Аргентара l Эхо тлеющих светил

Пахло рыбой и гниющим деревом. Рыжий мальчик лежал в каюте и считал доски на стене. Он жалел, что не взял с собой книг — но знал, что, если их найдут, отец немедленно избавится от них, назвав "отвлекающим фактором при обучении". Сейчас Диас должен был бы медитировать или выполнять упражнения для начинающих магов света, но, во-первых, в этом не было смысла, а во-вторых — вонь стояла такая, что ни о какой медитации не могло быть и речи. Корабль, на удивление, был далёк от роскоши. Да, приличный, прочный, но никто бы и не подумал, что на таком могла путешествовать королевская особа. Отец, впрочем, не гнушался бедности — и, пожалуй, именно за это Диас уважал его. Он и сам был в этом на него похож. Говорят, когда-то Его Величество был влюблён в простолюдинку. Но королева не терпела этих слухов и выкорчёвывала их с корнем. Кто осмелился бы рассказывать принцу о юности его отца? Ведь если Диас вдруг упомянет услышанное при матери — рассказчику придётся попрощаться со своей должностью. В лучшем случае. Королеву, к слову, звали Эриэль. Диас унаследовал её внешние черты, хотя кое-что досталось ему и от отца. Никто не сомневался, что он — сын короля и королевы. Кроме, разве что, самого Диаса. Говорят, магические способности передаются с кровью. И король, и королева были в этом смысле исключительными. Когда Диэль начала колдовать в два года — все были в восторге, хотя никто особенно и не удивился. Первые шесть лет жизни Диаса окружали с терпением, уверенные: он — просто «поздний цветок». Ждали. А потом — ну, вы и сами знаете. После рождения дочери Эриэль всё меньше времени уделяла сыну. Сначала — из-за забот о младенце. Даже с няньками дети забирают много сил. А потом… потом просто стало ясно: привязанность к Диэль у неё была куда сильнее. С возрастом Диас всё яснее чувствовал: он — лишний. Наверное, сейчас его от одиночества спасали только друзья. Хорошо, что хотя бы... В замке скрипнул ключ. Мальчик рывком вскочил и попытался сесть в позу для медитации. Но корабль качнуло, и он нелепо завалился набок. В каюту вошёл король. Он окинул сына холодным взглядом. — Через полчаса будем на месте. Собирайся. Порт был не слишком большим, но и не крохотным — это точно была не захолустная деревушка. — Я думал, мы едем на почти необитаемый остров. А тут — целый городище! — восхищённо сказал Диас нянечке. Та уже набрала воздух, чтобы ответить, как вдруг за спиной раздался голос Короля: — Это очень значимый остров для нашего народа. Первая земля, где наши предки смогли остановиться, когда бежали с материка. Сейчас он наш только наполовину… но это важное наследие. — Он взглянул на сына. — Тебе нравится? Диас кивнул и даже не напрягся от того, что с ним заговорил отец. — Это хорошо, — с лёгким облегчением произнёс Король. Когда корабль причалил, Диас одним из первых сбежал по трапу и едва ли не столкнул в воду члена экипажа. Твёрдая, неподвижная земля под ногами показалась непривычной — весь мир вокруг, казалось еще покачивался. Он чуть ли не бегом кинулся к лавкам у пристани, но не успел — кто-то лёгким движением руки подхватил его на бегу. Мужчина средних лет с лёгкостью поднял мальчика за плечи: — Неужто ты и есть Диас? — А?! Э? Что вы себе позволяете?! Поставьте меня на землю! — принц неожиданно для себя оказался в подвешенном “состоянии”. — Ай-ай-ай, извини! Ты, видно, уже совсем большой. Но стой, не убегай — отец твой, похоже, не в восторге. - Тот кивнул в сторону корабля, но Диас не обернулся, он был в негодовании! — Да мне, между прочим, восемь! А вы кто такой? И вообще-то, прежде чем трогать, надо спрашивать! А прежде чем поднимать — так вообще совесть иметь! Из-за спины раздался голос Короля: — Ха-ха! Смотри, даже мой сын понимает, что твои манеры никуда не годятся! Здравствуй, Теолан. — Каэрис! Иди-ка сюда, обниму! … Внезапно Диас оказался свидетелем сцены, какой раньше не видел. Его отец — строгий, сдержанный, почти чужой — вдруг улыбался по-настоящему, мягко, даже немного смущённо. И кто-то назвал его по имени. По имени! Диас вдруг понял, что и сам не знал, как зовут отца. Все всегда говорили "Мой король" или "Ваше Солнечное величество". А имя… имя ему никто не говорил, а он о нем и не думал. Пока взрослые обнимались, с корабля выводили людей в наручниках. Их было больше двенадцати, но меньше двадцати. С завязанными глазами, каждый под охраной стражника. Нянечка, заметив, как принц нахмурился глядя на них, наклонилась и прошептала: — Это плохие дяди. Мы охраняли их, чтобы они не сбежали. — А почему я их раньше не видел? И зачем они сюда? Тут тюрьма? Женщина немного замялась, подбирая слова: — Ну… Не совсем тюрьма. Мы… отдадим их другим плохим людям. А они — отдадут нам наших друзей. Диас нахмурился ещё сильнее. В его голове не укладывалось: как можно менять плохих на хороших? Разве это честно? Это всё равно что принести гнилой помидор в овощную лавку и получить взамен свежий. Возможно, если бы нянечка объяснила всё честно, он бы понял больше. Но она всё ещё говорила с ним, как с малышом. — А что они сделали плохого? — спросил он. Ответа не последовало. Только неловкая пауза, будто и воздух стал плотнее, несмотря на крики чаек и гул базара. — Седлайте коней, — скомандовал Каэрис. — Мы выдвигаемся. Путь предстоит долгий. У Диаса внутри всё сжалось. "Значит, это ещё не место. Значит, и базар посмотреть я не успел — всё из-за этого бородатого вонючего мужика. Куда отец снова меня тащит?" Вокруг сразу началась суета. Люди метались туда-сюда, кто-то звал кого-то, несколько стражников исчезли в толпе, видимо в поисках лошадей. Всё это раздражало, но, похоже, было необходимо. Только Теолан остался стоять, как ни в чём не бывало — приказ его явно не касался. — Ей-богу, неужели они не знали, что Его Величество потребует коней?.. Всё как всегда, через… — пробормотала измотанная няня, осекшись на последнем слова. Диас стоял между отцом и ней, потерянный и беспокойный. Ждать было скучно, изучать место — бессмысленно, ведь они всё равно уезжали. Он начал считать людей, просто чтобы занять себя. Один… два… три… Их было четырнадцать. Четырнадцать пленников. Среди них были и женщины, но не так много. У всех — бледная кожа, волосы темнее, чем Диас привык видеть. И черты лица… другие. Казалось, даже если подойти и понюхать их одежду — запах был бы совсем не таким, как у привычных людей. Конечно, он этого делать не стал. Он ещё не знал слова «иностранцы», но сделал единственный доступный ему вывод: они плохие — потому что другие. “Мда… Эти взрослые игры. Такие непонятные.” У одного из пленников сняли повязку с глаз и что-то спросили. Он дрожал, было видно — ему страшно. Но в ту секунду, когда человек стал осматриваться — в его взгляде мелькнуло нечто… другое. Он смотрел не как пленник. Он посмотрел на Короля. Он посмотрел на Теолана. Он посмотрел на Диаса. Вдох. Они встретились глазами. Это длилось всего пару секунд, но этих секунд хватило. Стало страшно. По-настоящему страшно. Диас испытал чувства, которых не знал даже рядом с гневным отцом. Он впервые почувствовал такую беспомощность, что захотел спрятаться за няней, убежать… или даже прыгнуть в воду. Но он остался на месте. Стоял, сжав кулаки. Мужчина отвёл взгляд. Выдох. И всё закончилось. Мужчина снова стал играть роль — сгорбленный, забитый, запуганный. Как будто ничего не произошло. "Почему никто не заметил? Почему никто, кроме меня, не изменился в лице? Они что, знают, что он так может? Поэтому и завязывают им глаза?.. *** Диас ехал в карете с женщинами, а Его Величество — верхом, впереди, смеялся, оживлённый, светившийся изнутри. Диас решил, что, может быть, даже стоило поехать — только ради того, чтобы увидеть отца таким. Было слышно, когда он отдает приказы и общается с подданными, а когда ведет беседу с Теоланом. Диас даже высовывал голову из окна кареты, когда отец громко хохотал, чтобы посмотреть на столь редкое зрелище. Но по большей части голова принца была занята другим... Тот человек в наручниках не давал ему покоя. "Он знал, кто я. Знал, что я сын короля. И не испугался. Или, может, испугался, но всё равно смотрел. Как будто… хотел что-то сказать? Или как будто знал что-то про меня? Почему мне никто ничего не объясняет? Почему я всегда последний, кто узнаёт, куда мы едем и зачем? Разве я не принц? Или из за своей неспособности к магии я просто багаж, который переносят с места на место, не спрашивая мнения? Пейзажи за окном - совершенно не интересовали мальчика, хотя если бы от отвлекся от своих мыслей, ему бы очень понравилось наблюдать за окружающим миром. Он сидел спокойно, сложив руки вместе, нервно меняя местами большие пальцы. Кажется, это его успокаивало. К вечеру они добрались до скромного поместья. Поля, лес, дорога, уходящая дальше в глубь острова встретили их теплым, приятным ветерком. В нем чувствовался океан. И правда — отличное место, чтобы учиться магии. Дом выглядел старым, будто дышал давними жизнями. У порога — выбитый герб, стертый дождями. Окна на первом этаже — узкие, защищённые, а на втором побольше и менее тоскливые. Этот дом явно стоял здесь дольше, чем жив сам Теолан, хозяин этого поместья. Но оценить более точно мальчик не мог. Комната, куда привели Диаса, была маленькой, немного пустой, но чистой. Здесь явно редко кто жил, но к приезду Короля и Принца всё привели в подобающий вид. Народу в доме было немного: немногочисленная прислуга, Теолан, его супруга Гиззи… и теперь они. "Плохие дяди" сюда не поехали. Диас очень устал, он слишком много переживал и мало отдыхал и сейчас уже был похож на лунатика. Он мало что запомнил, потому что все было не важно, а сейчас значение имели только… Чистая постель, не пахнущая рыбой. Пол, не покачивающийся под ногами. Луна, заглядывающая в окно. Всё было правильно. Всё было спокойно. Он уснул мгновенно, сил переживать о чем-то у парнишки не осталось. И звёзды, будто специально, танцевали сегодня для него — чтобы убаюкать молодого принца и унести все заботы с собой, в тёмное, безбрежное небо.