Сяоши беспокойно ходит по комнате, чуть ли не вырывая на себе волосы. — Что бы ты сделал, Чэн Сяоши? Запретил бы мне участвовать в наших заданиях?       — Да какая разница, может, и так! — взрывается он, резко к нему разворачиваясь. Лу Гуан не двигается, застыв в одной позе. — Я хотя бы знал, что это сильно вредит тебе!       — Я использую свою способность практически с детства, — Лу Гуан пожимает плечами. — Рано или поздно это должно было случиться — а наша работа приносит людям пользу. Без меня она бы усложнилась.       — Ты мог бы использовать её не так часто.       — Смысл? Лишь бы оттягивало неизбежное.       Чэн Сяоши больно.       Ему, кажется, больнее, чем Лу Гуану — тот словно давно смирился. На его лице ни капли сожалений или печали — только липкая усталость.       — А операция?       — Спрашивал. Не мой вариант.       — Зрение не может восстановиться, если не использовать способность?       — Пытался когда-то. Не работает.       Чэн Сяоши стягивает собственные волосы у корней, чтобы успокоиться. Он глубоко вдыхает — но выдох получается слишком рваным и неполноценным.       — Я буквально слышу, как у тебя мозги перемалывает, — обыденно говорит Лу Гуан и щиплет себя за переносицу. — Хватит думать об этом, Чэн Сяоши. Я же не умираю, в конце концов. Просто пятна вместо людей вижу.       Чэн Сяоши стискивает челюсти. Разжимает пальцы — и в одну секунду оказывается перед Лу Гуаном на коленях.       Тот — ощутив чужое дыхание на собственной коже — замирает и слегка приподнимает голову. А в его глазах — мёртвое море, пустое и ничего не выражающее. Застывшее.       Чэн Сяоши обхватывает бледное лицо ладонями, распространяя по чужим сосудам тепло.       Большие пальцы мягко оседают на скулах, подушечками касаясь заметных синяков.       Лу Гуан моргает, слегка двигает глазами, словно пытаясь понять, куда смотреть — и молчит.       Потрескавшиеся губы ровной линией растянуты в стороны — это не улыбка. В уголках рта слишком много напряжения.       — Я не хочу, чтобы ты страдал от своей же способности, — Сяоши случайно соприкасается с ним носами. — Прошу, позволь мне помочь тебе.       Так же, как ты всегда помогаешь мне.       Глаза Лу Гуана — наложенный на концентрированный синий чёрно-белый фильтр. Его зрачки больше не чёрные — их тоже будто покрыло толстым слоем мути.       Лу Гуан выглядит слишком хрупко в его руках. Сяоши словно подпирает пальцами едва держащиеся друг за друга осколки.       Неожиданно он прикрывает веки, скрывая от взора Сяоши пустой взгляд, окружённый красными паутинками сосудов.       — Не хочу, чтобы что-то менялось, — медленно шевелятся его губы. — Между нами.       Чэн Сяоши задевает кончиками пальцев белоснежные пряди. Смотрит в прикрытые веки, словно в ответ и правда получит осознанный взгляд.       И дышит.       Впервые за напряжённые недели.       — Я сам выбрал эту жизнь — и не хочу жалости в свою сторону, — голова Лу Гуана совершает незаметное короткое движение: он мягко опирается о лоб Чэн Сяоши.       Дыхание перехватывает.       — Её не будет. Обещаю, — он чувствует под пальцами бегущую под кожей Лу Гуана кровь. Неспокойную. — Тогда на меня жалости не хватит.       Лу Гуан замирает — а потом подушечки Чэн Сяоши улавливают движения мимических мышц.       — Идиот.       Лу Гуан улыбается — слабо и еле-еле. Щекочет Сяоши ресницами. Позволяет дышать собой.       Шепчет ломко:       — Спасибо.

      …и делится с ним космосом.