Архат

      People agenda - это стратегическая часть управления компанией, фокусирующаяся на людях: найм, развитие, удержание, вовлечённость и корпоративная культура. Это фундамент для устойчивого роста бизнеса через работу с талантами. А еще это когда обсуждают, как «прокачать эмпатию», но увольняют в Zoom. Или когда на повестке стоит «well-being сотрудников», а встреча по этому поводу - в 8 утра в понедельник.               Две недели спустя        Прошло несколько недель. Сплетни, что когда-то шептались в курилках и мессенджерах, выгорели, как бумага в камине. Фотография давно перекрылась новыми инфоповодами - кто-то ушёл в конкурентную фирму, кто-то облажался на тендере, кто-то вышел замуж, кто-то на неожиданном пикнике повёл себя глупо. Бена всё чаще видели рядом с Кайдел - в кафе у офиса, на парковке, пару раз даже на вечерних ивентах. Она обнимала его за плечи, смотрела снизу вверх с привязанностью. Он отвечал ей полуулыбкой.        То еженедельное собрание ТОП-команды началось как обычно. Перед началом в конференц-зале стоял привычный гул - кто-то обсуждал цифры, кто-то отпуск, кто-то просто тянул время за вторым стаканом кофе. Воздух был густой от делового парфюма, но под этим слоем витало ощущение: сегодня будет что-то. Готовились принимать и давать бой за бюджеты.        Рей тоже уже была на месте. Ей, по-хорошему, стоило бы волноваться, ведь Бен Соло не любил расходы на персонал, но HRD была собранная как всегда - планшет в руках, волосы аккуратно зачёсаны и лишь одно теперь не поддавалось дисциплине - живот. Он уже был заметен. Даже под выверенным по фасону платьем. Даже в её движениях - когда чуть медленнее садилась или придерживала спину рукой, думая, что никто не заметит. Но все - заметили.        Ещё во время того пикника на крыше пару недель назад. К ней стали присматриваться. Как-то незаметно у неё начал меняться стиль - платья сидели на ней чуть иначе. Чуть свободнее. Блузки - чуть мягче по ткани. Каблук стал чуть устойчивей и ниже. Кто-то начал догадываться. Никто не спрашивал впрямую. Но взгляды становились внимательнее. В коридорах чаще звучало: “Ты хорошо выглядишь”, “Ты вся светишься”. Но никто не спрашивал напрямую.       На еженедельном собрании директоров всё шло по протоколу - бюджеты, отчёты, метрики. Пока не дошли до people agenda. Рей листая слайды презентации, как всегда уверенно рассказала о найме, адаптации новичков, планах по внутреннему обучению и кадровому резерву.        - Ну и как всегда, самое чувствительное - найм, - закончила она, откинулась на спинку кресла. - Прогнозируем прирост штата на 11% во втором квартале. Если пройдут все тендеры - будет больше.       - Это если кандидаты ещё остались на рынке, - тяжело вздохнул маркетинговый директор. Конечно, ему всегда не хватало продажников, потому что те “жили” в компании меньше всех. Рей едва не запустила в него степлером. Не потому что не любила Кардо, а потому что её рекрутёры уже с ног сбились искать всех этих полевых мальчиков и девочек, ведь в продажах всегда была двукратная оборачиваемость персонала за год. Хуже было только в колл-центрах.        - Или если Рей снова не переманит половину города своим HR-шармом, - пошутил операционный директор. Про себя HRD отметила, что он-то поприятней своего предшественника, который с каменным лицом сидел и смотрел в свой телефон, а потом отчётливо сказал:        - В последнее время HR департамент не очень-то старается.        На секунду повисла тишина, а потом Хакс фыркнул:       - Ну, Рей вообще-то и так работает над приростом штата, - он посмотрел поверх очков на женщину, как бы невинно, и сделал глоток воды. Эффект был оглушительным - снова неловкое молчание. Такое, чтобы каждый понял намёк. Кто-то спрятался за чашкой кофе. Несколько человек отвели глаза. Один из project-лидов сделал вид, что пишет в блокноте. Бен не отреагировал вовсе. А их тайна вырвалась наружу и парализовала всё вокруг. Даже проектор перестал гудеть.        Рей просто кивнула:        - Вот именно, у нас прирост по всем фронтам, - сказала она спокойно и перевернула слайд. Потом вдруг опустила крышку своего ноутбука и осмотрела своих коллег. Была уверена, что это сейчас тема номер один между чашками с кофе. Игнорировать было глупо, как и прятаться. - Да. Я жду ребёнка. Вы всё правильно поняли, а теперь продолжим. Итак…        - И какой месяц? Третий? - Финансовый директор всё же её перебил.        - Пятый, - уже с ледяной вежливостью ответила Рей, не привыкшая обсуждать настолько личное. - Это отличная новость, Рей. - Если надо будет подхватить какие-то проекты или отдать куски адаптации - просто скажи, - вмешался Хакс, листая свои заметки. Рей кивнула. Спокойно. Сдержанно. Профессионально. Будто ничего не произошло, но только в глазах мелькнуло что-то уязвимое. Всего на секунду, а всё же…мелькнуло. Она ощутила себя тронутой, хоть знала что никогда и никого не попросит о помощи. Её департамент отлично работал. Без ребёнка или с ним.        Бен всё это время молчал. Это обсуждение заставило ощутить неловкость - он не понимал зачем Рей взяла и объявила вот так о своей беременности. Ещё бы на стульчик стала. Одновременно в нем поднялась какая-то собственническая ревность - почему они все говорили о его ребёнке и предлагали помощь. Они сами разберуться, у них всё было по плану, хоть две недели между ними и пары слов не было, но ведь всё было исключительно из-за его разъездов в качестве СЕО. Их ссора была не первой и не последней, потому Бен не особо за ту переживал.        - Так а кто же отец? - Вопрос был уж совершенно неправильный для делового совещания и СЕО хотел этот балаган прекратить, как вдруг Рей улыбнулась - почти мягко и… абсолютно лживо:        - На самом деле, я сделала ЭКО. Давно планировала, просто решила не афишировать. Для меня это очень личное, сами понимаете.        Коллеги переглянулись с аккуратной вежливостью. В комнате стало чуть тише, как будто все попытались одновременно дать Рей пространство. Финансовый директор кашлянул в кулак и кивнул, словно извиняясь за лишний вопрос. Кардо отвёл взгляд, быстро перелистывая слайды на планшете. Хакс листал блокнот, будто искал нужную заметку. Никто не пошутил, но никто не добавил ничего. Это было, пожалуй, самым разумным, что они могли сделать.        А Бен... Он смотрел на неё. Не мигая, будто его только что ударили в грудь.Не громко. Не публично. Но метко. ЭКО. Она стёрла его из уравнения. Сделала всё - сама. Перед всеми и перед ним. Мужчина сглотнул, не сказав ни слова. И впервые за всё время почувствовал, каково это: быть никем. На безрассудную секунду ему стало обидно. Будто она украла у него что-то важное. Будто между ними вдруг встала бетонная стена, выстроенная из лжи, которая защищала её, но отгораживала и от него тоже.        В следующую секунду в комнате прозвучал голос, хлёсткий, как хлыст:        - Может, всё-таки вернёмся к работе? - отрезал Бен, не повышая голоса, но так, что стало понятно: дискуссия окончена. Но он будто наблюдал за собой со стороны.       Проектор зажужжал громче, как будто сам поддержал команду в этом решении. И слайд со следующим блоком KPI появился на экране. Совещание продолжилось. Бен и Рей даже не обменялись взглядами, зато мужчина ловил на себе чужие знаки вопросом. Все были в курсе его политики увольнять беременных и сейчас многие задавались лишь одним вопросом - уволит ли он Рей, но здесь мужчина решил последовать совету своей HRD, который она давала ему насчёт фото: never complain, never explain.       ***       Бен догнал её у выхода в лифт.       Женщина шла быстро и её шаги он слышал, как удары сердца. Быстрые, решительные, будто она старалась уйти прежде, чем он успеет что-то сказать, но не сейчас. Бен знал, что не даст ей сбежать. Двери лифта уже начинали разъезжаться, когда она ускорила шаг, почти вбежала внутрь и резко ткнула в панель вызова, желая закрыть двери как можно скорее.       Но не успела.       Он вошёл следом - быстро, не давая ей времени ни на жест, ни на слово и ударил по кнопкам. Сразу. Все этажи подряд, будто хотел просто остановить движение, зажать лифт между мирами, в которых они оба застряли.        Двери захлопнулись и в кабине мгновенно стало тесно. Не из-за пространства. Из-за воздуха, который сгустился. Из-за слов, что не были сказаны. Из-за воспоминаний и всего, что между ними так и не произошло.       Он стоял близко. Слишком близко. Её плечо почти касалось его пиджака, и она знала - если сдвинется хоть на полшага, коснётся его рукой, но этого делать не хотелось, потому Рей смотрела прямо перед собой. Не шевелилась. Не моргала.        - Может, тебе стоило назначить мне встречу. Мне порядком надоело, что мы обсуждаем что-то действительное важное только в лифте и… - она привычно начала первой, но вздрогнула. Бен грохнул кулаком снова. Теперь просто по стенке.        - Рей. Замолчи. - Его голос от гнева аж трещал, удивительно как искры не пошли. Женщина вдруг не стала спорить, просто рефлекторно сомкнула руки на груди. - Почему мне ты не соврала? - Почти прорычал Бен и в его тоне было нечто такое странное. Разбитое удивление.        - О чём?        Мужчина посмотрел ей прямо в глаза. Не моргая. Сглотнул. А потом взял и вырвал из души:        - Ты только что сказала, блядь всем, что это - ЭКО, - он опустил взгляд на живот. Пока другие только шептались, Бен видел его. После того субботнего утра всегда уже видел и никакие фасоны не обманывали. - Что всё чисто и запланировано, всё холодно и расчётливо, как всегда у тебя. Все всё поняли. Все успокоились. Им же неважно, как оно на самом деле. Им нужно было лишь объяснение и ты его дала. Тогда почему мне ты не соврала тогда, в кабинете? Сделала бы вид, что это не мой ребёнок. Рей посмотрела на Бена. На всего его. На шрам, что держал его лицо и на тени под глазами, на челюсть, напряжённую до боли да на пальцы, что сжались в кулак. На горло, на нервно дёргающийся кадык. Да, она смотрела на него всего - на мужчину, который за бронёй контроля прятал… что? Отчаяние? Боль? Жажду обладать ребёнком, который ему не светит?        Любопытно, сколько бессонных ночей он провёл из-за ребёнка? Ей внезапно стало как-то мучительно любопытно. А ещё - что пряталось за его гневом. Он злился за ложь в конференц-зале, потому что вопреки всей логике это уязвило его… или за то, что она рассказала ему правду, которую он предпочёл бы не знать. Может, мужчина хотел, как и все, просто сегодня узнать, что ненавистная сука Палпатин - беременна да и всё. Но её слова тогда, пару месяцев назад, изменили в их отношениях всё, сделав из него отца.       Она ответила непривычно тихо. Тише, чем Бен привык. Тише, чем ожидал.        - Думаешь, я не хотела, Бен? Не хотела всё скрыть? Как считаешь, это было моей мечтой - явиться в твой кабинет и сообщить такую новость? Знаешь, о чем я, действительно, мечтала? Это в первый день твоего назначения положить заявление тебе на стол и оставить грести всё это дерьмо тебе самому, но… мне нужна эта работа, а тебе нужна я в этой должности, как бы ты не драл свой поломанный в драках нос. Я сказала, потому что ты не тот, кому можно солгать. Ты бы всё равно проверил. Ты бы копал. Сквозь рациональное “это невозможно”. Ты бы считал и сравнивал даты. Сделал бы тест. А потом сказал бы, что я тебя предала. Да, Бен, ты не тот, кому можно лгать. Очень жаль.        Бен не ответил сразу.        Он только смотрел. Как будто не услышал. Или услышал слишком много. Его лицо пошло пятнами. То красными, то серыми. Словно он боролся с чем-то внутри и никак не мог победить. Веки дрогнули. Ноздри чуть раздулись. Он тяжело дышал, как после пробежки. Или перед дракой.       - То есть, ты всадила мне ножь в грудь, в то время когда лжёшь всем остальным, просто чтобы не предать моё доверие? Лгунья. Между нами никогда не было доверия.       - Между нами всегда было только доверие, Бен. Мы всегда ненавидели и соревновались, всегда. Но сучья ирония в том, что когда мы были руководителями одного уровня, то оба знали, что можем доверять лишь друг другу. Скажешь нет? Потому ты сразу поверил, что ребёнок-то твой и до сих пор не сделал ни одного теста.       Он даже слегка качнулся назад. Не от удара - от смысла.       "Когда мы были руководителями одного уровня..."       Фраза закрутилась в голове, как наждачная бумага. Обжигала.       Один уровень. Больше не один. Теперь он - СЕО. А она - его подчинённая. Сильная, умная, опасная. Но - под ним. И в этот момент всё сошлось в одну точку. Ту самую - утро его назначения. Её слова. Её лицо. Никаких поздравлений, ни намёка на радость. Только холодная, словно заранее отрепетированная фраза. И он понял. С опозданием в хер знает сколько недель.       - Подожди, - хрипло сказал он. Голос будто хрустел внутри. - Ты сказала мне об этом в день, когда меня назначили. Не до. Не за неделю. Не раньше. Именно тогда.       Рей ничего не ответила. Только слегка выпрямилась, будто готовилась к удару.       - Значит, - медленно продолжал он, - если бы меня не повысили... Если бы ты не оказалась под угрозой... Ты бы не сказала?       Он смотрел ей прямо в глаза. Пронзительно. Непереносимо близко.        - Ответь, Рей. Просто. Да или нет?       Ей хотелось промолчать, воспользовавшись тем, что Бен просил её замолчать парой минут раньше, но всё равно уйти бы не удалось. Пальцы сжались на локтях, когда руки были скрещены. Она будто старалась не заскулить от усталости, от напряжения, от боли. Ей хотелось ему солгать, но… нет, дело сейчас было не в доверии. В эту секунду отец в этом мужчине почуял бы ложь.       - Нет, - прошептала она наконец. - Не сказала бы. Ты был бы последним, кто узнал.       Бен отшатнулся. Будто она ударила. Грудь его резко поднялась - вдох, такой мощный, будто он тонул. Ему стало невыносимо тяжело и легко одновременно. Так он получил ответ на вопрос - хотел ли знать эту правду. Понял, что да, хотел, ведь его взбесила одна мысль о том, что Рей могла это скрывать и сегодня он бы узнал об этом невзначай. И верил бы в ебучее ЭКО, пока она носила его ребёнка. Настолько его, что захотелось вырвать из неё этого малыша и забрать навсегда.        Но он лишь медленно нажал на кнопку, не давая дверям открыться.       - Вот как, - тихо сказал он. - Вот как. То есть, я узнал об этом только потому, что стал для тебя угрозой. Только потому, что стал сильнее, чем ты. Ты не хотела делиться этим - ты вынуждена была.       Он почти засмеялся. Зло. Безрадостно.        - Господи, ну какая же ты сука, а. И здесь оставила себе последний ход. Даже беременность превратила в инструмент, сделала из моего ребёнка - орудие против меня же.        - Не смей, - тихо, но с оголённой яростью сказала она. Хотела врезать ему и одновременно остаться выше всего этого дерьма. - Не смей говорить так со мной. Это не был инструмент. Это была ловушка. Для меня. Не тебе рассказывать что и как мне делать с этим ребёнком. Он такой же твой, как и.. Хакса или Кардо.        - Какого…        - Такого, блядь, Бен, такого. Тоже мне, отец года. Да ты за эти пару недель ни разу им не поинтересовался, или по-твоему ты пару раз спросил всё ли по плану и титул “папочка года” уже твой? Так это происходит? А нет, погодите - ты был не прочь потрахаться со мной ради этого ребёнка, а не ради своей похоти.        - Я не хочу те…        - Да ладно, ты об этом думаешь с момента, как мы перепихнулись в лифте. Ты хочешь меня, Бен. Но даже в этом ты боишься признаться настолько, что спрятался за ребёнка. Так кто его использует, ну?       Бен смотрел на неё так, будто хотел выжечь взглядом дыру в стене за её спиной.       - Ты обвиняешь меня в том, что я не хотел быть частью этого? - процедил он. - Что я не сбежал, не закрыл глаза, не ушёл, как ты, наверное, надеялась? Прости, что я не дал тебе возможность разыграть трагедию в одиночку. Прости, что мне не было начхать. Почему тебе можно хотеть быть матерью, а мне отцом - нет? Потому что ты хотела быть сильной и независимой? Окей, я подыграл тебе. Но ты не дала мне ни шанса. Ни одного. Ты поставила меня перед фактом и ни разу не впустила.       Рей резко вдохнула. Веки задрожали.        - Не надо этого, Бен… - предупреждающе начала женщина, понимая в какую пропасть они начинают скатываться. В ту, где голоса разума звучали всё тише, а злость и обида заставляли говорить… разное.       - А ты не ставь меня в такие ситуации, - бросил он, не снижая голоса, - ты обещала не манипулировать, а по итогу…        - Мне нужно на воздух.       Он будто не услышал. Или сделал вид, что не услышал. Или, что хуже, воспринял это как очередную попытку манипуляции. Очередной жест в игре, в которую она никогда не играла. А Рей… Рей задыхалась от обиды. От несправедливости его слов. От того, что всё перекручено до неузнаваемости.       Она не пыталась быть сильной. И не стремилась казаться независимой. Это просто стало рефлексом - не просить, не ждать, не подставлять горло под удар. А внутри - вопреки всему, злости, боли, гордости - она иногда до дрожи, до слёз, до безумия ждала от него простых вещей. Слова. Вопроса: «Тебе не тяжело?». Жёсткого, честного: «Ты справляешься?». Или хотя бы руки, когда спускалась или поднималась по лестнице. Ненавидела себя за это, презирала, а всё же…       Иногда она мечтала, чтобы он сам подошёл. Сам догадался. Сам увидел, что за её спиной - не броня, а страх. Что она не шантажирует, не играет, а молча держится из последних сил, чтобы он не подумал, будто она «давит ребёнком». Рей не хотела, чтобы беременность была аргументом. Хотела, чтобы он был её поддержкой иногда без причин. Но он не спрашивал. И она молчала. И защищалась от его равнодушия своей стеной.       А теперь узнала, что была манипуляторшей. За то, что сдержала слово и никому в офисе никак не намекнула кто отец. Не потому что боялась вылететь, а потому что… потому что уважала Бена Соло, особенно когда узнала как много для него значит именно эта компания. И потому что дала ему слово.        - Прекрати…        - Нет, ты послушай. Всё это - твоя игра. Ты жонглируешь людьми, ситуациями, словами. Да ты даже своё тело использовала как…        - Замолчи, - прошептала она, но он продолжил:        - …как щит, как способ манипулировать мной, всем вокруг. А теперь что? Теперь ты вдруг святая мать? Теперь я - угроза?       Рей сорвалась. Ладонь взлетела, но не ударила. Просто остановилась между ними - как граница.       - Если ты ещё хоть раз повысишь на меня голос - в то время, когда наш ребёнок, долбанный ты отец года, уже слышит - я уволюсь.        Наконец, она нашла достойную замену пощечине. Гордо вскинула голову и смотрела ему прямо в глаза.       Тишина. На этот раз - ледяная. Глаза Рей горели. Впервые в жизни она использовала такой аргумент. Впервые. И ощутила пустоту, словно он, этот мужчина, заставил её пересечь черту собственной профессиональной этики.       - Серьёзно? - Бен склонил голову, но в его голосе уже не было гнева. Только шок. - Ты правда это сделаешь?       - Да. Думаешь, мне некуда пойти? Ты удивишься сколько компаний заберёт меня даже на пятом месяце. Ещё и зарплату повысят и отпустят в декрет больше, чем на месяц.       - Чтобы насолить мне?       - Чтобы защитить его. От тебя.       Он будто получил по лицу. Не от слов, от смысла. Он сделал шаг назад. Повернулся, провёл рукой по затылку, сжав кулак. Затем обернулся: медленно, в нём всё кипело.        - Ты видишь во мне угрозу. А не отца.        - Потому что сейчас ты - не тот, кого можно подпустить близко. Ни ко мне. Ни к нему.       Он молчал. Глаза его горели. Потом он кивнул - коротко. Сдержанно. И тихо сказал:        - Тогда иди. На воздух. Или в другую компанию. Как знаешь, Рей.       Он не стал её останавливать. Просто смотрел, как она нажимает кнопку, поворачивается к дверям - прямая спина, вытянутая шея, всё как всегда. Только в последний момент, за секунду до того, как створки сомкнулись, он вышел.       Тихо.       Не громко. Не демонстративно. Он просто не мог дышать рядом с ней больше ни секунды.       Рей поехала вниз.       В лифт вошли люди - кто-то из юристов, ассистентка с планшетом, стажёр в наушниках. Они кивнули ей, и она привычно улыбнулась в ответ - мягко, контролируемо, как и всегда. И никто не заметил, как едва заметно дрогнули её пальцы на сумке. Как её ноги слегка пошатнулись в туфлях, и ей пришлось опереться на поручень, будто просто уставшая. Никто не ощущал бури, что здесь пронеслась. Никто не знал, что в этот момент в её груди сжималось так, будто сердце больше не находило места.       На парковке было прохладно. Пахло пылью и металлом. Она села в машину, закрыла дверь - и всё. Пространство замкнулось. Шум стих. И в этой тишине Рей вдруг издала тихий, сдавленный звук, который вырвался будто случайно - как вздох, как боль.       А потом из глаз потекли слёзы.       Без истерики. Без звука. Просто ручейки по щекам, пока пальцы судорожно сжимали руль. Её трясло. И всё внутри сжималось. Первый раз за всю беременность. Первый раз, когда она позволила себе быть не сильной, не железной, не опасной. Просто женщиной. Просто живой. Просто той, которую обидели.        - Прости, - спустя пару минут Рей вспомнила, что не одна в машине. Шмыгнула носом и тут же попробовала успокоиться. Как бы она не ощущала себя, ей нужно было не навредить ребёнку. Опустила дрожащие руки на живот и погладила тот. - Прости, милая. Прости, что услышала это всё. Мы с папой не всерьёз, так, небольшая ссора по работе. Когда-то ты поймёшь как сложно работать вместе. Мы… мы оба тебя любим. Ты больше такого не услышишь, малышка.        И она тихо убаюкивала то ли себя, то ли дочь.        Бен же поднялся по лестнице на крышу. Не потому, что хотел смотреть на город. Просто не знал, куда ещё идти. Здесь дул ветер. Острый, колючий. Он вцепился в парапет и долго просто стоял, стиснув зубы. Его сердце билось, как у зверя, загнанного в ловушку. Всё горело. В груди, в голове, в пальцах. Хотелось что-то разбить. Вылить это всё наружу. Он не кричал. Он молчал.       Но внутри - всё рвалось на куски. От слов. От её взгляда. От этого спокойного «да» в лифте.       Он впервые понял, что не может ничего исправить. Не может повернуть. Не может вернуть.       Он мог быть отцом. Но не мог быть тем, кого пускают ближе. Не мог быть тем, кому доверяют. И хуже всего - он понимал, почему.       И больно было так, как не было никогда. Даже когда его предавали. Даже когда уходили. Даже когда он падал.       Потому что сейчас он терял то, чего ещё даже не держал на руках.       ***       Неделю спустя        За окном медленно тянулись фасады бизнес-центров, выхлопы смешивались с ранним солнцем. Телефон на панели коротко вибрировал, и она, бросив короткий взгляд на дорогу, взяла его в руки - пришло уведомление в календарь. На экране высветилось приглашение на “Пересмотр зарплат. Юридический отдел”. Сегодня на 17:00.        - Что? - Удивилась Рей. Лоб нахмурился. Может из-за беременности она стала чуть более рассеянной, но не настолько, чтобы напутать в своём графике. Женщина чётко помнила, что встреча стояла на утро пятницу - именно так они согласовали это с командой. Сейчас был вторник. Скользнула пальцем вверх. Организатором переноса была ассистентка Бена. Рей едва слышно выдохнула. У неё приём у врача. Записаться на новое УЗИ было почти невозможно, потому придётся сразу пойти к Бену и поговорить о переносе пересмотра. Ребёнок был приоритетней, но как же ей не хотелось этого делать. После драмы в лифте они ни разу не заговорили друг с другом - да и, к счастью, не было особо острой потребности в том. Так, перекидывались “доброе утро” - “хорошего дня” - “спасибо”. Играли в вежливый пинг-понг в стеклянных коридорах, где между идеально вымытых стен никто не видел проблемы.       И вот ей нужно идти к нему с просьбой. После его обвинений в манипулировании этого делать совсем не хотелось. Потому что чёрт его знает как это Бен воспримет. У неё в голове запульсировало раздражение, когда она запарковалась. “Переносить встречи, не согласовывая. Ему плевать, конечно, что у людей могут быть другие планы. Идиот”.        Поднимаясь в лифте, Рей пыталась справиться с эмоциями. Она не хотела новой сцены, потому сделала пару глубоких вдохов. Те ни хрена ей, по правде, не помогли. Женщина посчитала до ста и отвлеклась. До кабинета Бена она дошла уже почти спокойной. Роуз на месте не было, потому постучала в стеклянную дверь. Не дожидаясь ответа, приоткрыла.       - У тебя есть две минуты? - Приветливо спросила она. Максимально приветливо.        Бен поднял голову от бумаг, которые читал. Рей снова ощутила раздражение, потому что этот… этот мужчина выглядел так, словно не существовало ночей без сна, ссор в лифтах и пропущенных звонков. В девять утра Бен Соло был воплощением контроля - элегантный, свежий, безупречный… красивый. Рей была уверена, что последнюю характеристику ей подкинули ни то гормоны, ни то дочурка.       Дорогой тёмно-графитовый костюм сидел на нём, как влитой. Белоснежная рубашка подчёркивала строгие линии фигуры, галстук был завязан идеально, ни единой складки. Волосы аккуратно зачёсаны назад, блестели от утреннего света, пробивающегося сквозь жалюзи. Запах его парфюма - терпкий, с древесными нотами - ненавязчиво чувствовался даже у двери. На запястье часы-браслет, которые слегка поблёскивали и вызывали каждый раз у женщины вопрос - он, правда, бегает по утрам или это моды ради?        Он откинулся на спинку кресла, медленно, не отводя взгляда от Рей. Любопытно, она тоже так же сильно раздражала?       - Да, заходи, - коротко сказал мужчина. Ни один мускул на лице не дрогнул. Как будто между ними никогда ничего и не было. Пока Рей шла к стулу напротив, Бен дочитал документ и взял тяжёлую ручку с серебристым ободком. Завизировал. Его росчерк был быстрым, почти агрессивным. Угловатые буквы тянулись уверенной, хищной линией, в которой не было ни колебания, ни мягкости. Рей замечала это раньше: в его подписи не было ни округлостей, ни «ненужных» штрихов - всё строго, как будто он и на бумаге оставлял не имя, а приказ. Ей любопытно было бы отдать какому-то криминальному психологу его подпись и посмотреть, что тот скажет.       Мужчина же поднял глаза, отложил ручку в сторону, сцепил пальцы в замок и посмотрел на неё всё так же без тени эмоций. Как раньше.        - Что-то срочное?       Рей села напротив, чувствуя, как кресло будто сразу провалилось под её весом. Спина болела. Вся она болела. Прелести пятого месяца, что поделать.       - Мне не подходит время встречи, оно со мной не было согласовано.       Бен слегка приподнял бровь :       - Акционеры приедут в пятницу. Весь день уйдёт. А до конца недели мы должны утвердить юристов, потому смести встречи с другими, ничего важнее сейчас нет.       “Ошибаешься”, - про себя подумала Рей, но свое “манипулятивное” мнение придержала при себе, осознавая профессиональную правоту Бена.       - Я знаю, - коротко ответила она. - Но сегодня мне не подходит никак.        - Завтра я не могу, - голос всё такой же спокойный, без намёка на уступку. - Ты же помнишь - у меня конференция в Майами. Я вылетаю ночью. Сама же настаивала.        Вдруг он странно, почти злорадно улыбнулся, радуясь что та дурацкая идея с конференцией отрикошетила по самой Рей.        - Прекрасно, но сегодня у меня в пять врач, - сухо сообщила Рей.        В их компании было негласным правилом: личное оставалось за пределами переговорок. Уйти по делам - не преступление, и в большинстве случаев не требовалось объяснений. Неважно: на маникюр, к матери, на похороны или к психотерапевту. Пока работа выполнялась, никого не волновало, где был человек.. Но всё это работало только до тех пор, пока «личные обстоятельства» не начинали мешать чьим-то более важным задачам. И вот сейчас вот мешали, потому что сталкивались чужие приоритеты и дедлайны.        Бен посмотрел на неё поверх бумаги, которую отложил на край стола. В его взгляде мелькнуло что-то… что Рей не успела прочесть, по правде.       - Что-то не по плану? - Выдал он ту фразу, от которой ему хотелось влепить. Весь уровень его отцовства в этой паре слов.       - Нет, всё по плану, - она ответила так же равнодушно.. Меньше всего ей хотелось вступать с ним в бой здесь и сейчас.       Бен помолчал, как будто взвешивал ответ. Затем без малейшей эмоции на лице произнёс:       - Тогда нет.       - Что?       Бен откинулся в кресле и повторил, медленно, с нажимом: - Тогда нет. Пауза. И, будто вбивая гвоздь: - Знаешь, Рей, у меня тоже есть планы на вечер. Куда более любопытные, чем слушать нытьё юристов, что они, как всегда, не в сетке по стране, потому что насмотрелись левых вакансий. Но я, как видишь, здесь. Потому что понимаю, как важны сроки.       Теперь они словно поменялись ролями. То Рей его учила, как быть СЕО, а сейчас он общался с ней, как с сопливым стажёром. Холодно. Сверху вниз. Через силу. Как будто весь их общий опыт - ничто. Рей не сразу ответила. Она посмотрела на него - долго, молча, презрительно. И всё в этом взгляде кричало: «Ты серьёзно сейчас?» Затем она поднялась. Медленно, не спеша. Пальцы поправили ремень, больше по инерции, чем из необходимости. Она не злилась. Не обижалась. Просто стало очень ясно: если она не постоит за себя - этого никто не сделает. Бен ей не союзник, значит плевать. Пусть думает, что ребёнок внутри неё - манипуляция.        - Нет, - сказала она. Тихо, спокойно. - Я не пришла отпрашиваться. Я пришла предупредить. Мне жаль, что тебе приходиться жертвовать ради работы ужином с подружкой или походом в оперу, но врача я не смещу, Бен. Потому что чтобы в следующий раз ответить, что всё идет по плану - мне нужно быть уверенной, что действительно всё по плану. Мы сместим встречу на три. Или на шесть, и я подключусь онлайн. Я подготовлюсь. Всё пройдёт как надо. Но в пять я буду у врача. Прости, но подключаться с раздвинутыми ногами в гинекологическом кресле не входит в мои должностные обязанности.       Он не сразу ответил на впечатляющий монолог. Просто смотрел.       На ней был тот самый фиолетовый комбинезон насыщенного цвета спелой сливы который всегда ему на ней нравился. Рей под него носила высокую острую шпильку и в сочетание с голыми запястьями это даже его сводило с ума в коридорах. Это было про секс, про власть, про то, как она умела входить в комнату и забирать воздух. И пусть он всегда её не выносил на дух, оценивать её образы ему, конечно же, нравилось.       Но сегодня всё было иначе.       На ногах - простые белые кроссовки с тремя полосками. Фиолетовыми. А комбинезон уже не скрывал округлившийся живот. Небольшой, аккуратный, почти трогательный. Её больше не заботило, кто заметит, ведь она всё сказала. Но всё равно ребёнок был хоть на виду, а всё же тайной, ведь никто не знал, что это его дитя. И это… сбивало дыхание.       Даже то, как она расставила приоритеты. Ведь сказала всё это не чтобы его уязвить. Заботилась о ребёнке, поставила того на первое место. Это ему нравилось. Как отцу. Но как СЕО… Тут Бен чувствовал, как в груди покалывает колючая злость. Потому что она права и чётко изложила свою позицию. Загнала его, человека, который за всё отвечал, в угол. Это болезненный удар, потому что эту аргументацию нечем было перебить.Он перегнул. И сам знал это.       - В шесть, - швырнул он эти слова в напряжённую пустоту. Голос был хриплым, низким, немного ниже обычного. - Онлайн. Я предупрежу юристов.       Рей кивнула, уже собираясь уходить, как вдруг он добавил:       - У меня не было в планах ужина с подружкой.       Она остановилась. Удивлённо подняла бровь.        - Сожалею, - только и сказала, потому что не поняла какого он ей это выдал. Ну не ужинает он с Кайдел - ей-то что? Она же залетела от него не от большой любви и ничуть не ревновала. Потому ей было не очень-то интересно.       Кивнув, она ушла. Дверь мягко закрылась.       Бен остался сидеть. Не шевелился. Только взгляд провожал её силуэт сквозь матовое стекло.Он не понимал - выиграл он сейчас или проиграл? Вроде уступил, а вроде показал, что ребёнок - всё же аргумент, с которым и он считается. Но, конечно, в её глазах большим отцом он не стал.       Прошло, может, две минуты. Мужчина посмотрел на пустой стул напротив, на документы, которые вдруг стали неважны. Потом, медленно, едва слышно, как будто пробуя слова на вкус:       - …Раздвинутыми ногами…       Он провёл рукой по лицу. Это было не возбуждение, нет. Наваждение. Или даже желание. Странное, упрямое, глубокое. Она его злила. Сбивала с ритма. Бросала вызов. И при этом - носила его ребёнка. Это тянуло.       И цепляло.       Опасно цепляло. *** Ну вот и поругались. И работают дальше. И... короче, ну не пара они, не пара, потому даже страшно видеть, как оба хотят одного ребенка и не могут его поделить.... Из стандартного - кнопочку "жду продолжения" все еще создана для нажатия после прочтения)